Том 2. Я вам не Серый. Узурпатор Пепельного Трона

Астрал. Я вам не Серый. Узурпатор Пепельного Трона

Глава 1
Таверна «Сломанный клинок» расположилась ровно посередине меж королевским дворцом, где плетут интриги, и Южными воротами, откуда бегут от их последствий. Сюда захаживали люди, которые ещё не решили, хотят ли они взойти на эшафот со славой или дожить до старости в безвестности. Словом, заведение пользовалось дурной славой у пристойной публики и отменной — у тех, кто предпочитал не встречаться со стражей без крайней нужды.

В дальнем углу, привалившись спиной к стене — поза, выдававшая в нём человека, привыкшего ждать опасности отовсюду, — сидел Сергей.

Он был высок, под два метра ростом, и сложен той особенной сухощавостью, что свойственна обычно долгим годам, проведённым в тёмном мире. Длинные чёрные волосы, собранные в хвост на затылке, небрежно обрамляли заострённое, почти хищное лицо. Красные глаза с большими зрачками и алое свечение в глубине, — выдавали в нём не человека. Или не совсем человека. Мага. Некроманта.

Всё лицо его — от висков до подбородка — покрывали чёрные рунические письмена. Татуировки спускались на шею, исчезали под воротом мантии и, как нетрудно было догадаться, продолжались на руках, груди, по всему телу. Это были не росписи, не бахвальство молодости. Каждый знак нёс свою силу — или печать.

Но удивительным было другое: при всём этом — ни посоха, ни жезла, ни привычных магических побрякушек. Никакого оружия. Только на столе, рядом с его правой рукой, небрежно лежал кольт, абсолютно чужой для этого мира. Чёрный, тяжёлый, с коротким стволом и барабаном на шесть патронов. В тусклом свете масляных ламп металл отливал синевой.

Напротив него расположилась Сафи.

Девушка-кошка, милая, с большими зелёными глазами и пушистым рыжим хвостом с белым кончиком, который иногда подрагивал от нетерпения. На вид — пятнадцать-шестнадцать лет, не больше. Рыжие волосы собраны в два хвостика, из которых то и дело выбиваются непослушные пряди. На макушке — два подвижных кошачьих уха, чутко реагирующих на любой шум. Кожа светлая, с россыпью веснушек. На ней был лёгкий кожаный доспех, поношенный, но добротный, поверх него — зелёный дорожный плащ. На поясе — палочка из дерева с резным набалдашником в виде кошачьей головы.


Она доедала третью порцию жареного мяса с травами. Хвост её, словно сытая змея, покоился на коленях. Уши, однако, не знали покоя: они двигались, ловя каждый звук зала, — привычка, которой не пренебрегает ни один уважающий себя авантюрист.

Трактир был почти пуст — всего три занятых столика из десяти. Несколько ремесленников что-то горячо обсуждали. У самого входа сидел мужчина лет тридцати, с длинными тёмными волосами, стянутыми в хвост. Лицо худое, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами. На поясе — длинный лук и колчан со стрелами. Одежда — зелёная куртка, коричневые штаны, высокие сапоги. На груди — зелёный значок. Орихалковый ранг.

— Не нравится мне он, — шепнула Сафи.

— Почему?

— Слишком внимательно смотрит. И не на тебя — на меня.

— Возможно, ты ему нравишься.

— Мне четырнадцать, идиот.

Сергей усмехнулся.

— Ну выглядишь ты постарше. Видимо, то, что ты опекаешь своего младшего брата, прибавляет тебе пару лет. Кстати, а где Аллен?

Сафи отложила вилку и посмотрела на него долгим взглядом. В её зелёных глазах мелькнула тревога.

— Аллен… — Она вздохнула, промокнула губы тыльной стороной ладони. — Его нет со мной. Слушай, Серый, я же тебе совсем ничего не успела рассказать. Ты меня спас, потом долго разговаривал со своими духами.

Сергей напрягся. Он до сих пор не совсем ещё отошёл от выпитой Крови дракона, и его слегка передёрнуло от воспоминаний.

— На вокзале нас встретили люди герцога Калдимора, — сказала Сафи, понизив голос. — Сказали, что ты попросил их встретить нас. Что ты задерживаешься во дворце, но велел проводить нас в замок. Твой замок. Ну, или тот, который герцог считает твоим.

— И вы поехали?

— А что нам оставалось? Я не знала, что ты не в замке. Аллен тоже. Мы думали, ты там. Нас привезли, накормили, напоили. Еды было много — очень много, ты бы видел. За целый день не съесть. Но скучно было до зубовного скрежета. Мы просидели там… не знаю, часов восемь. Может, десять. Я потеряла счёт.

— А потом?

— А потом появился авантюрист. В шляпе. — Она кивнула в сторону входа, туда, где их рассматривал незнакомец. — Похож на того, с зелёным значком. Но не он. Другой. Сказал, что ты хочешь видеть меня во дворце. И что мы должны ехать немедленно.

Сергей перебил её:

— Кто он был?

— Не представился. Но Аллену он предложил… проводить нас. И тут я… смекнула.

— Что?

— Что вы с ним не договаривались. Ты бы не стал разлучать нас.

— Умница, — сказал Сергей.

— Я знаю. — В её голосе мелькнула гордость. — Я сказала Аллену убегать. Он сначала не хотел, но потом я ему… объяснила.

— Громко?

— Очень громко. Он убежал. А я осталась, чтобы их отвлечь.

— И что они?

— Ничего. Пока я орала, авантюрист в шляпе как-то странно на меня посмотрел и сказал: «Скоро ты, возможно, увидишься со своим Некромантом — или с тем, что от него останется». И ушёл. А потом пришли люди герцога и отвезли меня в тот подвал, откуда ты меня вытащил.

— А Аллен?

— Скорее всего, он у тётушки Лизель. Куда мы и собирались с ним изначально.

— Тётушка Лизель — это…

— Мамина сестра. Живёт в Меридиане. У неё маленький домик в ремесленном квартале. Я отправляла ей почтового голубя перед отъездом. Она нас ждала. Наверное, он уже там.

Сергей нахмурился.

— Значит, герцог теперь знает, где нас искать.

К их столику медленно подошёл тот самый мужчина. Орихалковый ранг. Зелёный значок на груди. Он не спрашивал разрешения. Просто опустился на свободный стул, положил перед собой сложенные руки на стол.

— Не хотите узнать, сколько за вас дают? — спросил он негромко.

Сергей не изменился в лице.

— И сколько?

— Сто золотых. За живого. За мёртвого — пятьдесят.

— Дёшево, — сказал Сергей.

— Обидно, — добавила Сафи, не отрываясь от мяса.

Рейнджер усмехнулся.

— За девушку — отдельно. Тридцать серебром…

— За кого? — Сафи подняла голову.

— За зверочеловека с рыжими волосами.

— Я не продаюсь.

— Я и не предлагал.

Он взял со стола вилку, покрутил в пальцах, положил обратно.

— Слух идёт по всему Меридиану. Герцог Калдимор хочет найти Некроманта, который уничтожил его людей и украл у него что-то ценное. — Он посмотрел прямо на Сергея. — Не знаю, правда это или нет. И знать не хочу.

— Тогда зачем вы здесь? — спросил Сергей.

— Чтобы сказать: убирайтесь. Быстро. Железным караваном. Верхом. Пешком. Неважно. Но сегодня же. Потому что завтра здесь будут не только наёмники-одиночки. Завтра подключатся магистры Ордена Пурпурного Пламени. А они вопросы не задают. Работают быстро.

Сафи перестала жевать.

— А вы? — спросила она. — Вы нас выдадите?

— Я здесь не для того, чтобы выдавать. — Он встал. — Я здесь для того, чтобы вы не делали глупостей. Награда — это хорошо. Но награда не стоит того, чтобы мне потом снились кошмары.

Он сделал шаг назад, но остановился.

— Вы не похожи на тех, кто ворует чужое.

— Имя, — сказал Сергей. — Мне нужно знать, кому сказать спасибо.

Рейнджер покачал головой.

— Спасибо не надо. Имя — тоже. Просто уезжайте.

Он развернулся и пошёл к выходу.

Сафи посмотрела ему вслед.

— Странный тип, — сказала она.

— Профессионал, — ответил Сергей. — Которому не нужны неприятности.

Сергей отодвинул кружку с элем, взял со стола кольт, сунул за пояс.

— Достойный выбор, — сказала Сафи, отодвигая пустую тарелку. — Мясо здесь готовят так, как готовят его разве что в старом Нордхейме — с душой и без жалости к кошельку.

Сергей молчал. Он смотрел в кружку с элем, но видел не её. Он видел прошлое. И понимал: дальше молчать нельзя.

— Сафи, — сказал он. — Нам нужно серьёзно поговорить.

— Обычно с таких слов начинаются либо признания в любви, либо объявления войны, — заметила девушка, насторожив уши. — И то и другое одинаково опасно.

— Это не любовь.

— Тогда война? — её хвост замер.

— Почти, — сказал Сергей. — Но сначала — правда. Ты знаешь меня как Серого. Некроманта, который спас тебя, появившись неизвестно откуда. Который постоянно молчит и ничего не договаривает. Всё верно?

Сафи кивнула, не понимая, куда он клонит.

— Так вот, — Сергей поднял на неё глаза. — Серый — это была маска. Или, если хочешь, костюм, в котором было удобно прятаться. А под ней… под ней тот, кого здесь называют Великим Чародеем. Я — Узурпатор Пепельного Трона.

Сафи перестала жевать.

— Ты… что? — переспросила она. Уши её прижались к голове — верный признак того, что новость была не просто неожиданной, а оглушительной.

— Узурпатор Пепельного Трона, — повторил Сергей. — Некромант_Смерть_777. Легенда, воскресшая из пепла, чьи памятники стоят здесь на каждом углу. Тот, кого должны бояться все короли, ненавидеть герцоги и чьё имя даже мёртвые произносят шёпотом. Это я.

Сафи молчала пять долгих секунд. Её хвост дёрнулся, замер, потом снова дёрнулся — словно не мог решить, бить ли тревогу или просто упасть в обморок.

— Ты шутишь, — наконец выдохнула она.

— Никогда не был так серьёзен. Кстати, когда ты уехала, я выследил Падальщиков, которые пытались похитить тебя, и практически уничтожил их. Лейла и маг сбежали. Им помог Мельхор — очень могущественный маг. По крайней мере, если судить по книгам, которые я нашёл в их схроне. Вот, кстати, твоя часть премии за их поимку.

Сергей достал увесистый мешочек и бросил его на стол.

— Пятьдесят золотых.

— Но… Серый… я не возьму эти деньги… Я их не заработала. И как ты, который три раза сказал «извините», переспрашивая цену на билет! Ты, который боялся пнуть скисшее молоко, чтобы не обидеть продавца! Ты…

— Я прятался, — перебил он. — Пятьсот лет меня не было. Империя пала. Мои земли разграбили. Деньги украли. Артефакты отобрали. Теперь меня хотят убить. Не потому, что я кому-то мешаю. А потому что я — тот, кто я есть. И если я продолжу быть Серым — меня просто сотрут в порошок.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Уши понемногу возвращались на место.

— Ты… Узурпатор Пепельного Трона? — переспросила она, будто надеясь, что от повторения фраза потеряет свою чудовищность. — Тот самый?

— Тот самый.

— И что, никто не знает?

— Никто. Кроме тебя.

Сафи откинулась на спинку стула.

— Чёрт, — сказала она. — А я-то думала, что ужин будет скучным.

Сергей позволил себе улыбку.

— Не обольщайся. Скучным он не будет. Нас уже разыскивают, и за наши головы объявлена награда.

Она помолчала. Потом взяла его кружку и, не спрашивая разрешения, допила остатки эля. Поставила обратно.

— Знаешь, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я тут подумала…

— Обычно это плохо кончается.

— Обычно — да. Но сейчас серьёзно. Ты вернулся через пятьсот лет. Земли украли. Всё забрали. Меня тоже пытались украсть. А ты тут сидишь и жуёшь.

— Я не жую, я пью.

— Не важно! — Хвост Сафи хлестнул по воздуху. — Серый бы молчал. А ты — не Серый. Ты — Узурпатор Пепельного Трона. Может, пора им это показать?

— Ты предлагаешь мне начать войну?

— Я предлагаю тебе перестать прятаться.

Она встала.

— Пойду закажу тебе ещё эля, раз я богачка.

— Ты хочешь меня напоить?

— Я хочу, чтобы ты вспомнил, кто ты есть, — сказала она. — А для этого, Великий Узурпатор, нужно чуть меньше трезвости и чуть больше отваги.

И она пошла к стойке.

Сергей смотрел ей вслед. Хвост её подрагивал в такт шагам. Уши ловили каждый звук. Девчонка. А отваги — на полк городской стражи.

Она приняла правду. Не сбежала. Не испугалась.

Она просто сказала: «Пора перестать прятаться».

Сергей сделал глоток остывшего эля. Она права. Его хотят убить. И, скорее всего, так будет в каждом из шести королевств. Но враги даже не знают, на кого подняли руку.

Он не просто так оказался в теле Великого Узурпатора Пепельного Трона — того самого, чьё имя пятьсот лет назад заставляло драконов расползаться по самым дальним пещерам, а всех прочих — дрожать, молиться и надеяться, что у него сегодня хорошее настроение. Он теперь — легенда. Архилич. Проклятый владыка древней войны. Тот, кто умеет ломать и подчинять целые миры. И не важно, что сейчас в этом мире проживает триста миллионов живых существ. Возможно, когда-то он и был всего лишь обычным парнем на съёмной квартире, за которую платили родители, с недосданной сессией и мерзкой привычкой откладывать всё важное на потом. Тем, кто боялся признаться Кате, что снова потерял работу. Тем, кто молчал, когда его обманывали. Тем, кто слишком долго терпел чужую наглость, чужую ложь и чужую власть. И, возможно, именно поэтому теперь с него хватит.

Он медленно поднял взгляд.

Он — Узурпатор Пепельного Трона.

А узурпаторы, как известно, не прячутся в тавернах.

Сергей поднял глаза и посмотрел в окно. За тёмным стеклом плясали огни Меридиана. Город готовился ко сну, но те, кому было суждено встретиться с ним, скоро проснутся.

Он вам больше не Серый.
Глава 2
Покои Элизии Вэллс были залиты мягким светом свечей. Несмотря на раннее утро, спальня оставалась погружённой в густую, почти вязкую темноту. Тяжёлые портьеры — плотные, как сама ночь, — были наглухо задёрнуты, не оставляя ни единому лучу пробраться внутрь. Во дворце утро редко имело значение: здесь время подчинялось не солнцу, а воле тех, кто жил за этими стенами. На столике у камина дымился травяной чай, на подушках разбросаны шёлковые платки. Сама Элизия полулежала на кушетке в прозрачной сорочке, волосы распущены, глаза закрыты.

Диана вошла без стука.

— Я принесла.

Элизия открыла глаза. Медленно, как кошка, которая не хочет просыпаться, но чует добычу.

— Что?

— То, что ты хотела.

Диана протянула руку. На её ладони лежала чёрная перчатка — Перчатка Безмолвия. Грубая кожа дракона, серебряные руны, едва заметное свечение в такт дыханию. Артефакт дышал. Настоящий. Тот самый.

— Перчатка Некроманта.

Элизия села, взяла артефакт. Пальцы дрогнули, едва коснувшись кожи — она была тёплой, почти живой, с едва уловимым покалыванием, как от слабого тока. Кожа дракона под ладонью казалась бархатистой и одновременно шершавой, словно дышала. Руны вспыхнули ярче, когда Элизия повертела перчатку, и по её руке пробежала волна холода — не ледяного, а глубокого, как дыхание могилы. От артефакта пахнуло дымом, кррвью и чем-то сладким — перезрелыми вишнями. Элизия вдохнула глубже, и внутри шевельнулось что-то тёмное, голодное. Перчатка шептала — не словами, а ощущениями: властью, местью, бесконечной ночью. Она сжала её сильнее, чувствуя, как кожа подаётся под пальцами, будто вторая кожа, и сердце стукнуло в ответ — чаще, жаднее.

В Меридиане, столице самого богатого королевства Астрала, говорили: если хочешь увидеть истинную власть — смотри не на трон, а на ту, что стоит рядом с ним. Элизию Вэллс, первую фрейлину королевы и фаворитку самого короля Эдуарда Третьего, за её холодную, почти неземную красоту прозвали Белой Розой Меридиана. Имя это сразу закрепилось за ней лет десять назад, когда она совсем юная впервые появилась при дворе — бледная, светловолосая, с глазами цвета утреннего льда. Говорили, что она может заморозить взглядом, а улыбкой — растопить сердце любого мужчины, будь то простой стражник или герцог. Но за фасадом ледяной красоты скрывался ум, которому мог позавидовать любой стратег, и расчёт, от которого у опытных интриганов сводило скулы. Белая Роза Меридиана не была магом, она не колдовала — по крайней мере, этого никто не видел. Она была очень сильным эклатом. Её слово для короля было законом, и поэтому она стала не просто фавориткой, а доверенным лицом. Она могла принимать послов и заключать перемирия.

Если светловолосая Белая Роза была холодным сиянием луны, то её кузина Диана Вэллс походила на тихий, обманчивый омут, в котором легко утонуть, даже не заметив опасности. Тёмные волосы, карие, почти чёрные глаза, кожа цвета топлёного молока — она не пыталась сиять, как Элизия, и не нуждалась в этом. Её красота была не для парадных портретов, а для полумрака спален, приглушённого света свечей и тихих разговоров, после которых не остаётся свидетелей. Она тоже была эклат, как и её кузина, а как известно, эклаты чувствуют чужие эмоции, питаются ими, растворяются в них. И именно поэтому её часто посылали туда, где слова были бессильны, а телу приходилось говорить на языке, который не нуждается в переводе.

Две кузины — свет и тень, лёд и вода, расчёт и страсть. Их связывало не только родство, но и общая тайна, о которой в Меридиане предпочитали не догадываться. Обе помогали герцогу Калдимору. Но каждая — по-своему. И обе знали: тот, кто встанет между ними, пожалеет, что родился на свет.

— Рассказывай, — холодно сказала Элизия, указывая кузине на место рядом с собой.

Диана опустилась на край кушетки, прямо на пол, у ног сестры. Сбросила туфли — небрежно, с глухим стуком о паркет. Поджала под себя ноги, обхватила колени руками. Маленькая девочка, которая рассказывает страшную сказку. Которую заставили рассказать.

— Ты хочешь знать всё? — спросила Диана, глядя в пол.

— Всё, — ответил Элизия. Голос стал ниже. Требовательнее.

— Каждую деталь?

— Каждую.

Диана помолчала. Собралась с мыслями. Потом начала — тихо, почти шёпотом, но каждое слово отточено, как лезвие.

— Когда он вернулся, я уже ждала его в покоях. Думала, просто поговорю и уйду. Не смогла. Он ворвался без стука — словно король. Только не с подарком. С чем-то другим в глазах.

— С чем?

— Голодом. Диким, животным — другим. Тем, который не утоляется.

Элизия подалась вперёд. Чай на столике забыл дымиться.

— Он схватил меня за волосы. Резко. Я вскрикнула — не от боли, от неожиданности. А он засмеялся. Сказал: «Соскучилась?»

— А ты?

— Я промолчала. Не могла говорить. Он сжал сильнее. И повторил: «Я спросил, соскучилась?» Я кивнула. Только тогда он ослабил хватку.

Диана провела рукой по волосам — будто до сих пор чувствовала те пальцы.

— Он потащил меня на кровать. Я упиралась, но куда мне… Силы разные. Он тащил и смеялся. Я кричала, а он сказал: «Тише. Или я задушу тебя прямо здесь, у всех на глазах. Никто не посмеет и слова сказать».

— И ты замолчала?

— Я… я не могла не замолчать. Это была не просто угроза. Была уверенность. Он знал, что сделает. И знал, что никто не придёт.

Элизия закусила лубу.

— А потом? Что было потом?

Диана сжалась. Плечи поднялись к ушам. Голос стал почти беззвучным.

— Он сорвал с меня платье. Не расстегнул — просто рванул. Ткань затрещала, жемчуг посыпался на пол. Я слышала, как жемчужинки падают: стук-стук-стук — сначала быстро, потом реже, раскатываясь по паркету. Каждая падала с таким звуком, будто отсчитывала секунды до… ну, ты понимаешь.

Диана на миг замолчала. Сглотнула.

— Я лежала на полу среди этого жемчуга. Голая. А он стоял надо мной и смотрел. И ничего не говорил. Просто смотрел. Я чувствовала его взгляд кожей — он был горячим, липким, как смола. Я хотела закрыться руками, но он перехватил мои запястья раньше, чем я успела.

— Он тебя бил? — спросила Элизия.

— Нет. Не бил. Ему не нужно было бить, чтобы заставить сделать то, чего он хочет. Он просто держал. Очень сильно.

Диана расстегнула ворот блузки, оголила плечо. На белой коже алели следы пальцев — фиолетовые, с синевой, как спелые сливы. И ссадины на ключице.

— Посмотри, — сказала она. — Это я пыталась вырваться. Царапалась, билась, кричала. А он только смеялся. Говорил, что любит, когда жертва сопротивляется. Говорил: «Тихая добыча скучна. А ты — огонь». Назвал меня огнём. В тот момент, когда я ненавидела его больше всего на свете. А потом он набросился на меня прямо на полу.

Элизия провела пальцем по синякам. Осторожно. Почти нежно.

— Он что-нибудь говорил? В тот момент?

— Говорил. — Диана отвела взгляд. — Много. Шептал на ухо. Сначала просто звал меня по имени. А потом — «терпи», «так надо», «ты сама этого хотела». Сказал, что я сама его провоцировала. Что мои глаза, моё платье — всё это звало его.

— Это неправда, — тихо сказала Элизия.

— Я знаю. Но там, у него, когда он сжимал меня… я почти поверила, что он способен на чувства.

Она замолчала. Свечи моргнули — сквозняк прошёл по комнате. Тени затанцевали на стенах.

— А запах? — спросила Элизия. — Я хочу знать, как он пах.

— Дымом. И кровью. И ещё чем-то сладким — как перезревшие вишни. Этот запах въелся в мою кожу. Я мылась три раза — не отходит. И он дышал им. Прямо в лицо. В губы. Я чувствовала его дыхание у себя на шее — горячее, тяжёлое, с примесью вина и дикой мяты.

— Он тебя целовал?

— Да.

— Долго?

— Всю ночь. Очень грубо, но не до крови. Я чувствовала вкус железа на губах. А потом — медленно, почти нежно. Как будто извинялся. Как будто хотел, чтобы я забыла про боль. Я не забыла.

Диана сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

— Но… он умел делать так, чтобы боль смешивалась с… другим. Я ненавидела его каждую секунду. Но моё тело… тело предало меня.

Элизия вздохнула — глубоко, с закрытыми глазами. Её пальцы впились в подлокотник кушетки.

— Что было потом?

— Потом он отнёс меня на кровать. Не потащил — отнёс. Как ребёнка. Я удивилась — таким он был в эту секунду. Положил на простыни, накрыл одеялом. И… попросил прощения.

Диана подняла глаза на сестру. В них стояли слёзы — невыплаканные, невыпущенные.

— Сказал: «Прости, девочка. Не сдержался. Ты слишком красивая».

Элизия поморщилась, будто её ударили.

— Он не жалел тебя. Он играл.

— Знаю. Но тогда я поверила. На минуту. Потом он снова взял меня за волосы. И всё началось заново.

Диана сбросила туфли, поджала под себя ноги, обхватила колени. Маленькая, сжатая пружина.

— Утром, когда он уснул, я выползла из кровати. Не надела платье — оно было порвано. И убежала, босиком, почти голая, по холодному полу — через весь дворец. Никого не встретила, кроме охраны внизу. Они отвернулись. Сделали вид, что не видят меня. Я, наверное, выглядела как…

— Как женщина, которую взяли силой.

— Да. Я прошла мимо, считая каждую ступень. Я упала на пороге, прямо на ковёр. И лежала там, пока не рассвело.

— Ты плакала?

— Нет. Не могла. Я смотрела в потолок и считала жемчужины. Те, что упали с платья. Стук-стук-стук. Они всё ещё стучали у меня в голове. Стук-стук-стук. Как моё сердце.

Она поднесла руку к груди.

— Оно до сих пор стучит так. Чуть быстрее, чем надо.

Элизия долго молчала. Смотрела на кузину — не как старшая на младшую, а как равная на равную.

— Ты жалеешь? — спросила она наконец. — Что согласилась?

Диана выпрямилась. Слёзы исчезли. Глаза стали холодными.

— Нет, — ответила она. — Я сделала то, что ты просила.

— И ты не злишься на меня?

— На тебя — нет. На него — да. На себя — тоже.

Элизия протянула руку, коснулась её щеки.

— Ты — моя сестра. И я никогда не забуду, что ты сделала.

— А я никогда не забуду, как падают жемчужины с моего платья, — тихо сказала Диана. — Стук-стук-стук.

Она встала, босая, с туфлями в руке, готовая уйти.

— Перчатка — твоя, — сказала Элизия, бросая артефакт к ногам кузины. — Ты заслужила. Меч Некроманта — у герцога Калдимора. Ты отдашь ему перчатку, чтобы он мог понять, как они работают вместе. Тебе всё понятно?

Диана кивнула и подняла с пола перчатку.

— Герцог и его маги будут изучать перчатку. Смотреть, как она реагирует на меч. Как они взаимодействуют. Мне нужно знать, как работает эта древняя магия. Откуда берётся сила Некроманта. И что сделает его уязвимым.

— А я?

— А ты будешь рядом. Смотреть. Слушать. Запоминать. Каждое слово, каждый жест, каждое движение магов герцога. Ты — эклат. Ты чувствуешь эмоции. Если они найдут слабое место, ты поймёшь это раньше, чем они скажут вслух.

Диана медлила всего мгновение, затем тихо кивнула.

Элизия наблюдала за ней внимательно, словно уже прикидывала, как далеко та сможет зайти — и где сломается.

— И ещё, — добавила она спокойнее. — Не доверяй их выводам. Маги герцога будут искать закономерности. Формулы. Связи. Они попытаются свести всё к системе.

Она чуть склонила голову.

— Но это не система.

Пауза.

— Это не просто артефакты, Диана. Меч и перчатка… они не созданы по обычным законам. В них нет равновесия. Только воля.

Элизия на мгновение замолчала, словно прислушиваясь к собственным словам.

— Я хочу знать не только, как они взаимодействуют, — продолжила она тише. — Я хочу понять, откуда берётся сама сила. Что её питает. Жизнь? Смерть? Или что-то третье… что мы пока даже не умеем называть.

Её взгляд на секунду потемнел.

— И главное — кто он такой.

Она не произнесла имя. Оно и не было нужно.

— Некромант не похож на тех, кто просто нашёл древний артефакт, — сказала она медленно. — Слишком уверенный. Слишком… цельный. Словно он не пользуется этой силой. Словно она ему принадлежит.

Элизия чуть усмехнулась — едва заметно.

— Люди с такой силой не появляются из ниоткуда. У любой магии есть корень. Школа. Источник. Или… создатель.

Она перевела взгляд на перчатку в руках Дианы.

— Найди хоть что-то, что укажет, где этот корень. Любая деталь. Любое несоответствие. Даже если оно покажется тебе незначительным.

Тихо добавила:

— Особенно если покажется.

И уже почти равнодушно:

— Потому что если мы не поймём, чем он стал…

Она не закончила.

— А что будет со мной… потом? — прервала её Диана.

— Что ты хочешь?

— Ты знаешь. Барон Валентейн. Я хочу выйти за него. Он небогат. Его земли — на границе. Но он… — она запнулась, — он не смотрит на меня как на вещь. Я люблю его…

— Ты просишь меня устроить твою свадьбу?

— Я прошу тебя поговорить с королём.

Элизия усмехнулась. Медленно. С наслаждением.

— Ты права. Твой барон Валентейн — ничтожество. Титул почти вымерший, земли — пустошь, магия — на уровне заклинаний первого круга. Но ты говоришь, что он добр?

— Он добр. И он очень меня любит.

Элизия отвернулась. Диана не видела её лица, но видела, как напряглись плечи.

— Хорошо. Я скажу королю. Он согласится. Ему не жалко тебя. Ты сама делаешь этот выбор.

— А если нет?

— Если нет? — Элизия повернулась. В её глазах горел тот же огонь, что и тогда, на балконе, когда она смотрела на Некроманта. — Тогда я сделаю так, что ваш брак будет тайным, а вы уедете в Закатные земли. И никто, слышишь, никто не посмеет вас тронуть. Потому что я — фаворитка короля, и моя тень длиннее, чем у твоего дяди герцога.

Диана встала на колени, взяла кузину за руки.

— Спасибо.

— Не благодари. Сделай то, что я прошу. И тогда твой барон получит жену, а я — то, что мне нужно.

Она помолчала.

— Барон Валентейн знает, что ты эклат?

— Знает.

— И не боится?

— Он говорит, что любит не мою силу, а мои слабости.

Элизия рассмеялась. Громко, искренне, впервые за всю ночь.

— Тогда он либо дурак, либо святой. Ступай. У меня сегодня тяжёлый день.

Диана взяла перчатку. Прижала к груди. У двери обернулась.

— А ты? — спросила она. — Ты когда-нибудь полюбишь?

— Я уже полюбила, — тихо ответила Элизия. — Но того, кто никогда не будет моим. И, наверное, это к лучшему.

Она отвернулась к окну.

Диана поклонилась — неглубоко, по-домашнему — и вышла.

Дверь закрылась. Свечи дрогнули в последний раз.

Элизия осталась одна.

Когда она держала перчатку, она ощущала. Дым. Кровь. Перезревшие вишни. И — что-то ещё. То, что она не могла назвать. То, от чего внутри начинало тянуть где-то под рёбрами.

Она попыталась вспомнить его лицо — и не смогла удержать образ. Он расплывался, ускользал, как будто сам не хотел быть увиденным до конца. Остались только детали: тень у губ, слишком спокойный голос… и то странное ощущение, будто он всегда смотрит чуть глубже, чем нужно.

Будто видит не её. А то, что под ней.

Элизия резко вдохнула.

Под рёбрами снова потянуло.

То самое чувство.

Не страх. Не отвращение.

Притяжение.

Она закрыла глаза.

И позволила представить себя на месте Дианы.

И не отшатнулась.

— Некромант, — прошептала она. — Жаль, что так всё сложилось…

Она замолчала, и почти сразу внутри отозвалось продолжение — тихое, упрямое, от которого уже нельзя было отвернуться.

Жаль… что тебя, скорее всего, убьют.

Мысль была ясной. Холодной. Без прикрас.

Его не оставят в живых. Не после этого. Не в этом дворце. Не с такими силами и такими ошибками.

Так заканчиваются такие истории.

Ответа не было. Только это утро в будуаре с наглухо закрытыми шторами. Только перчатка, которую она отдала, чтобы получить силу, которая была ей нужна.

Наверное, это и есть плата за власть. Никогда не знать, чего ты хочешь на самом деле. И всегда получать то, что просишь.

Она легла на кушетку. Закрыла глаза. Улыбнулась.

Свечи догорали.

Комната погружалась в темноту.

А она чувствовала, словно перчатка в её руке всё ещё светилась — слабо, пульсирующе, в такт сердцу.

Стук-стук-стук.

Глава 3
Выйдя из таверны, Сергей и Сафи попали на улицы вечернего Меридиана.

Город ещё не спал — он только готовился к ночи. Лавки закрывались, фонарщики зажигали масляные лампы на столбах, а стражи на углах сменяли друг друга с завидной чёткостью. В отличие от Астралиона, где закон был лишь словом, а порядок — надеждой, столица дышала уверенностью. Здесь редко грабили на улицах, редко убивали из-за угла. Но не потому, что жители столицы были добрее. Просто стражи здесь было — хоть отбавляй. Патрули сновали по главным артериям города, проверяли подозрительных, запоминали лица. Каждый каменный квартал, каждый перекрёсток был под их контролем.

Меридиан был огромен. Миллион жителей — таких цифр не знал ни один другой город Астрала. Но при этом он не давил. Дома здесь редко поднимались выше третьего-четвёртого этажа. Никаких небоскрёбов, никаких безликих стеклянных башен, никаких офисных центров, от которых ломит глаза. Только камень, дерево, кованый металл — и зелень. Город утопал в ней. Деревья росли вдоль каждой улицы, кусты прятали неприглядные фасады, а кое-где, в тихих кварталах, журчали фонтаны, хотя до ближайшего источника воды было не меньше мили — магия.

Как объяснила ему Сафи, школ, больниц и административных зданий в городе насчитывалось всего по три. Этого хватало. Город не расползался бесконтрольно, будто тесто из кастрюли. Он был компактен. Продуман. Чист.

По широким мостовым, выложенным светлым камнем, бесшумно скользили экипажи. Повозки с товарами уступали дорогу всадникам в форме, и те, в свою очередь, вежливо кивали извозчикам. Порядок здесь не насаждали — его соблюдали. Или делали вид, что соблюдают. Для чужака разница была невелика.

— Чисто, — заметил Сергей, когда они свернули на очередную улицу, уставленную такими же аккуратными трёхэтажными домами с черепичными крышами.

— Каждое утро метут, — отозвалась Сафи. — Даже в праздники. Тётя говорит, это потому, что король боится грязи больше, чем заговоров. Говорят, в детстве он упал с лошади в навозную кучу и с тех пор ненавидит беспорядок.

— Разумно.

— Глупо, — возразила Сафи. — За этой грязью следят, а за тем, кто создаёт настоящую грязь и крадёт жителей королевства, — нет.

Сергей не ответил. Он смотрел по сторонам, запоминал. Улицы здесь были широкими, почти просторными — два экипажа разъезжались без труда. В отличие от узких улочек Астралиона, где приходилось жаться к стенам, чтобы пропустить телегу, здесь чувствовалось дыхание градостроительной мысли. Или магии. Или и того, и другого.

***
Дом тётушки Лизель стоял в глубине ремесленного квартала — там, где город из нарядного и чопорного превращался в тесный, но обжитой. Трёхэтажное здание из тёмного камня, с узкими окнами и покосившейся дверью. Вокруг пахло кожей, дрожжами и ещё чем-то сладким, будто где-то рядом пекли пироги.

— Мы пришли, — шепнула Сафи, поднимаясь на крыльцо. — Я уверена, тётя уже наверняка нас ждёт. И у неё отменный слух.

И действительно, дверь открылась раньше, чем они успели постучать.

На пороге стояла невысокая, полноватая женщина лет пятидесяти, в заношенном халате до пят, поверх которого был накинут шерстяной платок. Волосы седые, собраны в пучок на затылке. Глаза — карие, быстрые, навыкате. Однако были в её облике детали, выдававшие принадлежность к народу зверолюдей. На макушке, в седых волосах, прятались небольшие округлые уши — кошачьи, с едва заметной рыжиной на кончиках. Сама Лизель держалась легко, с той особой, пружинистой грацией, которая остаётся у зверолюдей даже в старости. А из-под подола халата иногда выглядывал кончик хвоста — короткого, пушистого, с белесыми прожилками. Она окинула Сергея взглядом — с ног до головы и обратно. Задержалась на лице чуть дольше, чем следует.

— Ну наконец, я вас заждалась. Заходите, — сказала она, отступая в сторону. — Только разуйтесь.

Сергей молча скинул сапоги. Сафи сняла свои сапожки.

Они вошли. В нос ударил запах травяного настоя и старого дерева. Узкая лестница вела на второй этаж, а с кухни доносилось тихое шипение — что-то варилось на ночь глядя. Из-за перил выглянул Аллен.

— Вы пришли! — он бросился вниз, обнял сестру. Потом обернулся к тёте. — Это тот самый Некромант, про которого я рассказывал.

— Тот самый, — подтвердил Сергей.

Аллен отступил на шаг.

— А за вами никто не придёт?

— Если бы хотели, уже пришли бы, — ответила Сафи.

Аллен перевел взгляд на дверь, потом обратно. Успокоился.

— Хорошо, — сказал он. — А то я боялся, что придётся драться.

— С кем? — спросил Сергей.

— Не знаю.

Сафи фыркнула.

— Иди, поставь чайник, герой.

Аллен улыбнулся и убежал.

Лизель стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.

— Вы голодные?

— Мы только что из таверны, — сказал Сергей.

— Это не ответ.

— Не очень.

— Значит, голодные. Идите туда.

Она махнула рукой в сторону гостиной. Сергей послушно пошёл. Сафи — за ним.

Гостиная оказалась маленькой, тесной, зато уютной. Потрёпанные кресла, выцветшие шторы, на стенах — вышивки и дешёвые гравюры. В углу — этажерка с книгами. На столике — вязаная салфетка и горшок с геранью.

Из кухни потянуло жареным луком.

— Твоя тётя… — начал Сергей.

— Человек-кошка, как и я, — сказала Сафи. — И мать моя была такой же. И бабушка.

— А Аллен?

— А Аллен — человек. Как отец. Он у нас исключение.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно, — вздохнула Сафи. — Но это не важно. Главное — она нас приютила. И не выдаст.

— Ты уверена?

— Она — моя тётя, Серый. Единственная, кто остался. Она скорее умрёт, чем предаст.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

Через десять минут Лизель внесла поднос с тарелками, ложками и большим чугунком, от которого шёл пар.

— Ешьте, — сказала она. — А потом вы мне всё расскажите. На сегодня больше никаких приключений. После ужина — всем спать. Завтра будет новый день. И новые заботы.

Сергей взял ложку. Сафи — тоже.

Аллен сидел рядом, поглядывал на них и улыбался.

Было тихо. Тепло. Было уютно как дома.


***
Ели молча. Лизель не приставала с расспросами, только изредка поглядывала на Сергея, покачивая головой, и что-то бормотала про себя. Потом убрала посуду, вытерла стол.

— Ну, — сказала она, усаживаясь напротив. — Рассказывайте. Я слушаю.

Сафи пересказала всё. Про Астралион, про Падальщиков, про её спасение из подвала и про то, как они бежали из дворца.

Лизель слушала, не перебивая. Только хвост её замер, а уши повернулись в сторону Сергея и больше не двигались.

А когда Сафи замолчала, тётя спросила:

— А теперь, девочка моя, ответь мне на один вопрос. Я должна знать, как вас положить?

— В каком смысле? — не поняла Сафи.

— В прямом. Спите вы в одной постели или в разных?

Сафи поперхнулась воздухом, закашлялась, а щёки её залила краска, которая добралась до самых кончиков ушей.

— Тётя! — выдохнула она. — Мы… он… он мой учитель!

— Учителя тоже люди, — философски заметила Лизель. — И ученицы тоже.

— Нет! — почти крикнула Сафи. — Ничего такого нет! И не будет!

— Ну, — Лизель хитро прищурилась, — а откуда ты знаешь, что не будет?

Сафи ещё больше покраснела, открыла рот, закрыла и, не найдя слов, уткнулась лбом в стол.

— Мы спим раздельно, — спокойно ответил за неё Сергей. — В разных комнатах. Если есть возможность.

— Есть, — вздохнула Лизель. — У меня тут тесновато, но две койки найдутся.

Она встала, достала из шкафа чистое бельё, постелила на диване в гостиной.

— Вы, тёмный господин, будете здесь, — сказала она Сергею, указывая на диван. — Сафи — со мной. Аллен и сам знает, где его место.

Сергей кивнул.

После ужина Лизель разлила чай по потрескавшимся кружкам, поставила на стол тарелку с сушками и села напротив, сложив руки на груди. В комнате было тихо — только часы тикали на стене, да за окном изредка проезжали экипажи. Аллен ушёл спать. Сафи не пила. Она сжимала кружку, но не подносила к губам, просто смотрела в тёмную жидкость, будто искала в ней ответа. Потом поставила кружку на стол.

— Тётя, — сказала она. — Я должна тебе кое-что сказать.

Лизель приподняла бровь.

— Тайну?

— Да.

— Тогда говори. Я слушаю.

Сафи помолчала. Глубоко вздохнула. И выпалила:

— Серый не просто Некромант. Это Узурпатор Пепельного Трона. Некромант_Смерть_777. Тот самый. Которого не было пятьсот лет.

Лизель не изменилась в лице. Ни один мускул не дрогнул. Но чай в её кружке перестал парить — она так и не отпила. Какое-то мгновение она сидела неподвижно, будто примерялась к услышанному, пробовала его на вес, на вкус — как пробуют вино, прежде чем сказать, стоит ли его пить. Потом медленно, очень медленно, перевела взгляд от Сафи на Сергея. И замерла.

— Вот значит как, — сказала она. — А я всё думала, почему от вас так пахнет старыми книгами и пылью веков.

— Вы чувствуете? — спросил Сергей.

— Эклаты всегда чувствуют такое, — коротко ответила Лизель. — Мы чувствуем то, что не видят другие. Вы пахнете временем, чёрный господин. Не тем, что прошло, а тем, что застыло. Будто вы сам — живая история.

— Не совсем живая, — усмехнулся Сергей.

— Это я уже поняла.

Лизель отставила кружку, пододвинулась ближе, оперлась локтями о стол. Глаза её, карие, с золотистыми искрами, смотрели остро, цепко, но без страха и без трепета.

— Расскажите, — попросила она. — Каким был Меридиан, когда вы правили?

— Я не правил, — ответил Сергей. — Я воевал.

— Тогда расскажите, каким он был, когда вы воевали?

Сергей помолчал. Взял кружку, отпил глоток.

— Он был другим, — наконец сказал он. — Меньше. Жителей в городе насчитывалось всего пару сотен, и во всём Астрале вряд ли набралось бы более десяти тысяч. И не было никаких фонтанов, работающих на магии, потому что магия была для битв, а не для красоты.

— А люди? — спросила Лизель.

— Люди боялись. Выходить после заката — особенно. Не потому, что не было стражи, а потому что стража сама была не лучше разбойников. Но никто не жаловался. Боялись. Битвы были постоянно. Но империя была единым государством на одном сервере.

— А сейчас? Вам нравится, как выглядит город сейчас?

— Сейчас — чисто. Спокойно. Красиво. Как на картинке.

— А под картинкой?

Сергей посмотрел на неё долгим взглядом.

— Под картинкой — то же самое. Те же страхи, та же жестокость. Только теперь они прячутся за фасадами.

Лизель кивнула.

— Ничего не меняется, — сказала она.

— Меняется, — возразил Сергей. — Теперь у людей, возможно, есть надежда, что их услышат. Есть король, есть законы.

— И что, вас услышали?

— Не знаю, — честно ответил Сергей. — Я был слишком занят, чтобы проверять. Но насколько мне объяснили, правила работают, есть Тисса.

Лизель отставила кружку, пододвинулась ближе. Глаза её, карие, с золотистыми искрами, сделались серьёзными, почти строгими.

— Вы слышал о Тиссе? — спросила она.

— Что-то слышал, — ответил Сергей. — Мне сказали, что это типа иммунитета. Но лучше объясните.

Лизель помолчала, собираясь с мыслями.

— Тисса — это не магия, — сказала она наконец. — Это… разрешение. Правда, которую подтвердили сильные мира сего. Понимаете, есть иммунитет для авантюристов высокого ранга — когда вас приравнивают к барону или графу, чтобы герцог не мог просто так приказать вас арестовать или убить. Так вот, Тисса — это обратная сторона. Это когда аристократ, чиновник или даже сам король получают право не подчиняться закону. Не потому, что они сильные маги, а потому, что государство сказало: «этот человек — вне подозрений». Его слово становится законом, а ложь — правдой.

— И зачем это?

— Затем, — вздохнула Лизель, — что без Тиссы не работает бюрократия. Нельзя судить герцога по законам для простых смертных. Нельзя привлечь к ответу мага, если он — главный советник короля. Тисса — это клеймо доверия. Или клеймо безнаказанности. Как посмотреть. Тисса — это возможность менять правила и устанавливать свои законы.

— В мире, из которого я прибыл, у наших правителей тоже есть Тисса, только она не имеет названия. У герцога Калдимора есть Тисса?

— Конечно. Говорят, он может нарушить любой закон, и никто не посмеет слова сказать.

— А у меня?

Лизель усмехнулась.

— Вы — Великий Узурпатор. У вас, конечно, есть Тисса. И не та, что магистрам выдают, а своя. Настоящая. И вы вправе ей воспользоваться.

— Вы так думаете? — спросил Сергей.

— Я знаю, — ответила Лизель. — Тисса — это не бумажка. Это правда, которую подтвердили сильные мира сего. А вы сильнее их всех. Значит, и правда ваша.

Сергей не ответил.

Она встала, подошла к окну, задернула штору.

Сафи смотрела на Сергея, переводила взгляд на тётю и чувствовала, как внутри медленно отпускает та пружина, что сжималась в ней с самого отъезда из Астралиона. Здесь, за этим столом, под потрёпанной салфеткой и в кружке с отбитым краем, можно было не играть роль, не прятать тайну, не взвешивать каждое слово. Можно было просто быть.

— Ладно, — сказала Лизель. — Завтра наговоримся. А сейчас — спать. Ночь на дворе.

Она поднялась, поправила платок и вышла.


***
Когда Лизель ушла спать, Сергей ещё долго сидел у печи, глядя на догорающие угли. Сафи возилась на кухне, убирала посуду, потом вернулась, села напротив, поджав ноги.

— Не спится? — спросил он.

— Угу.

— И мне тоже.

Они помолчали. Потом Сергей отодвинул кружку.

— Давай позанимаемся магией, — сказал он. — Ты же просила.

Сафи вскинула голову. Уши насторожились, хвост замер.

— Что значит — позанимаемся?

— Магия. Механика магии. Ты забыла?

— Но здесь… у тёти… уже поздно.

— Для магии никогда не поздно.

Он вытянул руку, создал сферу. Идеально ровную, гладкую, неподвижную. Сафи смотрела на неё, и в глазах загорелся тот самый огонь — тот, что был в поезде. Ученический. Жадный.

— Повтори, — сказал Сергей.

Она выдохнула, сосредоточилась. Вытянула указательный палец. Сфера получилась неровной, дрожащей, но держалась.

— Хорошо, — сказал Сергей. — У тебя хорошо получается.

— Неправда. Я часто тренируюсь, но пока мало что выходит.

— Правда. Ты просто, наверное, не замечаешь прогресса, когда смотришь на себя каждый день.

Сафи не ответила. Сдула сферу, вытерла пальцы о штаны.

— А теперь — круг, квадрат, треугольник, — сказал Сергей.

Она попыталась. С трудом, но сделала.

— Две сферы.

— Не смогу.

— Попробуй.

Сафи напряглась. Уши прижались к голове, хвост замер. С трудом, но она удержала две дрожащие капли в воздухе.

— Смотри не на сферы, — сказал Сергей. — Смотри на пустоту между ними.

— Что?

— Пустота такая же важная часть, как и сама сфера. Если ты не чувствуешь пустоту, ты не чувствуешь целого.

Сафи нахмурилась. Сосредоточилась. Сферы дрогнули, поплыли, но не упали.

— А теперь запоминай, — сказал Сергей.

Он начал рисовать магический круг. Медленно, с паузами, чтобы она запоминала.

— Первая руна — основа.

Сафи повторила. Криво, но похоже.

— Вторая — направление.

Она снова попыталась. Круг дрожал, готовый развалиться.

— Не торопись. Третья — фокус.

На пятой руне Сафи выдохлась окончательно. Было видно, что ей уже тяжело концентрироваться.

— Ладно, отбой! Отдыхай, — сказал Сергей.

— Не хочу.

Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза. Хвост медленно распушился, уши расслабились.

— Почему ты учишь меня? — спросила она. — Не просто даёшь деньги или защиту. А именно учишь?

— Потому что если деньги у тебя кончатся. Знание — останется.

— И поэтому ты взял меня в ученицы?

— И поэтому.

Сафи открыла глаза, посмотрела на него.

— Ты странный Великий Узурпатор.

— Я знаю.

— Но я рада, что ты есть.

Он не ответил.

— Иди спать, — сказал Сергей. — Завтра у нас будет трудный день.

— Труднее, чем сегодня?

— Гораздо труднее.

— Великий Узурпатор, расскажи про древнюю магию. Я всё равно не усну сейчас.

— Хорошо.

И Сергей начал рассказывать.

Сафи слушала, затаив дыхание. Сергей рассказывал о старых школах, о рунах, которые не рисовали, а вырезали на костях, о заклинаниях, которые произносили не вслух, а внутри себя, рискуя сжечь себя. Она смотрела на его руки — длинные пальцы, бледная кожа, чёрные линии татуировок уходили под рукава и терялись там, в темноте.

Сафи молчала. Потом спросила то, что мучило её, наверное, уже давно:

— Как ты остался жив? Пятьсот лет — это… это даже для эльфов много. А ты — Некромант.

Сергей не ответил сразу. Он смотрел в огонь, и Сафи видела, как тени пляшут на его лице, углубляют морщины, делают его старше, страшнее.

— Я умер, — сказал он наконец. — Потом вернулся. Но чтобы остаться здесь, мне нужна сила. Много силы.

— И где её взять?

Сергей перевёл взгляд на неё.

— В моём доме. Там, где я жил до всего. Под землёй есть алхимическая мастерская.

— Лаборатория Узурпатора? — уточнила Сафи.

— Не совсем. Слишком громкое слово. Это место, где магия становится осязаемой. Где руны чертят на камне, духи оживают. И где… — он запнулся, — для некоторых ритуалов нужна кровь.

Сафи не отшатнулась. Только уши напряглись.

— Кровь? Чья?

— Кровь девственницы, — сказал Сергей. — Для самых сильных ритуалов. Для создания оружия. Чистая кровь — это плата.

Они помолчали. Долго. Потом Сафи вдруг усмехнулась.

— Ты поэтому взял меня в ученицы?

— Нет, — ответил Сергей. — Я взял тебя в ученицы, потому что ты не побоялась меня. Потому что ты не побоялась Падальщиков. Потому что ты не оставила своего брата. Не сбежала, когда другие сбегали. А то, что ты девственница… это совпадение. Или судьба. Я не знаю.

— А если бы я не была девственницей?

— Тогда я искал бы другой путь. Или обошёлся бы без ритуалов.

Сафи кивнула. Обдумала.

— Если надо, то ты можешь взять всю мою кровь, — сказала она. — Ты же Великий Узурпатор. Бери. Сколько надо.

— Сафи…

— Я серьёзно. — Она подняла руку, останавливая его. — Ты пятьсот лет ждал. Ты умер и вернулся. Ты — тот, кого боятся короли. Если тебе нужна моя кровь — бери. Я не боюсь. Я не могу бояться того, кому доверяю.

Она помолчала. Потом добавила, почти шёпотом:

— Только обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Ты не будешь брать в ученицы других девственниц. — Она сказала это совершенно серьёзно, без тени улыбки. — Мне будет обидно.

Сергей смотрел на неё. Потом рассмеялся — впервые за долгое время.

— Обещаю, — сказал он. — Ты у меня одна.

— Вот и хорошо. — Сафи зевнула, потянулась. — Тогда завтра идём в твою лабораторию. Посмотрим, что там осталось.

— Я пойду один.

— Нет, — отрезала Сафи. — Вдвоём безопаснее.

— Это даже не обсуждается. Ты останешься здесь и будешь присматривать за Алленом.

Она встала, поправила рубашку, подошла к нему и поцеловала в щеку.

— Спокойной ночи, Узурпатор.

— Спокойной ночи, ученица.

Она уже взялась за дверную ручку, но замерла. Обернулась. Уши её чуть заметно дрожали.

— Ещё одна просьба, — сказала она. — Великий Узурпатор… а можно я буду продолжать называть тебя Серый?

Сергей смотрел на неё. На её рыжие волосы, растрёпанные после долгого дня, на кошачьи уши, которые чуть заметно подрагивали от напряжения, на глаза — зелёные, как молодая листва, в которых плескалось что-то тёплое. Упрямое. Живое.

— Тебе можно всё, Сафи, — ответил он.

Она улыбнулась — широко, по-детски.

— Тогда спокойной ночи, Серый.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Шаги затихли. Он слышал, как она прошлёпала босыми ногами по коридору, как скрипнула дверь в её комнату, как Лизель что-то сонно спросила, и Сафи что-то ответила — неразборчиво, тихо.

Сергей остался один.

Угли в печи догорели. В доме было тихо.

Он знал, что завтра ему, возможно, придётся решать, стоит ли эта игра свеч. Он найдёт свой дом и попробует обнаружить свои тайники. И очень рассчитывал на то, что за пятьсот лет их никто не обнаружил. Потому что другого пути не было.

Сафи была права. Он — Великий Узурпатор. Он мог бы взять всю её кровь.

Но не возьмёт. Потому что она — не материал. Она — ученица. И, кажется, единственный человек, которому он готов верить.

Сергей ещё долго сидел у печи, глядя на догорающие угли. Красные искры взлетали вверх и гасли, не долетая до потолка.

В голове крутились слова: «Тебе можно всё». Он не знал, правильно ли поступил, сказав это. Сафи была ученицей. Девочкой. Но она не испугалась, когда узнала, кто он на самом деле.

Это и есть то, что называют судьбой. Или просто удачей. Или проклятием, от которого не убежать.

Сергей встал, затушил свечу, лёг на кровать.

Закрыл глаза.

Сквозь сон он слышал, как в доме что-то скреблось — мышь или просто ветер. А может, это прошлое царапалось в дверь, напоминая о себе.
Глава 4
Сергей проснулся от запаха жареного лука и свежего хлеба. За окном уже вовсю шумел Меридиан — экипажи, крики торговцев, топот копыт. Он сел на диване, потянулся, накинул мантию. Кольт лежал рядом, под подушкой — новая привычка, от которой он не собирался пока отказываться.

На кухне гремели тарелками. Голос Лизель перекрывал возню Аллена, а Сафи что-то сонно отвечала — видимо, её подняли ни свет ни заря.

Сергей вышел в коридор, умылся из кувшина, причесался пальцами и пошёл на запах.

— А, проснулись, — сказала Лизель, не оборачиваясь от печи. — Садитесь есть.

На столе уже стояла миска с кашей, ломоть хлеба, кружка молока. Сафи сидела напротив, клевала носом, но упрямо жевала.

— Не выспалась? — спросил Сергей, садясь.

— Угу, — буркнула она.

Аллен уже умял свою порцию и теперь смотрел на Сергея широко раскрытыми глазами — будто ждал, что тот сейчас скажет что-то очень важное.

Сергей пододвинул свою еду Сафи и Аллену и освободил место на столе.

— Госпожа Лизель, мне нужны карты города, — сказал Сергей. — Желательно какая-нибудь старая. И новая.

Лизель поджала губы, вытерла руки о фартук.

— Карта? Зачем?

— Хочу найти свой дом. Там, где был мой штаб, трон и всё остальное.

Лизель помолчала, потом вышла в гостиную, вернулась со свёрнутым листом пергамента.

— Вот. Современная. Старых у меня нет, их можно попробовать найти во дворце или только у самых сильных магов.

Сергей развернул карту. Меридиан раскинулся перед ним — широкие проспекты, площади, парки, ремесленные кварталы. Он водил пальцем, вспоминал, искал знакомые очертания. Потом ткнул в район, который пятьсот лет назад был его владением.

— Здесь.

Лизель подошла, заглянула через плечо.

— Ого, — протянула она. — Это же… сейчас там дворец Вэллсов. Герцогский.

— Что за герцог?

— Дядя Элизии, той самой фаворитки нашего короля. Его семье этот дом отошёл лет сто назад. До этого там был музей Великого Чародея. Выходит, что ваш.

Сергей усмехнулся.

— Музей? То есть люди платили, чтобы смотреть на мои вещи?

— Ага, — кивнула Лизель. — И стояли в очереди. Говорят, там была его мантия, старый посох, какие-то личные вещи. Но после того, как дом купили Вэллсы, всё распродали или спрятали.

— А подвал? — спросил Сергей. — Там был подвал. И мастерская.

Лизель пожала плечами.

— Не знаю. Дворец перестроили основательно. Но слышала, что там есть лавка — торгуют безделушками и сувенирами. Для туристов. Вход сбоку, отдельный. Может, от той самой мастерской что-то и осталось.

Сергей задумался.

— Значит, сейчас там дворец. А лавка — просто отличный шанс. Пожалуй, можно не спешить с войной, а просто всё основательно разведать.

— А вы как вообще воевать собираетесь? — спросил Аллен, подавая голос из-за стола. — Вы же маг. У вас должен быть посох. А сейчас?

— Сейчас у меня только кольт, — ответил Сергей. — И магия, которая не имеет усиления.

— И что вы собираетесь делать? — поинтересовалась Лизель.

Сергей отодвинул карту.

— Разведка. Посмотрю, что там как, где вход. Никаких боёв. Никаких геройств. Просто посмотрю.

Сафи недоверчиво сощурилась.

— Я не знаю, на что способна эта штука, которую ты называешь «кольт», но тебя точно с ним во дворец не пустят.

— Не пустят. — кивнул Сергей и погладил рукоять револьвера. — Поэтому я пойду без него. И без плаща. И без всего, что привлекает внимание. Просто всё уберу в инвентарь.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула Сафи. — Тебя же убьют!

— Меня уже пытались убить, — усмехнулся Сергей. — И не раз. Пока не получилось.

— Я вас никуда не отпущу, пока вы не позавтракаете, никакой войны на голодный желудок! — сказала тётушка Лизель.

Сергей улыбнулся и подошёл к окну.

— Хорошо. Тогда после завтрака — в дорогу. Сафи, ты остаёшься здесь.

— Позволь мне пойти с тобой.

— Даже не обсуждается.

— Серый…

— Сафи, — он повернулся к ней, посмотрел в глаза. — Если меня узнают, если начнётся стрельба — я смогу уйти один. С тобой — нет. Ты поняла?

Она сжала зубы, но кивнула.

— Поняла.

Лизель закатила глаза:

— Великие боги, храни нас от таких приключений, — прошептала она. — И от такого рода занятий. Сафи, ты слышала, что сказал тебе Великий Узурпатор?

Сергей сел за стол и принялся за кашу.

— Если меня не будет к вечеру — не ждите.

— Я тебя найду, — сказала Сафи.

— Лучше не надо.

Аллен, до этого сидевший тихо и лишь изредка поглядывавший на Сергея, вдруг подал голос:

— А как вы раньше воевали? Ну, тогда, пятьсот лет назад? У вас же был Круг Героев, верно?

Сергей отставил кружку. Помолчал. Посмотрел куда-то сквозь стену, сквозь время.

— Был, — сказал он. — Пати Героев. Нас было пятеро.

Аллен пододвинулся ближе. Сафи тоже замерла, забыв про еду.

— Я, Лика… и ещё трое.

— Кто? — выдохнул Аллен.

Сергей назвал имена медленно, будто пробовал их на вкус, будто проверял, не стёрлись ли они за пятьсот лет:

— Арден. Мираэль. Корвин.

— Арден всегда шёл впереди, с мечом наперевес. Щит — во весь рост, броня — как у крепости. Он был тяж.

Аллен нахмурился.

— Тяж? — переспросил он. — Это что, человек с большим весом?

Сергей усмехнулся.

— Нет. Это значит — он принимал удар на себя. Чтобы мы могли бить. Он был как стена, Аллен. Стена, которая умеет ругаться и никогда не отступает.

— А, понятно, — кивнул Аллен.

— Мираэль держала магические щиты, — продолжил Сергей. — Девушка, которая могла отгородить нас от целого драконьего огня. Только она могла такое. Без неё мы бы сгорели в первом же бою.

— А Корвин? — спросила Сафи. Она тоже теперь смотрела на Сергея не отрываясь.

— Корвин — эльф. — В голосе Сергея проступила теплота. — Он выполнял функцию арты.

— Арта — это что? — быстро спросил Аллен.

— Стрелок, — объяснил Сергей. — Он прятался подальше от нас, находил высокое место, откуда видно всё поле боя. И отстреливал особо опасных врагов. Тех, кто мог прорвать нашу защиту. Корвин ни разу не промахнулся. Ни разу, Аллен. Это не магия, это талант.

— А что, все эльфы такие меткие? — спросил Аллен.

— Этот — был, — ответил Сергей. — Только характер у него был прескверный.

— А какой он был? — не унимался Аллен.

Сергей усмехнулся.

— Характер — ужасный. Вечно шутил, даже когда Мираэль откачивала его после тяжёлого боя. Смеялся там, где все остальные молчали. Однажды Корвин спас Ардена, когда того окружили рыцари смерти. Стрела вошла точно в правую глазницу командира. Расстояние было — полтора километра. Ветер, снег, ночь. Корвин усмехнулся и сказал: «Извините, друзья. В этот раз я промахнулся. Я целился ему в левый глаз». Мы смеялись до слёз. А вокруг были горы трупов.

Аллен слушал, раскрыв рот. Ему было безумно интересно. До этого это просто была красивая сказка, которую показывали на ярмарках или ходили легенды. Он представлял огромного воина в блестящих доспехах, девушку с мерцающими щитами, эльфа на высокой скале — и главное, самого Сергея, который стоял в центре всего этого бедлама и, наверное, командовал.

— А Лика? — спросил Аллен. — Что делала Лика?

Сергей помолчал.

— Лика была маг-лекарь, — сказал он наконец. — Она стояла с нами чуть позади и следила за здоровьем. Чтобы мы не падали раньше времени. Лечила, прибавляла сил. Если бы не она, мы бы не прошли и половины того, что прошли. Однажды Арден получил рану, которую нельзя было залечить обычной магией. Лика отдала ему часть своей жизненной силы. Он выжил. Она три месяца не могла колдовать. А когда я спросил, зачем она это сделала, она ответила: «Потому что он мой друг».

— А ты? — спросила Сафи. — А что делал ты?

— Я бил, — сказал Сергей. — Самым сильным заклинанием, которое могли выдержать мои каналы. Моя магия губила сильнейших врагов. Иногда — даже союзников. Один раз — меня самого.

Он замолчал. Лицо его стало чужим, далёким. Будто он снова стоял на поле боя, а не на кухне в старом доме.

— Они все погибли? — спросил Аллен.

— Нет, — ответил Сергей. — Надеюсь, они умерли от старости. А вот я… я ошибся.

— Чем?

— Драконом. Выбором. Дверью.

Сергей помолчал. Потом произнёс глухо:

— Я точно знаю, что Лика жива. Она в Чертоге Теней. Заточена.

Сафи перестала жевать. Лизель опустилась на стул.

— Чертог Теней? — переспросила тётя. — Я… я не знаю такого места. Никогда не слышала.

— Это не место для простых смертных, — сказал Сергей. — Это уровень магистров и Титулованных. Там, где герцоги прячут свои тайны.

— И где же её искать?

Сергей посмотрел на карту, которую уже изучал утром.

— Мне сказали, что вся важная информация хранится у вас в библиотеке Гильдии Привратников. Кто они такие?

Лизель нахмурилась.

— Гильдия Привратников? Это… это хранители. Нейтралы. Они не вмешиваются в политику, не продают секреты. Но у них есть свои архивы. Туда не попасть без специального разрешения.

— А если это вопрос жизни и смерти? — спросила Сафи.

— Если это вопрос жизни и смерти, — ответила Лизель, — они дадут разрешение. Но сначала попросят доказательства.

Она вопросительно посмотрела на Сергея. Тот не ответил. Он смотрел на карту. Чертог Теней. Библиотека Гильдии Привратников. Дворец Вэллсов. И Лика, которая ждала уже пятьсот лет.

— Значит, сначала — разведка, — сказал он. — Посмотрю, что осталось от моего дома. Лавку, подвал. Может, там найду то, что нужно. А потом пойду уже в Гильдию Привратников. И буду просить.

— А если не пустят?

Сергей усмехнулся.

— Значит, буду договариваться по-другому.

Аллен слушал, раскрыв рот, и вдруг выпалил:

— А кого вы победили? Ну, самых главных? Драконов? Чудовищ? Я хочу знать всё! Ну, пожалуйста!

Сергей откинулся на спинку стула, посмотрел в потолок. Помолчал.

— Ну, хорошо, — сказал он. — Слушай. Северный дракон. Он заморозил целое королевство на севере. Мы нашли его в ледяной пещере. Арден держал щит, пока Мираэль разогревала его доспехи. Корвин выпустил стрелу с заклинанием огня прямо в глаз дракона. Тот ослеп. Я добил его магией. После битвы я не чувствовал пальцев на левой руке три дня.

— А дракон был большой?

— Размером с городскую стену. Может, больше. Я не измерял, он сразу рассыпался.

Потом был восставший Лич, который командовал армией мертвецов. Он не дрался сам — он посылал волны скелетов. Мираэль держала щит, Арден рубил всех, кто подходил близко. Корвин выследил Лича за три мили — тот прятался в руинах старой башни. Одна стрела — и армия рассыпалась в прах. Мы даже не запачкались.

— Ух ты, — сказал Аллен.

— Гидра с восемью головами. Жила в болотах Закатных земель. Каждый раз, когда отрубали голову, вырастали две новых. Арден устал махать мечом, Мираэль не могла запечатать все головы щитом, Корвин проклинал всё на свете, потому что стрелы закончились. Лика крикнула: «Бей в коготь хвоста!» — я полоснул по основанию. Гидра рухнула. Больше не вставала.

— А ещё кто был?

— Ещё был Демон Моргот. Он не имел тела, он вселялся в магов и заставлял их убивать друг друга. Мы не могли ударить, не зная, кто из наших — враг. Мираэль отгородила нас щитами. Корвин сказал: «Он в тебе». Арден отшвырнул меня в сторону, и в этот момент я понял: демон выбрал самого сильного — меня. Я изгнал его «Молотом душ» и потерял полгода жизни. Лика выходила меня.

— В легендах не было про это.

— Тогда расскажу ещё про Шепчущий Лес. Не монстр — место. Лес, который заставлял людей убивать друг друга шёпотом. Мы шли с завязанными ушами. Арден ориентировался по вибрации земли, Мираэль — по магическим всполохам, Корвин — по звёздам. Я вырубил сердце леса «Чёрной Погибелью». После битвы Мираэль три дня не разговаривала. Потом сказала: «Никогда больше не пойду в лес». Ну и Дракон Запада…

Тут Сергей резко поднялся — так, что стало ясно: разговор окончен. Не дожидаясь реакции, он направился к выходу.

— Всё. Хватит. У меня дела.

— Серый… — начала Сафи, но он уже не слушал.

Он вышел, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась.

Аллен сидел, ошеломлённый. Он смотрел на дверь, за которой скрылся Великий Чародей, и чувствовал странную смесь страха и восхищения.

— Как ты думаешь, — спросил он у Сафи, — а он действительно был таким самым сильным?

— Он и сейчас самый сильный, — ответила Сафи. — Просто ещё сам этого не понял.

Лизель скрестила ладони в молитве.

— Боги, дайте ему сил, — прошептала она. — А нам терпения.
Глава 5
Кабинет герцога Калдимора находился в западном крыле дворца — туда не пускали даже слуг без личного приглашения. Аркадиус прошёл через три коридора, две гостиные и одну потайную дверь, за которой начиналась лестница, уводящая вниз. Пахло сыростью, старым деревом и чем-то сладковатым, приторным, как перезрелые фрукты. Он знал этот запах. Герцог не любил солнечный свет, и его покои всегда были погружены в искусственный полумрак.

Комната была круглой, с низким потолком, обшитым тёмным деревом. В центре стоял массивный стол из чёрного дуба, на котором лежали карты, свитки и несколько человеческих черепов — настоящих, не муляжей. В углах, на подставках, горели факелы с зелёным пламенем.

За столом сидел герцог Калдимор.

Он был стар. Намного старше, чем выглядел на портретах, которые висели в парадных залах. Кожа бледная, с сеткой морщин, глаза чёрные, глубоко посаженные, с красноватым отливом — то ли от бессонницы, то ли от магии, которую он впускал в себя. Одет в чёрный бархатный камзол с серебряной вышивкой. На груди — кулон из пустотного стекла, тёмно-фиолетового, почти чёрного, переливающегося в зелёном свете факелов.

Напротив, в кресле для посетителей, сидел Аркадиус. Сухой, седой, в пурпурной мантии с нашивками Ордена Пурпурного Пламени. Его лицо было невозмутимым, но глаза — острые, цепкие. Он не любил бывать здесь, но обязан был докладывать.

— Некромант ушёл, — сказал герцог, не поднимая головы. Он рассматривал карту, водил пальцем по линиям, которые ничего не значили для Аркадиуса. — Сбежал. Из моего дворца. Среди белого дня. Как вам это нравится, магистр?

— Мне это не нравится, ваша светлость.

— Мне — тем более. — Калдимор поднял глаза. В них не было гнева — только холодная, выверенная злость. — Чёрная Перчатка провалил задание. Его люди — тоже. Я окружил себя идиотами?

— Вы окружили себя теми, кто никогда не сталкивался с магом такого уровня.

Пальцы герцога, лежавшие на стол, дрогнули и сжались в кулак.

— Уровня? — герцог усмехнулся. — Какого уровня, магистр? Вы даже не знаете, на что он способен. Только я знаю кое-что об этом мошеннике. Слава богам, он действует пока в одиночку.

— Почему ему удалось уйти?

— Чёрная Перчатка устроил эту свою дурацкую дуэль. По вашему совету, кстати.

— Не по моему, — перебил Аркадиус. — По нашему общему решению.

— Как скажете, магистр. Уж лучше бы он просто пырнул его в спину из-за угла. Дуэль не удалась. Некромант выжил. Дэниан, кстати, тоже исчез. А этот Некромант скрылся вместе со своей ученицей.

— И где они сейчас?

— Не знаю. Следы теряются в ремесленных кварталах. Его ищут. Я объявил за его голову стандартную награду.

— Может быть, стоит объявить самую большую награду? И что стало с людьми, которые сопровождали дуэль? Как всё произошло?

— Один погиб на месте. Остальные… тоже не выжили. Некромант был вооружён. Чем-то странным. Это была не магия. Магия во дворце и в прилегающих строениях не работает, как вы знаете.

— Тогда что?

— Не знаю. Но оно убивает быстрее, чем любое заклинание. — Герцог невесело улыбнулся. — У нас по городу разгуливает очень опасный архимаг. А мы совершенно ничего не знаем пока про его штуки.

— Знаем кое-что. — Аркадиус достал из внутреннего кармана сложенный лист пергамента, развернул. — Его меч. Обычная железяка, как вы изволили выразиться. Старая, с примесью непонятных тугоплавких металлов. Мы не стали его переплавлять, как вы приказали.

— Почему?

— Потому что нам стало известно, что Диана раздобыла и передала вам перчатку Некроманта.

Герцог замер.

— А вы хорошо осведомлены, Аркадиус. Вы думаете, они как-то связаны?

— Да, безусловно. Некромант ведь никогда не снимал её.

— И что вы думаете?

— Мы думаем, что меч и перчатка работают вместе. Как ключ и замок. Без перчатки меч — просто кусок металла. С перчаткой… возможно, он становится оружием, способным убить даже Титулованного магистра.

Герцог извлёк из ящика стола чёрную перчатку из кожи дракона и положил перед Аркадиусом.

— Хорошо, проверьте эту версию, — сказал он. — Я хочу знать, как они взаимодействуют. И что делает Некроманта бессмертным.

— Да, ваша светлость.

Калдимор откинулся на спинку кресла и снова посмотрел на карту.

— Куда же он мог направиться? Без оружия. Без перчатки. Без денег. Куда пойдёт напуганный маг, который потерял всё?

— В Астралион, — предположил Аркадиус. — Там у него были союзники. Там его знают. Там он сможет найти убежище.

— Нет. — Герцог покачал головой. — Некромант не так прост. Он не побежит туда, где его будут ждать. Он пойдёт туда, где мы его не ждём.

— И куда же?

— Не знаю. — Калдимор встал, подошёл к карте. — Но он ещё преподнесёт нам сюрпризы. Я чувствую. Такие, как он, не исчезают бесследно.

Он помолчал. Добавил тише:

— И не умирают, когда им это невыгодно.

— Что прикажете делать?

— Искать. Везде. В Астралионе, в Меридиане, в Закатных землях. Подключите своих осведомителей. Пусть работают.

— А если найдут?

— Если найдут — доложить мне. Не трогать. Не убивать. Я хочу знать, где он, прежде чем действовать.

Аркадиус кивнул.

— Будет сделано, ваша светлость.

Затем немного поколебавшись, Аркадиус произнёс:

— Ваша светлость, — сказал он. — Позвольте спросить…

— Спрашивайте.

— Вы не допускаете мысли, что этот человек — действительно тот, за кого себя выдает? Некромант_Смерть_777? Великий Чародей, узурпатор Пепельного Трона, тот самый, кто пятьсот лет назад сражался с Катаклизмами?

Герцог не ответил сразу. Пальцы его, лежавшие на столе, дрогнули.

— Допускаю, — сказал он наконец. — И это худший вариант.

— Почему?

— Потому что если это действительно он, то он вернулся не случайно. И не за деньгами. И не за славой.

— А за чем же?

— За правдой, — тихо сказал Калдимор. — За своей правдой. А она может оказаться опаснее любого меча.

Аркадиус помолчал.

— Он назвался Сергеем, — сказал он. — В Астралионе. Во дворце. На приёме у короля — тоже Сергей. Не Некромант. Не Узурпатор. Просто Сергей.

— Что это меняет?

— Возможно, ничего. А возможно — всё. Если он действительно тот, кем кажется, то он не хочет, чтобы его узнали. Не готов. Не хочет. Боится? Или просто… ждёт.

— Чего?

— Не знаю, ваша светлость. Но если Великий Чародей вернулся и скрывает своё имя, значит, у него есть план. И мы в этом плане — либо пешки, либо мишени.

Герцог усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невесёлой.

— Пешки или мишени, магистр? Вы оптимист.

Аркадиус опустил голову.

— Я реалист, ваша светлость.

— Тогда действуйте как реалист, — сказал Калдимор. — Ищите его. Найдите. И не дайте ему довести свой план до конца.


***
Когда Аркадиус уже собрался уходить, в кабинет постучали. Три коротких, два длинных — условный знак, который герцог установил для самых срочных донесений. Калдимор поднял бровь и кивнул. Затем он повернул изящную голову дракона, вмонтированную в стол.

Дверь открылась бесшумно. Вошёл невысокий, сухонький человек в коричневом кожаном фартуке поверх дорогого камзола. Лысеющий, с цепкими серыми глазами и пальцами, перепачканными какой-то тёмной смазкой.

— Мастер Герхардт, — представил его герцог, не глядя на Аркадиуса. — Наш королевский механик. Вы — лучший в своём деле. Вот кто нам всё прояснит сейчас.

Герхардт поклонился, поставил на край стола поднос. На подносе, на чёрном бархате, лежали четыре сплющенных металлических пули от кольта Некроманта. Каждая — размером с горошину, с зазубринами, будто их жевали и выплюнули.

— Что это? — спросил герцог.

— То, что лекари извлекли из тел лучников, ваша светлость, — ответил Герхардт. — Из тех, кто был на дуэли. Четверо убитых. Четыре серебряных шарика. Не магия.

— А что?

— Механика. Архималая карманная баллиста, смею предположить. Очень маленькая. Очень точная. И очень сильная.

Герцог взял с подноса лупу, поднёс к одному из шариков. Повертел, рассматривая.

— Серебро, — сказал он. — Чистое. Без примесей.

— Чистое, — подтвердил Герхардт. — И сплавлено не магией. Обычным огнём. Такие припасы может сделать любой кузнец, если у него есть форма. Я что-то подобное делал, когда учился в ремесленном квартале.

— И что, это было оружие? — спросил Аркадиус, тоже беря в руки одну из пуль.

— Было, — ответил Герхардт. — И осталось. Это не заклинание, магистр. Это технология. Недоступная простым людям и очень опасная. Выстрел — и ты мёртв, даже если на тебе мифриловая кольчуга.

Герцог положил лупу, взял одну пулю пальцами. Покатал по ладони.

— Значит, наш Некромант — ещё и механик? — задумчиво пробормотал герцог.

— Он прибыл из пиратских городов Заката, ваша светлость, — напомнил Аркадиус. — Он мог найти там такой артефакт. Или купить. Наверняка эта штука была сделана для абордажей.

— Купить? — Калдимор усмехнулся. — У кого? Таких игрушек нет в продаже. Это — штучный товар. Возможно, единственный в своём роде.

Он перевёл взгляд на Герхардта.

— Вы можете сделать такое же?

Механик покачал головой, чуть помедлив, словно подбирая слова.

— Сам механизм — да. Металл, форма, подвижные части — всё это мне понятно. Но главное в другом… — он коснулся пальцем пули. — Внутри этой штуки была некая субстанция. Она вспыхивает и с силой выталкивает шар вперёд.

Он помедлил, как бы рассуждая.
— Похоже на серу… но не совсем. Сера горит, даёт жар и дым, но здесь — вспышка резче, словно взрыв, направленный в одну сторону. Я понимаю принцип, но не знаю такого вещества. Без него это всего лишь кусок серебра.

Королевский механик развёл руками.

— В общем, технологию металла самого устройства я воссоздать могу. Принцип понятен. Но всё остальное без чертежей — только гадать. А чертежей у меня нет.

— Жаль.

Герцог убрал пули на поднос и жестом отпустил механика. Герхардт поклонился и вышел, бесшумно притворив за собой дверь.

Аркадиус остался. Он смотрел на пули, на герцога, на карту.

— И что вы теперь обо всём этом думаете, магистр? — спросил Калдимор, не глядя на него.

— Я думаю, что Некромант — не тот, за кого мы его принимали. Это не просто маг. Это профессиональный убийца. И у него есть средства, о которых мы не знаем.

— Значит, надо узнать.

— Как, ваша светлость?

— Думайте, магистр, — усмехнулся герцог. — У вас есть голова. И Орден. Покопайтесь в библиотеке Гильдии Привратников. Я жду результатов.

Он махнул рукой, отпуская Аркадиуса.

— Ступайте. И помните: тишина — золото.

Аркадиус взял со стола перчатку Некроманта, поклонился и вышел.

Дверь закрылась.

***

Калдимор остался один. Он снова взял одну пулю, поднёс к глазам, посмотрел на свет.

— Архималая баллиста, — прошептал он. — Интересно. Очень интересно.

Он положил пулю обратно на поднос, откинулся на спинку кресла и предался воспоминаниям. Пятьсот лет назад он видел Некроманта. Его к нему привела его дочь. Это был сильный великий чародей, который передал ему на хранение огромную сумму денег. Потом он сгинул.

И вот в Астралионе появился этот неизвестный и идентифицировал себя как Некромант_Смерть_777. Клерки тогда переполошились. Объявился аферист. Тогда он решил, что это просто ловкий мошенник, каких много. И успокоился.

Но теперь…

На приёме у короля стоял тот, кто был невероятно похож на того самого. Как будто время не властно над ним. Он, герцог Калдимор, научился продлевать свою жизнь. Нашёл способ прятаться в Чертоге Теней, где время замирало. И всё равно старел. А этот…

— Такого не должно быть, — прошептал он. — Если только этот Некромант не провёл всё это время в Чертоге.

Он начинал сомневаться. А сомнения — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Герцог не любил, когда загадки имели два ответа. Он любил один. И этот ответ был: Некромант должен умереть.

Он развернул карту. Меридиан был расчерчен золотыми линиями — районы, кварталы, дворцы. Проклятые Земли — чёрными пятнами, от которых веяло холодом. Между ними — пустота.

Где-то там, за стенами дворца, бродил очень опасный человек. Его план устранения не сработал. Чёрная Перчатка провалился. Магистры Ордена топтались на месте. А Некромант ушёл — и теперь его нужно было искать.

Пальцы герцога коснулись пустотного стекла на груди. Артефакт отозвался теплом. Или это сердце стучало быстрее — герцог не знал.

— Догнать, — сказал он вслух. — И уничтожить. Или приручить. Кого не можешь убить, нужно приручить, — добавил он тише. — Мудрость старая. Но сначала — догнать.

Он убрал карту, затушил свечу и вышел из кабинета.

Кулон на его груди пульсировал в такт шагам. И каждый шаг отдавался в пустоте, которая ждала своего часа.
Глава 6
Сергей шёл по улице, которая пятьсот лет назад принадлежала ему.

Тогда это был не просто район — это был центр его власти. Здесь собирались маги со всего Астрала, чтобы услышать его слово. Здесь ковались артефакты, которые потом продавали за вес золота. Здесь стояла его башня — чёрный шпиль, который был виден из любой точки Меридиана.

Теперь на месте башни — монумент. Водружённый на постамент из белого мрамора, он изображал какого-то герцога верхом на коне. Герцог был толстым и смотрел на прохожих с выражением, которое говорило: «Я здесь хозяин». Рядом журчал фонтан, дети бегали вокруг, торговки перекрикивались, предлагая пирожки и прохладительные напитки.

У улицы появилось название. Теперь она называлась «Проспект Вэллсов».

— Красиво, — сказал Сергей тихо, чтобы никто не услышал. — Никогда не думал, что мою память можно так легко уничтожить.

Но он помнил.

Он помнил каждую трещину на мостовой. Каждое дерево — многие из них уже спилили, но вот этот старый дуб у перекрёстка стоял ещё тогда. Пятьсот лет назад под его тенью Сергей отдыхал после битвы, а Лика смеялась, потому что Корвин в очередной раз проиграл спор Ардену и теперь должен был чистить доспехи всей пятёрке до конца месяца.

Дуб вырос. Стал выше, толще. Но он наверняка ещё помнил его.

Сергей провёл ладонью по шершавой коре, оставляя на пыльной поверхности полосу.

— Здравствуй, старик, — сказал он. — Я вернулся.

Дуб не ответил. Деревья вообще редко отвечают. Но Сергей знал: он помнит.

Дворец Вэллсов начинался там, где когда-то был порог его дома.

Три этажа. Башни по углам. Кованые решётки на окнах — такие частые, что солнце почти не проникало внутрь. Мраморные львы у входа.

Герб Вэллсов — серебряная роза на пурпурном поле — красовался над дверью, подмигивал на солнце, словно хвастаясь: «Смотри, мы здесь хозяева. А ты кто?»

Сергей стоял у парапета напротив и смотрел.

Он узнавал очертания. Стены — те же, их просто облицевали новым камнем. Окна — те же, только расширили. Крышу надстроили, добавили третий этаж. Он вспомнил, как пятьсот лет назад он сидел на крыше, пил эль и смотрел на звёзды. Теперь этой крыши не было.

— Ну и ну, — сказал он вслух. — Был уютный дом, а теперь вот этот вот дворец.

Рядом остановилась какая-то девушка, продающая цветы.

— Это не обычный дворец, тёмный господин! — сказала она. — Это дворец герцога Вэллса. Того самого, что приближён к королю. Его племянница, Элизия, сейчас главная фаворитка. Говорят, она скоро станет королевой.

— Да ну? — Сергей повернулся.

Девушка кивнула, глаза её блестели — она явно гордилась тем, что знает такие важные новости.

— А вы, тёмный господин, не местный? Выглядите как приезжий. Не хотите ли купить цветы?

— Я отсюда, — сказал Сергей. — Просто очень давно отсюда.

Девушка хотела спросить ещё что-то, но он отвернулся, ушёл в себя.

Он помнил всего один большой зал с троном, несколько комнат и подвал — свою магическую мастерскую, где хранил свои рукописи. Подвал был его гордостью. Он был под завязку набит всяким крафтом. Библиотека из трёхсот томов, свитки с заклинаниями, чертежи артефактов, карты забытых земель. Арден шутил, что там можно заблудиться и не найти выхода до следующего Перерождения. Корвин предлагал поставить указатели. Мираэль однажды провела в подвале трое суток, читая древние хроники, и вышла с горящими глазами: «Я знаю, как победить Дракона Смерти!» Они тогда победили. Правда, не Дракона Смерти, а Повелителя Бурь, но Мираэль всё равно была права. Почти.

— Где сейчас этот подвал? — спросил он у себя.

Девушка с цветами уже ушла. Вместо неё мимо спешили люди, экипажи грохотали по мостовой, где-то ругались извозчики. И никто, никто не знал, что стоящий у парапета человек когда-то был хозяином этой земли.

Сергей вздохнул и пошёл к боковому входу.

***

Там, где когда-то возможно была дверь в подвал, теперь красовалась вывеска: «Древности магистра Эйнара. Сувениры. Амулеты. Свитки».

Колокольчик над дверью звякнул.

Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то сладким — ладаном, что ли. Полки ломились от безделушек: амулеты всех цветов и размеров, свитки с заклинаниями (большей частью поддельные), засушенные травы в банках, когти каких-то зверей, муляжи драконьих зубов. В углу висела карта древнего мира — старая, потрёпанная, с ошибками, но карта.

Из-за стойки поднялся невысокий, кругленький человечек в очках и зелёном фартуке. Лысеющий, с цепкими серыми глазами. Он смотрел на Сергея оценивающе — как смотрит торговец на покупателя: быстро, цепко, прикидывая, сколько можно содрать.

— Добро пожаловать, тёмный господин! — голос его был бодрым, даже слишком. — Что ищете? Амулет? Свиток? Может быть, зелье от головной боли? У нас есть отличное, настойка на горных травах. Восемь серебряных монет. Недорого.

— Смотрю, — ответил Сергей. Он медленно прошёлся вдоль витрин, рассматривая товар. — Давно не был здесь.

— Давно? — продавец прищурился. — А вы, тёмный господин, раньше заходили? Я что-то не припоминаю вашего лица.

— Я был здесь очень давно. Тогда ещё этой лавки не было. Был музей.

Продавец оживился. Он опёрся руками о стойку, подался вперёд, глаза его заблестели — как у любого торговца, когда речь заходит о товаре, пусть даже не для продажи.

— Был, — кивнул он. — Лет сто назад. Музей Великого Чародея. Говорят, туда стояли очереди. Люди приезжали из других королевств, чтобы посмотреть на его мантию, старый посох, личные вещи. Здесь также был трактир и самая дорогая гостиница для туристов. Но она всегда была заполнена. Представляете, тёмный господин?

— Представляю, — сказал Сергей.

— А потом герцог Вэллс выкупил землю, построил дворец. Музей закрыли. Всё, что не продали, выбросили или спрятали. — Он кивнул на полки. — Здесь не оригиналы, конечно. Но подделки хорошие. Туристы любят.

— Говорят, при строительстве нашли тайную комнату, — сказал Сергей, делая вид, что рассматривает амулет. — Что-то ценное.

Продавец замолчал на секунду. Потом оглянулся — хотя в лавке никого, кроме них, не было — и тихо сказал:

— Вы, тёмный господин, осведомлены. И откуда же?

— Слышал. Что там было?

— Золото, — сказал продавец. — Много золота. Старые книги, свитки. И… — он помедлил, словно решал, стоит ли говорить. — Посох. Говорят, посох самого Великого Чародея. Узурпатора Пепельного Трона. Некроманта_Смерть_777. Впрочем… сами увидите.

Он махнул рукой в сторону дальней витрины.

За стеклом, на бархатной подушке, лежал Посох Узурпатора Пепельного Трона.

Сергей узнал его сразу. Как узнают лицо родителей после долгой разлуки. Как узнают себя, когда смотришь в старое зеркало, которое помнило тебя молодым.

Чёрное дерево — тёмное, глубокое, словно само время застыло в его трещинах. Резные руны вдоль древка — те самые, которые он вырезал собственной рукой пятьсот лет назад. Навершие в виде дракона, свернувшегося в кольцо. И красный камень в глазнице — тусклый, без блеска, спящий.

Это был его посох.

Не копия. Не подделка. Не муляж для туристов.

Оригинал.

Сергей почувствовал, как камень на навершии дрогнул. Или показалось. Но где-то глубоко внутри, в том месте, где магия спала пятьсот лет, что-то шевельнулось.

— Это он? — спросил Сергей, не оборачиваясь. Голос его звучал ровно, словно он спрашивал о погоде.

— Да, тёмный господин, — продавец подошёл ближе. В его голосе слышалась смесь гордости и унижения. — Тот самый. Посох Узурпатора. Реликвия. Вещь, которую нельзя купить. Не потому, что она дорогая — она бесценна. Она… не продаётся.

— Почему?

— Потому что это не вещь, господин, — продавец вздохнул. — Это часть истории. Часть легенды. Люди приходят и смотрят на него. Стоят, вздыхают. Иногда шепчут молитвы. А купить нельзя. Герцогским указом запрещено. Да к тому же этот артефакт не работает. Он слишком древний. Никто не знает уже такую магию.

Сергей медленно обошёл витрину. Провёл пальцами по стеклу.

— И давно он здесь?

— Сто лет, тёмный господин. После того, как нашли тайную комнату, герцог Вэллс приказал выставить его в витрине на всеобщее обозрение. Теперь и вы можете любоваться им за магическим непробиваемым стеклом. Впрочем, вряд ли кто-то смог бы украсть такой предмет.

— А что пытались?

— А кто его знает, господин. — Продавец пожал плечами. — Говорят, зачарован так, что его не сдвинуть с места. Или проклят. Я сам пробовал взять — не получается. Металл становится очень горячим и колючим. Как будто он не хочет, чтобы его трогали.

— Такие вещи подчиняются только владельцу, — заметил Сергей.

— Истинно так, тёмный господин, — продавец довольно кивнул. — Истинно так. В легендах сказано: посох Узурпатора спит. И проснётся только тогда, когда его коснётся рука хозяина. А хозяина нет уже пятьсот лет. Он давно покоится где-то. Но посох лежит. Ждёт. И никому не даётся.

— А что, если хозяин вернётся?

Продавец от неожиданности моргнул.

— Вернётся? Да как он вернётся, господин? Пятьсот лет прошло! Империя Пламени рухнула, королевства новые выросли, а Узурпатор — легенда. Красивая сказка. Её детям рассказывают.

— А если?

— Если, — продавец хмыкнул. — Тогда, тёмный господин, будет… ну, не знаю. Катаклизм. Кризис. А может, просто прилетят драконы, и все поймут, что легенды не врут.

— А что, если легенды не врут?

— Тогда посох перестанет быть реликвией, господин. Он станет оружием. И тот, кто его возьмёт, — продавец понизил голос до шёпота, — станет Узурпатором. А мы, простые люди, будем молиться, чтобы он был добрым. Или хотя бы справедливым.

Сергей перевёл взгляд на посох. Камень в глазнице дракона был тусклым, пустым. Спал.

— Потрогать можно? — спросил он.

Продавец побледнел.

— Нет, тёмный господин! Нельзя! Это реликвия! Герцог специальным указом запретил прикасаться без разрешения. Если стража узнает — меня бросят в темницу! А вас…

— А меня — убьют, — закончил Сергей.

Продавец судорожно сглотнул.

— Я этого не говорил, тёмный господин.

Сергей смотрел на посох и чувствовал, как внутри растёт что-то тёплое. Магия. Пятьсот лет она спала. Пятьсот лет он был никем. А теперь посох звал.

— Знаешь, — сказал он тихо. — Я всё равно его возьму.

Продавец открыл рот, но не успел ничего сказать.

Сергей вытянул руку, и из инвентаря в ладонь скользнул кинжал из пустотного стекла. Чёрное лезвие, тусклые руны, холодный, почти живой металл. Клинок, который резал не плоть, а магию. Который проходил сквозь любое стекло, любой металл, любую преграду.

— Не надо, тёмный господин… — прошептал продавец. — Не надо…

— Надо, Федя, — сказал Сергей. — Надо.

Он полоснул по стеклу.

Кинжал прошёл сквозь витрину, как сквозь масло. Ни осколков, ни звона — стекло просто исчезло. Растворилось. На бархатной подушке остался только чёрный дымный след.

Продавец закричал.

Высоким, тонким голосом, как женщина. Попятился к стене, прижимая руки к груди. Глаза его были безумными — круглыми, как монеты.

— Вы… вы… что вы сделали?! Это реликвия! Герцогская! Меня казнят! Меня…

— Никто тебя не казнит, — сказал Сергей. — Ты просто скажешь: посох взял тот, кто не спрашивает разрешения.

— Но кто?! Кто?!

Сергей не ответил.

Он протянул руку. Взял посох.

Мир взорвался тьмой.


***

На секунду Сергей снова увидел поле боя. Драконы над головой — огромные, чёрные, с крыльями, закрывавшими небо. Крики товарищей — Арден кого-то проклинал, Мираэль читала защитные формулы, Корвин смеялся, стреляя на лету. Лика молилась, прижимая руки к груди, и слёзы текли по её лицу.

Он видел себя — сильного, в чёрных доспехах с красной отделкой. Посох в правой руке, кинжал в левой. Глаза горят красным.

— Арден! — кричит он. — Прикрой!

— Прикрываю! — голос Ардена гремит, как гром.

Корвин смеётся: «Эй, босс, ты главное не упади. Своего посоха не доломай!»

— Не упаду, — говорит Сергей. — Я вообще никогда не падаю, если ты заметил.

И в этот момент дракон бьёт хвостом. Он уворачивается, но плащ застревает в камнях, доспехи трещат, мир переворачивается. А потом — тьма.

Потом тьма рассеялась.

Сергей стоял в лавке. В руке — посох. Холодный, живой, тяжёлый. Камень в глазнице дракона вспыхнул красным — ярко, ровно, как маяк в ночи.

Продавец, который уже был почти у двери, развернулся. Увидел.

И закричал снова.

— Зажёгся! — вопил он. — Камень зажёгся! Узурпатор! Узурпатор вернулся! Владыка Пепельного Трона!

Он выбежал на улицу, даже фартук не снял. Колокольчик над дверью зазвенел так, что, казалось, лопнул.

Сергей остался один.

Посох лежал в его ладони. Крепкий, родной. Словно и не было пятисот лет. Словно он только вчера положил его в подвал и сказал: «Посиди здесь, старина. Я скоро вернусь».

Он сжал пальцы. Дерево отозвалось теплом, словно посох улыбнулся.

— Ну, здравствуй, старый друг, — сказал Сергей.

Он понял, что не станет больше прятаться, не станет притворяться.

Великий Узурпатор взял свой посох как есть — в правую руку, удобно, привычно. Камень на навершии горел ровным, спокойным светом, бросая красные блики на стены. Скрыть это свечение было невозможно. Да он и не собирался.

Сергей вышел из лавки.

На улице уже собиралась толпа. Продавец колбасы прямо со своим товаром что-то кричал, размахивая руками, показывая на дверь. Кто-то выкликнул стражу. Женщины молились. Дети плакали.

— Посмотрите! — кричал продавец. — Этот Некромант взял реликвию! Украл! Ограбил лавку! Держите его!

— Я её не крал, колбасник, — сказал Сергей. Он подошёл к нему, и продавец попятился. — Я её взял. Это разные вещи.

— Это одно и то же! — завопил продавец, пятясь. — Стража! На помощь!

Сергей поднял посох.

Камень вспыхнул ярче. Ярче. Ещё ярче. Свет залил улицу, ударил в окна. Люди зажмурились, отступили.

— Кто вы? — прошептал продавец, падая на колени.

Сергей не ответил. Он пошёл.

Он пошёл прямо ко дворцу. По широкой улице, мимо фонтана, мимо старого дуба, который ещё помнил его.

«План был — разведка, — подумал он, перешагивая через лужу. — Посмотреть, как да что. Никаких боёв. Никаких геройств. Просто посмотреть. Но посох… посох меняет всё».

Теперь его не спрячешь. Не замаскируешь. Не объяснишь стражникам, что это просто сувенир, купленный на ярмарке.

Теперь он шёл с посохом Узурпатора Пепельного Трона — и мир видел его.

Люди в толпе шептались, крестились, звали стражу. Мальчишки бесстрашно бежали за ним следом, таращились на горящий камень, перешёптывались: «Это он? Правда он?»

— Кто? — спрашивали другие.

— Не знаю. Но камень зажёгся! А значит, Узурпатор вернулся.

— Идиот! Узурпатор умер пятьсот лет назад! — кричали одни.

— А камень? — первый мальчишка показывал пальцем на посох. — Камень горит!

Они спорили, толкались, спотыкались. А Сергей шёл.

Он видел, как распахивались окна соседних домов. Как люди высовывались, смотрели, кричали что-то неразборчивое. Кто-то махал. Один старик встал на колени и заплакал.

— Владыка! — кричал он. — Владыка вернулся! Великий Узурпатор вернулся!

Сергей прошёл мимо.

Дворец приближался. Уже видна была кованая решётка, уже блестели на солнце мраморные львы, уже герб Вэллсов нависал над входом, как паук в центре паутины.

Он двинулся прямо к главному входу.

Мимо мраморных львов.

Мимо герба Вэллсов.

Мимо стражи у ворот, которая, увидев его, выронила алебарды и бросилась докладывать начальству.

Он не ускорял шаг. Не замедлял.

Он просто шёл.

***

Посох в правой руке — чёрное дерево, резные руны, красный камень в глазнице дракона горел ровно и ярко, как маяк в ночи. Мантия слегка развивалась на ветру, шаги были неторопливыми, но тяжёлыми — каждый отдавался в мостовую глухим эхом.

Позади осталась лавка с разбитой витриной. Позади остался продавец, который кричал что-то про Узурпатора, про реликвию, про казнь. Позади осталась огромная толпа — шепотки, крестные знамения, детский плач.

Впереди были мраморные львы. Впереди был герб Вэллсов — серебряная роза на пурпурном поле. Впереди была стража.

Их было десять. Может, двенадцать. В кованых доспехах, с алебардами наизготовку, с лицами, которые уже всё поняли, но ещё надеялись, что ошиблись.

— Стоять! — рявкнул местный тессерарий, руководитель стражи, выходя вперёд. — Во имя короля, приказываю остановиться!

Сергей не остановился.

Он шёл. Посох горел всё ярче — казалось, сам воздух вокруг накалился.

— Я сказал, стоять! — тессерарий метнул взгляд на стражников. — Щиты! Копья! Ну!

Первый ряд опустился на одно колено, вторая шеренга выставила алебарды. Классическое построение — стена металла, которую не пробить с разбега.

— Огневики! — крикнул тессерарий. — Бей!

Четверо магов в заднем ряду вскинули руки. Из их ладоней вырвались огненные струи — жидкое пламя, которое должно было испепелить врага на месте. Сергей даже не уклонился. Посох дрогнул — и пламя впиталось в чёрное дерево, как вода в сухую землю. Без вспышки. Без дыма. Без звука.

— Что за… — начал тессерарий.

Сергей поднял посох. Красный камень мигнул один раз — и из глазницы дракона вырвалась алая молния. Она ударила в центр построения, разбросав стражников, как кегли. Доспехи искрили, алебарды плавились, кто-то кричал, кто-то уже не двигался. Огневики отлетели к стене, один застыл, другой забился в судорогах.

— Я не хочу вас всех убивать, — сказал Сергей. — Отойдите.

Глава стражи поднялся, опираясь на обломок алебарды. Губы его были разбиты, из-под шлема текла кровь.

— У нас приказ… — прохрипел он.

— Отойдите, — повторил Сергей.

Стражники отступили. Кто-то помогал раненым, кто-то уже бросил оружие и сидел у стены, закрыв голову руками. Тессерарий посмотрел на Сергея, потом на посох, потом снова на Сергея.

— Кто вы? — спросил он тихо.

— Тот, кого вы ждали пятьсот лет, — ответил Сергей. — Или совсем не ждали. Это уж как посмотреть.

Он прошёл мимо, не ускоряя шага. Оставшиеся в живых стражники расступались перед ним, как вода перед носом корабля. Кто-то крестился, кто-то шептал молитвы. Один молодой парень, не старше двадцати, упал на колени и заплакал.

— Не убивайте, великий господин… не убивайте…

— Я никого не убиваю, — сказал Сергей, даже не глядя на него. — Если они не стоят на моём пути.

Двери дворца распахнулись перед ним сами — створки из тяжёлого дуба, обитые бронзой, разлетелись в стороны, как щепки от удара невидимой силы. Посох дышал магией, насыщал воздух, заставлял светиться руны на древке.

Внутри было просторно. Мраморные полы, гобелены на стенах, высоченные потолки с лепниной. В центре зала — фонтан. В воде плавали золотые рыбки, не обращая внимания на происходящее. Слева и справа — лестницы, уходящие на второй этаж. И везде — люди и стража.

Не десять, не двадцать. Полсотни. Но эти были вооружены чем попало. Никакого строя не было, просто толпа испуганных людей.

Сергей остановился посередине.

— Я пришёл к герцогу, — сказал он. — Не к вам. Вы можете покинуть дворец.

Из-за спин стражников вышел человек. Высокий, тощий, в чёрной мантии, расшитой пурпурными языками пламени. На груди — серебряная брошь Ордена Пурпурного Пламени с драконом.

— Магистр, — выдохнул кто-то из стражников.

— Тихо, — сказал маг. Голос его был сухим, скрипучим, как несмазанная дверь. Он смотрел на Сергея, затем на посох. В глазах читалась смесь любопытства и настороженности.

— Посох Великого Узурпатора. Камень горит. Значит, легенда не врёт.

— Легенды редко врут, — сказал Сергей. — Люди врут.

Магистр усмехнулся. Криво, скупо.

— Ты говоришь так, будто сам — Узурпатор.

— Я не говорю, я констатирую.

Посох в его руке дрогнул — едва заметно, но магистр заметил. Его глаза сузились.

— Ты не похож на легенду, Некромант, — сказал он. — Слишком молод. Слишком… тёмен.

— Пятьсот лет сна меняют любого, — ответил Сергей. — Даже Узурпатора.

Магистр перестал улыбаться.

Стражники за спиной переминались с ноги на ногу, не зная, что делать. Алебарды дрожали. Кто-то уже положил ладонь на эфес меча, но не вынимал — ждал команды.

— Ты пришёл за дворцом? — спросил магистр. — За землями? За титулом?

— Я пришёл за своим, — сказал Сергей. — Посох я уже взял. Теперь очередь всего остального. Где вход в подвал?

— Подвал?

— Там, где была мастерская. Моя мастерская. И мои сокровища.

Магистр покачал головой.

— Этого не может быть. Мастерская пуста. Её разграбили ещё сто лет назад, там ничего нет.

— Я знаю, — сказал Сергей. — Но кое-что осталось. То, что нельзя продать. То, что не сдвинуть с места. Чаша Силы.

— Чаша Силы? — вырвалось у магистра.

Сергей промолчал.

Магистр побледнел. На мгновение его спокойная маска дала трещину — он отступил на шаг, упёрся спиной в стену, но быстро взял себя в руки.

— Чаша Силы — легенда. Её не существует.

— Существует, — сказал Сергей. — И она моя.

— Она принадлежит дому Вэллсов уже сто лет! — крикнул магистр.

— Украденное перестаёт быть украденным, если прошло сто лет? — усмехнулся Сергей. — Интересная логика.

Стражники за спиной магистра подались вперёд. Не все — человек десять. Остальные остались на месте, сжимая оружие, но не решаясь поднять его.

— Я не хочу крови, — сказал Сергей. — Я пришёл не за этим.

— Ты уже пролил её, — кивнул магистр в сторону улицы.

— Многие ещё живы. Я не убивал ради развлечения, они стояли на моём пути.

— Ты унизил стражу герцога. Это не меньший грех.

Сергей шагнул вперёд.

— Покиньте мой дом. И приведите ко мне вашего герцога. И всё пройдёт мирно. Без шума. Без трупов.

Магистр колебался.

Стражники смотрели на него, ожидая приказа. Кто-то перешёптывался, кто-то уже опустил алебарду.

— Если я откажу? — спросил магистр.

Сергей поднял посох. Камень вспыхнул так ярко, что все в зале зажмурились.

— Тогда твои люди запомнят этот день надолго.

Магистр стиснул зубы. Его рука потянулась к поясу, к небольшой стеклянной сфере, которую он носил при себе.

— Что это за артефакт? — спросил Сергей, не ожидая ответа.

— Боевое усиление, — ответил спокойно магистр. — Орден выдаёт каждому магистру на случай… ну, на случай таких вот встреч.

— Хорошо. Используй, — сказал Сергей. — Я подожду. — Он раньше не встречал такой магии, только смутное воспоминание о бое под крепостью в Пустоши. Но тогда у него не было в руках Посоха Великого Узурпатора.

Магистр раздавил сферу. Стекло брызнуло осколками, а из ладони вырвался пурпурный огонь. Он обвил руку магистра, поднялся к плечу, затем растёкся по всей мантии. Глаза мага засветились фиолетовым.

— Теперь ты пожалеешь, — сказал магистр. — В этом состоянии я равен Титулованному архимагу.

— Поздравляю, — ответил Сергей. — А я — Узурпатор Пепельного Трона.

Он шагнул вперёд, и бой начался.

Магистр атаковал первым — волна пурпурного пламени вырвалась из его рук, ударила в пол, разлетелась веером, поджигая ковры и гобелены. Стражники бросились врассыпную, кто-то побежал к выходу, кто-то забился под лестницу.

Сергей не отступил.

Он поднял посох, и чёрное дерево впитало огонь, как в прошлый раз. Но магистр был сильнее стражников-огневиков — пламя пульсировало, давило, искало брешь. Посох дрогнул, камень мигнул, но Сергей устоял.

— Неплохо, — сказал он.

— Это только начало! — крикнул магистр.

Он ударил снова — на этот раз не огнём, а чистой магической силой. Прозрачный шар величиной с бочку вылетел из его рук и понёсся прямо в грудь Сергея. Сергей не стал уклоняться. Он выбросил руку вперёд, и посох ударил шар, как битой — шар разлетелся тысячей осколков, врезавшихся в стены, потолок, колонны.

— Хорошо, — сказал Сергей. — А теперь моя очередь.

Он поднял посох над головой, и красный камень взорвался светом. Вся зала наполнилась алым сиянием — стражники закричали, закрывая глаза, магистр зашипел, выставляя перед собой магический щит.

— Гори, — сказал Сергей.

Из навершия посоха вырвалась алая молния — такая яркая, что на секунду мир стал чёрно-белым. Она ударила в щит магистра, прожгла его, как бумагу, и впилась в плечо мага. Магистр закричал, отлетел к стене, проломил её и вывалился в соседнюю комнату.

Сергей опустил посох.

— Ты жив? — спросил он в пролом.

Ответом была тишина.

Он повернулся к стражникам.

— Кто ещё хочет проверить, настоящий ли я Узурпатор?

Никто не ответил. Кто-то уже выбежал, кто-то стоял, прижавшись к стене, и молился. Один стражник отполз в угол и сжимал амулет на шее, глядя на Сергея с ужасом и восхищением.

— Проведите меня в подвал, — сказал Сергей. — Живо!

Двое стражников переглянулись. Один — старый, седой, в потёртом плаще — шагнул вперёд.

— Я провожу, Великий, — сказал он. — Только… не убивайте больше никого.

— Я и не убивал, я пока только защищался, — ответил Сергей.

Старик кивнул на пролом в стене, откуда стали доноситься стоны магистра. Потом посмотрел вопросительно на Сергея.

— Я исцелю его потом, — сказал Сергей. — Когда заберу своё.

Они пошли.

По широкому коридору, мимо портретов герцогов Вэллсов — толстых, самодовольных людей в кружевных воротничках. Сергей смотрел на них, и посох в его руке тихо гудел.

Они спустились по лестнице. Каменные ступени уходили вниз, в темноту. Старик зажёг масляную лампу — свет её метался по стенам, высвечивая сырую кладку и старые, покрытые плесенью брёвна.

— Дальше я не пойду, Великий, — сказал стражник. — Там… там нечисто.

— Боишься?

— Не боюсь, — старик перекрестился. — Но жить хочется.

Сергей кивнул. Взял лампу и шагнул в темноту.

Подвал был огромным.

Сергей шёл по земляному полу, под высокими сводами, и узнавал это место. Ступени, которые он построил собственными руками. Стены, которые укрепил магией. Воздух, который пах старым деревом, пылью и — чем-то ещё. Магией. Той самой, которую он оставил здесь пятьсот лет назад.

Он нашёл Чашу.

Она стояла на каменном постаменте в центре круглого зала. Чугунная, чёрная, с рунами по краям — и пустая. Когда-то здесь хранилась сила, питавшая все артефакты его мастерской. Теперь чаша была пуста — её содержимое давно утекло куда-то.

Он подошёл, протянул свободную руку, коснулся холодного металла.

И мир снова взорвался тьмой.

***

На этот раз воспоминания были не о битвах.

Он увидел себя — уставшего, сидящего на этой самой Чаше, с кружкой эля в руке.

— Надо бы её зарядить получше, — сказал он кому-то в темноту.

— Устал? — спросила Лика. Она сидела рядом, поджав ноги, и смотрела на него своими бездонными глазами.

— Устал, — тихо сказал Сергей.

— Тогда отдохни.

Он усмехнулся краем губ.

— Не могу. Война.

— Война умеет ждать.

— Нет, — покачал он головой. — Это мы делаем вид, что она ждёт. Или что возможно перемирие.

Он на секунду замолчал, глядя на неё внимательнее.

— Я бы лучше подождал другого… Пока ты смягчишься ко мне.

Она улыбнулась — почти ласково, но с упрямой искрой в глазах.

— Так попроси.

Сергей открыл глаза.

Воспоминание исчезло. Перед ним — Чаша. Холодная, пустая, чужая. Но он чувствовал в ней что-то — отголосок той силы, той магии, которую он вложил когда-то давно.

— Лика, я скоро вернусь за тобой, — сказал он ей. — Сейчас только разберусь с герцогом и его орденом.

Чаша не ответила.

Но посох дрогнул — в знак согласия.

Сергей развернулся и пошёл к выходу.

Нужно было осмотреть дворец и подготовиться к битве. Впереди ждали враги, которые не желали сдаваться. Впереди ждал герцог, который, вероятно, уже знал о вторжении.

— Ну вот я и дома, — сказал Сергей, поднимаясь по ступеням.

Посох горел.

Камень сиял.

Он был готов.

Глава 7
Сергей вышел из подвала. Посох в руке всё ещё горел — ровно, спокойно, но в этом свечении уже не было торжества. Потому что наверху, за дверями дворца, его ждала не победа.

Его ждала осада.

Ещё поднимаясь по лестнице, он услышал гулкий набат городских колоколов Меридиана — тревожный, настойчивый зов, что будил миллионный город, где каждый третий житель умел держать меч или посох. Сквозь высокие стрельчатые окна главного зала виднелись кованые ворота, у которых копошилась толпа: стражники в сияющих доспехах тащили лестницы, разворачивали осадные щиты, арбалетчики забирались на крыши, а магистры в мантиях отдавали приказы, размахивая жезлами.

Сергей замер у колонны, прильнув к холодному мрамору. «План был прост: разведка местности, получение необходимой информации о подвале и судьбе его артефактов — и тихий уход через телепорт, без шума, без крови», — подумал он. Но прежний план рухнул, как карточный домик. Теперь дворец в кольце сотен врагов, а у него — лишь посох. Крафт разграблен, Чаша Силы пуста. Нужно было срочно придумать, что делать дальше. Он не сможет выдержать осаду, когда в бой пойдёт элитная многочисленная гвардия стражи, усиленная магией сильнейших магистров Ордена Пурпурного Пламени. С одним он расправился, но что будет, когда десятки огненных шаров полетят со всех сторон? Он не хотел даже представлять это. Нужно было немедленно уходить.

Но другая мысль сковала его волю, как невидимые кандалы, — легенда. Пять веков назад он был Великим Узурпатором, Королём Мертвецов. Сбежать сейчас, растворившись в вихре портала на глазах у стражи у ворот? Нет, это разобьёт миф в прах: он предстанет трусом, удирающим от осады, — и вся его аура мощи рухнет. Стража и магистры посмеются, городские баллады превратятся в насмешки. Легенда — его главный козырь сейчас, и он не позволит ей рассыпаться.

— Чёрт возьми! — только и вырвалось у него вслух.

Из бокового проёма вылетели двое — Сафи и Аллен, запыхавшиеся, с лицами, полными решимости.

— Серый! Мы успели! Мы пробрались, пока всё не оцепили! Нашли тебя! — выпалила Сафи, хватая его за рукав. Её глаза горели, грудь вздымалась от бега.

Сергей уставился на них, и сердце сжалось: план побега окончательно рушился. С ними уже не так просто будет уйти, а остаться — значит обречь их на верную смерть.

— Вы какого дьявола здесь забыли? — прорычал он, повышая голос. — Я же сказал: ждите дома!

— Мы хотели помочь! — выпалил Аллен, шагнув вперёд и заслоняя Сафи, словно защищая её от гнева Сергея. — Вы один здесь, а их вон сколько! Мы не могли вас бросить! Как и ваши друзья, про которых вы рассказывали, мы будем сражаться в одном строю!

— Вы мне уже помогли, — Сергей провёл рукой по лицу, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. — Вы просто влезли в самое пекло, и теперь я должен думать ещё и о вас.

Он схватил Аллена за шиворот и подтащил к окну. Там, за кованой решёткой, кишела толпа. В сторону дворца смотрели сотни лиц — злых, испуганных, решительных. Стражи было много. Очень много. Не меньше пяти сотен, а может, и все восемь. Они выстроились полукольцом, перекрыв все выходы с площади. Между ними сновали магистры в пурпурных мантиях — Сергей насчитал семерых, но наверняка их было больше. Арбалетчики-снайперы заняли позиции на крышах соседних домов.

— Ты видишь, сколько их? Даже если я подниму всех мертвецов в округе, — пробормотал он, — их всё равно будет больше. А мана не бесконечна. Я маг, а не терминатор.

— Мы поможем, — перебила Сафи. — Ты же говорил, что тебе нужна моя кровь для заклятий.

Сергей оглянулся — и на миг замер, поражённый её видом. Сафи стояла, уперев руки в бока, грудь вздымалась от быстрого дыхания, а в глазах пылал тот самый огонь, способный зажечь любое сердце. Её рыжие волосы растрепались, выбившись из косы, обрамляя лицо румянцем возбуждения и решимости; тонкая фигурка в облегающем плаще подчёркивала грацию пантеры, готовой к прыжку. Ему всегда нравилась в ней эта смесь дерзости и нежности — Сафи не была хрупкой цветочком, она цвела в бурях, с вызовом в глазах и лёгкой улыбкой. В этот миг она казалась ему богиней битвы, и сердце кольнуло: как же она похожа на Лику.

— Да, но для начала нужно восстановить мою магическую мастерскую, потом изготовить необходимые артефакты. Думаю, за пару недель мы управимся, делов-то, — уже спокойно и с улыбкой произнёс он. — Никто не даст мне столько времени, Сафи! Жители этого гостеприимного города убьют меня раньше.

— Значит, нас убьют вместе с тобой, — спокойно сказала Сафи. — Уже поздно отступать, Серый. Мы уже внутри.

Она была права.

Сергей перевёл взгляд на Аллена. Тот стоял бледный, сжав кулаки, но не дрожал. Идиот, но молодец.

— Что будем делать? — спросил Аллен.

— Драться! Вы же для этого пришли, — ответил Сергей.

Великий Узурпатор вздохнул. Он снова подошёл к окну. Высунулся. Помахал стражникам. Затем вскинул посох, и его навершие вспыхнуло мертвенно-зелёным пламенем. Земля перед входом во дворец вздрогнула, точно живое существо в агонии. Из трещины в каменном полу, прямо у порога массивных двустворчатых дверей, полезли кости — белые, истёртые веками, с тусклым блеском фосфора. Сначала пальцы скелетов, цепкие и костлявые, ухватились за края разломов; затем предплечья, плечи, рёбра — словно мертвецы вылезали из могилы, ведомые безмолвным зовом. Хруст костей эхом отразился от сводов, воздух наполнился запахом сырой земли и тлена. Два воина-скелета собрались в полный рост, лязгая суставами. Они схватили алебарды и замерли стражами у входа — один справа, другой слева, пустые глазницы устремлены в пустоту.

— Наша армия растёт, — усмехнулся Сергей.

Скелеты просто стояли. Смотрели пустыми глазницами на толпу за воротами.

Толпа на секунду замерла и замолчала. Видимо, не каждый день они видели такое.

— Ладно, наблюдайте пока за обстановкой. Если они пойдут на приступ, дайте знать. Я сначала должен кое-что сделать.

Сергей подошёл к пролому в стене — тому самому, куда вылетел магистр Ордена Пурпурного Пламени. Тот лежал в соседней комнате, среди битого камня и пыли, и тихо стонал. Плечо его почернело от удара алой молнией, из уголка рта тянулась тонкая струйка крови.

— Жить хочешь? — спросил Сергей.

Магистр открыл глаза. В них был ужас, но он кивнул.

Сергей достал из инвентаря маленький стеклянный пузырёк с мутной зеленоватой жидкостью — старое зелье, из тех, что хранились у него когда-то в подвале ещё до Перерождения. Он не знал, работает оно или нет. Но попробовать стоило.

— Пей, — сказал он, откупоривая пузырёк.

Магистр, не спрашивая, глотнул. И тут же закашлялся, забился, но через несколько секунд его дыхание выровнялось. Чёрная кожа на плече начала светлеть. Кровь остановилась. Он сел, ощупал себя, поднял руку — та двигалась.

— Жив… — прошептал он.

— Жив, — подтвердил Сергей.

— Зачем? — спросил магистр. — Я пытался вас убить.

— Ты выполнял приказ, — сказал Сергей. — А теперь вставай и передай своим. Я не хочу войны. Я не хочу крови. Я хочу только справедливости. Это мой дом. Эти земли — мои по праву. И я готов говорить. Жду парламентёров.

Магистр поднялся, опираясь на стену. Посмотрел на Сергея. Потом на посох. Потом снова на Сергея.

— Вы не чудовище, — сказал он. — Я… я передам.

— Иди, — сказал Сергей.

Магистр, шатаясь, побрёл к выходу. У самого входа обернулся.

— Как вас точно зовут?

Сергей посмотрел на магистра. В глазах того застыло нечто среднее между страхом и благоговением. Вопрос повис в воздухе — тяжёлый, как набатный колокол над Меридианом.

— Я — Некромант_Смерть_777, Узурпатор Пепельного Трона, Владыка Чёрного Шпиля, Хранитель Чаши Силы, Великий Чародей Восточного Предела, защитник Врат Бездны и Победитель Дракона Запада.

Магистр молча склонился в поклоне и поплёлся к выходу задом наперёд, не осмеливаясь повернуться спиной к человеку, чьи легендарные имена только что прогремели, словно смертный приговор всему королевству.

Сергей повернулся к залу и вдруг заметил, что они не одни.

В дальнем углу, за колонной, всё это время тихо стоял человек в потёртом плаще стражника. Старый. С седыми усами и усталыми глазами. Тот, кто показывал ему, как попасть в подвал. Он сжимал алебарду и смотрел на Сергея.

— Ты чего не ушёл со всеми? — спросил Сергей. — Кто ты?

— Меня зовут Гарольд, Великий Узурпатор, — сказал старик. — Я служу здесь пятьдесят лет. Я видел, как вы сражались, как лечили. Видел, как отпустили врага. Вы не чудовище. Вы — хозяин этого дома. Я присягаю вам, если позволите.

Сергей смотрел на него несколько секунд.

— Ты видел, что в моей армии только два скелета и дети?

— Видел, Великий.

— И всё равно хочешь остаться?

Гарольд выпрямился.

— Я старый солдат, Великий. Я был в осадах и похуже. А ещё я знаю этот дворец. Каждый камень. Каждый подвал. Если здесь есть что-то, что может помочь — я найду.

Сергей помолчал.

— Гарольд, — сказал он наконец. — Принимаю присягу. А теперь — слушай приказ.

Старый стражник вытянулся.

— В этом дворце, в старых стенах, должны были остаться вещи. Мои вещи. Артефакты, амулеты, кристаллы — всё, что я когда-то создал. То, что не успели разграбить, замуровать, уничтожить.

— Я знаю тайные комнаты, Великий, — кивнул Гарольд. — Там, где могут храниться такие вещи. Про них даже герцог не знает.

— Принеси всё, что сможешь найти. Всё, что осталось от моего крафта.

— А если там ловушки?

— Ты теперь служишь Великому Узурпатору, — провозгласил Сергей, вскидывая посох, чьё навершие полыхнуло мертвенно-зелёным огнём, осветив лицо Гарольда суровым сиянием. — Ловушки в этих стенах узнают тебя как своего. Иди — и принеси, что приказано.

Гарольд кивнул, поклонился и исчез в боковом проходе.

— А мы? — спросила Сафи.

— А мы будем ждать, — сказал Сергей.

Он опустился прямо на холодные ступени лестницы, точно король на троне из камня, и положил посох поперёк колен. Сафи села рядом, плечом к плечу, её тёплое дыхание коснулось его щеки. Аллен устроился с другой стороны, сжимая кулаки, готовый к любому шороху.

За высокими окнами гремели крики осады, колокола Меридиана всё ещё гудели набатом, а в воздухе повис густой запах дыма и железа. Скелеты у входа неподвижно стерегли вход, их пустые глазницы горели фосфорным блеском.

— Серый, — тихо спросила Сафи. — А мы выберемся?
Сергей посмотрел на неё. Глаза Сафи в полумраке казались слишком большими — в них был и страх, и надежда, и то детское доверие, которое тяжелее всего обманывать.

— Мы не выберемся, — честно ответил он. — Сафи, мы в осаде, во дворце, который принадлежал мне пятьсот лет назад. А теперь его охраняют несколько сотен человек, которым заплатили за то, чтобы они меня убили. У меня два скелета, полтора зелья и девчонка с кошачьими ушками, которая не умеет сидеть на месте.

Аллен и Сафи приуныли. Даже скелеты у входа, казалось, поникли.

Сергей вздохнул. Поправил посох. А потом, глядя прямо в глаза Сафи, добавил — уже другим, более твёрдым голосом:

— Сафи, я обещаю: ты ещё расскажешь своим внукам, что видела, как горит посох Великого Чародея, и не боялась. Потому что была рядом с ним. Мы выйдем. Через ворота. Под их крики и проклятия. И они сами распахнут перед нами все двери.

Он сделал паузу, и в тишине зала снова загудели колокола Меридиана.

— А если нет — я заставлю их пожалеть о том, что они не разбежались.

Посох вспыхнул ярче, отбросив алые блики на стены. Скелеты у входа вскинули мечи.
Глава 8
Гарольд вернулся через час. Он появился из бокового прохода, сгорбленный под тяжестью большого кожаного мешка, который тащил за собой, как старый носильщик — тюк с драгоценностями. Мешок глухо стучал о каменные ступени. В пыльных дневных лучах, пробивавшихся сквозь стрельчатые окна, старый стражник казался призраком из прошлого — седая щетина, глубокие морщины, но глаза горели лихорадочным блеском.

— Великий, — выдохнул он, опуская ношу на пол. — Я нашёл. Всё, что смог унести. Там, возможно, ещё есть, но нужно время на поиски.

— У нас его уже нет, — сказал Сергей. — Посмотрим, что ты принёс и что из этого нам пригодится.

Сергей подошёл к мешку, опустился на корточки. Кожаная завязка поддалась с трудом — он размотал её, откинул край, и на свет хлынуло магическое сияние.

Внутри лежали артефакты. Старые, покрытые пылью, но живые. Амулеты на цепях, тускло мерцающие в полумраке. Кристаллы хранения маны — три штуки, один размером с кулак. Несколько свитков в кожаных тубусах. Горсть магических колец с потускневшими камнями. И странное устройство из меди и стекла — похожее на старый телескоп, но с рунами вдоль корпуса. Все, кроме Аллена, собрались вокруг и с любопытством рассматривали артефакты. Сергей торопливо перебирал их, что-то шепча себе под нос. Ничего, что могло бы помочь в данную минуту, он не находил.

Сергей с раздражением вытряхнул всё содержимое мешка на пол и среди груды амулетов и кристаллов вдруг увидел то, что искал. Маленькая, размером с фалангу мизинца, она, видимо, лежала на дне мешка, прилипнув к куску замши. Мифриловая пчела.

Он поднял её осторожно, словно она была живой — а она когда-то была живой. Древний артефакт, который он создал пятьсот лет назад для одной из битв. Тончайшая работа: каждая жилка на крыльях прорезана рунами, тельце из чистого мифрила, покрытое паутиной заклинаний, жало — из осколка кинжала пустотного стекла. Но главное — внутри, в крошечной полости, теплилась искра. Мёртвая. Серая. Но не погасшая до конца.

— Штурмуют! — крикнул Аллен, стоявший у окна. — Они идут!

Сергей бросил взгляд на ворота. Стражники, усиленные магистрами, двинулись вперёд. Они несли в руках приставные лестницы. Арбалетчики на крышах прикрывали наступающих.

Атака не была стремительной, а шла по всем правилам военного искусства этой эпохи. Спешка была ни к чему. Их противник всё равно находился в западне.

— Рано, — сказал Сергей. — Не по плану.

Он поднял посох. Зелёное пламя охватило навершие, и он направил его на скелетов.

— Просыпайтесь, — сказал он. — Работа нашлась.

Скелеты дрогнули и устремились на врага. С улицы понеслись крики и шум боя.

— Ого, да они просто монстры! — крикнул Аллен, наблюдая, как скелеты, которых невозможно было убить стрелой или пронзить копьём, бесстрашно вклинились в ряды врага.

— Надеюсь, что эти монстры задержат их хоть немного. Гарольд! — приказал Сергей, не поднимая глаз. — Тащи сюда жаровню. Живо.

Старый стражник кинулся выполнять приказ. Аллен стоял рядом, не решаясь дышать. Сафи замерла за плечом Сергея, её кошачьи зрачки расширились — она чувствовала магию, исходящую от крошечной фигурки.

— Что это, Серый? — спросила она шёпотом.

— Ключ, — ответил он. — Ключ к армии, которую не остановить щитами и не сжечь огнём.

Гарольд притащил жаровню — старую, чугунную, с потускневшими рунами по бокам. Сергей поставил её в центре зала, бросил внутрь несколько углей из камина, раздул пламя.

— Сафи, — сказал он. — Подойди.

Она подошла, не спрашивая зачем.

— Твоя кровь, — сказал Сергей. — Капля. Для заклинания.

— Режь, — сказала Сафи, протягивая руку.

Сергей покачал головой.

— Достаточно только пальца. Больно не будет.

Он достал из инвентаря тонкую иглу — серебряную, с рунами вдоль острия. Артефакт из тех же старых запасов. Взял Сафи за руку, перевернул ладонью вверх и уколол иглой подушечку указательного пальца. Сафи даже не вздрогнула — игла вошла безболезненно, оставив крошечную красную точку. Сергей сжал палец, выдавил одну каплю крови. Уронил её на мифриловую пчелу.

Кровь впиталась в металл. Пчела дрогнула. Её крылья затрепетали — впервые за пятьсот лет.

— Отойдите все, — сказал Сергей.

Он держал пчелу на раскрытой ладони. Она лежала, холодная и мёртвая, но теперь в ней чувствовалось тепло — слабое, едва уловимое, но живое. Сергей поднёс руку к огню.

— Что вы делаете, Великий? — воскликнул Гарольд.

— Сжигаю, — ответил Сергей.

И он бросил пчелу в огонь.

Мифрил не плавится при обычной температуре — но это был не обычный огонь. Угли в жаровне Сергей разжёг своей магией, добавив в пламя каплю силы из посоха. Языки огня лизнули мифриловое тельце — и оно вспыхнуло. Не задымилось, не почернело — вспыхнуло пронзительным белым светом, как маленькая звезда, упавшая на землю.

А потом раздался звук.

Тонкий, высокий звон — не жужжание, а скорее плач, переходящий в песню. Из огня поднялся туман. Серебристый, густой, он клубился и рос, заполняя зал, просачиваясь в щели окон и дверей.

— Аллен, быстро ко мне! — крикнул Сергей.

Наблюдатель покинул свой пост и быстро присоединился к группе, стоящей в центре зала. Все замерли в ожидании, но ничего пока не происходило. С улицы ещё слышались удары и звон оружия, но они становились всё реже. Против скелетов применили магию.

— Туман, — прошептал Аллен. — Он же ничего не делает.

— Подожди, — сказал Сергей.

Он поднял посох и очертил вокруг себя, Сафи, Аллена и Гарольда широкий круг. Руны на древке засветились, и по полу побежали голубоватые линии, замыкаясь в защитную сферу.

— Магический круг, — сказал Сергей. — От пчёл. Теперь они увидят в нас не жертв, а хозяев.

Туман оседал на всём, к чему прикасался — на камне, на дереве, на железе. И там, где он касался, начиналось движение.

Из груды старого хлама в углу зала вылетела первая пчела. За ней — вторая. Потом десяток. Потом сотня. Они выползали из каждой трещины в полу, из каждой щели в стене, из-под плинтусов, из камина, из старого гербового гобелена, который висел на стене пятьдесят лет. Мёртвые пчёлы — их останки лежали здесь столетиями, забытые, никчёмные. Но туман возвращал их к жизни. Тонкие перепончатые крылья расправлялись, тельца покрывались чёрно-жёлтыми полосами.

— Артефакт сгорел, — сказал Сергей, глядя на жаровню. Там, где лежала мифриловая пчела, осталась только горстка золы. — Но рой остался. И он не знает пощады.

— Какой у них приказ, Великий? — спросил Гарольд.

Сергей повернулся к окну.

— Уничтожать всех, кто не в этом круге, — сказал он.

***

Пчёлы взвились в воздух и понеслись к выходу.

Сергей со своего места видел, как разворачивается атака, когда скелеты были рассеяны магическими пурпурными шарами. Нападающие приближались. Стражники выстроились в три ряда. Первый — с щитами, закрывающими их от головы до пят. Второй — с алебардами, выставленными вперёд, чтобы не подпустить врага близко. Третий — арбалетчики, уже взведшие оружие.

Между ними сновали магистры в пурпурных мантиях. Сергей насчитал двенадцать. Двенадцать сильных магов, готовых испепелить его вместе с дворцом. Один из них — тот, которого он вылечил — стоял чуть поодаль, опустив руки. Он не собирался участвовать в штурме.

— По моей команде, — скомандовал невысокий полный магистр с пышной рыжей бородой. — Огненные шары — в окна. Ледяные стрелы — в стены. Арбалетчики — по живым целям. Вперёд!

Стражники шагнули к воротам.

Первые пчёлы вырвались из зала — сквозь окна, двери. Они лезли отовсюду. Сквозь щели между досками. Туман, из которого они родились, всё ещё висел в воздухе, и пчёлы несли его дальше, оживляя новых собратьев уже на улице.

Первый ряд стражников увидел странное облако, надвигающееся со стороны дворца. Они подняли щиты выше, закрывая лица.

— Огнём! — крикнул рыжебородый магистр. — Жгите их!

Магистры вскинули посохи. Огненные струи ударили в пчелиный рой. Пламя прошло сквозь него, не причинив вреда. Пчёлы были мёртвыми. Им нельзя было опалить крылья и так просто сжечь. Их можно было только слегка рассеять — туман внутри роя был сильнее огня.

— Это древняя магия, — прокричал кто-то из магистров. — Он поднял мёртвых пчёл!

— Неважно! — заорал рыжебородый. — Лёд!

Ледяные стрелы взвились в воздух, врезались в рой, разлетелись осколками. Пчёлы на секунду замедлились — но не упали. Они встряхивались и летели дальше.

Рой с каждой секундой становился только больше. Наконец он раскололся на три части. Первая ударила в щитоносцев, забираясь под доспехи, впиваясь жалами в незащищённую кожу. Стражники закричали, сбрасывая щиты, пытаясь стряхнуть с себя тысячи мельчайших тварей. Вторая накрыла арбалетчиков. Они побросали оружие, закрывая лица руками, падая с крыш. Третья — самая большая — устремилась к магистрам.

Маги давно раздавили свои склянки. Рыжебородый выставил магический щит. Пурпурное сияние охватило его, отбрасывая пчёл. Но они лезли снова и снова, тысячами — их становилось всё больше. Они выползали из земли, из стен, из-под камней мостовой. Туман, рождённый мифриловой пчелой, проникал всюду, оживляя всё новых и новых насекомых.

Сотня голосов нападающих была полностью перекрыта жужжанием. Арбалетчики падали с крыш, сбитые роем. Магистры отбивались огненными стрелами, но пчёл было слишком много — они лезли в глаза, под доспехи, под забрала шлемов.

— Отходим! — закричал кто-то из магов. — Это невозможно!

— Стоять! — рявкнул рыжебородый. — Мы — Орден Пурпурного Пламени! Мы не отступаем!

Он поднял посох, и из его рук вырвалась волна огня — чистая, белая, испепеляющая. Она ударила в рой, и пчёлы зашипели, начали опадать на землю, плавясь в воздухе.

— Есть! — крикнул магистр. — Я нашёл уязвимость! Чистый огонь — высокая температура — он их плавит!

Но было поздно. Половина отряда уже лежала на земле — не мёртвых, но беспомощных. Доспехи были смяты, лица искусаны, глаза опухли. Остальные разбегались, не в силах терпеть бесконечное жужжание и боль.



***

Через час вокруг дворца всё окончательно стихло. Магический туман рассеялся, а уже поднятые пчёлы разлетелись по всему городу. Во всём Меридиане творилась паника и хаос. Движение в городе было полностью парализовано. Люди в панике закрывались в домах — это было единственное спасение от мёртвых насекомых.

Сергей стоял у окна и смотрел на опустевшую округу. У ворот осталось несколько тел — не мёртвых, оглушённых и искромсанных, но живых. И горстка разбросанных и обугленных костей — всё что осталось от его скелетов.

— Пчёлы, — сказал Гарольд, крестясь. — Великий Узурпатор, вы — настоящий Чародей.

— Я просто старый некромант, — ответил Сергей. — Который не любит, когда ему мешают.

Он отошёл от окна и посмотрел на Сафи и Аллена.

— Садитесь, — сказал он, указывая на стол в центре. — Теперь у нас есть время на серьёзные разговоры.

Они сели — Сафи рядом, Аллен напротив. Гарольд отказался и остался стоять, но Сергей махнул ему, чтобы подошёл ближе.

— Время мы выиграли, — сказал он. — Они не пойдут снова, пока не соберут новый отряд и не придумают другой план. А мы подготовимся.

Он помолчал.

— Я решил, — сказал он. — Воссоздать Круг Друзей.

Сафи вскинула голову. Аллен замер.

— Не тот, что был пятьсот лет назад, — поправился Сергей. — Новый. Вы, я и те, кто придут потом.

Он повернулся к Аллену.

— Теперь, Сафи и Аллен, мы — Пати Героев. Аллен, ты назначаешься главным стратегом и командующим всех пеших армий и кавалерии.

Аллен вытаращил глаза.

— Я? Но я… я не умею…

— Научишься, — сказал Сергей. — У тебя есть голова на плечах, и ты не боишься говорить правду. Даже когда она мне не нравится. Это важнее, чем умение фехтовать.

Аллен сжал кулаки, сглотнул и кивнул.

— Понял.

Сергей посмотрел на Сафи.

— А ты будешь моим адъютантом и начальником разведки.

— А что я должна делать? — спросила она, склонив голову.

— Всё, что не видно глазу, — сказал Сергей. — Слушать, смотреть, запоминать. И если кто-то захочет ударить в спину — ты узнаешь об этом первой.

Сафи улыбнулась.

— Легко, — сказала она.

Сергей повернулся к Гарольду.

— Ты не будешь входить в Пати Героев, но отныне становишься начальником генерального штаба Великого Узурпатора, — сказал он. — Будешь отвечать за всё, что я забыл. За снабжение, связь, приказы и порядок.

Гарольд выпрямился.

— Будет исполнено, Великий, — сказал он. — Только боюсь, что у меня будет мало работы. Вы ничего не забываете. А порядка у вас достаточно.

— Не трезвонь, старик, — усмехнулся Сергей. — Работы будет много.

— А теперь — ждём, — сказал Сергей.

— Чего? — спросил Аллен.

— Парламентёров, — ответил Сергей. — Герцог умнее, чем кажется. Он попробует договориться, прежде чем класть своих солдат.

Так и вышло.


***

К вечеру, когда уже приближался закат, к воротам дворца опасливо подошли двое без оружия — в белых плащах. Парламентёры.

Сергей вышел к ним на крыльцо. Посох в руке горел ровно, спокойно, но в этом свечении чувствовалась сила, способная стереть любых врагов в порошок.

— Герцог Вэллс согласен на переговоры, — сказал один из парламентёров, глядя в сторону. — Он ждёт ваших предложений.

— У меня нет предложений для какого-то там герцога, — сказал Сергей. — Есть только условия для вашего короля.

Он развернулся и ушёл в зал, оставив их стоять у ворот.

Через десять минут парламентёры ушли.

— А почему ты им ничего не сказал? — спросила Сафи.

— Я сказал. Я показал, кто здесь главный, и что чувствую себя уверенно, — ответил Сергей. — Я хочу, чтобы они ждали. Нервничали. Гадали, что задумал Великий Узурпатор.

Он сел за отдельный стол, который Гарольд притащил из какой-то комнаты. На столе лежали лист пергамента, чернильница и гусиное перо.

Сергей взял перо, обмакнул и начал писать.

Сафи попыталась заглянуть через плечо, но он закрыл текст рукой.

— Не подсматривай, — сказал он.

— Кому пишешь?

— Королю Эдуарду, — ответил Сергей. — Бумагу я отправлю, как только придут следующие парламентёры.

— А о чём?

Сергей помолчал.

— О важном, — сказал он. — О том, что Великий Узурпатор вернулся не для войны. И о том, что у него есть предложение, от которого королю будет трудно отказаться.

Он свернул пергамент, запечатал своей печатью — старой печатью, которую он нашёл в мешке с артефактами. На сургуче оттиснулся череп с короной.

— А сейчас — ждём, — сказал он.

— Они могут не ответить, — сказал Гарольд.

— Ответят, — ответил Сергей. — У них нет выбора. Гарольд, ты знаешь, что плохого происходило в королевстве Меридиан последние годы?

— Голод в восточных провинциях. Бунты на юге. Орден Пурпурного Пламени, который стал сильнее королевской армии. Герцог Вэллс, который скупает земли и титулы, потому что его племянница — фаворитка короля.

Сафи округлила глаза.

— Ого… у нас оказывается так много проблем?

— Проблемы есть везде, — ответил Сергей. — По крайней мере, в любом королевстве, которое считает, что его армия самая сильная и можно управлять людьми только силой и страхом, а все вопросы решать только с помощью войны.

Он подошёл к окну, посмотрел на город, который, видимо, не сможет уснуть после пчелиного кошмара.

— У короля проблемы, — продолжил он. — Большие проблемы. Внешние враги? Нет, хуже. Внутренние. Его собственная знать готова его сожрать. Орден рвётся к власти. А тут появляюсь я. Великий Узурпатор, который пятьсот лет назад был символом порядка.

Он повернулся к Гарольду.

— Король Эдуард не может позволить себе ещё одного врага, верно? Он и так сидит на пороховой бочке. А я предложу ему выход.

— Какой бочке? — спросил Аллен.

— Узнаешь, когда придёт время, — сказал Сергей.

Гарольд покачал головой.

— Но если король вас боится, он может просто послать сюда всю армию. Уничтожить. И дело с концом.

— Может, — согласился Сергей. — Но тогда есть риск потерять всё. Армию, которая нужна ему для войны с соседями. Доверие народа, который видел, как его стражники бегут от пчёл. И лицо. Потому что если король не может защитить свой город от одного человека с посохом — какой он король?

Он помолчал.

— Поэтому у них нет выбора. Они будут договариваться. Потому что война со мной стоит дороже, чем мир.

Сергей сел на подоконник, положил посох на колени.

— А теперь — всем ужинать и спать. Завтра будет тяжёлый день. До утра они точно не придут. Все великие королевские совещания происходят глубокой ночью.
Глава 9
Вечером того же дня во дворце короля Эдуарда III собрался Большой королевский совет.

Событие было беспрецедентным. Обычно совет собирался раз в месяц, а то и реже — когда требовалось решить вопросы войны, мира или налогов. Но сегодня никто не думал ни о налогах, ни о внешних врагах. Сегодня все говорили только о Великом Узурпаторе, который вернулся, захватил дворец герцога Вэллса и удерживал его. И о том, что этот Узурпатор — не кто иной, как Сергей, герой Астралиона, которого сам король принимал всего несколько дней назад.

Герцог Вэллс и его племянница Элизия, как лица заинтересованные, отсутствовали. Вся знать понимала, что Вэллс — хозяин захваченного дворца, а Элизия — фаворитка короля, и не пустить их было неслыханным делом. Однако дать им право участвовать в совете — заведомо лишить обсуждение вопроса объективности. Поэтому нашли компромисс: герцог и фаворитка остались в своих покоях и ждали решения совета, не имея права голоса, но имея право быть в курсе.

Совет начался с того, что герольд Лориан зачитал письмо герцога Калдимора. Краткое, сухое, без извинений: «Утомлён, болен, не могу присутствовать. Доклады представлять не буду — вы знаете не меньше моего».

Король поморщился. Он сидел во главе стола, сцепив руки перед собой, и не проронил ни слова, пока его советники спорили о том, что делать с Узурпатором. За длинным дубовым столом разместились герцоги — Аштон, Монтегю, Ланкастер и другие. Отдельно, чуть поодаль, сидели представители Ордена Пурпурного Пламени: Верховный магистр Альберих фон Шварцталь — высокий, сухой старик с пронзительными голубыми глазами и серебряной цепью на груди — и магистр Аркадиус, который знал Некроманта лучше всех.

— Надо брать штурмом! — кричал старый герцог Аштон, командующий армией. — У него там всего горстка защитников. Пара скелетов, может быть, кто-то ещё. Мы сомнём их! Подтянем катапульты, баллисты — и через час от дворца останутся одни руины!

— Вы предлагаете разрушить дворец, который принадлежит нашему же герцогу? — холодно спросил герцог Монтегю. — Или вы забыли, что это не просто здание, а историческая реликвия? Там, между прочим, находилась резиденция самого Великого Чародея!

— А что нам ещё делать? — вспылил Аштон. — Ждать, пока он сам выйдет и сдастся? Но, по всей видимости, он не для того туда пришёл. Мне доложили, что дворец защищали только два скелета, Монтегю. Два!

— Два скелета и рой пчёл, которые поставили на уши весь город, — тихо заметил герцог Ланкастер.

Аштон покраснел, но не нашёлся, что ответить.

— И это ещё не всё, — добавил Аркадиус, поднимаясь с места. Все взгляды устремились на него. — Тот, кто сидит в этом дворце, — не просто мятежник. Это человек, который владеет магией, способной уничтожить целую армию. Я был с ним в Пустоши, когда на нас напала армия тьмы. И должен признаться, что Барон Оглобард спас нас не в одиночку. Он действовал так эффективно только благодаря древней магии, которую применил герой Астралиона. И я могу с уверенностью сказать, что Некромант Сергей не тот, за кого себя выдавал.

В зале повисла тишина.

— Подождите, — проговорил герцог Монтегю, медленно поднимаясь. — Вы хотите сказать, что этот человек, который засел в бывшей резиденции Великого Чародея… и есть сам Великий Чародей?

— Похоже на то, — ответил Аркадиус.

— Но это… это же абсурд! — Аштон вскочил. — Он был мёртв пятьсот лет! Мы хоронили его! Ну… не мы, но наши предки! Ему поставили памятники! Его имя выбито на мраморной плите!

— А вы знаете, где находится его могила? Видимо, плите придётся потесниться, — сухо заметил Ланкастер.

— Это не абсурд, уважаемый совет, — вмешался в разговор Верховный магистр Альберих фон Шварцталь. — Это реальность. И если мы не будем действовать осторожно, эта реальность может обернуться катастрофой для всего Меридиана.

— Я же видел его, — сказал король, прерывая спор. — Я благодарил его за спасение Астралиона. А он… он что? Оказался Некромантом_Смерть_777? Узурпатором Пепельного Трона? Тем, кого не было пятьсот лет? Как такое возможно? Вы не думаете, что это мошенник? Аркадиус, — король повернулся к магистру. — Вы говорили с ним. Вы были рядом. Что скажете?

Аркадиус поднялся. Лицо его было бледным, но голос — твёрдым.

— Ваше величество, я ошибся. Я считал его авантюристом, возможно, самозванцем. Но теперь… теперь я не сомневаюсь. Это — Некромант_Смерть_777. Я видел его магию. Я видел его силу. И я видел, как он… лечил. Он также отпустил нашего магистра. Исцелил его. Зачем? Я не знаю. Ваше величество, он не безумен. Он не жаждет крови. Если мы сможем предложить ему то, что он считает честным… возможно, он согласится на переговоры.

— Он играет в благородство и ждёт предложений от вашего величества, — вставил Верховный магистр Альберих.

— Возможно, — кивнул король. — Но это не отменяет того факта, что он захватил дворец и держит в заложниках весь город.

— Что мы вообще знаем о его силах? — спросил герцог Ланкастер.

— Ничего, — признался Аркадиус. — Во время боя у дворца видели двух скелетов. И рой пчёл — мёртвых пчёл, которых он, видимо, оживил с помощью древнего артефакта. Что у него в запасе — неизвестно.

— Пчёлы, — усмехнулся Аштон. — Вот так мы и воевать будем — с пчёлами? Я не боюсь каких-то там пчёл.

— Эти пчёлы разбили отряд герцога, укреплённый магистрами Ордена, — напомнил король. — И поставили на уши весь город. А магистры позорно бежали. И что ему мешает оживить парочку драконов, например?

Аштон покраснел, но промолчал.

— Катапульты и баллисты мы используем только в крайнем случае, — подвёл черту король. — Дворец — не просто здание. Это часть нашей истории. Кроме того, герцог Вэллс вряд ли оценит, если мы сравняем его собственность с землёй.

— Тогда что прикажете делать? — спросил Аштон.

— Первое: собрать все военные силы королевства. Включая подразделения из других городов. Организовать почётные эскорты для быстрого перемещения. Я хочу, чтобы вокруг моего дворца уже завтра стояла армия. Пусть видит, что мы готовы к войне.

— Пятьдесят тысяч человек, ваше величество? — уточнил Аштон.

— Больше, если потребуется, — ответил король. — Пусть видят, что мы не шутим.

— А второе? — спросил герцог Монтегю.

— Второе: выяснить, чего он хочет. Направить парламентёров. Узнать его требования.

— Договориться с мятежником? — Аштон не скрывал возмущения.

— Узнать, — подчеркнул король. — Я не сказал «договориться». Я сказал «узнать». Чем больше мы знаем о нём, тем легче нам будет его победить.

— Люди герцога пытались, но он пока не идёт на переговоры, — сказал Ланкастер.

— Тогда будем штурмовать, — ответил король. — Но сначала — попробуем понять, с кем точно имеем дело.


***

Споры не утихали. Герцог Аштон требовал немедленного штурма, магистры Ордена Пурпурного Пламени просили времени, представитель Гильдии авантюристов жаловался на убытки. Король молчал, и в этом молчании чувствовалась тяжесть, которую не могли сломить ни крики, ни доводы.

— Ваше величество, — раздался голос из дальнего конца зала.

Все обернулись.

Вперёд выступил человек в простой серой мантии, без знаков отличия, без герба, без оружия. Только ключ на груди — серебряный, старинной работы, символ Гильдии Привратников. Это был её глава — магистр Теодор Грей. Нейтрал, которого не интересовала политика, которого не подкупить и не запугать. Его приглашали на совет только в самых сложных случаях — когда требовалось не мнение, а закон.

— Магистр Грей, — король кивнул. — Вы хотели высказаться?

— Хочу, ваше величество, — ответил Грей, выходя на свет. — Что вы знаете о Тиссе?

Вопрос повис в воздухе. Советники переглянулись. Герцог Аштон пожал плечами.

— Тисса? Это… ну, иммунитет. Право не подчиняться закону. У всех герцогов есть Тисса. У нашего короля — тем более.

— Неверно, — сказал Грей. — Тисса — это не право. Это запись.

Он поднял руку. Из воздуха материализовался небольшой кристалл — прозрачный, многогранный, внутри которого пульсировал золотистый свет.

— Своды Гильдии Привратников хранят кристаллы, в которых записаны все значимые деяния магов, аристократов и правителей за всю историю. Каждое применение магии. Каждый подвиг. Каждое преступление. Всё, что меняло ход событий.

— И что это меняет? — спросил герцог Аштон.

— Всё, — ответил Грей. — Поэтому в споре имеет значение не то, кто громче кричит, а чья Тисса старше и весомее. Вы можете требовать штурма, герцоги. Но если Великий Узурпатор предъявит свою Тиссу — а она старше короны нашего короля, — вы не сможете ему перечить. Своды подтвердят его правоту.

— Как это работает? — спросил король.

Грей повернулся к нему.

— Ваше величество, каждый кристалл — это запись. Не просто слова, а живая энергия, запечатлевшая момент. Когда мы говорим о Тиссе, мы говорим о совокупности этих записей. О том, сколько раз человек доказывал свою силу, свою правоту, свою необходимость для этого мира.

— И у… у него есть такая запись?

Грей усмехнулся.

— Ваше величество, у Великого Узурпатора Некроманта_Смерть_777 — самая полная запись из всех, что хранятся в Сводах. Он спас этот мир пятьсот лет назад. Его Тисса старше, чем Тисса любого из ныне живущих. И она никогда не гасла.

— Что значит «не гасла»? — спросил король.

— Это значит, что сам Астрал считает его живым, — ответил Грей. — Тисса не признаёт смерти. Она признаёт только силу и волю. И пока его кристалл светится, он имеет право требовать справедливости.

— Вы хотите сказать, что этот человек, который захватил дворец, действительно обладает такой Тиссой? — не выдержал Аштон.

— Я хочу сказать, — ответил Грей, — что у Великого Узурпатора есть все права требовать справедливости. Его земли были разграблены. Его имущество — присвоено. И всё это — в нарушение закона, который он сам помогал создавать и который мы соблюдаем. Своды Тиссы говорят об этом прямо.

— И что вы предлагаете? — спросил Эдуард.

— Я не предлагаю, ваше величество, — ответил Грей. — Я констатирую факт. Если вы начнёте войну с человеком, чья Тисса старше вашей короны, вы рискуете потерять всё. Вы будете вне закона. Если вы заключите с ним мир — вы, возможно, приобретёте самого сильного союзника.

— Но как мы можем быть уверены, что его Тисса — настоящая? — спросил герцог Ланкастер.

Грей поднял кристалл. Золотистый свет вспыхнул ярче, и перед глазами советников появилось изображение — не картина, не голограмма, а живая запись, запечатлённая магией Сводов.

Образ Великого Узурпатора. Молодой, с горящими глазами, с посохом в руке. Он стоял на руинах, и вокруг него затихали драконы.

— Это было пятьсот лет назад, — сказал Грей. — В день, когда он спас Астрал. Своды запомнили.

Изображение исчезло. Кристалл погас.

— Я сказал всё, ваше величество, — Грей поклонился королю. — Решать вам.

Совет загудел. Герцоги перешёптывались. Магистры хмурились.

Король молчал.

— Верховный магистр Альберих, — наконец сказал он. — Вы магистр самого могущественного Ордена. Что вы думаете?

Альберих поднялся. Лицо его было бледным.

— Ваше величество, я думаю, что магистр Грей прав. У этого человека есть Тисса. Настоящая. И если мы не дадим ему того, что он просит, он возьмёт это сам.

— Чего же он хочет? — спросил король.

— Справедливости, — ответил Альберих.

— Значит, война всё-таки неизбежна. Готовьте катапульты, — тихо произнёс король.


***

В дальнем углу зала, у самого окна, в кресле с высокой спинкой, обитом тёмно-зелёным бархатом, сидел старик. Его никто не замечал — ни когда совет начинался, ни когда герцоги спорили, ни когда король произносил свои резюме. Он не вставал, не аплодировал, не требовал слова. Он просто сидел, положив сухие, испещрённые старческими пятнами руки на набалдашник трости из чёрного дерева.

Архимаг Алан Крейн.

Его приглашали на совет по традиции — как приглашали все последние сто лет. Но никто не помнил, чтобы он когда-либо произносил хоть слово. Он не выступал, не спорил, не соглашался и не возражал. Его место за столом стало символом — напоминанием о том, что в этом мире есть силы, которые не подчиняются ни королям, ни герцогам, ни даже самому Ордену Пурпурного Пламени.

Год за годом он сидел в своём кресле, слушал и молчал. Советники привыкли к ним, как привыкают к пустому стулу в углу комнаты. Герцоги перестали замечать его присутствие, магистры иногда косились с опаской, но никто не решался заговорить.

И сегодня Алан Крейн молчал.

До тех пор, пока король не предложил готовить катапульты и разрушать дворец.

— Подождите, — раздался голос.

Тихий. Сухой. Будто скрип несмазанной двери в склеп.

Все замерли.

Советники обернулись. Архимаг Крейн медленно поднялся, опираясь на трость. Его глаза — выцветшие, голубые, почти белые — медленно обвели зал. Глаза человека, который видел больше, чем кто-либо из ныне живущих. Глаза, которые, как поговаривали, видели самого Разбитого Оракула.

— Вы говорите о разрушении, — сказал он, и голос его был ровным, без тени эмоций. — Но вы забываете, что этот дворец стоит на месте, которое было священным задолго до того, как первый камень был заложен в фундамент Меридиана.

— Архимаг? — удивился король. — Вы… вы хотите что-то сказать?

— Я хочу сказать, ваше величество, — Крейн перевёл взгляд на Эдуарда, — что вы не имеете права разрушать этот дворец. Потому что под ним находится то, что нельзя тревожить.

— Что? — спросил герцог Аштон.

Крейн не ответил. Он смотрел на короля.

— Ваш отец знал об этом, — сказал он. — Ваш дед и прадед тоже. Они хотели разобрать этот дворец, но оставили его в покое. Не потому, что боялись герцога Вэллса. А потому, что я попросил.

— О чём вы? — король побледнел.

— Под дворцом находится одно из древних святилищ, — сказал Крейн. — То самое, которое построил Разбитый Оракул, когда пытался остановить Время. Если вы разрушите стены, вы выпустите то, что он запечатал.

— Что? — повторил Аштон.

— Не знаю, — ответил Крейн. — Никто не знает. Оракул забрал тайну с собой. Но я знаю одно: он не стал бы запечатывать пустоту.

В зале повисла густая, давящая тишина.

— Вы предлагаете ничего не делать? — спросил герцог Монтегю.

— Я предлагаю не разрушать дворец, — ответил Крейн. — А с тем, кто внутри, — договаривайтесь. Потому что если вы начнёте войну, может начаться то, что вы не сможете остановить.

Он снова опустился в кресло, опёрся на трость и закрыл глаза.

— Я всё сказал.

Советники переглянулись. Король побледнел ещё сильнее. Герцог Аштон открыл рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказал.

Король сидел, не поднимая глаз. Он знал, что Крейн никогда не говорит без причины. И если он заговорил сегодня — значит, причины у него были веские. Эдуард подался вперёд.

— Архимаг, — спросил он, — вы знаете то, чего не знаем мы. Что вы думаете об этом Некроманте? Кто он? Мошенник, сумевший обмануть всех? Или…

— Или тот, за кого себя выдаёт? — Крейн открыл глаза. Голубые, выцветшие — но в них мелькнула искра. — Да, ваше величество. Я думал об этом.

Он помолчал.

— Сто пятьдесят лет назад я был молод. Я только начинал свой путь в магии. И я, конечно, не видел Великого Чародея, он жил гораздо раньше, но я могу представить его. Я видел молодого человека, который был на вашем приёме, и он показался мне уставшим.

— Уставшим? — переспросил герцог Аштон.

— Уставшим, — повторил Крейн. — Не старым. Не слабым. Уставшим. Как человек, который нёс слишком долго и слишком тяжело.

— И что? — спросил король.

— А то, что человек, которого я видел на приёме у вашего величества, — тот же взгляд. Те же глаза. Та же усталость.

— Вы хотите сказать, что это действительно он? — не выдержал король.

Крейн посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Я хочу сказать, ваше величество, что я не знаю. Я не могу знать наверняка. Но я знаю другое: этот человек владеет магией, которую не может имитировать никакой мошенник. Он поднял мёртвых пчёл. Он создал рой, который поставил на уши весь Меридиан. Он… — Крейн запнулся, — он носит посох Великого Узурпатора, который не подчиняется никому, кроме истинного владельца.

— Значит, вы считаете… — начал король.

— Я считаю, ваше величество, — перебил Крейн, и в голосе его впервые прорезалась сталь, — что мы имеем дело с человеком, который может захватить и этот дворец, если захочет. Но он пока не хочет. Он хочет говорить. И если мы не дадим ему того, что он просит, он может потребовать больше.

— Чего же он хочет? — спросил герцог Ланкастер.

Крейн усмехнулся — впервые за всё время.

— Узнайте, — сказал он. — Для того и существуют переговоры.

Он снова закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Советники и герцоги переглядывались. Король опустил голову и сидел, не двигаясь. Крейн сидел с закрытыми глазами.

— Вы всё сказали? — наконец спросил Эдуард.

— Не всё, — согласился Крейн, не открывая глаз.

— Так договаривайте.

Крейн помолчал. Потом медленно, очень медленно поднялся. Подошёл к окну.

— Ваш отец, ваше величество, — тихо сказал он, — просил меня присматривать за этим городом. Я присматривал. И теперь я вижу: если мы не дадим этому человеку то, что он хочет, он возьмёт это сам. И тогда мы не сможем ему помешать.

— Что же он хочет?

— Вы уже знаете этот ответ. Справедливости, — ответил Крейн. — И, возможно, ответов. Он ищет правду. А правда, как известно, опаснее любого меча.

— Нам следует бояться его? — спросил король.

Крейн повернулся.

— Нам следует бояться не его, ваше величество. А того, что он может разбудить, если мы его разозлим.

Он встал, поклонился — едва заметно, как того требовал этикет, — и вышел.

Король смотрел на опустевшее кресло архимага и думал о том, что этот старик знает больше, чем говорит. И что, возможно, судьба Меридиана сейчас решается не в этом зале, а в захваченном дворце, где сидит сам Великий Узурпатор и ждёт.

— Хорошо, — наконец сказал король, нарушая тишину. — Катапульты отставить. Только переговоры.

Он повернулся к герольду Лориану.

— Парламентёров к воротам на рассвете. И пусть они будут вежливы.

— Слушаюсь, ваше величество.

Король кивнул.

— Совет окончен. Начинайте готовить армию.

Эдуард встал и направился к двери. Герцоги поднялись, кланяясь.

— И помните, — добавил король, уже у дверей. — Этот человек… он спас Астралион. Он герой. Не забывайте об этом. Как бы ни закончилась эта история.

А в это самое время Алан Крейн стоял на балконе дворца, над которым были слышны звуки разворачивающегося военного лагеря. Он не смотрел ни на кого. Он смотрел в темноту в сторону захваченного дворца.

Губы его шевелились, но никто не слышал слов.
Глава 10
Сергей не спал всю ночь.

Он сидел на подоконнике в большом зале второго этажа, поджав под себя одну ногу, и смотрел в окно. Посох лежал рядом, камень на навершии горел ровно, спокойно — но сам Сергей не чувствовал ни капли спокойствия.

За воротами снова появилась стража. Не та, что штурмовала, — другие, свежие, с новыми щитами и факелами. Они не нападали. Но и не уходили.

— Ждут, — прошептал Сергей. — Интересно, чего?

Сафи спала на диване, укрывшись плащом. Аллен — рядом, на полу, положив голову на сложенные руки. Гарольд громко храпел в кресле у камина, сжимая алебарду даже во сне.

Сергей не шевелился, он боялся их разбудить. Не мог нарушить эту хрупкую тишину.

Всю ночь он прокручивал в голове один и тот же вопрос. Что, если он ошибся? Что, если король не передумает нападать? Что, если пчёлы и два скелета — не аргумент для человека, у которого за спиной десятки тысяч мечей?

— Неужели я ошибся? — спросил он у темноты.

Темнота не ответила.

Под утро он задремал — сидя, не разгибая спины, опершись на посох. И ему приснилась Лика. Она стояла на крыше Чёрного Шпиля и смотрела на звёзды. Он хотел подойти, но не мог сделать ни шагу.

— Ты идёшь? — спросила она.

— Иду, — ответил он. — Но меня не пускают.

Она улыбнулась.

— А ты попроси.

***
Он проснулся от стука входной двери. Тяжёлой, старой, с бронзовыми заржавевшими петлями. Кто-то настойчиво колотил в неё кулаком.

— Великий! — закричал Гарольд, вскакивая. — Кто-то у ворот!

— Тихо, — сказал Сергей, уже поднимаясь.

Он спустился по лестнице, прошёл через анфиладу комнат, вышел к парадному входу. Сергей отодвинул засов, открыл дверь.

На крыльце стояла тётушка Лизель.

В дорожном плаще, с двумя большими сумками в руках, из которых торчали свёртки и бутылки. Заспанная, но бодрая, как солдат перед боем.

— Ну, — сказала она, оглядывая Сергея с головы до ног. — Выглядите вы ужасно.

Сергей опешил.

— Лизель? Как вы…

— Когда вы не пришли на ужин, я сразу поняла, что что-то пошло не так, — перебила она, входя в зал и ставя сумки на пол. — Дети убежали. Потом эти пчёлы. Весь город переполошился. А вы не пришли. Я ждала до полуночи, потом до двух. Потом решила: хватит.

Она открыла одну сумку и начала доставать свёртки.

— Мужчина должен есть своевременно. Особенно такой занятой мужчина. И тем более Великий Узурпатор.

— Но как вы прошли через ворота? Там же стража… — начал Гарольд.

— Стража? — Лизель усмехнулась. — Они стояли, как истуканы, и смотрели на меня. Я сказала, что несу завтрак хозяину этого дворца. Они посторонились.

— Посторонились? — переспросил Аллен, который уже проснулся и тёр глаза.

— А что им оставалось? — Лизель пожала плечами. — У меня в сумках яйца, каша, свежий хлеб, молоко и три фляги эля. Это может быть оружием разве только для голодного мужчины.

Она прошла в центр зала, нашла большой стол, сдула с него пыль — Гарольд тоже любезно поработал своим рукавом — и начала раскладывать еду.

— Садитесь, — скомандовала она. — Все. Быстро.

Сергей, Сафи, Аллен и даже Гарольд, который нерешительно мялся в углу, сели за стол. Лизель разлила молоко по кружкам, разложила кашу по тарелкам, отрезала хлеба на всех.

— Вот, — сказала она, ставя последнюю тарелку. — Ешьте. А я пока посторожу.

— Лизель, — сказал Сергей, глядя на кашу, от которой шёл пар. — Вы… вы пришли просто так?

— Не просто так, — ответила она, поджав губы. — Пришла убедиться, что вы живы. И что дети целы. И что этот… этот ваш Великий Узурпатор, про которого все говорят, не забывает, что даже у повелителя мёртвых должен быть горячий завтрак.

Она помолчала.

— И если вы думаете, что я оставлю вас здесь одних и без нормальной еды — вы ошибаетесь, господин Узурпатор.

Сергей вдруг почувствовал, как к горлу подступил комок. Тётушка Лизель, которая буквально вчера приютила их, сегодня принесла завтрак в осаждённый дворец. Просто потому, что он не пришёл на ужин.

— Спасибо, — сказал он. — Вы… вы не должны были так рисковать.

— Не идти на свидание, когда тебя ждут — это не риск, — отрезала Лизель. — Риск — это идти через весь город с кашей в сумках, когда над тобой жужжат мёртвые пчёлы. Но я справилась.

Она села на свободный стул и сложила руки на груди.

— А теперь — ешьте. Разговоры потом.

Не успели они подкрепиться, как за воротами заиграл рог.

Три коротких, звонких сигнала — знак парламентёров, старый как мир.

Сергей отодвинул тарелку и поднялся.

— Гарольд, — сказал он. — Кажется, к нам гости. Встречаем.

— Слушаюсь, Великий.

Он вышел на крыльцо. За воротами спешились четыре всадника. Три — в полных доспехах, с белыми плащами. Четвёртый — герольд в мантии, с гербом королевской канцелярии на груди.

— Парламентёры от Его Величества короля Эдуарда III, — объявил герольд.

Сергей кивнул. Молча.

Ворота открылись. Четверо вошли во двор, остановились у крыльца.

— Мы пришли узнать ваши условия, — сказал главный, низко кланяясь.

— У меня нет условий, — ответил Сергей. — Есть только письмо королю.

Он протянул свиток — запечатанный черепом с короной.

Парламентёр принял его, не поднимая глаз.

— Мы передадим.

— Передайте, — сказал Сергей. — И скажите вашему королю: Великий Узурпатор не хочет войны. Но если её навяжут — он готов.

Парламентёры поклонились и поспешили к воротам.

Сергей стоял на крыльце, пока они не скрылись из виду.

— Ну вот, — сказала Лизель, появляясь за его спиной. — И чего вы ему написали, чего добиваетесь?

— Тишины, — ответил Сергей. — Хотя бы до вечера.

Он вернулся в зал, сел за стол и доел кашу. Холодную. Но вкусную. Лизель принялась наводить порядок и убирать следы вчерашнего погрома.

— Лизель, — спросил он. — Вы что, остаётесь?

— Я и не собиралась уходить, — ответила она. — Кто же вас тут кормить будет?

Сафи хихикнула. Аллен улыбнулся. Гарольд перекрестился.

Сергей посмотрел в окно, где разгорался рассвет. Письмо ушло. Теперь оставалось только ждать.

***

Ожидание не было долгим.

Сергей не успел допить первую кружку эля, когда Гарольд, стоявший на посту у входа во дворце, тревожно окликнул его:

— Великий, там у ворот ещё один.

Сергей подошёл к окну. Со стороны разбитых утренней атакой кварталов, через пустую площадь, пришёл человек. Один. Без флага, без сопровождения. В простом дорожном плаще, с луком за плечом и колчаном стрел на поясе. Он шёл неторопливо, но уверенно, глядя прямо на ворота дворца. Стража, не задавая ему вопросов, молча расступилась перед ним, и он прошёл во двор.

Дойдя до крыльца, он остановился. Снял лук, положил его на землю. Затем снял колчан — положил рядом. Поднял пустые руки.

— Я хочу говорить с Великим Узурпатором, — сказал он, глядя на Гарольда.

Сергей вышел на крыльцо.

— Я здесь.

Человек посмотрел на него. Недолго. В глазах его не было страха — только решимость.

— Меня зовут Келлан, — сказал он. — Я охотник. Из восточных лесов. Мой дом сожгли люди герцога. Жену убили, дочь украли. Говорят, вы — тот, кто может дать мне справедливость. Я пришёл присягнуть вам и присоединиться к вашей армии.

Сергей молчал несколько секунд.

— Один?

— Пока один, — ответил Келлан. — Но за мной придут другие. Я слышал, как вчера здесь прошёл бой и бежала стража. Вы — тот, кто не боится. А я ищу такого.

Сергей повернулся к Аллену, который стоял в дверях, сжимая кулаки.

— Аллен, — сказал Сергей. — Ты у нас главный стратег и командующий. Принимай первого новобранца.

Аллен вытаращил глаза, но не растерялся. Вышел вперёд, выпрямился.

— Как твоё имя? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Келлан.

— Келлан, ты принимаешь присягу на верность Великому Узурпатору и его Кругу. Будешь сражаться под его знаменем. За справедливость и свободу. Готов?

— Готов.

— Тогда иди в зал. Гарольд запишет тебя в список.

Келлан кивнул и шагнул к дверям. Замер, потом повернулся к Сергею.

— Говорят, вы можете поднимать мёртвых.

— Могу.

— Моя жена… — он запнулся. — Можете ли вы…

— Нет, — Сергей покачал головой. — Мёртвых не возвращают. Я поднимаю только тех, кто сам выбирает битву. Но справедливость — дам. Обещаю.

Келлан сглотнул, кивнул и ушёл в зал.

Сафи посмотрела на Сергея.

— Мы действительно сможем ему помочь?

— Да, — негромко сказал он. — Но не так, как он думает. Мы не вернём его мёртвых — мы вернём ему право самому решать, стоит ли их помнить.

Аллен стоял у ворот, всё ещё не веря, что только что принял присягу у первого новобранца. Гарольд уже нашёл старый пергамент и чернила и теперь выводил имя Келлана — коряво, но старательно.

— Великий, — сказал он, не поднимая глаз. — У нас даже бумаги нормальной нет и чернил мало.

— Ничего, — ответил Сергей. — Война бумаги не требует. Она пишется кровью.

Прошло полчаса.

За это время к воротам подошли ещё десять человек. Разные. Молодые и старые. С ржавыми мечами и самодельными копьями. В кожаных куртках и стёганых безрукавках. Кто-то пришёл один, кто-то — с братом или соседом. Все они смотрели на Сергея с надеждой и страхом.

— Аллен, — Сергей кивнул. — Ты знаешь, что делать.

Аллен принял присягу у каждого. Сначала робко, неуверенно. Потом — громче, твёрже. К десятому он уже не запинался и смотрел новобранцам прямо в глаза.

— Имя?

— Рорик.

— Где служил?

— У герцога. Сбежал. Там не платят уже три месяца.

— Что умеешь?

— Меч. Копьё. И кулаками — если дойдёт.

— Записывай, Гарольд. Рорик, бывший солдат герцога.

Гарольд коряво вывел ещё одно имя.

Сергей смотрел на это и думал: «Армия растёт без всякой магии».

К обеду люди повалили сплошным потоком. Кто пешком, кто на телегах, кто верхом на тощих лошадях. Пришли плотники, кузнецы, кожевники — те, кто не умел воевать, но умел чинить сёдла и точить мечи. Пришли женщины с котомками, полными хлеба и вяленого мяса. Пришли даже несколько магов — молодых, неопытных, но с горящими глазами.

Сергей повернулся к Сафи.

— А у тебя, начальник разведки, будет другое задание.

Сафи вскинула голову. Её уши настороженно дёрнулись.

— Слушаю.

— Мы заняли этот дворец, но понятия не имеем, что в нём есть. Основательно проверь дом. Комнату за комнатой. Коридор за коридором. Найди бумагу и чернила. Составь список всего, что найдёшь: оружие, доспехи, артефакты, припасы, продовольствие. Всё, что может пригодиться.

Он помолчал.

— И выдели места, чтобы расквартировать наши войска. Люди не могут спать на голой земле. Найди свободные залы, комнаты, подвалы, чердаки. Всё, где есть крыша над головой.

— Поняла, — Сафи кивнула.

— И будь осторожна, — добавил Сергей. — Дворец старый. Магия бродит в стенах. Если почуешь что-то странное — зови меня.

— Легко, — ответила Сафи и скользнула в боковой коридор, бесшумно, как кошка.

Сергей посмотрел ей вслед и вернулся к окну.

— Великий, — сказал Гарольд, вытирая пот со лба. — У меня уже три свитка исписано. Имена не помещаются.

— Бери четвёртый, — ответил Сергей.

Он распорядился вынести на улицу большой стол, чернила и чистые листы. Аллен сел за него, Гарольд — рядом, готовый записывать. Перед столом выстроилась очередь — сначала короткая, потом длиннее, потом такая, что конца не было видно.

За полдня двор превратился в огромный лагерь самых разных людей. Вооружены они были чем попало — ржавыми мечами, охотничьими ножами, топорами для рубки мяса, молотами и цепами. Все они галдели, спорили, рассказывали свои истории, смеялись и ругались. Кто-то делил одеяло, кто-то менял лук на полтора килограмма хлеба, кто-то уже успел подраться из-за места у костра.

Гарольд подошёл к Сергею, который стоял на крыльце и наблюдал за этим хаосом. Очередь вновь прибывших вытянулась уже на несколько сот метров. Её хвост терялся в ближайших кварталах.

— Великий, людей очень много. К нам записалась даже королевская стража, посланная следить за порядком. Я не видел такого даже во время войны с северными баронами.

— А сколько их уже?

— Сто пятьдесят, — ответил Гарольд. — Может, двести. Я сбился со счёту.

Сергей оглядел двор. Места уже не хватало. Люди сидели на ступенях, на траве, на обломках разбитой утренней атакой стены. Кто-то спал прямо на земле, укрывшись плащом. Кто-то чистил оружие. Кто-то молился.

— Они что, до вечера будут так идти? — спросил он.

— Думаю, и завтра тоже, — ответил Аллен, подходя с красными от чернил пальцами. — Я уже не успеваю записывать. Люди идут и идут.

В этот момент из бокового коридора появилась Сафи. В руках — исписанный лист. Хвост её был взъерошен, на лбу — пыль, но глаза горели азартом.

— Докладываю, — сказала она, разворачивая лист. — Оружие: три десятка мечей. Пять алебард. Два арбалета, один из них сломанный. Кольчуг — восемь штук, но все старые, нуждаются в починке. Шлемов — дюжина. Артефактов… — она заглянула в список, — нашла только один. Какой-то амулет, оставила в спальне герцога. Не знаю, что делает, но он светится.

— Пригодится, — сказал Сергей. — Продовольствие?

— Кладовые почти пусты. Герцог, видимо, не собирался держать осаду. Нашла два мешка муки, немного крупы, вяленое мясо — килограммов десять. И десять бочек эля. Эля много.

— Это хорошо, — усмехнулся Гарольд. — Солдат без эля — не солдат.

— И места для расквартирования, — продолжила Сафи. — В северном крыле три больших зала. Можно разместить человек сто. Ещё есть подвал — но там сыро. И несколько подходящих комнат на втором этаже. И чердак. Если потесниться — всю армию не разместить, но часть — да.

— Молодец, — сказал Сергей. — Теперь бери людей, назначай ответственных и заселяйтесь.

— Поняла.

Сафи скользнула в толпу, выбирая тех, кто выглядел посмышлёнее.

Сергей посмотрел на неё, потом на Аллена, потом на Гарольда. И принял решение.

— Ну что, — сказал он. — Начинаем превращать этот балаган в армию.

— Аллен. Ты — командующий. Строй этих людей во временные отряды. Десяткам и сотням назначай командиров из тех, кто уже был солдатом. Кто не умеет драться — в обоз, помогать Лизель.

— А если откажутся? — спросил Аллен.

— Тогда пусть уходят, — сказал Сергей. — Мне нужны не бунтари. Мне нужна армия.

— Понял.

Аллен повернулся и пошёл в толпу. Громко, звонко — так, что все обернулись.

— Внимание! — крикнул он. — Великий Узурпатор приказал сформировать отряды. Слушать меня!

Толпа загудела, но начала перестраиваться. Кто-то слушался сразу, кто-то — после того, как Гарольд прошёлся вдоль строя и рыкнул на самых шумных.

— Это он? — спросил какой-то парень, указывая на Аллена. — Главный стратег?

— Он, — ответил Гарольд.

— А сам-то умеет воевать?

— Он входит в Круг Друзей Великого Узурпатора и умеет думать, — ответил Гарольд. — Это важнее.

***

К вечеру во дворе уже царил относительный порядок. Аллен, раскрасневшийся, но довольный, доложил Сергею о результатах.

— Четыреста пятьдесят человек, — сказал он. — Триста двадцать бойцов, остальные — обоз, мастера, повара. Командиры назначены. Лизель уже кормит первую сотню.

Сафи подошла следом, отряхнула плащ.

— Северное крыло заселили. Подвал почистили. Чердак — только для запасов, там жить нельзя, крыша течёт. Все амулеты отнесла в священный подвал с чашей, выставила охрану.

— Молодцы, — сказал Сергей.

— Я устал, — признался Аллен. — Я никогда столько не разговаривал и не писал.

— Привыкай, — ответил Сергей. — Война — это не только мечи. Это ещё и язык. А ты, Сафи? Не устала?

— Я твой адъютант, — усмехнулась она. — А адъютанты не устают.

Сергей посмотрел на небо. Начинало темнеть. Огромная очередь у ворот не только не уменьшилась, а стала ещё длиннее. Люди шли и шли — с факелами, с фонарями, с самодельными светильниками. Кто-то привёл с собой детей. Кто-то толкал перед собой телегу со скарбом. Все они смотрели на освещённые окна дворца, в котором находился человек, бросивший вызов самому королю.

— Гарольд, — сказал Сергей. — Иди скажи им.

— Что сказать, Великий?

— Что приём окончен на сегодня. И что Великий Узурпатор приглашает всех желающих завтра в девять утра.

Гарольд кивнул и вышел за ворота.

Огромная толпа — уже не очередь, а целое море людей — замерла, увидев старого стражника в потёртом плаще. Он поднялся на каменную тумбу, откашлялся и крикнул, чтобы было слышно всем:

— Именем Великого Узурпатора, Некроманта_Смерть_777, Владыки Пепельного Трона! Приём новых добровольцев окончен на сегодня! Завтра в девять утра двери дворца снова откроются для тех, кто хочет присягнуть Великому!

Он выдержал паузу, обводя толпу взглядом.

— Запомните свои номера! Кто не успел сегодня — не волнуйтесь, завтра продолжим. А сейчас — расходитесь! Отдыхайте, набирайтесь сил. Завтра будет новый день!

Гарольд спрыгнул с тумбы и направился к воротам.

Но толпа не расходилась.

Люди стояли, переминаясь с ноги на ногу, поглядывая друг на друга. Кто-то достал свёрток с едой, кто-то расстелил плащ прямо на земле. Никто не хотел уходить. Все боялись потерять место в огромной очереди.

Гарольд обернулся, посмотрел на это море людей, вздохнул и вернулся в зал.

— Великий, — сказал он, — они не уходят.

— Не уходят? — Аллен выглянул в окно.

— Никто, — подтвердил Гарольд. — Устраиваются прямо у ворот. Кто с плащом, кто с телегой. Дети спят на руках у матерей. Старики сидят на камнях.

Сергей подошёл к окну. Внизу, прямо у стен дворца, под открытым небом, расположились люди. Сотни. Они жгли маленькие костры, делились хлебом, укрывали детей от ночного холода. И никто никуда не уходил.

— Боятся, — тихо сказала Сафи. — Что завтра их не примут. Что очередь будет ещё больше. Что места не хватит.

— Или боятся, что я передумаю и уйду, — добавил Сергей.

Он помолчал.

— Гарольд, передай им: пусть никто не боится. Завтра я приму всех. А тем, у кого есть дети, — пусть заходят во двор. Лизель найдёт им место.

— Слушаюсь, Великий.

Гарольд снова вышел к воротам.

А Сергей смотрел в окно и думал о том, что эти люди — не наёмники. Они не пришли за золотом. Они пришли за надеждой. И он, уже не Серый, который когда-то боялся сказать лишнее слово, — он теперь стал этой надеждой.

— Лика, — сказал он очень тихо. — Ты видишь? У меня теперь есть армия. Не скелеты. Живые люди. И они верят в меня. Скоро я освобожу тебя.

Посох тихо дрогнул в ответ.

К ночи двор превратился в огромный лагерь. Люди сидели на ступенях, на траве, на обломках стен. Кто-то уже спал, кто-то чистил оружие, кто-то тихо разговаривал, поглядывая на освещённые окна, за которыми сидел их повелитель — сам Великий Узурпатор Пепельного трона.

А у ворот всё ещё стояли люди. И никто не уходил.

Потому что когда появляется надежда, её держат мёртвой хваткой. Даже если для этого приходится спать на голых камнях под холодным небом.
Глава 11
Король Эдуард III вернулся в свои покои далеко за полночь. Он не спал — он сидел в кресле у камина, смотрел на огонь и перебирал в голове доводы советников. Герцог Аштон требовал штурма. Магистр Грей предупреждал о Тиссе. Алан Крейн впервые за долгие годы не молчал на совете, и его мнение было громче любых слов.

— Ваше величество, — раздался тихий голос за его спиной.

Эдуард обернулся.

В дверях стояла Элизия. На ней был длинный шёлковый халат поверх ночной сорочки, волосы распущены, глаза блестели в свете свечей. Она была прекрасна той особенной, почти неземной красотой, которая сводила с ума мужчин и заставляла их забывать о долге.

— Не спится, ваше величество? — спросила она, подходя ближе.

— Не спится, — ответил король. — Присаживайтесь.

Элизия опустилась в кресло напротив, поджав ноги.

— Говорят, вы прекрасно держали совет. И ещё говорят, этот… Некромант… не собирается покидать дворец моего дяди.

— Вашего дяди? — король усмехнулся. — Некогда вашего дяди. Ныне — его собственный.

— Вы верите, что он — тот, за кого себя выдаёт?

— Своды Гильдии Привратников утверждают, что да.

— Своды? — Элизия прищурилась. — Вы верите Привратникам? Этим болтунам?

Она встала, подошла к нему, опустилась на подлокотник кресла. Её волосы упали ему на плечо, запах жасмина и ладана ударил в нос.

— Я верю фактам, — ответил король. — А факты таковы: этот человек владеет магией, которой не знает никто из ныне живущих. И его Тисса старше моей короны.

— Тисса? — Элизия рассмеялась — негромко, но в этом смехе слышалась сталь. — Ваше величество, вы не хуже меня знаете, что Тисса — это не бумажка и не артефакт. Это сила. А сила — она либо есть, либо её нет.

— Вы сомневаетесь, что она у него есть?

— Я сомневаюсь, что его сила — это то же самое, что и ваша власть, — тихо сказала Элизия, наклоняясь вперёд. — Вы — король Меридиана. Вы можете приказать — и тысячи мечей обнажатся в вашу защиту. А он — один. Один против пятидесяти тысяч.

— У него пчёлы, — напомнил король.

— Пчёлы, — усмехнулась Элизия. — Вы боитесь пчёл, ваше величество?

— Я боюсь того, что последует за ними.

Элизия встала, подошла к камину, провела пальцем по мраморной полке.

— Ваше величество, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы знаете, что я никогда не просила вас ни о чём.

— Знаю.

— Теперь прошу. Назначьте моего дядю командующим войсками. Он знает дворец. Он знает все входы и выходы. Он сможет взять его без особого труда.

— Ваш дядя — герцог Вэллс, — медленно сказал король. — Его племянница — моя фаворитка. Вы думаете, совет одобрит такое решение?

— Совет одобрит то, что скажете вы, ваше величество.

— А если я не скажу?

Элизия повернулась. В её глазах горел холодный, ровный огонь. Она медленно и грациозно подошла к королю.

— Вы знаете, — прошептала она, — когда вы волнуетесь, у вас на виске бьётся жилка. Прямо здесь.

Она провела пальцем по его виску. Король вздрогнул.

— Я не волнуюсь.

— Волнуетесь, — тихо сказала она. — И правильно делаете. Но я здесь. Я всегда здесь.

Она взяла его руку, положила себе на колено. Потом медленно повела его руку ещё выше.

— Ваше величество, — прошептала она, — я люблю вас. Я не позволю никому разрушить то, что мы строили.

— Мы не строили, — сказал король, пытаясь отстраниться. — Вы — вы строите. Я — правлю.

— А разве это не одно и то же? — Элизия наклонилась, её губы почти касались его уха. — Назначьте моего дядю командующим, или я возьму личную гвардию и пойду на штурм сама.

— Вы не можете…

— Могу, — перебила она, отстраняясь. В её голосе зазвенел металл. — Я — эклат. Я могу чувствовать его магию. Могу найти уязвимые места. Могу… — она запнулась.

— Что?

— Я могу вызвать его на дуэль. Он не подозревает, как хорошо я владею шпагой.

Король побледнел.

— Вы с ума сошли. Он убьёт вас.

— Не убьёт. Он не убивал магистров, которые атаковали его первыми. Он их вылечил и отпустил.

— Это была игра, — сказал король. — Он хотел показать свою силу.

— А вы не хотите показать, что боитесь? — Элизия подошла ближе. — Ваше величество, я люблю вас. Но я не позволю вам разрушить всё, что мы строили, из-за страха перед призраком прошлого.

— Это не призрак, — тихо сказал король. — Это реальный человек. И он сильнее, чем мы думаем.

— Тогда докажите это, — сказала Элизия. — Назначьте дядю. Или отпустите меня. Выбирайте.

Король молчал долгую минуту. Потом поднял голову.

— Я не назначу вашего дядю. И не отпущу вас на штурм. Мы будем с ним договариваться.

— Ваше величество…

— Вы слышали меня, — жёстко сказал король. — Договор. Переговоры. Мир.

— А если он не согласится?

— Тогда будем штурмовать. Но сначала — попробуем договориться.

Элизия смотрела на него долгим взглядом. Потом вздохнула.

— Хорошо, ваше величество. Я подчиняюсь.

Она поклонилась — неглубоко, по-домашнему — и вышла.

Король остался один. Он смотрел на дверь, за которой скрылась его фаворитка, и думал о том, что эта женщина слишком умна, чтобы просто подчиняться. И что она, скорее всего, уже всё заранее обговорила со своим дядей.

— Стража, — позвал он.

— Да, ваше величество? — в дверях показался внушительный начальник императорской гвардии Крикс.

— Приставьте к Элизии Вэллс охрану. Она не должна выходить за пределы дворца.

— Слушаюсь.

Крикс вышел.

Эдуард остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на звёзды.

— Некромант, — прошептал он. — Что же ты такое?

Ответа не было. Только ветер — холодный, ночной — стучал в стёкла.

И где-то там, за стенами захваченного дворца, кто-то ждал рассвета. Ждал, когда король примет решение. Ждал, когда его судьба решится. И, может быть, тоже смотрел на те же звёзды.

***

Утро началось с того, что герольд Лориан, дежуривший у ворот, принёс свёрток. Пергамент, скреплённый сургучной печатью — череп с короной. Та самая, что пятьсот лет назад заставляла королей бледнеть, а всех прочих — хвататься за сердце.

Король Эдуард III принял свиток из рук слуги, сломал печать. Читал долго. Молча. Советники, столпившиеся у дверей, не смели дышать. Наконец он поднял глаза.

— Собрать малый совет. Немедленно.

Малый совет собрался в круглой башне западного крыла. На совете не было представителей гильдии авантюристов, не было магистров Ордена Пурпурного Пламени, не было случайных советников. Только герцоги Аштон, Монтегю, Ланкастер и архимаг Крейн. Герцога Калдимора снова не было, его не нашли.

Король вошёл, не глядя ни на кого. Сел во главе стола, положил перед собой пергамент.

— Он ответил, — сказал он.

— Что он хочет, ваше величество? — спросил Аштон.

— Справедливости, — ответил король. — Как и предполагал архимаг Крейн.

Король развернул свиток, снова пробежал глазами по строкам, но сам читать вслух не стал. Вместо этого протянул его герольду Лориану.

— Ознакомьте нас.

Герольд трясущимися руками взял пергамент и зачитал. Во время чтения лица собравшихся мрачнели. Аштон побледнел. Монтегю схватился за сердце. Ланкастер качал головой.

«Его величеству Эдуарду III, королю Меридиана, Великому Герцогу Эштонскому, Повелителю Серебряных земель, Хранителю Пурпурного Пламени и Первому среди Титулованных, а также Совету Герцогов и всем, кому это должно быть ведомо.

Пятьсот лет назад я ушёл в Пустошь, чтобы закрыть врата и спасти этот мир от Катаклизмов. Я заплатил за это жизнью. Я не получил благодарности — я получил забвение. Мои земли были разграблены. Мой дом превращён в музей, а затем в чужой дворец. Мои артефакты оказались в руках тех, кто даже не понимает их природы. Мой банковский счёт, пополняемый мной веками, заморожен. Мои титулы осмеяны.

Сегодня я вернулся. И сегодня я требую.

Нижеследующее не подлежит обсуждению. Никакие переговоры не будут вестись до тех пор, пока эти требования не будут выполнены в полном объёме. Игнорирование данного послания будет расценено как объявление войны.

1. О землях и домах
Все земли, некогда принадлежавшие мне, включая, но не ограничиваясь, поместье в центре Меридиана (ныне — дворец Вэллсов), должны быть возвращены под мой контроль. Передача прав — немедленная. Дворец — в моё распоряжение. Лица, незаконно проживающие на моей земле, покидают её в течение суток. Имущество, оставленное ими, переходит в мою собственность в качестве компенсации за незаконное пользование.

2. О банковском счёте
Все мои счета в банках Меридиана, Астралиона и других королевств должны быть разблокированы и возвращены в моё полное распоряжение. Проценты за пятьсот лет пользования моими средствами подлежат выплате. Любое изъятие или перевод моих средств без моего ведома будет расценено как кража и повлечёт за собой взыскание в пятикратном размере.

3. Об артефактах
Моя перчатка, мой походный посох и мой меч, нагло похищенные в королевском дворце при попустительстве властей, должны быть возвращены в целости и сохранности. Любые повреждения, нанесённые им за время разлуки, будут оценены независимыми оценщиками Гильдии Привратников, и стоимость ущерба будет взыскана с виновных.

4. О политических заключённых
Все узники, содержащиеся в темницах Меридиана по политическим мотивам, подлежат немедленному освобождению. В их число включаются лица, лишённые свободы без суда, узники совести, а также похищенные с целью использования в магических экспериментов или иных незаконных практиках. Отказ в освобождении будет означать, что король признаёт себя ответственным за незаконное удержание свободных граждан.

5. О Лике Калдимор
Лика Калдимор, дочь герцога Калдимора, незаконно заточённая в Чертоге Теней, подлежит немедленному освобождению. Я лично требую отчёта о её состоянии. Вред, причинённый её здоровью (физическому, магическому, душевному), будет возмещён за счёт средств герцога Калдимора — вне зависимости от его согласия. Отказ в освобождении Лики будет расценен как акт объявления войны.

6. О персоне герцога Калдимора
Герцог Калдимор призывается к суду Совета Герцогов по обвинению в превышении полномочий, незаконном заточении свободных граждан, присвоении чужого имущества, торговле магическими артефактами теневого происхождения и организации покушения на жизнь Титулованного лица (мою). Иммунитет герцога не распространяется на преступления, перечисленные выше. В случае отказа Совета Герцогов начать расследование я оставляю за собой право применить меры самоуправства, включая, но не ограничиваясь, принудительным арестом герцога и учинением над ним собственного суда.

Срок исполнения: семь дней с момента получения сего послания. По истечении этого срока я начну действовать самостоятельно, не неся ответственности за последствия.

Подпись: Некромант_Смерть_777, Узурпатор Пепельного Трона, Владыка Чёрного Шпиля, Хранитель Чаши Силы, Великий Чародей Восточного Предела, защитник Врат Бездны и Победитель Дракона Запада. Серж Великий.

Печать.»

Герольд опустил свиток. Какое-то время все молчали.

— Он… он требует, — прошептал Аштон, — чтобы мы вернули ему земли, разблокировали счёт и выдали перчатку с мечом.

— И это не всё, — добавил Монтегю. — Он требует освободить Лику Калдимор и каких-то политических заключённых.

— И судить герцога Калдимора, — закончил Ланкастер.

— Он спятил, — сказал Аштон. — Мы не можем…

— Можем, — перебил король. — Вопрос не в том, можем ли мы. Вопрос в том, хотим ли мы войны. Но прежде чем решать, я должен знать все факты.

Он повернулся к Лориану.

— Вызовите ко мне главного банкира, главного камердинера и магистра Аркадиуса.

— Слушаюсь, ваше величество.

— А вы, архимаг Крейн, пока проясните мне всё, что знаете о Чертоге Теней и об этой Лике.

— Чертог Теней, ваше величество, — произнёс Крейн скрипучим голосом, — это не место в нашем понимании. Это изобретение Разбитого Оракула. Запечатанная область реальности, куда ссылают тех, кого нельзя убить. О ней мало что известно, даже Своды содержат лишь отрывочные записи.

— А Лика Калдимор?

— Дочь герцога, ваше величество, исчезла пятьсот лет назад. Возможно, действительно была заточена по приказу своего отца. Причина неизвестна, но Своды утверждают, что она жива.

— Пятьсот лет в заточении, — прошептал король. — И никто не знал?

— Никто, ваше величество, — ответил Крейн. — Герцог Калдимор умеет хранить свои секреты.

— А этот… Узурпатор… утверждает, что она была в Круге Героев вместе с ним, — сказал король.

— Если верить легендам, ваше величество, — кивнул Крейн, — так оно и было. Они сражались вместе пятьсот лет назад. Потом она исчезла. Он — тоже. А теперь оба вернулись.

— Оба? — переспросил король. — Лика тоже вернулась?

— Нет, — сказал Крейн. — Она всё ещё там, в Чертогах. Если Великий Узурпатор требует её освободить… боюсь, что без герцога Калдимора мы не сможем прояснить ситуацию точнее.

— Без герцога? — король усмехнулся. — А вы уверены, что герцог захочет нам помочь?

— Не уверен, ваше величество, — ответил Крейн. — Но подозреваю, что у него на это есть веские причины.

— Какие?

— Не мне судить, ваше величество.

Король закрыл лицо руками. Помолчал.

— А что, если герцог Калдимор — не просто наш союзник? — спросил он, не поднимая головы. — Что, если он сам — часть этой истории? И его дочь — не жертва, а заложница? Или… сообщница?

— Ваше величество, — тихо сказал Крейн. — Я не берусь гадать. Но Своды утверждают одно: Лика Калдимор была в Круге Героев. Значит, она сражалась за этот мир. И если её заточили… значит, кому-то это было выгодно.

— Кому?

— Не знаю, ваше величество. Но герцог Калдимор — один из тех, кто выиграл от её исчезновения. И от исчезновения Великого Узурпатора.

Король поднял голову. Глаза его были красными.

— Значит, вы думаете, что герцог — предатель?

— Я думаю, ваше величество, — ответил Крейн, — что герцог Калдимор должен ответить на все вопросы. Но мы не можем заставить его говорить силой. У него Тисса. У него собственная армия. Он глава дома Серебряных Теней. У него — его собственный Чертог.

— И что же нам делать?

— Пока — ничего, — вздохнул Крейн. — Продолжить переговоры с Узурпатором. Он знает больше нас. И, возможно, он расскажет правду.

— А если не расскажет?

— Тогда придётся добывать правду самим.

Король кивнул.

***

Через полчаса в зал вошли трое.

Первый — толстый, лысый, в золотой цепи, с пальцами, унизанными перстнями. Главный банкир Меридиана, барон Эдвин Торн. Он держал под мышкой толстую книгу в кожаном переплёте — счета, налоги, списки должников. Торн взволнованно дышал: ему редко приходилось присутствовать во дворце на приёме у короля. За финансы отвечал герцог Калдимор.

Второй — невысокий, подвижный мужчина лет пятидесяти, во фраке с серебряными пуговицами. Главный камердинер, Арчибальд Грейвз. Он держался прямо, как солдат на параде, но в глазах застыла тревога. Грейвз знал всё о жизни дворца, но никогда не вмешивался в политику. До сегодняшнего дня.

Третий — магистр Аркадиус, бледный, с красными белками глаз. Он только что вернулся из лазарета, где навещал раненых магистров. Его мантия была в пятнах, но он не обращал на это внимания.

— Барон Торн, — сказал король. — Что на банковском счету Великого Узурпатора?

— Ваше величество, — Торн открыл книгу, перелистнул страницы. — Счёт Некроманта_Смерть_777 был открыт ещё пятьсот лет назад. На нём числится… — он запнулся, — вот, взгляните сами.

Он протянул раскрытую книгу королю.

Эдуард III пробежал глазами по строкам, и брови его поползли вверх. В книге была запись:

«Доступный баланс:

Бронза: 74 520
Серебро: 312 780
Золото: 41 300
Мифрил: 9 640
Орихалк: 2 920
Астролит: 141

Средневзвешенная монета: 58 491 800»

— Что это значит? — спросил король.

Торн вытер пот со лба.

— Средневзвешенная монета, ваше величество, — это пересчёт всех вкладов в единую меру, принятую в банковском деле. Одна такая монета равна по покупательной способности золотому, но без учёта редкости металла. Проще говоря, на счету Некроманта числится почти пятьдесят девять миллионов золотом.

— Пятьдесят девять миллионов? — переспросил герцог Аштон. — Это же… это больше, чем есть у нас!

— Именно, ваша светлость. — Торн развёл руками. — И это только официальные вклады. Не считая того, что хранится в слитках и артефактах.

— Почему его заблокировали?

— Как «подозрительный», ваше величество. Клерки зафиксировали попытку доступа, доложили герцогу… и он приказал. Этот счёт был неактивным пятьсот лет.

— А срок давности? — спросил герцог Монтегю. — Пятьсот лет прошло.

— Для таких счетов нет срока давности, ваша светлость, — ответил банкир. — Это не долг. Это вклад.

— Значит, герцог Калдимор незаконно заблокировал счёт, — тихо сказал король. — И присвоил чужое имущество.

— Формально — нет, ваше величество, — Торн покачал головой. — Он действовал в рамках своих полномочий. Как попечитель.

— Но владелец вернулся, — заметил король.

— Да, ваше величество. И теперь он требует возврата.

— Герцог Калдимор не имел права скрывать такой счёт и блокировать его без моего ведома, — тихо сказал король. — Грейвз, — повернулся он к камердинеру. — Что вы знаете о Некроманте? Кто его обслуживал?

— Ваше величество, — Грейвз поклонился. — Господин Сергей провёл во дворце всего две ночи. Его обслуживали лучшие лакеи. Он не жаловался, но и не требовал лишнего. Скромный человек.

— Скромный? — усмехнулся Аштон. — Который требует вернуть ему королевство?

— Скромный в быту, герцог, — поправил Грейвз. — А в требованиях — не мне судить.

— Что ещё вы знаете о нём?

— Он не ест сладкого, любит чёрный хлеб и простое мясо. Спит на жёстком. Оружие держит при себе даже ночью. И… — Грейвз запнулся, — он никогда не снимал перчатку с правой руки.

— Никогда? — переспросил король.

— Ни разу, ваше величество. Даже за ужином. Даже когда мыл руки перед трапезой.

«Значит, перчатка — артефакт, — подумал король. — Или шрам. Или то и другое».

Король помолчал. Потом поднял голову.

— Тогда как объяснить, куда делась эта перчатка? И куда делось всё остальное?

Грейвз переступил с ноги на ногу.

— Ваше величество, — сказал он негромко. — Накануне исчезновения Некроманта Диана Вэллс, кузина Элизии Вэллс, вышла из покоев Некроманта. Рано утром. Она была… бледна. Взволнована. И в руках она держала свёрток.

— Что в нём было?

— Перчатка, ваше величество. Перчатка Некроманта. Я видел её своими глазами. Кому она её передала, я не знаю.

Король побледнел.

— Элизия приказала украсть артефакт?

— Не мне судить, ваше величество, — Грейвз опустил глаза. — Но факт остаётся фактом.

— Я могу всё пояснить вашему величеству, — подал голос Аркадиус.

Король повернулся к Аркадиусу.

— Что вы знаете об этом?

Аркадиус молчал несколько секунд. Потом кивнул.

— Знаю, ваше величество. Элизия не виновата. Герцог передал перчатку в Орден. И меч. И посох — тоже там. Все артефакты Великого Узурпатора сейчас хранятся у нас.

— У вас? — король прищурился. — Почему вы не сказали мне раньше?

— Я ожидал подходящего момента, ваше величество.

— Момент настал. Что вы можете сказать об этих артефактах?

Аркадиус помолчал, собираясь с мыслями.

— Они очень могущественны, ваше величество. Меч, перчатка, посох — всё это оружие, способное уничтожить целую армию. Моё мнение, ваше величество: нельзя возвращать их Великому Узурпатору, если мы рассчитываем на войну. Потому что в его руках они могут погубить нас.

— А если мы не хотим войны?

— Тогда придётся вернуть. Но это будет означать, что мы признаём его правоту, его Тиссу и, следовательно, его права на Пепельный Трон.

Король закрыл лицо руками и какое-то время обдумывал услышанное.

— Значит, у нас два пути, — сказал он. — Война с Некромантом, в которой мы отказываем ему в его же артефактах. Или мир, в котором мы отдаём ему всё, что у него украли.

— Третьего не дано, ваше величество, — тихо сказал Аркадиус.

— Спасибо. Вы свободны.

Трое поклонились и вышли.


***

— Что будем делать? — спросил Аштон.

— Видимо, договариваться, — ответил король.

— С мятежником?

— С законным владельцем этого города и всего королевства, — вмешался Крейн. — И всего Астрала, видимо. Не забывайте, герцог: его Тисса старше нашей. Он не отступит. Его счёт заблокирован. Его артефакты похитили. Его друга заточили.

— Но мы не знали…

— Незнание не освобождает от ответственности, — перебил архимаг Крейн. — Как и титул.

Совет затих. Наконец король медленно поднялся, опираясь руками о стол, и обратился к герольду.

— Лориан, — сказал он. — Вы завтра съездите к нему лично. Скажите, что мы готовы обсуждать возврат его вещей, его счёта и его правды.

— Слушаюсь, ваше величество.

— А вы, — король повернулся к Аштону, — продолжайте готовить армию. На всякий случай.

— А если переговоры не удадутся? — спросил Аштон.

— Он дал нам семь дней. Мы должны быть готовы к любому варианту.

Он обвёл взглядом присутствующих: герцогов, архимага — всех, кто ещё минуту назад казался опорой трона.

— И ещё, — добавил он, понизив голос. — Найдите мне герцога Калдимора. Живым. Мне нужны ответы.

— Слушаемся, ваше величество.

— Готовьте армию. Ищите герцога. И молитесь, чтобы Узурпатор оказался сговорчивее, чем мы думаем.

— А если нет? — спросил Ланкастер.

— Тогда да поможет нам Пламя, — ответил король.

Он вышел из-за стола и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь.

— Я думаю, всё решится уже завтра.

Дверь закрылась.

Советники переглянулись. Аштон тяжело опустился в кресло. Монтегю покачал головой. Ланкастер молча смотрел в окно.

Крейн поднялся, опираясь на посох.

— Он прав, — сказал Крейн. — Завтра будет трудный день. И, может быть, сегодня — самая трудная ночь в нашей жизни.

Он вышел.

За ним потянулись остальные.

В зале погасли свечи.

А король тем временем шёл по коридору. Мимо стражников, замерших в почтительных позах. Мимо слуг, жавшихся к стенам. Мимо портретов предков, чьи глаза, казалось, смотрели на него с укором.

«Нельзя никому доверять», — подумал он. — «Ни в этом дворце. Ни в этом городе. Ни в этом королевстве».

Он толкнул дверь своих покоев и вошёл. Нужно было всё обдумать.
Глава 12
Вечер опустился на Меридиан тяжело, как свинцовая плита. За толстыми стенами кабинета герцога Калдимора в одном из его тайных пристанищ Дома Серебряных Теней не слышно было ни криков с улиц, ни тревожного гула столицы, но напряжение всё равно висело в воздухе. За длинным полированным столом собрались четверо.

Герцог Калдимор сидел во главе стола — бледный, с красными прожилками в глазах, с пальцами, нервно барабанившими по столешнице. Рядом устроился герцог Вэллс — сухой, цепкий, с чётками в руках. Напротив сидел герцог Аштон, багровый от злости, с кулаками, сжатыми до белизны костяшек. И, наконец, Верховный магистр Ордена Пурпурного Пламени Альберих фон Шварцталь — высокий, сухой старик с пронзительными голубыми глазами и серебряной цепью на груди. На его красном плаще, расшитом золотом, крупно выделялся герб Ордена: дракон с расправленным крылом, обвивающий перекрещённые посохи на фоне пурпурного пламени.

Было видно, что эти люди не нуждались в долгих объяснениях. Каждый из четверых давно знал своё место в этом замысле, и между ними уже сложилось молчаливое согласие людей, слишком долго готовивших одно и то же дело, чтобы теперь тратить слова попусту.

— Король нерешителен, — резко сказал Аштон, ударив кулаком по столу. — Он тянет время. А мятежник не теряет времени даром и уже вербует армию.

— Армию черни? — усмехнулся Калдимор. — Она не намного сильнее, чем два скелета и рой пчёл.

— Два скелета и рой пчёл, которые разбили мой отряд, — жёстко возразил герцог Вэллс. — И, оказывается, благодаря вам у него есть деньги. Много денег.

Герцог Калдимор поднял взгляд и заговорил. В его голосе не было ни колебания, ни жалости.

— Вы всё ещё смотрите на Великого Узурпатора как на простого мятежника, — сказал он. — Это ошибка. Мятежники просто хотят власти. Узурпатор хочет переделать саму основу мира. Если он войдёт в королевский дворец не как враг, а как победитель, он не ограничится троном. Он сожжёт всё, что удерживает королевство от распада: закон, верность, страх перед расплатой, саму память о том, кто здесь правит и почему. Сегодня он требует признания, завтра — подчинения, а послезавтра начнёт решать, кто имеет право жить, а кто должен исчезнуть. Такие, как он, не правят — они пожирают. Они превращают народ в толпу, толпу — в оружие, а оружие — в оправдание новой тирании. И если мы позволим ему взять верх, королевство не просто сменит хозяина. Оно станет добычей.

Калдимор слегка подался вперёд.

— Да. И у него действительно много денег. Пятьсот лет он считался мёртвым, а его вклады всё это время оставались. Проценты капали, счета не закрывались. Теперь он вернулся и требует своё. А вместе с этим — и всё остальное. Поэтому откладывать дальше нельзя. Нужно устранить угрозу немедленно.

Аштон подался вперёд.

— И что нам до его денег?

— То, — холодно сказал Калдимор, — что если король разблокирует ему счёт, он сможет купить не только армию. Он сможет купить гильдии, наёмников, советников. Всё королевство. Если это случится, мы потеряем власть прежде, чем начнём войну.

— Ближе к делу, уважаемый герцог. Вы собрали нас здесь для чего? У вас есть план? Что вы предлагаете? — нетерпеливо произнёс Аштон.

Калдимор поднялся и подошёл к карте столицы Меридиана, развёрнутой на стене.

— У нас три проблемы. Первая — король. Он колеблется и может согласиться на переговоры. Вторая — архимаг Крейн. Если король выберет этот путь, Крейн, по всей видимости, его поддержит. Третья — народ. Толпа у дворца Вэллса растёт с каждой минутой, и люди верят мятежнику. Время работает не на нас.

Он на мгновение замолчал, давая словам осесть.

— Завтра утром король должен отправить парламентёров. Этого допустить нельзя.

— И как вы намерены это остановить? — спросил Вэллс.

— Убрать герольда Лориана. Он слишком предан короне, и его невозможно ни подкупить, ни запугать.

— Убить? — нахмурился Аштон.

— Устранить. И затем обвинить в этом Некроманта, — спокойно ответил Калдимор. — Король с лёгкостью поверит в подобную жестокость. Узурпатор — удобная тень для этого.

— А послание? — спросил Вэллс.

— Вместо предложения о переговорах Узурпатор получит ультиматум. Король якобы откажется от его требований и прикажет немедленно покинуть дворец. Никаких переговоров. Никаких уступок.

— А если он не уйдёт? — спросил Аштон.

Калдимор усмехнулся.

— Значит, начнётся война. А война — это именно то, что нам нужно.

***

Верховный магистр Альберих наконец подал голос:

— Если я правильно понимаю, вы предлагаете заговор. В этом случае Орден займётся архимагом Крейном. Он слишком стар, слишком уверен в чужой порядочности. Пусть отправляется вслед за своим Разбитым Оратором. Десятка проверенных магистров хватит, чтобы он перестал быть проблемой.

— Да. Мудрость не спасает от лезвия, — мрачно заметил Аштон.

— Не спасает, — согласился Альберих. — А что делать с толпой? Может быть, мы пустим слухи. Скажем, будто Узурпатор уже договорился с королём, будто бросил сторонников и собирается уйти? Разочарование сделает остальное.

— А если толпа не разойдётся? — спросил Вэллс.

— Тогда мы применим силу, — спокойно сказал магистр.

— Нет, мы поступим по-другому, — сказал Калдимор. Он выпрямился и посмотрел на собравшихся так, словно ставил последнюю печать на приговоре. — У меня всё готово. Толпа — это наш союзник. Мои люди в толпе ждут только сигнала. Они должны убедить Узурпатора и остальных идти на королевский дворец.

— Сколько их?

— Два десятка лучших бойцов Серебряных Теней. Они смешались с толпой у ворот дворца. Как только начнётся движение, они поведут людей прямо к королевскому дворцу, к лагерю армии Аштона.

— И тогда?

— Тогда толпа пойдёт на штурм. А мы направим её. Только не разгоняйте их сразу. Пусть прорвутся. Пусть хаос станет необратимым. Король должен погибнуть во всей этой суматохе.

Аштон кивнул.

— Погибнуть от рук Узурпатора, — уточнил Альберих.

— Именно. Так и будет записано, — кивнул Калдимор Альбериху. — А после мы расправимся и с самим Узурпатором. Проследите, чтобы артефакты — меч, перчатка, посох — остались у Ордена. Ни король, ни Узурпатор не должны получить их обратно.

— А сам мятежник? Нам удастся с ним расправиться? — спросил Аштон. — Он опасен.

Калдимор помолчал, потом сказал тише:

— У него есть слабость.

В комнате повисла тишина.

— Лика, — произнёс он наконец. — Моя дочь. Моя девочка. Я в своё время спрятал её от него.

Вэллс поднял голову. Аштон нахмурился.

— Вы прятали её от него? — спросил герцог.

— Да, — ответил Калдимор. — Вы всё ещё думаете о нём как о герое. Но он не спасал мир. Он жёг города, чтобы удержать их в подчинении. Он убивал, чтобы захватывать ресурсы. Он уничтожил всех, кто был рядом. В том числе и своих союзников. Ардена. Мираэль. Корвина. И Лика должна была стать следующей.

— Что вы говорите? — побледнел Аштон.

— Истинную цену его победы знаю только я. Я видел слишком многое, чтобы не поверить в его легенду. И я не позволил ему добраться до моей дочери.

— Тогда как вы выжили? — тихо спросил Вэллс.

— Разбитый Оракул, — сказал Калдимор. — Он открыл мне тайну Чертога Теней. Там время почти не идёт. Я прятал Лику там и сам возвращался снова и снова, чтобы не состариться, чтобы дожить до этого дня. Пятьсот лет — как один миг. Теперь вы знаете мою тайну. Я и моя дочь — единственные, кто видел Узурпатора пятьсот лет назад.

Альберих впервые позволил себе уважение в голосе:

— Значит, вы и есть истинный спаситель Империи Пламени.

— Вы знаете. Именно я создал Орден Пурпурного Пламени, — спокойно ответил Калдимор. — Но это ещё не всё. Я собирал артефакты, прятал магов, выстраивал тайную сеть и ждал. Теперь я готов.

Калдимор подошёл к стене, снял с крюка небольшой свёрток и развернул его. На ладони появился чёрный клинок с рунами вдоль лезвия. Воздух вокруг него дрожал, будто само пространство не желало касаться этой вещи.

— Пустотное стекло, — сказал Калдимор. — Запрещённое во всех королевствах Астрала. Оно режет магию, проходит сквозь любую броню и оставляет раны, которые не заживают. Удар таким клинком — и жертва умирает, не успев даже произнести заклинание.

Аштон не сводил глаз с оружия.

— Откуда оно у вас?

— Из Пустоши, — ответил Калдимор. — Места, куда не ходят живые. Я добывал его через тайную торговлю пятьсот лет. И не только его.

Он медленно отложил клинок и продолжил:

— У меня есть подразделение, о котором никто не знает. Дом Серебряных Теней.

Герцоги переглянулись.

— Вы ведь полагаете, что это школа древней магии, — ровно сказал Калдимор. — Так думают почти все при дворе. Удобная легенда. Безобидная вывеска. На деле же это мой тайный отряд. Подстрекатели. Шпионы. Профессиональные убийцы.

Вэллс нахмурился.

— Я слышал, что их называют учениками древних искусств и ремёсел.

— Потому и называют, что это выгодно, — ответил Калдимор. — На словах они изучают искусство. На деле — учатся влиять на толпу, устраивать смуту, внедряться в чужие дома и убирать тех, кто мешает. Это не школа. Это нож, спрятанный в рукаве королевства.

Он сделал паузу.

— Их мало, но каждый из них стоит десятерых. Они не маршируют строем. Они входят в толпу, находят нужного человека и делают то, что должно быть сделано.

Верховный магистр Ордена Пурпурного Пламени чуть склонил голову.

— Сколько их?

— Двести, — ответил Калдимор. — И каждый умеет исчезать прежде, чем его заметят.

— Они владеют магией? — спросил Аштон.

— Некоторые — да. Но это не главное. Главное — они умеют действовать там, где магия бессильна. Где нужен страх, слухи, яд, удар из-за угла. Они не герои. Они не солдаты. Они — мои Серебряные Тени.

***

Герцог Вэллс опустил глаза на чётки.

— Что мы будем делать с Элизией?

При этом имени лицо Калдимора на миг смягчилось.

— Я уже подумал о ней. Она искренне любит нашего короля, и я не желаю ей зла. Вы должны приказать ей сегодня покинуть дворец. Сегодня же. Вольные Города Запада. Формально — за союзниками. На деле — чтобы быть в безопасности.

Вэллс молча кивнул.

— Она не вернётся?

— Вернётся, когда всё закончится, — ответил Калдимор. — Я обещаю.

***

Аштон ударил кулаком по столу.

— Значит, решено. На рассвете мы начинаем. Мои люди устранят герольда Лориана и бросят Узурпатору вызов. Да здравствует герцог Калдимор, новый истинный повелитель Меридиана!

Калдимор не сразу ответил. Потом медленно обвёл взглядом присутствующих.

— И запомните ещё одно. После этой ночи власть должна перейти Совету герцогов. Королевская власть изжила себя. Нам не нужны монархи, которым достаточно родиться в правильной семье, чтобы считать себя вправе управлять всеми.

— Значит, вы не хотите править сами? — спросил Аштон.

— Нет, — твёрдо ответил Калдимор. — Я хочу, чтобы королевством правил Совет, а Орден Пурпурного Пламени стал его гарантией. Никаких династий. Никаких «божественных прав». Только закон, сила и порядок.

— А вы? — спросил Альберих. — Вы станете во главе Совета?

Калдимор покачал головой.

— Нет. Моё имя слишком громкое. Слишком много врагов. Слишком много старых тайн. Если я выйду на свет, всё утонет в интригах. Поэтому я исчезну. В тень. Откуда и пришёл. Главу Совета вы изберёте сами.

Он сделал шаг к окну.

— Я не бросаю это дело. Я буду следить, помогать, защищать. Но не на виду. Власть — это не трон, а влияние. И влияние можно сохранять и без короны.

— А если Совет не справится? — спросил Вэллс.

— Тогда я вернусь, — ответил Калдимор. — Но сначала давайте победим наших врагов.

Он помолчал, а затем произнёс уже совсем другим, тяжёлым голосом:

— Мои Серебряные Тени, Орден Пурпурного Пламени и наша пятидесятитысячная армия — нам нет равных. Мы раздавим любого Узурпатора, стоящего на нашем пути.

— Да поможет нам Пламя, — сказал Верховный магистр.
— Пламя поможет тем, кто помогает себе, — ответил Калдимор.

В кабинете стало тихо. Луна освещала решительные лица заговорщиков, карту на столе и чёрный клинок из пустотного стекла, забытый среди бумаг. Наследие долгих лет ожидания. Наследие людей, которые слишком долго готовились к войне, чтобы теперь отступить.
Глава 13
Сергей сразу понял, что это было самым ценным в его дворце.

Не тронный зал. Не витражи с гербами древних династий. Не мраморные лестницы, по которым можно было бы идти целую вечность, если бы кто-то захотел продемонстрировать собственное величие.

Библиотека.

Она находилась в западном крыле дворца, за двумя рядами арок и тяжёлой дверью из чёрного дерева, украшенной серебряными заклёпками. Гарольд привёл его сюда после того, как они обошли уже третье помещение в поисках хоть какого-нибудь пустого кабинета, свободного от новобранцев, которые прибывали и прибывали в его дворец.

— Вот, Великий, — сказал старый стражник, оглядываясь по сторонам и понижая голос. — Тайная комната. Здесь хранятся древние книги. О ней никто не знал, только герцог. Я нашёл её случайно, когда чистил подвалы лет тридцать назад.

— Почему ты раньше не сказал? — спросил Сергей.

— Потому что такие места нужно беречь, — ответил Гарольд. — Если про них узнают, их разграбят. А здесь… здесь история, Великий. Настоящая. Не та, которую пишут победители.

Снаружи библиотека казалась всего лишь одной из множества дворцовых комнат, но внутри открывалась настоящая сокровищница знаний — комната была небольшая, но светлая. Пахло старой бумагой, кожаным переплётом, пылью и воском.

Сергей замер на пороге и тихо выдохнул.

— Вот это да…

Гарольд усмехнулся в усы.

— Я говорил, Великий. Самое ценное, что есть во дворце, — это библиотека.

— Именно библиотека, — честно ответил Сергей. — Дворцы я уже видел. Такие места — нечасто.

— Тогда вам повезло. Это одна из лучших коллекций во всём Астрале. Здесь хранятся не только хроники королевского дома, но и старые летописи, карты, дипломатические своды, отчёты магов, трактаты по истории Империи Пламени и всё, что уцелело после её распада.

— Никто не знает об этой комнате? — переспросил Сергей.

— Только я, — ответил Гарольд. — И теперь вы. Прошу, Великий, никому не говорите. Даже вашим друзьям. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.

Сергей посмотрел на старика. В его глазах была не просьба — мольба.

— Хорошо, Гарольд, — сказал Сергей. — Я никому не скажу.

Он медленно прошёл вдоль первого ряда стеллажей. На корешках книг были выбиты названия на нескольких языках: староастральском, меридианском, северном руническом письме, даже на эльфийском. Некоторые тома были такими древними, что их страницы, казалось, рассыпались бы от одного неосторожного прикосновения.

— Здесь есть что… абсолютно всё? — спросил он.

— Не всё, — ответил Гарольд. — Но достаточно. Если знать, что искать.

— Эта комната станет моим личным кабинетом, — сказал Сергей. — Сюда никто не будет входить. Даже Сафи. Даже Аллен. Это будет моё личное пространство.

— Я сейчас вам принесу стол и кресло, — кивнул Гарольд. — И свечи. Много свечей. Здесь бывает темновато для чтения.

Сергей кивнул, не отрывая взгляда от книг. Он провёл пальцами по переплётам, задержался на толстом томе в зелёной коже и вытащил его. На обложке было тиснение: «История Астрала. Том IV. Эпоха Раскола».

Он открыл книгу и быстро понял, что нашёл именно то, что нужно.

Здесь было всё: о древнем едином мире, о магии Империи Пламени, о её дорогах, башнях, крепостях и академиях, о союзах вассальных земель и торговых путях, связывавших запад и восток, север и юг. Потом — о войнах, внутренних распрях, катастрофе, именуемой Падением Пламени, и о том, как единая империя раскололась на шесть королевств и пустоши, проклятые навеки.

Сергей сел прямо на пол, прислонившись к стеллажу, и углубился в чтение.

Империя Пламени. Некогда величайшее государство Астрала. Она простиралась от Западного океана до Восточных пустошей, от северных ледяных скал до южных песков. Её столицей был Меридиан — город, который был раньше центром всего мира. Её правители носили титул Императоров Пламени и считались наместниками богов на земле. Армии империи не знали поражений. Маги империи не знали границ. Она казалась вечной.

Но ничто не вечно.

Первые Катаклизмы пришли из Пустоши. Монстры, которых никто не видел прежде, хлынули в мир через разрывы реальности. Драконы. Твари, которых не брала сталь. Демоны, пожирающие души. Империя не пала в одночасье. Столица была сожжена. Император убит. Совет магов разбежался. Началась эпоха Катаклизмов.

Но нашлись те, кто не сдался. Пятеро. Великий Чародей и его друзья. Они не были в тот момент ни самыми сильными воинами, ни героями. Они были теми, кому надоело смотреть, как мир гибнет. Они подняли мечи, посохи и свои силы. Они дали клятву и создали Пати Героев. И пошли в Пустошь. Они действовали как команда.

Они убивали драконов и монстров по одному. Они закрывали разрывы за собой. Они теряли силы и здоровье, но не останавливались. И в конце они победили. Седьмой Катаклизм пал. Последний дракон был уничтожен. Силы хаоса отступили.

Мир был спасён. Великий Чародей. Некромант_Смерть_777 стал новым императором, Узурпатором Пепельного Трона. Но однажды он исчез. Верные Друзья отправились на его поиски и не вернулись. Империя оставалась, но без сильного императора была обречена.

Войны с восточными кочевниками, восстания вассалов, интриги знати — всё это подтачивало империю изнутри. А потом грянула катастрофа. Та, которую назвали Падением Пламени. Единое государство раскололось на шесть частей, и каждая часть пошла своим путём.

Сергей перелистнул страницу, и взгляд его зацепился за картинку с гербами всех шести королевств.

Меридианское Королевство — золотой лев, символ богатства, закона и королевского достоинства.
Нордхейм — дракон, знак древней силы, воинской чести и северных клятв.
Вольные Города Заката — грифон, эмблема свободы, торговли и охраны морских путей.
Империя Песков — орёл, знак власти, солнца и беспощадного порядка.
Лесное Царство Сильвариона — серебряный лев, символ древнего благородства и мудрости.
Проклятые Земли — волк, знак утраты, хищной воли и теней Восточного Царства.

Герб редко бывает случайным. Он хранит то, что страна хочет о себе сказать. Или то, что хочет скрыть.

— То есть не просто гербы, — медленно сказал Сергей. — Это ещё и память о том, какими эти земли были сразу после распада.

Сергей задумался, глядя на строчки в книге.

Золотой лев Меридиана. Дракон Нордхейма. Грифон Вольных Городов. Орёл Песков. Серебряный лев Сильвариона. Волк Проклятых Земель.

Шесть символов. Шесть судеб. Шесть государств, выросших из обломков одной великой империи.

И вдруг ему показалось, что это не просто история. Это была карта мира, нарисованная не на пергаменте, а в людской памяти — через зверей, цвета и знаки.

Гарольд, как и обещал, принёс небольшой стол и зажёг свечи, уже темнело. 

— Здесь есть что-то ещё? — спросил он, не отрываясь от книги.

Гарольд обернулся вглубь библиотеки.

— Есть. Многое. От старых договоров между королевствами до списков запрещённых магических практик времён Империи Пламени. Если искать достаточно долго, можно найти следы почти любого секрета.

Сергей закрыл том и провёл ладонью по обложке.

— Гарольд, — сказал он. — Спасибо. За то, что показал эту комнату. И за то, что доверился.

Гарольд поклонился.

— Вы — хозяин этого дома, Великий. Всё, что в нём есть, — ваше. В том числе и тайны.

Он вышел, оставив Сергея одного среди стеллажей.

Сергей сидел на полу, прислонившись к книжному шкафу, и смотрел на корешки древних томов. Теперь он понимал: дворец хранил не только власть. Он хранил объяснение того, почему мир устроен именно так.

И, возможно, ключ к тому, как этот мир можно изменить.

Он открыл книгу снова и продолжил читать. Ночь пролетела незаметно.

За окном уже светало. Начинался новый день. Но Сергей не спешил покидать библиотеку. Здесь, среди пыльных томов и древних хроник, он чувствовал себя дома. Как, наверное, не чувствовал себя уже пятьсот лет.


***

Утром Сергей шёл по коридорам дворца и не узнавал собственную резиденцию.

Всюду, куда падал взгляд, были люди. Они сидели на полу, на подоконниках, на ступенях лестниц. Спали на матрасах, принесённых неизвестно откуда. Чистили оружие, делились хлебом, переговаривались тихими голосами, словно боялись потревожить саму тишину этих древних стен.

В северном крыле, где Сафи распорядилась разместить первую сотню, было уже не протолкнуться. Здесь было уже по меньшей мере триста человек. Женщины укачивали детей. Старики грелись у каминов, которые Гарольд велел зажечь ещё на рассвете. Молодые парни, вчерашние ремесленники и крестьяне, сжимали в руках самодельные копья и смотрели на проходящего Сергея с благоговением.

В малом зале Лизель раздавала кашу. Очередь тянулась до самой лестницы. Тётушка, раскрасневшаяся и злая, ругалась на всех, кто пытался пролезть без очереди, но при этом никому не отказывала в добавке.

В оружейной, которую Сергей помнил пустой и пыльной, теперь ночевали два десятка человек. На полу, на столах, на подоконниках — всюду лежали люди. Кто-то храпел, кто-то тихо молился, кто-то писал письма, выводя буквы на обрывках пергамента.

— Великий, — сказал Гарольд, появляясь за его спиной. — Нас здесь уже почти тысяча.

— Почти?

— Восемьсот семьдесят три, — Гарольд заглянул в свой свиток. — Плюс те, кто пришёл сегодня утром. Скоро тысяча.

Сергей остановился, прислонился к стене. Тысяча человек. В его доме. Под его крышей. И каждому он обещал справедливость.

— А что? Новые люди продолжают прибывать? — спросил он.

— Да, Великий. — Гарольд опустил глаза. — Они ждут. Уже несколько часов. Мы временно остановили набор. Людей просто некуда впускать.

Сергей выпрямился и пошёл к выходу. Он не знал, что скажет. Не знал, сможет ли дать им то, что они ищут. Но знал одно: он не может больше прятаться за стенами, когда за воротами стоят те, кто поверил ему.

Он вышел на крыльцо и замер.

За воротами дворца раскинулась огромная людская толпа. Тысячи человек стояли плечом к плечу — от самой ограды и до ближайших кварталов, теряясь в утренней дымке. Они не шумели. Не кричали. Они просто стояли и смотрели на освещённые окна дворца, в котором засел человек, бросивший вызов самому королю.

Когда Сергей появился на крыльце, толпа взревела.

Тысячи глоток закричали одновременно. Кто-то выкрикивал его имя, кто-то — титулы, кто-то просто орал от радости, заглушая остальных. Женщины плакали. Мужчины падали на колени. Дети тянули руки вперёд, к фигуре на крыльце.

Сергей поднял посох.

Крик затих. Мгновенно, будто кто-то выключил звук. Толпа замерла, глядя на него. Глаза — тысячи глаз — смотрели с надеждой, с требованием, с верой.

— Люди Меридиана, — сказал Сергей. Голос его звучал негромко, но каждое слово разносилось над площадью, послушное магии. — Я не герой. Я не спаситель. Я — человек, который вернулся в свой дом и обнаружил, что его заняли чужие.

В толпе пронёсся гул. Кто-то засмеялся. Кто-то заплакал.

— Вы пришли ко мне, — продолжал Сергей. — Вы принесли свои мечты, свои надежды, свою веру. Я это вижу. Я это чувствую. И я постараюсь дать вам то, чего вы ждёте.

Гул усилился. Кто-то крикнул из толпы:

— Вы можете дать нам справедливость!

— Справедливость — это не то, что даёт один человек, — ответил Сергей. — Справедливость — это то, что мы строим вместе. Я не король. Я не бог. Я всего лишь Великий Чародей, который устал терять тех, кого любит.

Толпа затихла.

Он смотрел на эти тысячи лиц и понимал: продолжать в том же духу невозможно. Даже королевский дворец не вместил бы всех желающих. А этот — тем более. Сегодня ночью люди ночевали на лестницах, в коридорах, на кухне. Лизель не успевала кормить даже сотню, а их было уже в десять раз больше.

— Я сейчас жду ответ от короля, — сказал он. — Я надеюсь, мне не потребуется его свергать, и он выполнит мои условия добровольно.

— А чего же ты хочешь? — крикнул кто-то из задних рядов.

— Я хочу мира, — ответил Сергей. — Я хочу, чтобы мои требования выполнили. Я хочу, чтобы мой дом вернули. Чтобы мой счёт разблокировали. Чтобы освободили моих друзей.

— А если они это не сделают? — спросил пожилой мужчина в потрёпанном плаще.

Сергей помолчал.

— Если не сделают, — сказал он, — тогда мы пойдём и потребуем!

Толпа загудела снова. Но теперь в этом гуле слышалось не разочарование — раздумье.

— Ты не один! — крикнул кто-то из первых рядов. — Мы с тобой!

— Мы с тобой! — подхватили другие. — Веди нас!

Сергей поднял руку. Толпа замолчала.

— Я поведу вас, — сказал он. — Но я пойду вас просить. Король — не враг. Король — человек, который тоже боится. Боится потерять власть, боится предательства, боится того, что я могу сделать. Но я не сделаю ничего, пока есть надежда на мир.

— Дайте мне время.

— Сколько? — спросил тот же пожилой мужчина.

— Сегодня, — ответил Сергей.

— А если король не ответит?

— Тогда мы будем решать, что делать дальше.

Толпа загудела, но гул этот был уже другим. Кто-то одобрительно кивал, кто-то качал головой, кто-то требовал идти к королевскому дворцу, но никто не уходил.

— А сейчас, — сказал Сергей, — расходитесь по домам. Отдыхайте. Ждите. Я буду держать вас в курсе.

Он повернулся и пошёл обратно в свой дворец.

— Серый, — Сафи догнала его в коридоре. — Что ты делаешь? Они готовы идти за тобой. Они верят тебе.

— Я знаю, — ответил Сергей. — Именно поэтому я не могу их вести.

— Почему?

— Потому что если я поведу их, они умрут. А я обещал себе никогда больше не быть причиной смерти тех, кто мне верит.

Сафи замолчала.

Гарольд, шедший следом, сказал:

— Великий, но они не уйдут. Вы видели их глаза. Они не уйдут, даже если вы прикажете.

— Знаю, — ответил Сергей. — Поэтому я должен придумать, что делать дальше.

В этот момент с улицы донёсся шум. Крики, топот копыт, звон металла. Сергей поднялся, подошёл к окну.

Со стороны королевского дворца, расталкивая толпу, скакали всадники. Пятеро. В полных доспехах, с закрытыми забралами. Они не смотрели по сторонам, не отвечали на крики и проклятия. Они просто ехали — прямо к воротам.

— Парламентёры? — спросил Аллен.

— Слишком быстро для парламентёров, и у них нет белых плащей, — ответил Сергей.

Всадники остановились у ворот. Один из них спешился, шагнул вперёд. Новобранцы из толпы Сергея попытались его остановить, но он просто оттолкнул их, не говоря ни слова. Подошёл к самому крыльцу, вытащил из-за пазухи свиток, бросил его на ступени. Развернулся, сел на коня, и они уехали.

Всё это заняло не больше минуты.

Сергей вышел на крыльцо, поднял свиток. Пергамент был грубым, не тем, что используют при дворе. Печать — королевская, но сломанная, будто её ставили второпях. Он развернул его, пробежал глазами по строкам.

На листе было всего несколько фраз.

«Король отвергает ваши требования. Место Узурпатора — не в этом городе. Вы должны немедленно покинуть дворец. Переговоров не будет. Если вы не уйдёте мирно, мы будем вынуждены применить силу.

Эдуард III, король Меридиана»

Сергей перечитал послание дважды.

— Что там? — спросила Сафи, подходя ближе.

— Он отвергает всё, — ответил Сергей. — Требует, чтобы мы ушли. Переговоров не будет.

— Но это же безумие! — воскликнул Аллен. — Мы не можем просто взять и уйти! Это ваш дом.

— Значит, будем стоять, — сказал Гарольд. — У нас есть армия. У нас есть стены. У нас есть вы, Великий.

Сергей молчал. Его взгляд был прикован к пергаменту.

Что-то здесь было не так. Король не мог ответить так быстро. Не мог прислать послание без свиты, без герольда, без соблюдения хотя бы видимости дипломатии. И уж точно не мог требовать — он предпочитал уговаривать.

Но слова уже были сказаны. Пергамент лежал в руке. И толпа у ворот, которая видела, как всадники бросили свиток и уехали, уже шумела.

— Что ты будешь делать? — спросила Сафи.

Сергей посмотрел на неё.

— Я не знаю, — ответил он. — Но я знаю одно: если я сейчас поведу их, они умрут. А я обещал себе никогда больше не быть причиной смерти тех, кто мне верит.

Он повернулся к Гарольду.

— Гарольд, пойди в толпу. Скажи им, что мы не уйдём. Что мы будем ждать. Что я не поведу их на смерть.

— Они не поймут, Великий, — ответил старик. — Они хотят драться.

— Пусть не понимают, — сказал Сергей. — Пусть злятся. Но я не дам им умереть.

Гарольд кивнул и вышел.

Толпа за воротами гудела. Кто-то кричал, что Узурпатор предал их, кто-то требовал вести их на штурм. Гарольд, стоя на каменной тумбе, пытался перекричать это море голосов.

Сергей смотрел на них из окна и думал о том, что, возможно, сейчас он теряет последнее — их веру. Но он не мог поступить иначе.

— Серый, — тихо сказала Сафи, стоя за его спиной. — А если они правы? Если мы не нападём первыми — нападут они?

— Значит, будем защищаться, — ответил Сергей. — Но не нападать.

— Почему?

Сергей повернулся к ней.

— Потому что если я поведу их, они умрут, — сказал он. — А я уже один раз был причиной смерти тех, кто мне верил. Больше не буду.

Сафи замолчала. Она не понимала, но она верила.

А Гарольд всё ещё стоял на тумбе и кричал, успокаивая толпу.

— Великий не предаст вас! — кричал он. — Великий не поведёт вас на смерть! Он ищет мир! Дайте ему время!

— Время кончилось! — крикнул кто-то из толпы. — Король сказал — уходите! А если не уйдёте — будет штурм!

— Тогда встретим штурм! — ответил Гарольд. — Но не мы его начнём!

Толпа загудела, но уже тише. Кто-то разворачивался и уходил, кто-то, наоборот, подходил ближе к воротам, готовый защищать дворец.

Сергей смотрел на это и понимал: конфликт неизбежен. Но он сделал всё, чтобы не стать его причиной.

***

Он собрал Круг Друзей и Гарольда в малой столовой. Аллен — уставший, с красными от чернил пальцами. Сафи — взъерошенная, с горящими глазами. Гарольд — всё ещё сжимающий алебарду, даже сидя за столом.

— Ситуация хуже, чем я думал, — начал Сергей. — Людей слишком много. Они не уходят. Они ждут от меня действий.

— Мы готовы, — сказал Аллен. — У нас почти тысяча человек здесь и за воротами ещё больше.

— Тысяча против десяти тысяч, — возразил Сергей. — Тысяча против армии, у которой есть катапульты, магистры и боевые маги.

— Но у нас есть ты, — сказала Сафи.

— Я один, — ответил Сергей. — И даже я не могу выиграть войну в одиночку.

— А если не войну? — спросил Аллен. — А если просто… показать, что нас много?

Сергей посмотрел на него.

— Показать?

— Мы не будем штурмовать королевский дворец, — сказал Аллен, набираясь смелости. — Мы просто встанем у ворот. Мирно. С пустыми руками. И покажем, что нас — тысячи.

— И что это даст?

— Время, — ответил Аллен. — Король будет думать. Советники — бояться. А вы — вести переговоры.

Сергей молчал.

— Мальчик прав, — сказал Гарольд. — Люди хотят видеть, что вы действуете. Если вы будете сидеть в этом дворце и ждать, они потеряют веру. А потеря веры — хуже, чем потеря битвы.

Сергей смотрел на них: на Сафи, которая готова была идти в бой хоть сейчас; на Аллена, который только учился быть командующим; на Гарольда, старого солдата, который видел десятки войн и знал, что сила — не в мечах.

— Хорошо, — сказал он. — Через час мы выходим.

— Куда? — спросила Сафи.

— К королевскому дворцу, — ответил Сергей. — Но не штурмовать. Просить. Вести переговоры.

— А если не примут?

— Тогда будем стоять. И ждать.

Он поднялся.

— Аллен, готовь людей. Оставляем во дворце только охрану. Всех остальных — строй у ворот. Сафи, разведка — мне нужно знать, где королевская стража и сколько их. Гарольд, связь — передай Лизель, чтобы готовила еду. Еды должно хватить на всех.

— Слушаемся, Великий.

Сергей вышел на крыльцо. Толпа всё ещё стояла. Тысячи глаз смотрели на него.

— Сейчас, — сказал он. — Мы идём к королю.

Толпа взревела. Но в этом реве не было ненависти. Была только радость и надежда.

Сергей вернулся в зал, сел на подоконник, положил посох на колени.

— Лика, — сказал он тихо. — Я иду к твоему отцу. Не знаю, чем это кончится. Но я иду.

Посох тихо дрогнул в ответ.

За окном совсем рассвело. Начинался новый день. Возможно, самый трудный день в его жизни.
Глава 14
Армия Великого Узурпатора выступила в полдень.

Сергей шёл впереди, держа посох в правой руке. Камень в навершии горел ровно и спокойно. За ним — Аллен, бледный, но с решительным лицом, сжимал меч. Следом шёл Гарольд — в потёртом плаще, с алебардой, которую чистил всю ночь. Сафи держалась в тени, скользила между людьми, выискивая опасность.

Толпа, вышедшая из ворот захваченного дворца, мало походила на армию.

Люди приходили присягать Великому Узурпатору — кто в чём мог и хотел. Крестьяне в домотканых рубахах, горожане в поношенных куртках, бывшие солдаты — в остатках былой амуниции. Половина была вооружена палками и кольями, заострёнными на концах. У кого-то были охотничьи ножи, у кого-то — ржавые мечи, найденные на чердаках. Доспехов не было ни у кого. Только у Гарольда — старая кольчуга, надетая ещё накануне.

— Похоже на балаган, — сказал Аллен, оглядываясь.

— Похоже, — согласился Сергей. — Но это наша армия.

Маги и эклаты держались отдельной группой. Их было не больше сотни: молодые парни в потрёпанных мантиях, девушки с самодельными посохами. Они не смешивались с толпой, шли позади, готовые применить магию, если понадобится. Эклаты — хмурые, молчаливые — прятали лица под капюшонами. Они не разговаривали, не переглядывались. Просто шли.

— Сколько нас? — спросил Сергей.

— Тысяч пять, — ответил Гарольд. — Может, больше. Люди всё ещё подходят.

— А с той стороны?

Гарольд лишь развёл руками: разведка не велась. Сафи, формально отвечавшая за неё, наотрез отказалась покидать Сергея, заявив, что должна его охранять — и что и без того ясно: «у короля очень большая армия, которая их ждёт».

Они вышли на огромную площадь перед королевским дворцом.

Сергей остановился.

Солнце уже поднялось над крышами, и его лучи отражались в доспехах. Тысячи доспехов. Королевская армия стояла лагерем прямо на площади: пехота, закованная в сталь, копья, выставленные вперёд, щиты, сомкнутые в стену. Конница — на флангах: лошади в попонах, всадники в полном вооружении. Арбалетчики — на крышах дворца, на балконах, на специально возведённых помостах. Тысячи арбалетчиков. Трубили военные трубы, развевались знамёна. Это была настоящая сила.

Сергей увидел всё это сразу — и понял: шансов нет.

— Великий, — прошептал Гарольд, — их десятки тысяч.

— Вижу, — ответил Сергей.

За спиной гудела толпа. Люди всё подходили и подходили — из переулков, из домов, с соседних улиц. Кто-то нёс самодельное знамя — кусок ткани на длинной палке. Кто-то пел. Кто-то молился.

К площади вышло уже более десяти тысяч человек.

Со стороны они выглядели внушительно — просто из-за количества. Но Сергей видел разницу. Его «армия» не умела строиться, не умела держать строй, не умела подчиняться приказам. Они шли, потому что верили. Потому что надеялись. Потому что боялись королевских солдат больше, чем смерти.

— Что будем делать? — спросил Аллен.

Сергей посмотрел на дворец. В окнах мелькали тени. На балконах стояли арбалетчики. Между ними прохаживались офицеры в сияющих доспехах.

— Я пойду один, — сказал он.

— Что? — Сафи выскочила из толпы. — Ты с ума сошёл!

— Если мы все пойдём, начнётся бойня, — ответил Сергей. — Если пойду один — может быть, они согласятся на переговоры.

— Или убьют тебя.

— Или убьют, — спокойно согласился Сергей. — Но это лучше, чем смерть тысяч невинных безоружных людей, которые доверились мне.

— Серый… — начала Сафи.

— Ты обещал! — крикнул Аллен.

— Что? — Сергей повернулся к нему.

— Ты обещал, что не бросишь нас. Что будешь сражаться рядом. Что мы — Круг Друзей.

Сергей молчал.

— Я помню, — сказал он наконец. — Но сейчас не тот случай.

— А какой? — спросил Аллен. — Когда, если не сейчас?

Сергей посмотрел на своих людей. На их лица. На самодельные копья. На горящие глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Идём вместе. Но сначала я обращусь к ним.

Он поднял посох, и камень вспыхнул так ярко, что солнце на мгновение померкло.

— Люди Меридиана! — крикнул он, и голос его разнёсся над площадью, заглушая шум. — Король не ответил на наши требования! Он выставил армию! Он готов стрелять в нас — в тех, кто просит справедливости!

Толпа загудела.

— Но мы не стреляем первыми! — продолжал Сергей. — Мы будем стоять! Мы будем ждать! Мы будем просить! И если они начнут — мы будем защищаться!

— У нас нет доспехов! — крикнул кто-то.

— У нас есть вера! — ответил Сергей. — У нас есть правда! У нас есть я — Великий Узурпатор! Мы победим!

Он развернулся и пошёл вперёд — к королевской армии, к смертоносному лесу копий.

За ним двинулась толпа.

Не строем. Не в ногу. Просто — все вместе. Десять тысяч человек, вооружённых палками и надеждой. Десять тысяч человек, которые шли на смерть, потому что верили: смерть не победит.

А в окнах дворца стоял король и смотрел на эту армию. И не мог понять, зачем Узурпатор идёт на верную смерть.

— Что это? — спросил он.

— Люди, ваше величество, — ответил архимаг Крейн. — Которые хотят быть услышанными.

Король молчал.

Сергей шёл впереди. Его посох горел. За спиной — десять тысяч палок. Впереди — десять тысяч копий.

Он не знал, чем это кончится. Но знал: отступать некуда.


***


Они сближались медленно. Слишком медленно для того, кто шёл на смерть, и слишком быстро для того, кто надеялся на чудо.

Сергей чувствовал, как земля под ногами становится твёрже, как воздух густеет от напряжения, как тысячи сердец бьются в унисон — его, тех, кто шёл за ним, и тех, кто ждал впереди.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Он поднял руку — и скомандовал остановиться.

Толпа замерла. Десять тысяч человек стихли, глядя в спину своему предводителю. Они не знали, что будет дальше. Они просто доверяли.

Сергей вышел вперёд. Один. Без щита. Без доспехов. Только посох в руке — и вера, что он успеет.

Он видел их лица.

Солдаты короля — молодые и старые, уставшие и напуганные — сжимали копья так, что белели костяшки. Офицеры отдавали приказы. Ряды пехоты смыкались. Конница на флангах готовилась к атаке.

И над всем этим — арбалетчики.

Они стояли на крышах дворца, на балконах, на специально возведённых помостах. Сотни. Тысячи. Арбалеты были нацелены в толпу — в эту разношёрстную массу людей без доспехов и строя. Только палки. Только вера.

Сергей увидел, как один из офицеров опустил руку.

Арбалетчики взвели оружие.

Лязг металла прокатился над площадью — сухой, беспощадный, как отсчёт перед казнью.

— Стоять! — крикнул Сергей.

Его голос разнёсся над площадью и перекрыл шум. Не потому, что был громким — потому что его ждали.

— Солдаты короля! Посмотрите на нас!

Он раскинул руки, обводя толпу. Десять тысяч человек с палками и кольями. И среди них старики, едва стоящие на ногах. Юноши, впервые взявшие оружие.

— Вы видите доспехи? Видите мечи? У нас этого нет. У нас есть только правда. Только надежда. Только вера в то, что мы — люди. И что мы заслуживаем справедливости.

Он повернулся к арбалетчикам.

— Вы готовы стрелять? Готовы убивать безоружных? Пускать стрелы в тех, кто пришёл не сражаться — просить?

В рядах королевской армии пробежал ропот.

Офицеры замерли, не зная, что делать. Арбалеты начали опускаться — не все, но многие. Кто-то смотрел на Сергея. Кто-то — на командиров. Кто-то — на толпу.

— Мы не хотим войны! — крикнул Сергей. — Мы хотим мира. Хотим, чтобы нас услышали. Чтобы король сел за стол переговоров и ответил на наши требования!

Он сделал шаг вперёд.

— Солдаты! Вы такие же, как мы. Вы служите. Вы защищаете. Но спросите себя: ради чего вы готовы убивать сегодня? Ради дворца? Или ради того, чтобы лишить людей права голоса?

— Молчать! — крикнул офицер в сияющих доспехах. — Он не имеет права!

— Имею! — отрезал Сергей. — Потому что я тоже был солдатом. Потому что я давал присягу. Потому что я защищал этот мир, когда вы ещё не родились!

Он снова повернулся к строю.

— Я — Некромант_Смерть_777. Узурпатор Пепельного Трона. Тот, кого вы боитесь. Но скажите: убил ли я хоть одного из ваших? Я лечил тех, кто нападал на меня. Я отпускал пленных. Я не хочу вашей смерти.

— Тогда зачем вы пришли? — крикнул кто-то из рядов.

— За справедливостью! — ответил Сергей. — За тем, что принадлежит мне по праву. За тем, что у меня отняли, пока я спасал этот мир.

Он поднял посох.

— Я требую переговоров! Требую встречи с королём! Требую, чтобы нас услышали!

Тишина.

Арбалеты опускались. Солдаты переглядывались. Офицеры колебались.

А в окнах дворца король смотрел на человека, осмелившегося выйти против армии с одним лишь словом.

— Ваше величество, — тихо сказал архимаг Крейн. — Он нас побеждает. Не оружием — словом.

Король молчал.

— Что прикажете? — спросил герцог Аштон.

Король перевёл взгляд на площадь. На тысячи людей. На арбалетчиков, опустивших оружие.

— Пусть войдёт, — сказал он. — Один. Без посоха.

— Ваше величество…

— Я сказал: пусть войдёт.

В строю разомкнулись ряды.

Перед Сергеем открылся проход.

Всадник в доспехах подъехал ближе и коротким жестом приказал Сергею оставить посох — и следовать за ним.

***

Король Эдуард III принял его в малом тронном зале. Без свиты. Без советников.

Только архимаг Крейн стоял у окна, опираясь на посох, и герцог Аштон — у двери, положив руку на эфес меча.

Сергей вошёл один. Без оружия. Без доспехов.

Посох он оставил Сафи — та осталась стоять на площади, сжимая древко побелевшими пальцами и не отрывая взгляда от него, пока он не скрылся во дворце.

— Вы убили герольда Лориана, — сказал король без всяких приветствий и обмена любезностями.

Сергей остановился.

— Что?

— Не притворяйтесь, — резко сказал Аштон. — Ваши люди напали на него на окраине города. Перерезали горло и бросили в канаву.

— Я не убивал никакого герольда, — твёрдо ответил Сергей. — Я получил вот это.

Он протянул свиток — грубый пергамент со сломанной печатью.

Король развернул его, быстро пробежал глазами — и побледнел.

— Я не отправлял этого послания, — тихо сказал он. — Здесь написано, что я отвергаю ваши требования. Что приказываю вам убираться. Это ложь.

— Значит, его отправили от вашего имени, — ответил Сергей. — С вашей печатью.

— Измена… — выдохнул король. — Измена.

— Ваше величество… — начал Аштон.

Он не успел закончить.

Двери распахнулись.

В зал ворвались люди в серебистых плащах — их были десятки. Они двигались бесшумно и слаженно, как единое существо. В руках у каждого — чёрные клинки, от которых дрожал воздух.

— Узурпатор напал на короля! — крикнул один из них. — Убить их всех!

Сергей даже не успел повернуться.

Первый удар пришёлся на Крейна — старик рухнул, не издав ни звука. Второй — на Аштона: он успел схватиться за меч, но клинок вошёл в спину.

— Крикс! — закричал король.

Двери снова распахнулись.

В зал ворвался начальник императорской гвардии — огромный, как скала, в полном доспехе, с двуручным мечом.

— Ко мне! — заревел он.

Гвардейцы ринулись внутрь.

Началась бойня.

Серебряные Тени не были магами. Они были убийцами.

Клинки из пустотного стекла резали доспехи, как ткань. Гвардейцы падали один за другим, не успевая даже поднять щиты. Кровь растекалась по мрамору. Крики, звон металла, хрипы — всё слилось в один глухой, давящий гул.

Сергей рванулся к королю, выставив руки.

Амулеты, активированные ещё на входе, вспыхнули один за другим. Щит. Ещё щит. Защитное поле.

Он накрыл короля в тот самый миг, когда три чёрных клинка вонзились туда, где только что стоял Эдуард.

— За мной! — крикнул Сергей.

Он попытался открыть портал.

Магия ударилась о невидимую стену — и рассыпалась.

Заклинание не сработало.

— Телепорт не работает! — крикнул он. — Придётся прорываться!

Крикс сражался, как зверь.

Его двуручный меч крушил всё — людей, колонны, мебель. Но Теней было слишком много. Они шли со всех сторон, и даже он не мог удержать их.

— Ваше величество! — проревел Крикс, отбивая удар. — Уходите!

Он не успел.

Чёрный клинок вошёл ему в спину — точно между пластинами доспеха.

Крикс рухнул на колени. Меч выскользнул из рук.

Но он всё равно остался между врагами и королём — до последнего вдоха.

— Нет! — закричал Эдуард.

Сергей рванулся вперёд, отбрасывая врагов силовыми волнами.

Амулеты трескались один за другим — их сила иссякала.

— Ко мне! — крикнул король. — Все, кто ещё жив!

Оставшиеся гвардейцы — не больше десятка — сомкнули щиты вокруг него и Сергея.

Серебряные Тени окружили их кольцом.

Чёрные клинки поднялись.

Ещё мгновение — и они ударят.

Сергей поднял последний щит.

Амулеты на его груди закончились, он применил последний: черный призыв.

И в этот момент перед ним сгустился воздух.

Из пустоты соткалась фигура.

Здоровенный мужик в драной рубахе, с тяжёлой оглоблей в руках.

Карл Оглобард.

Он не сказал ни слова.

Глаза — пустые. Мёртвые.

Зомби.

Карл шагнул вперёд.

Оглобля обрушилась на первого из Теней — тот отлетел к стене, не успев вскрикнуть.

Второй. Третий. Четвёртый.

Карл крушил их, как кегли, не замечая клинков, вонзающихся в его тело. Он не чувствовал боли. Не чувствовал ничего.

Карл отчаянно дрался и его появление оказалось неожиданным для людей в серебристых плащах.
Сергей, воспользовавшись замешательством, схватил короля и рванул к боковому выходу.

— За мной!

Никого из гвардейцев рядом уже не было. В проходе остался только Карл.

Он перекрыл его собой.

Оглобля трескалась в руках, но он не отступал.

Позади гремел бой — крики, звон, стоны.

И глухие удары.

Размеренные.

Страшные.

Нечеловеческие.

В малом тронном зале, на залитом кровью мраморе, остались лежать тела — гвардейцев, Серебряных Теней… и Крикса, который до конца прикрывал своего короля.

А в дверях стоял Карл Оглобард.

Израненный.

Пробитый чёрными клинками.

И всё ещё не пускающий никого.

— Дважды герой… — тихо сказал Сергей, оглянувшись в последний раз.

Они наконец вырвались в коридор и бой остался позади.
Глава 15
Коридор встретил их тишиной.

Не той, что бывает в пустых залах — спокойной и прохладной. А глухой, натянутой, как струна перед разрывом. Где-то далеко звенел металл. Кричали. Но здесь — ничего.

Сергей остановился.

— Это не конец, — сказал он тихо. — Это только начало.

Король тяжело дышал, опираясь рукой о стену. Лицо его было серым — не от страха, а от осознания.

— Это переворот, — выдохнул Эдуард. — Они готовились… давно.

— Серебряные плащи, — сказал Сергей. — Кто они?

— Личная армия герцога Калдимора, — ответил король, сжав зубы. — Я думал, это просто охрана. Оказывается… он готовил их для переворота. Он всё рассчитал и выбрал самый подходящий момент.

— И где он сейчас?

Ответа не понадобилось.

Где-то впереди, в глубине коридора, раздались шаги. Медленные. Уверенные. Не скрывающиеся.

Из полумрака вышел человек. Не в плаще Теней — в дорогом камзоле с серебряной вышивкой, с цепью герцога на груди. Герцог Калдимор. Высокий, сухой, с резкими чертами лица и холодными глазами. Отец Лики. Тот, кто прятал её в Чертоге Теней пятьсот лет.

— Ваше величество, — сказал он, слегка поклонившись. — Рад, что вы живы. Это упрощает дело.

— Калдимор, — прошептал король. — Ты… ты предатель.

— Я — спаситель, — мягко ответил герцог. — Отец, который пятьсот лет ждёт возвращения своей дочери. И мужчина, который устал смотреть, как королевством правят слабые и нерешительные.

Сергей шагнул вперёд.

— Это ты подделал письмо.

— Конечно, — кивнул Калдимор. — И убил герольда. И вывел армию на площадь. И подготовил Серебряных Теней. Всё это — я.

Он говорил спокойно, почти лениво — как человек, который объясняет очевидные вещи.

— Зачем? — спросил король.

— Потому что вы слишком долго колебались, ваше величество, — ответил Калдимор. — Потому что страна трещит по швам. Потому что нужен правитель, который объединит знатных и простых. И вы, Некромант, — он перевёл взгляд на Сергея, — идеальны.

— Я?

— Великий Узурпатор. Некромант. Любимец толпы. Человек, за которым идут умирать. Вы — идеальный правитель, Сергей. Или идеальный козёл отпущения. Как вам больше нравится. Если бы вы напали сегодня со своей армией, мы бы, конечно, «отбились». С потерями, с жертвами среди мирных. Арбалетчики уже получили приказ стрелять.

Король побледнел.

— Но вы не напали, — продолжил Калдимор, и в его голосе впервые проскользнуло раздражение. — Вы вышли говорить. Это было… неудобно.

— Поэтому ты начал резню внутри, — сказал Сергей.

— Поэтому я завершаю её сейчас.

Калдимор сделал паузу.

— У меня к вам предложение, Некромант.

— Какое?

— Союз.

Сергей усмехнулся.

— Ты убил людей. Ты подставил меня. Ты пытался убить короля. И теперь предлагаешь союз?

— Именно, — кивнул Калдимор. — Власть. Земли. Справедливость. Я дам тебе всё, что ты просил в своём письме. Дворец. Счёт. Освобождение Лики. Даже место в Совете, если захочешь.

— А взамен?

— Ты публично признаешь, что напал на дворец по ошибке. Что король был невиновен, но ты всё равно убил его. Что ты действовал под влиянием эмоций. И ты поклянёшься служить новой власти.

— Новой власти? — переспросил король.

— Да, — повернулся к нему Калдимор. — Совет герцогов. Орден Пурпурного Пламени. И я.

— Ты просто хочешь посадить на трон своего человека, — сказал Сергей.

— Я хочу стабильности, — ответил Калдимор. — А для этого нужна сильная рука. У короля её нет. У вас — могла бы быть, если бы вы согласились.

— А если я откажусь?

Калдимор поднял руку.

Из боковых проходов вышли Тени. Не несколько человек — больше сотни. Они заполнили коридор, замерли за спиной герцога, готовые к прыжку.

— Если вы откажетесь, — сказал Калдимор, — вы умрёте здесь. Вместе с королём. Я объявлю, что Узурпатор убил Эдуарда, и казню вас на месте. Народ поверит. Толпа уже взбудоражена. Армия готова.

— А ты станешь героем? — спросил Сергей.

— Я стану тем, кто спас королевство от хаоса, — ответил Калдимор.

Сергей молчал. Король смотрел на него, затаив дыхание.

— Значит, выбор, — сказал Сергей. — Союз или смерть.

— Союз или смерть, — повторил Калдимор.

Сергей выдохнул. В его глазах не было страха. Только холодная, спокойная решимость.

— Я не заключаю союзов с убийцами, — сказал он. — Я не служу тем, кто убивает своих же солдат. Я не предаю тех, кто мне верит.

Калдимор поморщился.

— Жаль, — сказал он. — Я надеялся на твою мудрость.

Он опустил руку.

— Убить, — спокойно сказал он.

Фигуры в серебряных плащах приближались.

— Стойте, — сказал король.

Голос его дрожал, но в нём слышалось нечто большее, чем страх. Он поднял руку, останавливая Теней, которые уже занесли свои клинки.

Калдимор поднял бровь и дал знак рукой.

— Ваше величество? Вы хотите что-то сказать перед тем, как я отправлю вас в историю?

— А если я сам откажусь от власти? — спросил король. — Есть ли какой-то третий вариант? Добровольное изгнание, например. Я согласен.

Калдимор задумался.

Тишина повисла в коридоре. Тени замерли, ожидая решения своего господина.

— Третий вариант, — медленно произнёс Калдимор, словно пробуя слова на вкус. — Да, возможно, есть такой вариант. Вы станете гостем Чертога Теней. Но перед этим собственноручно подпишете отречение и передачу власти Совету.

— И меня не убьют?

— Вы будете жить, — ответил Калдимор. — Столько, сколько никто не знает. В Чертоге время останавливается. Вы не постареете. Не умрёте. Просто… будете там.

Король побледнел, но кивнул.

— Я согласен, — сказал он. — У меня нет выбора.

— Это мудрое решение, ваше величество, — сказал Калдимор, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Я не монстр, как видите.

Он повернулся к стене. Поднял руку. В воздухе замерцал свет, и открылся портал — чёрный, с серебристыми краями, пульсирующий, как живой.

— Пройдёмте за мной, — сказал Калдимор, махнув рукой.

Он шагнул в портал. Тени, окружавшие короля и Сергея, подтолкнули их вперёд. Сергей попытался применить заклинание и уйти в телепорт, но магия во дворце не работала. Также и пустотное стекло вокруг создавало поле, подавляющее любые магические проявления.

— Не пытайтесь, — сказал Калдимор, не оборачиваясь. — Здесь вы не маг. Только человек.

Они шагнули в портал.


***

Перемещение было кратким — рывок, темнота, чувство падения. А потом они оказались в закрытом помещении, похожем на тюрьму и лабораторию одновременно. Каменные стены с рунами. Стеклянные колбы с мутными жидкостями. Столы с инструментами, назначение которых угадывалось с трудом.

И ни одного окна.

— Добро пожаловать в Чертог Теней, — сказал Калдимор. — Мою личную резиденцию. Место, где время замирает, а магия умирает.

Сергей огляделся. Король стоял рядом, бледный, но держался.

— Теперь нам придётся вас разлучить, — продолжил Калдимор. — Ваше величество, идите за этими людьми. Нам нужно оформить ряд формальностей. Отречение. Передача власти. Бумаги.

Король посмотрел на Сергея. Тот кивнул.

— Идите, — сказал Сергей. — Я всё равно никуда не денусь. Мы ещё обязательно встретимся.

Калдимор усмехнулся, взял короля под руку и повёл к выходу в соседнюю комнату. Тени — двое — последовали за ними.

Сергей остался один. С тремя Тенями, которые замерли у дверей, и с Калдимором, который поручил короля своим людям и вернулся к нему.

— А вы пока, — сказал герцог, подходя к Сергею, — подождите и посмотрите сюда.

Он указал на шар, стоящий на постаменте в центре комнаты. Большой, матовый, с тусклым свечением внутри.

— Что это? — спросил Сергей.

— Око, — ответил Калдимор. — Оно показывает то, что происходит в мире. В реальном времени.

Он коснулся шара пальцем.

Поверхность ожила.

— Смотрите, — сказал Калдимор. — Смотрите, что происходит, когда у людей нет лидера.

На шаре, как на экране телевизора, появилось изображение. Сергей узнал площадь перед королевским дворцом. Узнал свою армию — толпу, которая ждала его. Он разглядел Сафи и Аллена.

Они стояли впереди, держась вместе. Сафи сжимала посох. Аллен был бледен, но не отступал.

Арбалетчики на крышах получили приказ. Тысячи болтов взвились в воздух и обрушились на толпу. Люди падали — кто-то сразу, кто-то с криками. Кровь залила мостовую.

На площади начался хаос.

Толпа заметалась. Кто-то побежал к дворцу на шеренги копий, кто-то — обратно в город. В толпе он заметил людей в серебряных плащах: они не давали людям уйти. Они что-то кричали, призывая атаковать и погибнуть. Затем достали клинки и начали убивать всех подряд. Королевские солдаты сомкнули щиты и двинулись вперёд.

Началась резня.

Сергей смотрел на шар и не мог отвести взгляда. Он видел, как падают его люди. Как старики пытаются защитить молодых своими немощными телами.

— Прекратите, — прошептал он.

— Не могу, — ответил Калдимор. — Я уже не контролирую ситуацию. Это стихия. Вы знаете, чем это заканчивается.

Сергей попытался шагнуть к шару и разбить его. Тени схватили его за плечи, прижали к стене.

— Смотрите, — повторил Калдимор. — Смотрите, чего стоила ваша вера в справедливость.

На шаре появились новые лица. Сафи билась в окружении солдат в латах. Её магическая палочка сверкала, отбрасывая врагов, но их было слишком много. Гарольд лежал на брусчатке, пронзённый множеством арбалетных болтов. Аллен пытался прикрыть её, но, выронив меч, упал на колено.

— Нет, — выдохнул Сергей.

Толпа разбегалась.

На площади оставались только трупы и люди в серебристых плащах, добивавшие раненых.

Калдимор коснулся шара, и изображение погасло.

— С вашими друзьями, вероятно, всё будет в порядке, — сказал он. — Я приказал не убивать их. Они живы. Пока. Всё зависит от вас, Некромант.

Сергей смотрел на потухший шар. В его голове билась только одна мысль.

Он ничего не мог сделать.

Магия здесь не работала. Его люди были заложниками. Калдимор контролировал всё.

— Что вы хотите? — спросил Сергей.

— Я уже сказал, — ответил Калдимор. — Союз. Или смерть.

Он помолчал.

— Думайте быстрее. Время на исходе.

Сергей закрыл глаза.

Его армия была разбита. Сафи и Аллен — возможно, схвачены или уже мертвы. Верить Калдимору было нельзя. Король — в руках врага.

На первый взгляд, выбора не было. Но он знал, выбор есть. Всегда.

— Я подумаю, — сказал он.

— Думайте, — ответил Калдимор. — Но недолго.

Он повернулся и вышел.

Сергей остался один в комнате с потухшим шаром и тенями, которые следили за каждым его движением.
Глава 16
Сергей не знал, сколько времени прошло. Хотя в Чертоге Теней время видимо не имело значения. Здесь не было окон, не было смены дня и ночи. Только каменные стены, тусклый свет магических светильников и тишина — давящая, тяжёлая, как могильная плита.

Сначала он оставался в зале с магическим оком, который он назвал для себя телецентр, потом его привели в небольшую комнату, обставленную с неестественной роскошью: кожаные кресла, полированный стол, картины на стенах, изображающие древние битвы. Тени замерли у дверей. Калдимор вошёл следом, сел напротив, положив руки на подлокотники.

— Устраивайтесь, — сказал он. — Здесь вы будете жить. Какое-то время. Не в качестве пленника, в качестве моего гостя. Выбраться отсюда самому не получится, как вы догадались.

Тон герцога изменился — теперь он обращался к Сергею на «вы». Но Сергей не считал это улучшением положения и решил сохранить свой привычный тон и обращение на «ты».

— Я не собираюсь здесь жить, — ответил Сергей.

— Пока не собираетесь, — поправил Калдимор. — Но я надеюсь, вы передумаете. Мне нужны союзники, Некромант. Не враги.

— Ты убил моих людей.

— Ваши люди живы, — ответил Калдимор. — По крайней мере, большинство. Сафи и Аллен — тоже. Они в безопасности. Пока.

Сергей сжал кулаки.

— Что ты хочешь?

— Хочу понять, — Калдимор подался вперёд. — Где вы были все эти пятьсот лет? Почему не постарели? Как вам удалось исчезнуть и вернуться спустя столетия?

— Ты сам знаешь ответ, — сказал Сергей. — Чертог Теней. Ты используешь его, чтобы не стареть. Я тоже использовал нечто подобное.

Калдимор усмехнулся.

— Вы умны, Некромант. Да, Чертог Теней останавливает время. Я провёл в нём… в сумме, лет четыреста. Остальное время — заботился о делах в нашем королевстве. Но вы… вы отсутствовали непрерывно. Это другой уровень магии.

— Не магии, — ответил Сергей. — Технологии.

Калдимор замер.

— Технологии?

— Криосон, — сказал Сергей. — Капсула, в которой тело не стареет.

Он не хотел рассказывать правду. В его положении ложь могла быть полезнее.

— Вы знаете о таких технологиях? — спросил Калдимор, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный интерес.

— Знаю, — ответил Сергей. — Я сам их создал.

Калдимор откинулся на спинку кресла.

— Вот как. Значит, вы — не просто маг. Вы — учёный.

— Я — тот, кто хочет вернуть свой дом и спасти Лику, — сказал Сергей. — Всё остальное не важно.

— Лика, — тихо повторил Калдимор. — Моя дочь. Вы действительно хотите её спасти?

— Да.

— Даже если я скажу, что она не хочет, чтобы её спасали?

Сергей посмотрел ему прямо в глаза.

— Не верю.

Калдимор помолчал. Потом встал.

— Хорошо, — сказал он. — Пойдёмте. Я покажу вам кое-что.

— Экскурсия?

— Демонстрация возможностей, — ответил Калдимор. — Вы же хотите знать, с кем имеете дело. Я покажу.

***

Они вышли в коридор. Калдимор шёл впереди, Сергей — за ним, в окружении Теней.

— Чертог Теней, — говорил герцог, — это не просто убежище. Это мой исследовательский центр. Моя лаборатория. Моё сердце.

Они прошли через несколько дверей, и Сергей увидел помещение, напоминающее склад. Стеллажи до потолка, заставленные ящиками с маркировкой «Пустошь. Осторожно. Пустотное стекло».

— Что это? — спросил Сергей.

— Мой бизнес, — усмехнулся Калдимор. — Пустотное стекло добывается только в Пустоши. Я организовал туда экспедиции. Наладил добычу. Теперь у меня монополия.

— Ты торгуешь с Пустошью? — Сергей не скрывал удивления. — Но там же… там смерть.

— Смерть — это вопрос цены, — ответил Калдимор. — А я умею платить.

Он открыл один из ящиков. Там лежали чёрные кристаллы разного размера — от гальки до кулака.

— Пустотное стекло, — сказал он. — Режет магию. Подавляет любые заклинания. Делает даже самого сильного мага беспомощным. Вы наверняка испытали это на себе.

— И чем ты за него платишь? — спросил Сергей.

— Ресурсами, — ответил Калдимор. — Едой, оружием, людьми. В Пустоши есть свои… обитатели. С ними можно договориться. Если знать как.

— Ты заключаешь сделки с монстрами?

— Я заключаю сделки с теми, кто может дать мне силу, — жёстко ответил Калдимор. — Вы не хуже меня знаете, Некромант: в этом мире побеждает не тот, кто прав. А тот, кто сильнее.

Он закрыл ящик и повёл Сергея дальше.

Следующая комната была похожа на лабораторию. Столы с колбами, ретортами, странными устройствами. В углу стояла большая стеклянная капсула, наполненная мутной жидкостью.

На столе, похожем на операционный, лежал монстр — жуткое, полуразложившееся существо, словно вырванное из ночного кошмара и склеенное заново безумным хирургом. Его тело, размером с крупного волка, представляло собой хаотичную мозаику: мускулистый торс гуманоида, покрытый чешуёй, переходящей в гниющую плоть с прожилками пульсирующего фиолетового свечения — следы магической мутации. Голова была непропорционально огромной, с раздвоенным черепом, где из трещины сочилась вязкая чёрная слизь, а вместо глаз зияли пустые орбиты, излучающие слабое зеленоватое сияние. Из пасти, растянутой до ушей, торчали неровные клыки, смешанные с осколками костей, а длинный раздвоенный язык подрагивал, словно пытаясь учуять воздух. Конечности — четыре лапы с когтистыми пальцами, две из которых заканчивались человеческими руками, сшитыми грубыми швами из чёрных нитей, пропитанных чем-то вроде смолы. По всему телу вились руны, выжженные на коже, которые слабо мерцали в такт биению сердца — видимому под тонкой, полупрозрачной кожей в области груди.

От монстра исходил тяжёлый запах озона, гнили и остывшего металла, а вокруг стола в воздухе витали искры нестабильной магии.

Вокруг существа суетились люди в серых балахонах.

— Мои исследования, — пояснил Калдимор. — Я изучаю природу магии. Пытаюсь понять, как её усилить, как подавить, как… модифицировать.

— Ты создаёшь монстров.

— Я создаю солдат, — ответил Калдимор. — Экспериментальных. Тех, кто может сражаться там, где обычный человек умрёт.

Он подошёл к столу, взял в руки книгу в потрёпанном переплёте.

— Все исследования ведутся системно. Так что я воспитал уже не одну плеяду учёных. Пойдёмте дальше, — сказал Калдимор и открыл следующую дверь.

Они оказались в огромном прохладном зале, в центре которого было что-то очень похожее на бассейн для плавания. Зал был пропитан неземной, но при этом реальной научно-фантастической атмосферой, словно из романа Александра Беляева «Продавец воздуха».
Высокий стеклянный купол потолка, покрытый парящей испариной, пропускал рассеянный лунный свет, который дробился в воздухе, наполненном лёгким туманом. В центре зала раскинулся огромный бассейн — не с водой, а с густой, переливающейся жидкой субстанцией: она напоминала расплавленное серебро с прожилками фиолетового и золотого свечения, медленно бурлящее и испускающее пузыри, что лопались с тихим шипением, выпуская искры магии. Жидкость жила своей жизнью — волны прокатывались по поверхности без ветра, а в глубине угадывались тени: эфемерные силуэты существ, парящих в её объёмах, словно рыбы в невесомости. Воздух над бассейном был тяжёлым, насыщенным озоном и сладковатым ароматом экзотических цветов, от которого кружилась голова; вдалеке, у стен, стояли ряды прозрачных контейнеров, где субстанция конденсировалась в кристаллы, переливающиеся всеми цветами радуги. Пол устилал мягкий ковёр из светящегося мха, а по периметру — сложные аппараты с трубками и манометрами, тихо гудящие, извлекающие эссенцию из этой жижи.

Сергей удивлённо замер.

— Если бы я не знал тебя, я бы мог подумать, что ты читал Беляева — «Продавец воздуха».

— А что это? — Калдимор повернулся с искренним любопытством. — Какой-то магический трактат?

— В мире, где я провёл много времени, это называется фантастикой. Вымысел, основанный на науке.

— Именно, — кивнул Калдимор. — Фантастика. Но в каждой фантастике есть доля правды. Я торгую не воздухом. Я торгую тем, что добываю в Пустоши. А это магический эликсир — не знаю, как у этого Беляева. Думаю, мой ценнее. И опаснее.

— Ты понимаешь, что рано или поздно это уничтожит тебя? — спросил Сергей.

— Всё уничтожит нас рано или поздно, — усмехнулся Калдимор. — Вопрос в том, что мы оставим после себя. Я оставлю знания и империю. А вы?

— Друзей, — ответил Сергей. — И память.

Калдимор посмотрел на него долгим взглядом.

— Наивно, — сказал он. — Но красиво.

Он повернулся.

— Пойдёмте дальше. Я покажу вам, для чего был создан Чертог Теней на самом деле.

Они спустились ещё ниже. Коридор стал уже, свет — тусклее. В воздухе пахло озоном и чем-то ещё — сладковатым, приторным.

— Лаборатория времени, — пояснил Калдимор. — Здесь я изучаю, как заставить время не просто останавливаться, а поворачивать вспять.

— Нельзя повернуть время вспять, — сказал Сергей.

— Нельзя? — Калдимор обернулся. — А что вы делали пятьсот лет назад? Спали? Или жили?

— Жил.

— Вот видите. Вы — доказательство того, что время можно обмануть. Я хочу научиться делать это осознанно.

Он подошёл к большому устройству, напоминающему маятник.

— Мы на пороге великого открытия, Некромант. И вы можете стать его частью.

— Или?

— Или вы умрёте здесь, в забвении, — спокойно сказал Калдимор. — Никто не узнает, что с вами случилось. Ваши друзья буду ждать. И не дождутся.

Сергей молчал.

— Подумайте, — сказал Калдимор. — У вас будет достаточно времени. Вы умный человек, и мне нужны такие союзники. Вместе мы сможем добиться очень многого.

Он вышел. Тени снова сомкнулись вокруг Сергея, поторапливая его.

А в голове билась одна мысль: он должен выбраться. Должен спасти Сафи, Аллена, своих людей. Должен найти Лику. Должен остановить Калдимора.

Но пока — только ждать. И думать.

***

Калдимор привёл его в самое сердце Чертога.

Зал был огромным — сводчатый потолок терялся в темноте, пол выложен чёрным камнем, с потолка свисали тусклые светильники, отбрасывающие призрачные тени. Но главное — здесь стояли капсулы. Рядами. Одна за другой. Стеклянные, прозрачные, с тусклым свечением внутри.

Сергей насчитал больше сотни.

— Вот здесь я и провожу столетия, — сказал Калдимор, обводя рукой зал. — Это Чертоги магического сна. Вы просто ложитесь и засыпаете в этом мире. И просыпаетесь в другом.

— В другом мире? — переспросил Сергей.

— В ином измерении, — ответил Калдимор. — Вас там нет. Вашего тела нет. Только сознание. Оно путешествует, живёт, учится. А тело здесь — ждёт.

Сергей подошёл к ближайшей капсуле. Внутри — седой старик с закрытыми глазами, в белом балахоне.

— Это же Архимаг Крейн! — воскликнул Сергей. — Вы не убили его?

— Да. Архимаг Крейн — ученик Разбитого Оракула, я, наоборот, спас ему жизнь, — ответил Калдимор. — Мой старый друг. Он решил присоединиться ко мне добровольно. Устал от мира. Устал от власти. Хотел покоя.

— Ты его заточил.

— Я дал ему то, что он просил, — спокойно ответил Калдимор. — Покой. Вечный.

Сергей перевёл взгляд на другие капсулы. Внутри — разные лица. Мужчины, женщины. Молодые и старые. Некоторые спали спокойно, лица других искажали гримасы боли.

— Почему так много?

— У меня много друзей, — усмехнулся Калдимор. — И много врагов. Здесь спят те, кто мне дорог. И те, кто мешал. И наш уважаемый король. Только что прибыл. Устроился.

Он помолчал.

— Здесь спит и Лика.

Сергей замер. Сердце его забилось от того, что она здесь и он наконец сможет увидеть её.

— Покажи, — сказал Сергей.

Калдимор усмехнулся.

— Хотите увидеть её?

Сергей не ответил. Он просто пошёл за герцогом, когда тот двинулся между рядами.

Они остановились у одной из капсул.

Сергей узнал её сразу.

Лика лежала в белом балахоне, руки сложены на груди, глаза закрыты. Она совсем не изменилась. Те же белокурые волосы, разметавшиеся по подушке. Та же тонкая линия губ. Та же родинка над бровью.

Он смотрел на неё и не мог отвести взгляда.

— Она не постарела, — тихо сказал он.

— Время здесь не идёт, — ответил Калдимор. — Ваше тело не стареет, ваш разум спит. Или живёт другой жизнью.

Сергей протянул руку к стеклу.

— Не прикасайтесь! — резко сказал Калдимор. — Нарушится баланс. Она может не проснуться.

Сергей отдёрнул руку.

— Что с ней? Как долго она будет здесь?

— Она спит, — повторил Калдимор. — Как и все остальные. Ей не больно. Она не страдает. Она просто… ждёт.

— Чего?

— Моего решения.

Сергей повернулся к нему.

— Ты чудовище.

— Я отец, — ответил Калдимор. — Который хотел защитить свою дочь от вас.

— От меня?

— Вы убили всех, кого любили, — сказал Калдимор. — Ардена. Мираэль. Корвина. Вы — проклятие, Некромант. Вы приносите только смерть.

— Я сражался, я спасал этот мир.

— А я спасал свою дочь.

Они смотрели друг на друга. Тени в серебристых плащах замерли у входа.

Что-то щёлкнуло в сознании Сергея — как механизм, встающий на место после долгой поломки. Перед ним стоял не просто злодей из теней, не манипулятор с холодным взглядом, а отец. Возможно, сумасшедший, заблуждающийся учёный, одержимый своей мечтой, готовый на всё ради спасения мира — или того, что считал миром. В морщинах на лице Калдимора проступила усталость веков, в глазах — не злоба, а фанатичная вера, смешанная с отчаянием. Сергей вдруг увидел в нём человека, сломленного временем и потерей.

Он перевёл взгляд на капсулу. Под стеклянным куполом вилась дымка — слабая, серебристая, живая.

— Что это? — спросил он.

— Особый газ, — ответил Калдимор. — Изобретение Разбитого Оракула. Он поддерживает тело в стабильном состоянии. Позволяет сознанию путешествовать. Не даёт умереть.

— Как это всё работает?

Калдимор подошёл к соседней капсуле, осторожно провёл пальцем по стеклу.

— Оракул создал эту технологию много веков назад. Она основана на подавлении магии — на пустотном стекле. Внутри капсулы нет магии. Вообще. Только… жизнь. Сознание отделяется от тела. Перемещается туда, куда вы ему прикажете.

— И куда вы приказываете?

— В разные миры, — ответил Калдимор. — В иные реальности. Где нет магии. Где нет меня. Где нет вас.

— Вы ищете там покоя?

— Я ищу ответы, — поправил Калдимор. — На вопросы, которые не решить здесь.

— И нашли?

— Пока нет.

Сергей смотрел на капсулы. На десятки тел, застывших в стеклянных гробах. На магический газ, который поддерживал в них жизнь.

— Кстати, — сказал Калдимор, поворачиваясь к нему. — Разбитый Оракул тоже сейчас здесь.

Сергей замер.

— Отдыхает. Ждёт своего часа.

— Он жив?

— Он бессмертен, — ответил Калдимор. — Как вы. Как я. Мы все здесь бессмертны. Если захотим.

Он усмехнулся.

— Вы обязательно присоединитесь к нему, если не примете моё предложение.

— Это угроза?

— Это констатация факта, — ответил Калдимор.

Он повернулся и пошёл к выходу.

— Думайте, Некромант. Время идёт. Ваши друзья ждут. Лика ждёт. И я — могу подождать. Я умею ждать.

Сергей остался стоять у капсулы Лики.

Он смотрел на её лицо — бледное, идеально сохранившееся, как у спящей принцессы из древних легенд. Белые пепельные волосы, разметавшиеся по подушке из прозрачной субстанции, словно нити лунного света. Спокойное выражение не менялось сотни лет: лёгкая улыбка на губах, закрытые веки с едва заметными тенями, и эта неподвижность, что говорила о времени, остановленном магией или проклятием.

Под стеклянной крышкой капсулы клубилась тонкая дымка — живая, пульсирующая, — и Сергей мог поклясться, что она теплеет у её лица, словно эхо дыхания.

Теперь он знал всё: где она — в этом подземном склепе забытых чудес; что с ней — в вечном сне, охраняемом эликсиром Пустоши; и главное — у него теперь была надежда. Не иллюзия, а якорь, который вытащит их обоих из тьмы. Его сердце стучало ровно, с новой силой: он найдёт способ. Разбудит её. Вернёт в мир, где они смогут дышать одним воздухом, смеяться над абсурдом судьбы.

— Я вернусь за тобой, — сказал он тихо. — Я разбужу тебя. Я обещаю.

Она не ответила. Только дымка под стеклом колыхнулась мягче, словно услышала, словно поверила.

Сергей развернулся и пошёл за Калдимором, шаги эхом отдавались в коридоре. Впереди была тьма — новые комнаты и лабиринты, монстры и тайны.

Но он теперь знал: свет будет. Обязательно. Свет живёт в её глазах, и он увидит его, когда она их откроет.
Глава 17
К утру армия Великого Узурпатора — так называемый мятеж Чародея — была полностью ликвидирована.

Шеренги воинов в сияющих доспехах шли по улицам методично, неумолимо. Не бежали, не кричали — просто шли. Очищали квартал за кварталом. Выбивали двери. Собирали тех, кто ещё сопротивлялся. Кого-то уводили. Кого-то уже мёртвого оставляли лежать на мостовой.

Дворец Вэллса — бывшая резиденция Узурпатора, его последняя крепость — пал одним из первых. Стражники короля, теперь уже не короля, а Совета герцогов, ворвались внутрь, когда там никого не осталось. Только пустые, разгромленные и разграбленные комнаты, затоптанный пол и запах дыма, который не выветривался.

Толпа, вчерашняя армия Сергея, разбежалась. Кто-то успел скрыться в подворотнях, кто-то смешался с жителями соседних кварталов, кто-то просто побросал оружие и сдался на милость стражи.

Сотни убитых. Тысячи раненых.

Только чёрные клинки людей в серебристых плащах в удалённых частях Меридиана всё ещё собирали дань, добивая самых активных.

Дом тётушки Лизель стоял в стороне от главных улиц. Его не тронули — ни во время штурма, ни во время зачистки. Слишком мелкая цель. Слишком незаметная.

Внутри, в маленькой комнате на втором этаже, за закрытыми ставнями, сидели Сафи и Аллен.

Сафи держала посох Сергея. Крепко, побелевшими пальцами, словно боялась, что кто-то вырвет его у неё. Камень на навершии не горел. Он потух в ту самую минуту, когда Сергей шагнул во дворец короля. И с тех пор не зажигался.

— Он не мог погибнуть, — сказала Сафи.

Голос её был твёрдым, но в глазах стояли слёзы. Она старалась не плакать, но дыхание всё равно сбивалось, а слова звучали слишком резко, будто она убеждала не собеседника — себя.
Она смотрела в одну точку перед собой, словно за стеной можно было увидеть ответ.

— Он не мог, — повторила она тише. — Не так. Не сейчас.

Аллен сидел напротив, положив забинтованную руку на стол. Он почти не пострадал — удар пришёлся в плечо, кость выдержала. Но внутри у него было пусто. Как будто вместе с Сергеем исчезла какая-то важная часть его самого.

— Я знаю, — ответил он. — Но где он?

— В Чертоге Теней, — сказала Лизель, входя с подносом, на котором стояли две кружки с горячим молоком и хлеб. Она поставила поднос на стол, села на свободный стул. — Я слышала, туда отправляют тех, кого не убивают. Тех, кого прячут.

— Откуда вы знаете? — спросил Аллен.

— За свою жизнь я слышала многое, — усмехнулась Лизель, — даже то, что не предназначено для чужих ушей.

— Он жив, — твёрдо сказала Сафи. — Я чувствую. Посох подал бы сигнал, если бы он умер. Великого Чародея и мага такого уровня нельзя убить.

Она провела пальцами по древку. Дерево было холодным, мёртвым. Но где-то глубоко внутри, под слоем стали и рун, теплилась искра. Сафи могла поклясться — она её чувствовала, так как руку покалывало.

— Нужно спасти его посох и попробовать воспользоваться им, когда настанет время, — сказала Сафи. — Пока они не нашли нас. Пока они не обыскали весь город.

— Спасти посох? — переспросил Аллен. — Ты предлагаешь спрятать его?

— Я не о том, — Сафи покачала головой. — Посох — это не просто оружие. Это ключ. Серый говорил, что это самый могущественный артефакт. Возможно, он открывает портал в Чертог Теней.

— Ты думаешь, мы сможем его найти?

— Если повезёт. И если мы успеем до того, как они поймут, что он у нас.

Вспыхнувшие глаза Аллена снова погасли.

— Гарольд погиб, — сказал он тихо. — Я видел, как это происходило. Одним из первых. Десятки болтов от арбалетов. Прямо на площади.

Сафи закрыла глаза.

— Он был хорошим человеком.

— Он был преданным, — поправил Аллен. — И он знал, на что идёт.

— Что ещё ты видел?

— Я думаю, погибли все, кто был рядом с нами, — ответил Аллен. — Те, кто сражался у дворца. Те, кто прикрывал наш отход. Те, кто не успел уйти.

— Сколько?

— Сотни. Может, больше. Я не считал.

Сафи сжала кулаки.

Среди тех, кого убили, были и те, кого она уже знала по имени. Кто-то, с кем она делила хлеб у костра. Кто-то, кто чистил оружие рядом с ней. Кто-то, кто смотрел на Сергея с надеждой и верой.

— Нас не хотели убивать, — сказал Аллен. — По крайней мере, не всех.

— Что ты имеешь в виду?

— Среди наших были предатели, — ответил Аллен. — Люди в серебряных плащах. Они убивали своих. Тех, кто мог выжить и рассказать правду.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, — сказал Аллен. — Когда толпа побежала, один из них заколол нашего. Он кричал, что он свой, что он сражался рядом. А тот просто вытер клинок и ушёл.

Сафи побледнела.

— Значит, они позволили нам уйти?

— Возможно, — кивнул Аллен. — Дали уйти тем, кто не представлял угрозы. Или тем, кто был слишком мелкой целью.

— Но нас они будут искать. У нас его посох.

— Да. Посох — вот что им нужно. Без него Серый не сможет вернуться и снова собрать армию.

Лизель встала, подошла к окну, выглянула в щель между ставнями.

— Сейчас выйду в город и постараюсь узнать, что происходит. Но вы правы: оставаться здесь небезопасно! Не теряйте времени, собирайте пока вещи.

***

— Чтобы скрываться, нам нужны будут деньги, — сказал Аллен, упаковывая дорожную сумку.

— У меня есть пятьдесят золотых, — сказала Сафи, высыпая монеты на стол. — Серый оставил их мне. На всякий случай.

— На всякий случай — он имел в виду, когда всё пойдёт не по плану? — спросил Аллен.

— Именно, — кивнула Сафи. — И всё пошло как раз не по плану.

Она сгребла монеты обратно в мешочек, затянула шнурок.

— Мы должны пробираться за пределы королевства. На Запад. В Вольные Города Заката.

— К пиратам? — Аллен поднял бровь.

— К пиратам, — подтвердила Сафи. — Там легко затеряться. Никто не задаёт лишних вопросов, если у тебя есть золото. А у нас есть.

— И что мы там будем делать?

— Ждать. Искать союзников. Готовиться.

— К чему?

— К возвращению, — ответила Сафи. — Серый вернётся. Мы должны быть готовы.

Аллен помолчал.

— А как мы доберёмся? Железным караваном?

— Нельзя, — покачала головой Сафи. — Железный караван — это первое, что будут проверять. Серебряные плащи не дураки. Они знают, что кто-то из нашего окружения выжил. Они будут искать нас на всех больших и официальных путях.

— Тогда пешком?

— Есть старые торговые тропы, — сказала Сафи. — Опасные. Через леса, через болота, через горы. Там нет стражи. И нет досмотра.

— Ты там была?

— Нет. Но слышала. От Гарольда. Мы найдём проводника. Аллен, и ещё: это очень опасно, может быть, ты лучше останешься здесь? Им нужен только посох.

Аллен опустил глаза.

— Я пойду с тобой, — сказал Аллен.

— Ты не обязан.

— Обязан, — ответил Аллен. — Серый принял меня в Круг Друзей. И я не брошу его. И тебя — тоже.

— Дорога будет долгой.

— Я готов.

— И опасной.

— Я готов, — повторил Аллен.

Сафи смотрела на него долгим взглядом.

— Ты вырос, Аллен.

— Война заставляет взрослеть, — ответил он.

Она подошла к нему и потрепала его по голове.

— Мы уходим сегодня. Когда стемнеет.


***

Тётушка Лизель вернулась, сокрушённо покачивая головой.

— Ходят разные слухи, — сказала она. — Передают их из уст в уста. Мне удалось собрать кое-что… но не знаю, стоит ли этому верить.

— Какие? — спросил Аллен.

Лизель села к столу и сложила руки на груди.

— Говорят, Узурпатор убил короля. Зарезал собственными руками во время переговоров. А потом его уничтожила стража герцога Калдимора.

— Это ложь, — сказала Сафи.

— Это то, что говорят сегодня в тавернах, — ответила Лизель. — А значит, завтра объявят официально.

— А как вы думаете, что произошло на самом деле? — спросил Аллен.

— А на самом деле король исчез. Вместе с Узурпатором. И архимаг Крейн — тоже. Говорят, их забрали. Но я уверена, что они пошли туда добровольно.

— Забрали? — переспросила Сафи. — В Чертог?

— В Чертог, — ответила Лизель. — Туда же, куда веками отправляли всех, кто мешал герцогу Калдимору.

— Так Калдимор — это…

— Это тот, кто теперь правит, — перебила Лизель. — Формально — Совет герцогов. Но мы понимаем: он. Его люди наверняка расставлены на всех ключевых постах. Орден Пурпурного Пламени поддержал его. Аштон убит. Элизия исчезла, но, говорят, жива. Герцог Вэллс вернулся в свой дворец.

— А народ? — спросил Аллен.

— Народ очень боится, — ответила Лизель. — Как всегда. И поддержит любого, чтобы был порядок.

Сафи сжала посох.

— Значит, у нас здесь нет союзников.

— Пока нет, — сказала Лизель. — Но это не значит, что их не будет.

Она посмотрела на Сафи долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты знаешь, что делать?

Сафи кивнула.

— Я должна найти Чертог Теней. Освободить Серого и вернуть его. Но сейчас мы с Алленом отправимся в Вольные города. У нас есть золото.

— А я? — спросила Лизель.

— Ты остаёшься здесь, — сказала Сафи. — Будешь слушать. Будешь ждать нас. Пока мы будем действовать и собирать.

— Собирать?

— Армию, — ответила Сафи. — Новую. Ту, которая не разбежится при первом выстреле. Ту, которая пойдёт за нами.

Сафи встала, повесила посох за спину.

— Уже стемнело. Нужно уходить прямо сейчас. Пока они не оцепили весь город.

— Как вы выберетесь? — спросила Лизель.

— Я же кошка, — усмехнулась Сафи. — Мы умеем находить лазейки.

Она подошла к окну, приоткрыла ставню, выглянула. На улице было тихо. Слишком тихо. Где-то вдалеке слышался топот патруля.

— Прощай, тётушка! Я отправлю тебе весточку, как доберёмся. Мы вернёмся, — сказала Сафи. — Вместе с Серым.

— С Великим Узурпатором и новой армией, — добавил Аллен.

Сафи кивнула и выскользнула в темноту. Аллен с дорожной сумкой вышел за ней.

Лизель сложила руки в молитве.

— Храни вас Пламя, — едва слышно прошептала она.

Ночь приняла две маленькие фигурки в свои глубокие складки, скрывая шаги и имена. Лизель хотелось верить, что темнота окажется милосерднее рассвета и что к тому часу, когда над Меридианом вспыхнут первые лучи солнца, они будут уже далеко — вне досягаемости чужой воли.

Потому что с рассветом придёт не только свет.

Новый день.

Новая власть.

Новая ложь.
Глава 18
Прошла примерно неделя — или столько, сколько он позволил себе считать. Сергей не запоминал даты, он отсчитывал время внутри, почти машинально, как систему отсчёта, которую нельзя потерять. Он знал: это может затянуться на годы. Или закончиться тем, что отсчёт просто оборвётся — без возврата, без финала.

В Чертоге Теней время распалось на бессмысленные отрезки. Здесь не существовало ни утра, ни вечера, ни привычных ритмов жизни. Лишь вязкая тишина, редкие тусклые огни и шаги — глухие, повторяющиеся, как маятник, который продолжает двигаться в комнате, где часы давно перестали жить.

Он просто ждал.

Калдимор приходил каждый день. Входил в камеру неторопливо, садился в кресло напротив, клал руки на подлокотники и смотрел. Долго. Молча. Как учёный, который изучает редкий экспонат.

В первый день он спросил:

— Вы голодны?

Сергей не ответил.

— Еда будет доставлена, — сказал Калдимор. — Вы не должны страдать. Вы мой гость.

— Спасибо за гостеприимство, но я могу и вовсе обойтись без еды, как вы понимаете, это особенность любого некроманта. Мы подпитываем себя тёмной энергией. Не считая того, что есть в инвентаре.

— Знаете, Некромант, меня очень мучает один вопрос. — Он помолчал, давая словам повиснуть в воздухе. — Ваш инвентарь.

Сергей не ответил.

— Я много лет изучаю магию, артефакты, природу пространственных карманов. Но инвентарь чужого мага невозможно открыть. Невозможно заглянуть. Невозможно даже почувствовать, что там лежит. Это как запертый сундук, ключ от которого проглотил хозяин. — Калдимор наклонился вперёд. — И мне, признаться, ужасно интересно, что же вы прячете. Артефакты древних? Свитки с заклинаниями? Зелья, способные воскрешать мёртвых? Или, может быть, что-то более личное?

Сергей смотрел на него. В голове пронеслось: «Вот оно. Вот почему он ещё жив или не отправился в капсулу для сна. Конечно. Наверняка книга про магию воды представляла бы для Калдимора интерес. Или его древние зелья, которые он варил сам».

— Увы, — продолжил Калдимор, откидываясь на спинку кресла. — Без вашего согласия я не могу получить доступ. А вы, я так понимаю, не спешите делиться.

— Не спешу, — сухо ответил Сергей.

Калдимор усмехнулся.

— Что ж, я умею ждать.

Он встал и вышел.

Сергей остался один.

Он лежал, смотрел в потолок и думал. В его инвентаре лежало много чего. Но главное — кольт. Старый, надёжный, с двумя пулями в барабане. Один выстрел — и он мог бы убить Калдимора. Навсегда снять эту холодную, спокойную улыбку с его лица. Остановить безумие, которое он называл гостеприимством.

Но тогда и его жизнь окончилась бы здесь.

Серебряные Тени не дали бы ему уйти. Даже если бы он успел выпустить вторую пулю, их были сотни. Он не смог бы вернуться. Не смог бы спасти Лику.

Нет. Пока рано.

Сергей закрыл глаза.

Сначала он должен узнать больше. О Чертоге. О капсулах. О том, как пробудить Лику. О том, как Калдимор контролирует время и пространство. О том, где выход.

А попытка обязательно представится. Она всегда представляется тем, кто ждёт.

Сергей будет ждать. И готовиться.


***

На второй день Калдимор принёс книгу. Старую, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами.

— «История Пустоши», — сказал он, кладя том на стол. — Написанная одним из учеников Разбитого Оракула. Я думаю, вам будет интересно.

Сергей взял книгу. Не потому, что хотел читать — потому что надо было чем-то занять руки.

Переплёт был старым, кожаным, с потёртыми краями и медными застёжками, которые едва держались. На обложке — вытисненный золотом череп с короной. Тот самый символ, который он видел на печати Калдимора. На своей печати.

Он открыл книгу. Пахло пылью, древностью и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как запах разложения. Страницы были пожелтевшими, хрупкими, но текст на них сохранился хорошо.

«История Пустоши. Записки ученика Разбитого Оракула. Том первый. Эпоха падения».

Сергей начал читать, и мир вокруг него исчез.

Он знал уже кое-что. Пустошь когда-то была Восточным Царством — одним из шести королевств, возникших после распада Империи Пламени. Богатым, сильным, гордым. Его символом был волк — знак утраты, хищной воли и теней. Но тогда, пятьсот лет назад, эти тени были лишь метафорой.

Всё изменилось четыреста пятьдесят лет назад.

Книга называла это Катастрофой Разлома. Точной причины никто не знал — даже ученик Оракула, который писал эти строки, признавал, что правда утеряна. Было несколько версий:

Первая. Неудачный магический эксперимент. Говорили, что некроманты Восточного Царства пытались создать новый тип нежити — управляемую, не требующую постоянного контроля. Что-то пошло не так. Ритуал вышел из-под контроля. Разлом открылся сам.

Вторая. Проклятие богов. Якобы последний король Восточного Царства оскорбил Пламя — главное божество Астрала. В наказание его земли были отданы тьме.

Третья. Вмешательство внешних сил.

Ученик Оракула приводил свидетельства о странных существах, которые появились в Восточном Царстве за несколько лет до Разлома. Они называли себя «гостями из Бездны» — высокие, тощие фигуры в серых балахонах, с лицами, скрытыми капюшонами. Их никто не видел, но те, кто с ними говорил, запоминали голоса — тихие, шипящие, демонические.

Они пришли к королю Восточного Царства — последнему монарху династии Теней, чьё имя история не сохранила, оставив лишь титул: Король-Волк. Предлагали союз. Говорили о новых землях, о власти над соседями, о могуществе, которое не снилось даже магам Империи.

Король-Волк отказался.

Слишком хорошо он знал цену сделкам с неизвестными. Слишком много предательств видел за свою жизнь. «Я не торгую с теми, кто прячет лицо», — сказал он, согласно легенде. И приказал прогнать гостей.

Гости обиделись.

Ученик Оракула писал, что они не ушли. Они остались — в лесах, в горах, в подземельях под столицей. Ждали. Следили. Точили когти.

А через три года Разлом разверзся под ногами Короля-Волка — прямо в его тронном зале. Говорят, он успел только обнажить меч, прежде чем тьма поглотила его. Исчез. Растворился. Не осталось ни тела, ни души — только пустой трон, чёрная воронка в полу и странная тишина, которая длилась семь дней.

А потом пришли они.

Нежить. Демоны. Твари Бездны.

Никто не знает, было ли это местью — или гости из Бездны пришли не с предложением, а с разведкой. И отказ короля стал лишь поводом.

Но одно ясно: когда пал Король-Волк, пало и Восточное Царство.

В книге Ученик Оракула пытался понять и объяснить, что такое Разлом.

Текст гласил: Разлом — это не просто трещина в земле. Это разрыв в самой ткани реальности. Место, где границы между мирами истончаются до такой степени, что сквозь них могут проходить существа, не имеющие права находиться в Астрале. Нежить. Демоны. Твари Бездны.

Разлом не закрылся сам. Он расширялся. Поглощал город за городом, лес за лесом, реку за рекой. К концу первого года под его контролем оказалась половина Восточного Царства. К концу второго — всё.

Выжившие бежали на запад. Те, кто не успел, стали тем, что сейчас населяет Пустошь. Или были убиты. Или превращены.

«Нет никакой власти в Пустоши, — писал ученик Оракула. — Есть только хаос, смерть и бесконечная борьба за выживание. Даже Тёмные лорды, о которых ходят легенды, не управляют землями — они лишь отмечают свою территорию, как дикие звери помечают угодья. Ни законов, ни правил, ни договоров. Только сила.»

Сергей вспомнил рассказ Алариха: «Там правят Тёмные лорды — бывшие маги, ставшие личами, вампирами и некромантами». Книга подтверждала это, но добавляла важную деталь: Тёмные лорды не сотрудничают друг с другом. Каждый сам за себя. Они воюют между собой, заключают временные союзы и тут же нарушают их. Их армии — это толпы скелетов, зомби и прочей нежити, которая действует не по приказу, а по инстинкту.

«Скелеты в Пустоши не подчиняются единой воле. Если вы встретили отряд, который действует слаженно — это значит, где-то рядом лорд. Если скелеты бродят сами по себе — они просто выполняют программу: убивать всё живое. Договориться с ними нельзя. Их нельзя подкупить. Их можно только уничтожить или избежать.»

Сергей задумался. Он сам поднимал скелетов. Знал, как они устроены. Чем сложнее приказ, тем сильнее маг должен контролировать процесс. В Пустоши же магия искажена. Там не работает обычная некромантия. Там скелеты подчиняются только тем, кто способен выдержать давление Разлома.

— Поэтому Калдимор использует пустотное стекло, — сказал он вслух. — Оно ещё изолирует от влияния Разлома.

Ученик Оракула подробно описывал тех, кто населял Проклятые Земли.

Нежить. Скелеты, зомби, призраки, личи. Самая многочисленная категория. Нежить не ест, не пьёт, не спит. Она может существовать веками без какой-либо поддержки. Её невозможно утомить, её нельзя напугать. Единственный способ победить — уничтожить физически.

Демоны. Существа из иных измерений, которые проникли в Астрал через Разлом. Разные по форме и силе. От мелких бесов, которые только и умеют, что кусаться, до огромных тварей, способных разрушить город. Демоны умны. С ними можно договориться — если у тебя есть что предложить. Калдимор, очевидно, предлагал.

Бездные твари. Самые загадочные обитатели Пустоши. Их не существует в классическом понимании. Они — часть самого Разлома. У них нет тел, нет сознания, нет цели. Только инстинкт. Они поглощают всё живое на своём пути и исчезают так же внезапно, как появляются.

«Самые опасные, — писал ученик Оракула. — Нежить можно обмануть. С демоном — договориться. А бездную тварь — только переждать. Она уйдёт сама, когда утолит голод. Или когда поймёт, что здесь нечем поживиться.»

И выжившие. Их было мало. Слухи о беглецах, пробирающихся на запад через горы, появлялись раз в несколько лет. Они рассказывали ужасы: детей превращают в скелетов-рабочих, старики умирают от истощения в шахтах, женщин используют для чудовищных экспериментов.

«В этих рассказах трудно отделить правду от вымысла, — писал ученик. — Но одно я знаю точно: никто, кто провёл в Пустоши больше года, не возвращается нормальным. Пустошь ломает не только тела. Она ломает души.»

Отдельная глава «Истории Пустоши» была посвящена дворфам и гномам.

Когда-то под Восточным Царством простиралась сеть подземных городов — великих творений подгорных народов. Дворфы добывали металл, гномы создавали механизмы. Их империя не зависела от того, что происходило на поверхности. До Катастрофы.

Разлом не обошёл стороной подземелья. Тьма просочилась сквозь землю, заполнила шахты, залы, туннели. Теперь подземные города — это лагеря для рабов.

«Дворфы и гномы живут там на правах порабощённых народов. Тёмные лорды не доверяют нежити сложную работу — скелеты могут только воевать или таскать камни. Для кузницы нужны живые руки. Для шахт — живые глаза. Для экспериментов — живые тела.»

Сергей перечитал этот абзац несколько раз.

Живые тела.

Он вспомнил лабораторию Калдимора. Столы с колбами. Существа в капсулах. Людей в серых балахонах, которые суетились вокруг монстра, не поднимая головы.

— Он делает то же самое, — сказал Сергей. — Только здесь, в Чертоге под Меридианом. И называет это наукой.

Книга молчала об этих экспериментах. Но он и так знал ответ.

Последние главы книги оказались самыми интересными и информативными для Сергея. Они были о том, кто управляет Пустошью сейчас и как был построен Чертог Теней.

«Сейчас Пустошь представляет собой хаотическое пространство, где каждый день идёт борьба за выживание. Тёмные лорды — это бывшие маги, ставшие бессмертными ценой потери человечности. Самый известный — Морготрейн Костяной, лич, который контролирует треть Проклятых Земель и командует армией в миллион скелетов. Но он не правит. Он лишь доминирует. Разница огромна.»

Были и другие. Вампирша Эриния, владычица Тёмного леса. Демон Аштар, заключивший союз с местными бандитами. Некромант Серая Кость, который, как поговаривали, вообще не покидает Пустошь, проводя всё время в экспериментах.

«Ни одно королевство Астрала не признаёт Проклятые Земли. Официально они объявлены запретной зоной. Даже авантюристы туда не ходят — слишком опасно. Исключение — герцог Калдимор. Он единственный, кто наладил регулярную торговлю с обитателями Пустоши. Чем он платит — неизвестно. Но торговля идёт уже несколько столетий.»

— Трое, — сказал Сергей. — Трое, кто реально имеет вес в Пустоши, у кого есть свои анклавы и владения. И Калдимор договаривается с каждым.

Вот оно. Как был построен Чертог Теней. Ученик Оракула посвятил этому целую главу.

«Чертог Теней не был построен в привычном смысле слова. Его не возводили из камня. Его не вырезали из скалы. Его не создавали магией. Его нашли».

Сергей перечитал абзац дважды.

Нашли. То есть Чертог существовал всегда. Он был древнее Империи Пламени. Древнее самого Астрала.

«Это место — один из узлов реальности, — писал ученик. — Здесь сходятся магические линии всего континента. Здесь время течёт иначе. Здесь можно спрятать то, что невозможно уничтожить. И здесь можно жить вечно».

Разбитый Оракул обнаружил Чертог случайно — во время одного из своих путешествий в Бездну. Он понял, что это место можно использовать. Укрепил стены. Провёл магические каналы. Создал Чертоги магического сна.

— Капсулы, — прошептал Сергей. — Он их не изобретал. Он просто… воспроизвёл.

«Каждый Чертог магического сна соединён с магическими линиями Астрала, — писал ученик. — Он питается энергией самого мира. Тот, кто ложится внутрь, перестаёт стареть. Его сознание может путешествовать в другие реальности. Но тело остаётся здесь — спящее, уязвимое, беспомощное».

Сергей вспомнил ряды капсул в главном зале. Десятки тел в белых балахонах. Архимаг Крейн. Король Эдуард. Лика. Все они зависели от Чертога. Все они были его пленниками.

— Калдимор не создатель, — сказал Сергей. — Он просто ключник. Сторож, который присвоил чужой замок.

Чертог Теней был связан с Пустошью. Ученик Оракула описывал это с осторожностью.

«Чертог Теней находится под Меридианом. Но его коридоры уходят далеко. Многие из них ведут в Пустошь. Я сам ходил по одному из таких тоннелей и вышел в Восточном Царстве — за три дня пути до Разлома».

Сергей представил эту сеть. Подземные ходы, тянущиеся под всем континентом. Соединяющие столицу с проклятыми землями. Соединяющие Калдимора с его союзниками.

«Калдимор знает все выходы, — писал ученик. — Он контролирует их. Он может открыть портал в любой точке Чертога. Или закрыть его навсегда».

— Поэтому он никого не боится и чувствует себя хозяином всего Астрала, — сказал Сергей. — Потому что Чертог — это его крепость. И тюрьма. Для всех, кто сюда попадает.

Последние строки книги были написаны не учеником Оракула. Почерк изменился.

«Я, Калдимор, принял управление Чертогом после того, как Разбитый Оракул ушёл в вечный сон. Я продолжил его дело. Я расширил тоннели. Я создал Чертоги для магического сна. Я наладил торговлю с Пустошью. Чертог Теней — моя вотчина. Моя крепость. Моё наследие. И никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не отнимет его у меня».

Сергей закрыл книгу.

— Он сам это написал, — сказал он. — Вписал свои строки в этот труд. Как хозяин ставит печать на документах.

Он откинулся на спинку кровати.

— Чертог Теней — не просто убежище. Это машина, которая работает на энергии Астрала. Которая позволяет Калдимору жить вечно. Которая держит в плену Лику, короля, архимага — всех, кто ему мешает.

В коридоре послышались шаги. Калдимор пришёл — как всегда, в одно и то же время.

— Вы дочитали? — спросил он, входя.

— Дочитал, — ответил Сергей.

— И что думаете?

— Думаю, что вы не хозяин Чертога Теней. Вы — его слуга.

Калдимор замер. Он видимо рассчитывал на другой ответ.

— Что?

— Чертог нашёл и достроил Разбитый Оракул. Вы просто присвоили то, что не принадлежит вам. И теперь боитесь, что кто-то может отобрать ключи.

Калдимор усмехнулся, но улыбка вышла натянутой.

— У вас богатое воображение, Некромант.

— У меня есть факты, — ответил Сергей. — Эта книга. Ваши собственные записи.

— Всё совсем не так, как вы думаете, к тому же книга может врать или не дать вам всей правды.

— А вы?

Калдимор посмотрел на него долгим взглядом.

— Я никогда не вру, — сказал он. — Я просто не договариваю.

Он повернулся и вышел.

Сергей остался один с книгой и мыслями.

Чертог Теней был не просто тюрьмой. Он был машиной. И Калдимор — её ключником.

— Но у каждой машины есть слабое место, — сказал Сергей. — Я найду его.

***

На третий день Калдимор привёл его в лабораторию.

— Хотите посмотреть, как рождается пустотное стекло? — спросил он.

Сергей удивился: разве пустотное стекло не добывают в шахтах? Он промолчал, но пошёл.

Лаборатория поражала воображение. Калдимор водил его по комнатам и показывал — неторопливо, с явным удовольствием, как капитан Немо водил профессора Аронакса по залам «Наутилуса». Только вместо морских глубин здесь были глубины запретной магии.

— Это кристаллизатор, — сказал Калдимор, указывая на огромный аппарат из меди и стекла, внутри которого пульсировала чёрная жидкость. — Пустотное стекло добывается в шахтах Пустоши. Я же научился производить его здесь в жидком виде. Сначала мы получаем эту основу, потом мы доводим его до твёрдого состояния.

— Как цемент, — сказал Сергей.

— Как алмаз, — мягко поправил Калдимор. — Цемент можно сделать где угодно. Алмаз рождается только под давлением, на грани разрушения. А пустотное стекло… его приходится вырывать у самой смерти.

Он повёл его дальше.

— А это — лаборатория мутаций. Здесь мы создаём эликсиры, которые повышают силу, скорость, выносливость. Для Серебряных Теней.

— Превращаете людей в монстров.

— Усиливаю, — жёстко ответил Калдимор. — Чтобы они могли выжить там, где обычный человек умрёт.

Сергей смотрел на колбы, реторты, стеклянные капсулы с мутной жидкостью. В одной из них плавало что-то, напоминающее человеческий эмбрион — но с крыльями. Или с дополнительными конечностями.

— Что это? — спросил он.

— Неудачный эксперимент, — ответил Калдимор. — Мы учимся на ошибках.

— Ценой чужих жизней.

— Или ценой добровольцев, — поправил Калдимор. — Они знали, на что шли.

Сергей не стал спорить.

***

На следующий день Калдимор пришёл с картой.

— Хотите увидеть, как я торгую с Пустошью? — спросил он, разворачивая пергамент.

На карте был изображён Чертог Теней — огромный подземный комплекс, соединённый с поверхностью десятками тоннелей. Некоторые из них вели в Меридиан. Некоторые — в Вольные Города. А один — в самую глубь Пустоши.

— Это магистральный тоннель, — сказал Калдимор, указывая на чёрную линию. — Мы проложили его сто лет назад. Там ходят специальные составы — на магической тяге. Как железные караваны, но под землёй.

— Вы создали подземную империю, — сказал Сергей.

— Я создал убежище, — ответил Калдимор. — Место, где можно спастись от безумия, которое творится наверху.

— Вы имеете в виду собственные законы и власть?

— Я имею в виду людей, — сказал Калдимор. — Они вечно недовольны. Вечно борются. Вечно убивают друг друга за кусок земли или титул. А здесь — тишина.

— И рабство.

— И защита, — жёстко поправил Калдимор. — Я даю им то, чего они не могут получить на поверхности. Покой. Вечность. Освобождение от страха. Кто-то работает на идею, кто-то проводит столетия во сне. Каждый выбирает то, что лучше для него.

— Ценой свободы.

— Свобода — это иллюзия, — ответил Калдимор. — Вы, как никто, должны это знать.

— Пойдёмте со мной, я думаю, настало время вам кое-что показать и предложить.

На этот раз Калдимор пригласил его в «зал отдыха». Комната оказалась огромной, с камином, мягкими креслами и стенами, увешанными картинами. Вдоль стен стояли многочисленные скульптуры и вазы с затейливыми орнаментами.

— Моя коллекция, — сказал Калдимор. — Я собирал её пятьсот лет. Здесь есть работы мастеров, которых давно нет в живых.

Сергей молча рассматривал полотна. На одном из них был изображён Чертог Теней — таким, каким его задумал Разбитый Оракул. Стеклянные капсулы. Серебряные Тени. Бесконечные коридоры.

— Вы гордитесь этим? — спросил Сергей.

— Как видите, я горжусь тем, что сохранил, — ответил Калдимор. — А не тем, что разрушил.

— Вы разрушаете жизни.

— Я спас их от смерти, — сказал Калдимор. — Разве вы не видите? Искусство не умрёт. Оно будет жить вечно. Здесь. В безопасности.

— В тюрьме. Без людей. Без возможности увидеть его.

— В убежище.

Они смотрели друг на друга. Сергей понимал, что Калдимор действительно верит в то, что говорит. Это пугало больше, чем ложь.

***

После импровизированного музея Калдимор привёл его в комнату, похожую на библиотеку. Стеллажи до потолка, заставленные книгами. В центре — стол с двумя креслами.

— Садитесь, — сказал Калдимор. — Я хочу, чтобы вы кое-что прочитали.

Он протянул Сергею тонкую папку. На обложке было выведено каллиграфическим почерком: «План реконструкции Меридиана. Вариант 47».

— Что это? — спросил Сергей.

— Моё видение будущего, — ответил Калдимор. — После того, как Совет герцогов взял власть.

Сергей открыл папку. Там были чертежи. Новые кварталы. Больницы. Школы. Акведуки. Канализация. Всё, что нужно для нормальной жизни города.

— Вы хотите сделать Меридиан утопией?

— Я хочу сделать его пригодным для жизни, — ответил Калдимор. — Сейчас здесь грязно, опасно и неустроенно. Люди живут в нищете, умирают от болезней, не могут прокормить детей. Я могу это изменить.

— Ценой?

— Ценой контроля, — сказал Калдимор. — Порядок требует жертв. Вы это знаете.

Сергей смотрел на чертежи. Они были красивыми. Продуманными. Почти идеальными.

— И вы хотите, чтобы я помог вам в этом?

— Я хочу, чтобы вы поняли, — сказал Калдимор. — Я не злодей. Я — строитель.

— Вы — тюремщик.

— А вы — узник, который ещё не понял, что его тюрьма — это дом.

Сергей не мог понять, чего добивается герцог, но давно понял, что герцог был незаурядным эклатом. Тот хорошо считывал его эмоции. Но в этот раз выражение лица Калдимора было иным. Не любопытство учёного, не холодная вежливость хозяина. Что-то похожее на… уважение?

— Я думал над вашими словами, Некромант, — сказал он, когда они сели в кресла напротив. — Вы считаете меня слугой Чертога. Возможно. Но даже слуга может распоряжаться ключами.

Сергей молчал.

— Я хочу предложить вам сделку, — продолжил Калдимор. — Доверие за доверие.

— Какую?

— Вы отдаёте мне свой артефакт. Тот, который использовали во время дуэли с Чёрной перчаткой. Которым вы, кстати, убили моих людей. Тот, который называете револьвером. А я… я устраиваю вам встречу с Ликой.

Сергей замер.

— Не просто посмотреть на Чертог для сна, — добавил Калдимор. — Поговорить. Узнать, что она думает. Убедиться, что ей не больно. Что она ждёт — осознанно. Я разбужу её.

— Вы можете такое?

— Я могу всё, что связано с Чертогом, — ответил Калдимор. — Я могу это сделать. Ненадолго. Но достаточно, чтобы вы встретились, поговорили, сказали друг другу несколько важных слов. Вы же этого хотите?

Сергей смотрел на него долгим взглядом. В голове билась одна мысль: «Он лжёт. Или не лжёт. Но если есть шанс — я должен его использовать».

— Вы же этого хотите, — сказал Калдимор. — Я вижу по вашим глазам.

Сергей кивнул.

— Хочу.

— Тогда — артефакт в обмен на свидание.

Сергей обдумывал недолго. Он готов был к этому. Заранее. Ещё несколько дней назад, когда понял, что Калдимор рано или поздно спросит про револьвер.

Он осторожно вытащил кольт из инвентаря.

Пули он вынул заранее. Уже в Чертоге. И гильзы тогда собрал после дуэли — те самые, что валялись на земле после выстрелов, когда он застрелил лучников. Теперь кольт был пуст. Бесполезен. Красивая игрушка из металла и дерева.

«Не следует давать этому монстру знания о порохе, — подумал Сергей. — Пусть думает, что секрет в магии. Так безопаснее».

Он положил кольт на стол.

— К сожалению, пули закончились, — сказал Сергей. — И у меня их нет.

Калдимор с осторожностью взял кольт, повертел в руках, заглянул в дуло, покрутил барабан.

— Ничего сложного, — сказал он. — Очень оригинально. Я изучал ваши магические серебряные шарики, которые нашли в королевском дворце. Но пока не понял, что заставляло их двигаться с такой скоростью.

— Это механика, — ответил Сергей.

— Значит, шарики не были магическими? — Калдимор поднял бровь.

Сергей понял, что проговорился. Такая механика в мире, где всё держится на магии, звучала как запредельное колдовство. Но другой магии не существует. Значит, шарики должны быть всё-таки магические.

— Я не знаю, — соврал он. — Я выменял этот артефакт в Вольных Городах Запада. У пиратов. Они сказали, что он стреляет серебряными пулями — и те убивают всё, что не берёт обычное оружие. Как он работает — не спрашивал.

Калдимор смотрел на него долго, прищурившись.

— Вы не будете мне врать, Некромант, — сказал он наконец. — И я ценю ваше доверие.

Он спрятал кольт в складках мантии.

— Я умею держать слово. Завтра вы увидитесь с Ликой.

Калдимор встал.

— А пока думайте, Некромант. Время у вас есть.

Он вышел.

Сергей остался один, сжимая в руках папку. Чертежи утопии. План идеального мира.

Мира, в котором не предусмотрено ошибок.

Мира, в котором не предусмотрен он.

Сергей медленно выдохнул и впервые за всё время понял: завтра, возможно, выбирать ему придётся не между правдой и ложью.

А между Ликой — и этим миром.
Глава 19
Портал открылся ровно в полдень.

Сначала — по протоколу — из сияющего разрыва вышел дежурный маг Гильдии Привратников. Высокий, сухой, в дорожном плаще с накинутым капюшоном, он провёл ладонью вдоль кромки перехода, будто проверяя натяжение невидимой ткани. На груди тускло блеснул знак гильдии — серебряный ключ на синем поле.

— Проход стабилен, — произнёс он.

Только после этого карета тронулась.

Тяжёлая, обитая тёмным полированным деревом, она медленно въехала в свет. На дверцах сиял герб дома Вэллсов: серебряная роза, вырезанная с такой точностью, будто каждый лепесток был клинком. Узкие, заострённые края сходились к тёмной сердцевине — почти чёрной, как запёкшаяся кровь. Пурпурное поле под ней было густым, насыщенным, как королевская мантия, и даже в искажённом свете портала сохраняло глубину цвета.

Лошади фыркали и били копытами, чувствуя чуждую магическую силу, но кучер — старый слуга герцога — держал поводья твёрдо.

Внутри кареты, на бархатных подушках, сидела Элизия Вэллс. Напротив — горничная и два сундука. Рядом, заняв место так естественно, будто оно всегда было его, сидел Дэниан Рейвенскрофт — Чёрная Перчатка.

Он не двигался без нужды. Только смотрел.

Задание звучало просто.

«Вольные Города Заката. Найти человека. Передать письмо. Вернуться».

— Почему я? — спросила она тогда, сидя в кабинете дяди, среди тяжёлых портьер и запаха старого дерева.

Герцог Вэллс помолчал, прежде чем ответить.

— Потому что ты — доверенное лицо короля, — сказал он. — И потому что герцог Калдимор настаивает. Тебе нужно отвлечься.

— Отвлечься от чего? — Элизия знала ответ, но хотела услышать.

— От того, что творится в столице. Мятежники у ворот. Некромант захватил наш дворец. В городе неспокойно. Ради твоей же безопасности.

— У нас же есть войска, — сказала она. — И Орден Пурпурного Пламени.

— Есть, — кивнул герцог. — Но король… король хочет договариваться.

— С этим… Узурпатором?

— С Некромантом, — поправил дядя. — У него есть Тисса. Старая. Очень старая. И это… проблема.

Она не поняла тогда, почему какая-то Тисса — проблема. Тисса — это просто запись. Но дядя говорил так, будто речь шла о конце света.

— Поэтому я и Калдимор считаем, — продолжал герцог, — что только очень влиятельный человек может повлиять на нашего короля. Его двоюродный брат.

— Кузен Эдуарда?

— Да. Тот, кто много лет назад ушёл в Вольные Города. Кто не захотел жить при дворе. Кто променял титул на торговлю и море.

— Я его ни разу не видела и ничего не слышала о нём

— И не должна была. Он сам выбрал забвение. И у тебя будет хороший повод познакомиться с одним из самых влиятельных людей в нашем мире шести королевств.

— И ты думаешь, он согласится помочь?

— Он должен, — сказал герцог. — Ради брата.

Он протянул ей конверт с гербовой печатью.

— Передай письмо лично в руки Верховного Гильдмастера Аларика Торна. Дождись ответа. И возвращайся как можно быстрее.

Элизия взяла конверт.

— А если Некромант…

— Некромантом займутся другие, — перебил дядя. — Твоя задача — письмо.
И ещё, тебе нужна охрана. С тобой поедет Чёрная Перчатка, барон Дэниан Рейвенскрофт. Он прекрасно знает Вольные Города, а один стоит десяти. Он доставит тебя во дворец, вы передадите письмо и вернётесь с ответом. Ничего сложного…


***

Свет портала обволакивал карету, ломал линии, растягивал тени. Пространство за окнами текло, как вода. Горничная тихо шептала молитву, перебирая чётки — быстро, почти судорожно.

Снаружи дежурный маг шёл рядом с каретой, не касаясь мостовой. Его шаги были слишком ровными, слишком точными.

— Держите ровно, — сказал он кучеру. — Переход стабилен, но не любит резких движений.

— А если лошади взбрыкнут? — буркнул тот, не оборачиваясь.

— Тогда вы окажетесь не там, куда едете.

Внутри кареты Дэниан чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы маг мог это заметить.

— Надеюсь, в этот раз не окажемся, — сказал он тихо.

Маг бросил на него быстрый взгляд. Короткий, оценивающий.

И больше ничего не сказал.

Свет внезапно сжался.

Портал схлопнулся за их спинами — без звука, будто его и не было.

Карета выкатилась на мощёную улицу Порт-Фолского града — столицы Вольных Городов Заката. Раньше здесь был просто рыбацкий посёлок, но пятьсот лет торговли сделали своё дело. Теперь это был крупнейший торговый узел Астрала — порт, биржи, банки, конторы десятков гильдий. И никакой король. Только Великий Совет Семидесяти — представители крупнейших гильдий, которые, как поговаривали, давно купили друг друга и торговали теперь не товарами, а голосами. Демократия, усмехнулась про себя Элизия.

Воздух пах солью, рыбой и потом — тысячами людей, которые работают, чтобы богатеть. Кричали чайки. Ругались грузчики. Где-то вдалеке били рынды, созывая команду на корабли.

Элизия приоткрыла шторку, выглянула наружу. Вокруг было много людей, но никто не кланялся их карете, хотя герб Вэллсов — серебряная роза на пурпурном фоне — украшал дверцы кареты и был хорошо заметен окружающим.

— Не нравится мне здесь, эти авантюристы такие невоспитанные, — сказала она.

— Здесь никто не знает, что вы Вэллс, — ответил Дэниан, не оборачиваясь. — Это, наоборот, хорошо для нашей миссии.

— Я герцогиня.

— Больше — вы доверенное лицо самого короля, — поправил он. — Но здесь, в Вольных Городах, это не имеет значения. Здесь любят деньги, а не титулы.

— Деньги у нас есть, — отрезала Элизия.

— Вот и хорошо.

Карета свернула на набережную.

Слева раскинулось море — тёмное, тяжёлое, с ленивыми волнами, бьющимися о камень. Справа тянулись склады и конторы, плотно прижатые друг к другу, будто боялись уступить место.

Впереди открывался причал.

Там покачивались корабли — тяжёлые торговые суда, узкие шхуны, быстрые бриги. И среди них — слишком много алого цвета. Пиратские паруса. Яркие, дерзкие, вызывающие.

Элизия приподняла шторку выше, вгляделась — и нахмурилась.

— Это что? — спросила она холодно.

Дэниан даже не повернул головы.

— Порт.

— Я вижу, что порт, — резко сказала она. — Я спрашиваю про это.

Она кивнула в сторону алых парусов.

Небольшая пауза.

— Братство Алого Паруса, — спокойно ответил Дэниан.

— Пираты, — уточнила она.

— В том числе.

Элизия опустила шторку, потом снова приподняла, словно надеялась, что зрелище исчезнет.

Не исчезло.

— Они стоят у причала. Открыто, — сказала она. — В главном городе королевства.

— Да.

— Их не арестовывают.

— Нет.

Она повернулась к нему.

— Мне говорили, Вольные Города их преследуют.

— Официально, — кивнул Дэниан.

— А неофициально?

Он чуть усмехнулся — едва заметно.

— Неофициально — с ними считают прибыль.

Элизия прищурилась.

— Объясните, барон.

— Братство контролирует почти половину морских путей, — сказал он так же ровно. — Они берут процент. С грузов, с маршрутов, с безопасности.

— С безопасности? — переспросила она.

— Если платишь — твой корабль дойдёт. Если нет — море становится опасным местом.

Она некоторое время молчала, глядя на алые паруса.

— И города это терпят?

— Города это учитывают.

— Это преступление.

— Это экономика.

Элизия резко отпустила шторку. Ткань тяжело упала на место.

— Отвратительно, — сказала она. — Пираты, которые даже не скрываются.

— Они и не должны, — ответил Дэниан. — Здесь важен не закон. Здесь важен баланс.

— Баланс? — она усмехнулась. — Это называется слабость.

— Это называется договорённость, — спокойно сказал он.

Она посмотрела на него — долго, внимательно.

— У нас бы их повесили.

— У вас — да.

— А здесь?

— Здесь с ними ведут дела.

Элизия замолчала. Снаружи крикнула чайка. Где-то глухо ударили по борту корабля.

«Ничего сложного», — повторила про себя Элизия, глядя, как за окном кареты проплывают грязные улицы Порт-Фолского града.

— Ничего сложного, — сказала она вслух, с горечью. И добавила тише, чтобы не услышал Дэниан: — Если не считать того, что мой мир рушится, а меня отправили за тридевять земель, чтобы я не мешала.

Она не стала спорить тогда с дядей. Вэллсы не спорят. Вэллсы выполняют.

Но сейчас, глядя на алые пиратские паруса, она впервые подумала: а что, если дядя отправил её не за помощью? Что, если он просто хотел, чтобы её не было рядом, когда всё случится?

Она отогнала эту мысль.

— Мне очень не нравится этот город, — громко сказала Элизия.

— Это взаимно, — ответил Дэниан.

Она нахмурилась.

— В смысле?

Он наконец посмотрел на неё.

— Этому городу тоже не нравятся те, кто считает его неправильным.

Элизия ничего не ответила.

Но шторку больше не открывала.

***

Карета остановилась у высоких дверей с гербом Гильдии авантюристов — скрещённые меч и посох на фоне магического кристалла.

Дэниан вышел первым и подал руку Элизии. Она вышла из кареты — гордая, прямая, в дорожном платье, которое стоило больше, чем любая шхуна со всеми её парусами.

Элизии Вэллс сразу не понравилось это здание. Слишком шумно, слишком много пьяных искателей приключений на ступенях, слишком мало благородства. Но дядя сказал: «Верховный Гильдмастер нужен нам. Он знает всё о всех. И если кто-то сможет помочь — то только он».

— Верховный Гильдмастер Аларик Торн, — прочитала Элизия вывеску. — Глава Гильдии авантюристов Меридиана и сопредельных земель, Хранитель Торговых Путей, Первый среди Равных Совета Семидесяти.

— И прочая, прочая, прочая, — добавил Дэниан. — Торн — один из самых влиятельных людей в королевствах. Он богаче, чем выглядит, и умнее, чем кажется.

— Вы с ним знакомы?

— Встречались. Он не любит меня. Я не люблю его. Идеальный баланс.

Они вошли в здание.

Внутри было не лучше, чем снаружи: гул голосов, стук кружек, запах дёгтя и чего-то ещё, что Элизия предпочла не идентифицировать. Она поджала губы и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж — туда, где, как ей сказали, находились кабинеты начальства.

Дэниан шёл за ней, рука на рукояти клинка.

На втором этаже было тише. Здесь пахло бумагой, чернилами и деньгами. Секретарь — молодой человек в безупречном костюме — поднялся им навстречу.

— Леди Вэллс? — спросил он, уже зная ответ.

— Она самая, — ответил Дэниан. — Нам нужен Верховный Гильдмастер.

— Верховный Гильдмастер Аларик Торн отсутствует, ваша светлость, — секретарь развёл руками. — Он с официальной делегацией на острове Греймарк. Выехали три дня назад. Дела, знаете ли.

— Какие дела? — спросила Элизия.

— Переговоры с Братством Алого Паруса.

— С пиратами? — Она подняла бровь. — Гильдия авантюристов договаривается с пиратами?

— Гильдия авантюристов договаривается со всеми, кто может платить, — усмехнулся секретарь. — Простите за цинизм, ваша светлость, но это правда.

— Когда он вернётся?

— Через три дня. Может, через пять. Может, через неделю. Переговоры — дело тонкое.

Элизия задумалась. Она не могла ждать три дня. У неё было всего два дня на всю миссию. Дядя сказал: «Вернись быстро». А что значит «быстро» для дяди, она знала: вчера.

— Где этот остров? — спросила она.

— Сравнительно недалеко по морским меркам, — ответил секретарь. — На обычной шхуне — шесть-восемь часов. С попутным ветром.

— И пираты?

— Пираты повсюду, леди, — секретарь вздохнул. — Но Братство Алого Паруса контролирует эти воды. Если Верховный Гильдмастер с ними договаривается, значит, они не стреляют. Пока.

Элизия повернулась к Дэниану.

— Мы едем на остров.

— Миледи, — начал Дэниан, — это неразумно. Вокруг пираты. Вы — достойная цель. Ваш дядя — герцог Вэллс. Вы — фаворитка короля. Если вас захватят, выкуп будет таким, что пираты смогут купить себе флот.

— Я не собираюсь попадать в плен.

— Никто не собирается. Но пираты — люди непредсказуемые. Они могут даже не знать, кто вы, и просто убить.

— Тогда сделайте так, чтобы они знали, — отрезала Элизия. — Или сделайте так, чтобы они боялись.

Дэниан вздохнул. Он знал этот тон. Спорить было бесполезно.

Их собеседник бросил на Дэниана понимающий взгляд и улыбнулся.

— Есть ли у моего дяди хорошее судно в порту? — спросила Элизия у секретаря.

— Есть, леди. Не совсем хорошее, но быстрое. Небольшое. «Белая чайка». Капитан Харольд Седой — старый моряк, видал виды. Он доставит вас на остров, если, конечно, согласится.

— Дядя его нанял?

— Ваш дядя владеет судном, — спокойно ответил Дэниан. — Но капитан — не его человек. Он на контракте и состоит в Гильдии авантюристов.

— То есть… не подчиняется?

— Подчиняется условиям договора, — уточнил Дэниан. — Здесь не держат людей «при доме». Ни формально, ни по привычке. У нас здесь нет рабства. Вольные Города. Так напоминаю на всякий случай.

— Вот и воспользуемся случаем.

***

Порт встретил их запахом соли, рыбы и вонючей воды.

«Белая чайка» стояла у пирса — двухмачтовая шхуна, видавшая лучшие дни. Краска облупилась, такелаж кое-где был связан узлами, паруса — если присмотреться — держались на честном слове и нескольких молитвах, прочитанных капитаном в минуты сильного волнения.

Капитан Харольд Седой сидел на бочке у трапа, курил трубку и смотрел на горизонт. Его лицо, изрезанное ветрами и временем, напоминало старую карту — много морей, много бурей, много того, что он предпочёл бы забыть.

Когда карета остановилась, он не обернулся.

— Харольд Седой? — спросил Дэниан.

— Он самый, — не поворачиваясь, ответил капитан.

— У нас для вас поручение.

— Не возьму.

— Вы даже не знаете какое.

— Знаю. Везти эту важную шишку туда, куда не надо, в то время, когда не надо. А вокруг — пираты. Я угадал?

— Почти, — признал Дэниан.

— Тогда ответ тот же. Не возьму.

Элизия вышла вперёд. Она не повышала голос. Не кричала. Просто смотрела на капитана так, как смотрят Вэллсы на тех, кто им отказывает.

— Капитан Харольд, — сказала она. — Я — племянница герцога Вэллса. У меня есть письмо к человеку, который находится на острове Греймарк. Это всего несколько часов. Мне нужно попасть туда сегодня. Вы доставите меня — и получите столько золота, сколько не видели за всю свою жизнь. Вы откажетесь — и потеряете судно. Дядя не прощает тех, кто мешает его семье.

Капитан наконец повернулся.

— Леди, — сказал он, — вы умеете говорить красиво. Но моя жизнь дороже золота. А без жизни — золото не нужно.

— Я не прошу вас рисковать жизнью. Я прошу вас только сделать свою работу.

Харольд помолчал. Потом сплюнул в воду.

— Когда выходим?

— Сейчас.

— Через шесть часов стемнеет. Восемь часов пути. Будем на месте ночью.

— Тем лучше, — сказал Дэниан. — Пираты ночью не такие зоркие.

— Пираты ночью такие же зоркие, — буркнул капитан. — Но спорить с вами, вижу, бесполезно.

Он встал, отряхнул штаны.

— Команда — я, юнга и три матроса. Юнга — мой внук. Ему двенадцать. Не хочу, чтобы он видел, как я с вами ругаюсь, и не хочу, чтобы он утонул, поэтому оставлю его в порту.

— Не утонем, — заверил Дэниан.

— Капитан никогда не говорит «не утонем», — ответил Харольд. — Капитан говорит «может быть».

Он махнул рукой — и на палубу выскочил мальчишка, веснушчатый, с вихрами, торчащими во все стороны.

— Здравствуйте, — сказал он Элизии. — Вы такая красивая. Вы принцесса?

— Я герцогиня, — поправила его Элизия.

— А что это такое? — мальчишка растерянно почесал затылок. — Но тоже красиво.

— Помоги леди с вещами, болтун!

— Есть, капитан! — мальчишка тут же выпрямился, как будто его приняли на военную службу.

— Как тебя зовут? — спросила Элизия, глядя, как он уже тянется к сундукам.

— Томми, миледи. Томас Харольдсон, — добавил он с важностью, но тут же смутился. — Но все зовут меня Томми.

Он ловко подхватил один из сундуков — явно тяжелее, чем казался, — и кивнул горничной:

— Пойдёмте, я покажу каюту. Осторожно тут, доски скользкие.

Горничная, всё ещё сжимая чётки, нерешительно поднялась, но пошла за ним.

Томми шёл впереди, уверенно, как хозяин на этом маленьком участке мира — между трапом, палубой и открытым морем.

— Здесь держитесь за леер, — бросил он через плечо. — А то у нас недавно один господин чуть не…

Он осёкся, покосился на Элизию и быстро добавил:

— …не упал.

Дэниан проследил за ним взглядом.

— Смышлёный, — тихо сказал он.

Харольд хмыкнул и крикнул юнге:

— Томми, в этом рейсе ты мне не нужен, останешься в порту. Поторапливайся, чертёныш!

Когда вещи были занесены, Томми вернулся на причал, легко спрыгнув с борта.

— Сэр, я концы отдам, — сказал он.

— Отдавай, — кивнул Харольд. — И смотри в оба.

Мальчишка ухватился за швартовый канат, быстро, почти играючи, освободил его и оттолкнул от кнехта.

— Есть!

Канат соскользнул в воду, корабль чуть качнуло.

Томми отступил на шаг, задрав голову.

— Удачи, сэр!

— Смотри за складом, — бросил Харольд. — И не лезь, куда не надо.

— Ага!

Он уже махал рукой, стоя на причале — рыжий, взъерошенный, совершенно на своём месте.

— Отчаливаем, — сказал Харольд. — Если есть вопросы — задавайте сейчас. В море я молчу. Это традиция.

— Какая традиция? — спросила Элизия.

— Молчать в море.

Он ушёл в рубку.

Дэниан помог Элизии устроиться на корме, где было посуше и поменьше ветра.

— Вы уверены? — спросил он.

— В чём?

— Что нам стоит туда ехать.

— Я не уверена ни в чём, — ответила Элизия. — Кроме одного: если я вернусь в Меридиан без ответа, дядя будет разгневан. А гнев герцога Вэллса, Дэниан, страшнее любого пирата. Наш дворец захвачен мятежниками. Король в опасности. Какие причины вам ещё упомянуть? Я хочу вернуться домой как можно быстрее.

— Как скажете, миледи.

Он отошёл к борту, положил руку на эфес клинка и стал смотреть на море.

А море было спокойным.

Слишком спокойным.
Глава 20
Три часа пути прошли спокойно. Слишком спокойно — для тех, кто понимал, что такое Алое море.

Ветер был попутным, «Белая чайка» шла легко, почти играючи, разрезая волны своим острым носом. Капитан Харольд Седой правил уверенно, не глядя на компас — он чуял направление нутром, как старый волк чует добычу.

Элизия сидела на корме, укутавшись в дорожный плащ. Ей было не по себе. Не от качки — к ней она привыкла за эти часы. А от чего-то другого. От предчувствия. От тишины, которая сгущалась вокруг, как туман перед бурей.

Дэниан стоял у правого борта, положив руку на эфес клинка. Он не отдыхал. Элизии казалось, что он не отдыхал никогда.

— Капитан, — позвал он, указывая на точку на горизонте.

Харольд обернулся.

— Чего?

— Вам не кажется, что мы не одни?

— Море большое, — буркнул капитан. — Места всем хватит.

— Кораблям — да. А пиратам?

Харольд сплюнул за борт.

— Пираты сейчас на переговорах. Братство Алого Паруса не нападает во время переговоров. Это плохо для бизнеса.

— А если переговоры сорвались?

Капитан помолчал, потом покачал головой.

— Не каркай.

Но сам стал чаще поглядывать вдаль. И выражение его лица постепенно менялось. Не страх — настороженность. Та самая, которая приходит к моряку, когда он чувствует, что море начинает дышать не в его сторону.

Прошёл ещё час.

Дэниан заметил опасность первым.

На горизонте, справа по борту, обозначился корабль. Крупный, внушительного вида, с высокими мачтами и полными парусами. Алыми парусами.

— Капитан, — сказал Дэниан, не повышая голоса.

— Вижу, — ответил Харольд.

— Братство?

— Похоже.

— Они идут к нам?

— Пока просто идут.

Но «пока» длилось недолго.

Корабль с алыми парусами изменил курс. Не резко, не угрожающе — так, словно его капитан решил просто пересечь их путь. Случайно. По пути.

— Тяжеловат он для погони, — заметил Харольд, щурясь. — «Белая чайка» легче. Уйдём.

— Уверены?

— Я никогда не уверен. Но надеюсь.

Дэниан кивнул, не сводя глаз с горизонта.

Элизия поднялась, подошла к борту.

— Что там?

— Просто корабль, миледи, — ответил Дэниан. — Ничего особенного.

Она посмотрела на него — и не поверила. Элизия была незаурядным эклатом. Но переспрашивать не стала.

Они прошли ещё немного. Корабль с алыми парусами оставался справа, держась на дистанции. Не приближался. Не отставал.

— Следит, — сказал Харольд.

— Или ждёт, — ответил Дэниан.

И тут прямо по курсу, из вечерней дымки, проступила ещё одна бригантина.

Такая же большая. Такая же тяжёлая. С такими же алыми парусами.

Капитан выругался сквозь зубы.

— Это уже не случайность.

— Конечно нет, — сказал Дэниан. — Их как минимум двое.

— А как максимум?

— Сейчас узнаем.

Харольд круто повернул штурвал. «Белая чайка» послушно вильнула влево, оставляя бригантину по правому борту.

— Обойдём, — сказал он. — Проскочим между ними.

— Если получится, — заметил Дэниан.

— Должно получиться.

Но не получилось.

Через десять минут с левого борта показалась третья шхуна. Меньше, быстрее, с теми же алыми парусами. Она стремительно шла наперерез, сокращая дистанцию.

— Нас режут, — сказал Харольд.

Голос его стал жёстче. Страха в нём не было — была злость. Злость человека, которого загоняют в угол и который не собирался сдаваться.

— Три корабля, — сказал Дэниан. — Целенаправленно.

— Да, — кивнул капитан. — Они не просто пасутся. Они работают в связке.

— Пираты?

— А кто ещё?

Элизия смотрела на алые паруса, окружавшие их уже со всех сторон. Ей стало не по себе. Не от страха — от осознания: они в ловушке. И эта ловушка, возможно, была спланирована задолго до того, как она ступила на борт «Белой чайки».

— Дэниан, — сказала она.

— Да, миледи.

— Они знают, кто я?

— Не уверен. Но они точно знают, что мы — ценная цель.

— Откуда?

— Карета у причала. Вы. Сундуки. Слишком дорогая одежда, возможно, везём с собой много золота для обычных пассажиров. Пираты не слепые.

— А может, их кто-то предупредил?

Дэниан посмотрел на неё долгим взглядом.

— Возможно. Но сейчас это не важно.

— А что важно?

— Что мы не должны дать им себя взять.

Капитан тем временем маневрировал. «Белая чайка» металась между кораблями, как заяц между волками. Уходила вправо — там вырастала бригантина. Бросалась влево — наперерез выходила другая шхуна.

— Зажимают, — сказал Харольд. — Умело. Затягивают узел.

— Они моряки, — заметил Дэниан.

— Не просто моряки. Это, видимо, военные. У них выучка.

— Пираты с выучкой?

— Бывает. Особенно если за ними стоит кто-то с деньгами.

Элизия сжала подлокотник кресла.

— Мы не можем уйти?

— Можем, — ответил Харольд. — Если повезёт.

— А если нет?

— Тогда будем знакомиться с ними.

Дэниан усмехнулся.

— С пиратами?

— С теми, кто за ними стоит. У этих точно есть план.

Последняя шхуна — третья по счёту — неожиданно рванула вперёд. Паруса надулись, и она полетела, разрезая волны, как стрела. «Белая чайка» была быстрой, но эта была ещё быстрее.

— Вот чёрт, — сказал капитан. — Не уйдём.

— Догоняют? — спросил Дэниан.

— Догоняют.

— Насколько?

— Час. Может, меньше.

Элизия побледнела.

— И что нам делать?

— Готовиться, — ответил Дэниан.

Он вытащил клинки, проверил лезвия — хотя и так знал, что они остры.

— К чему?

— К разговору. Или к бою.

Капитан Харольд молча правил, сжимая штурвал так, что костяшки побелели.

А море вокруг становилось всё темнее. Не от погоды — от алых парусов, которые сжимали кольцо всё теснее.

***

Пираты приближались быстро. Неумолимо. Их корабли — три огромные тени с алыми парусами — сжимали кольцо, не оставляя «Белой чайке» ни единого шанса на манёвр.

Капитан Харольд Седой стиснул штурвал, попытался уйти вправо — но тяжёлая бригантина перекрыла путь. Влево — там уже ждала шхуна. Прямо по курсу — третья, самая быстрая.

— Не пройдём, — сказал он, и голос его был спокоен, как у человека, который уже всё понял.

И тут по парусам «Белой чайки» ударили арбалеты.

Толстая ткань затрепетала, разрываясь под градом болтов. Паруса повисли рваными лохмотьями, скорость упала сразу — шхуна потеряла ход, как подбитая птица.

— Всё, — сказал Харольд. — Отходились.

Элизия вскочила, вцепившись в поручни.

— Что значит «отходились»?

— Значит, миледи, что мы не уйдём.

С трёх сторон к ним приблизились огромные корабли. Их борта нависали над «Белой чайкой», как скалы. С палуб уже летели верёвочные лестницы, и на их палубу, сверкая оружием, начали спрыгивать люди. Мрачные, загорелые, в банданах и кожаных куртках. С мечами, саблями, кинжалами. Их было много. Слишком много.

Харольд спокойно оставил штурвал, сплюнул за борт и сложил руки на груди. Его три матроса замерли у мачты, не делая попыток сопротивляться. Они знали: это конец. Оставалось рассчитывать только на милость преследователей.

Пираты окружили их плотным кольцом. Кто-то скалился, кто-то уже направился прямо к Элизии.

Элизия посмотрела на Дэниана.

— Сегодня у вас есть прекрасная возможность погибнуть за доверенное лицо короля Меридиана.

Чёрная Перчатка повернулся к ней. В его глазах не было ни страха, ни рвения. Только лёгкая усталость.

— Извините, миледи. Я бы хотел избежать такой чести.

— Вы не собираетесь меня защищать?

— Я просто не привык, чтобы мне говорили под руку, что и когда мне делать.

Он лениво направился к первому пирату. Не бегом, не броском — просто пошёл, как будто вышел на прогулку.

Пират, здоровенный детина с абордажной саблей, оскалился и замахнулся.

Дэниан выхватил клинки.

Пират упал, даже не поняв, что произошло.

Второй. Третий. Дэниан двигался легко, почти небрежно. Каждый выпад — и кто-то падал. Не магия. Не фокусы. Просто мастерство. Чистое, смертоносное, отточенное годами.

За секунду — трое убитых.

Пираты замешкались. Переглянулись. А потом напали сразу вдесятером.

Клинки мелькали. Звон металла, крики, проклятия, стоны. Дэниан сражался двумя мечами — каждый его выпад означал смерть для кого-то из нападающих. Он был быстрее, точнее, злее. Но их было слишком много.

Через минуту и эти десять лежали на палубе.

Но на их место уже прыгали новые — с соседних кораблей, по трапам, по канатам. Пираты лезли отовсюду.

Дэниан сражался. Он уходил от ударов, подставлял клинки, контратаковал. Его лицо было сосредоточенным, почти спокойным. Но силы были слишком неравны.

Его сбили с ног. Канаты, наброшенные с трёх сторон, опутали руки, тело. Сабли пиратов блеснули в воздухе, он получил ранения — и два клинка Чёрной Перчатки покатились по палубе.

— Ну вот и всё, птенчик, — сказал здоровенный пират с повязкой на глазу, наступая ему на руку. — А сражался ты хорошо.

Он наклонился, поднял один из клинков. Повертел в руках, щурясь.

— Ого. Не могу поверить собственным глазам. Смотрите! — он поднял клинок над головой, поворачивая, чтобы все видели. — Это же не обычная сталь. Клянусь акульей печёнкой, эти клинки окунули словно в жидкое пустотное стекло.

Остальные пираты загудели.

— Такого не бывает, — сказал кто-то.

— Но это так! — главарь провёл пальцем по лезвию. — Поверхность этих мечей покрыта пустотным стеклом. Вот мошенник! — он пнул Дэниана в бок. — За такие фокусы мы тебя выпотрошим как камбалу.

Дэниан не ответил. Он лежал на палубе, связанный, с пустыми руками. В его глазах не было страха. Только холодная, спокойная злость и ожидание своей участи.

— Этот балласт — за борт, — распорядился главарь, кивнув в сторону Харольда и матросов. — Пусть плывут куда хотят, нам они без надобности.

Капитан Харольд, три матроса — все, кто не представлял ценности для пиратов — были отправлены в море. Их не связывали, а просто спихнули за борт, чтобы барахтались, как умели. До берега было далеко. Поэтому их участь была практически предрешена. Элизия не смотрела на команду. Она смотрела на Дэниана. И на пиратов, которые смеялись, осматривая его клинки, и совсем забыли про неё.

Дело было закончено.

Пираты обсуждали трофеи. Кто-то уже мысленно шарил в сундуках, кто-то считал золото, кто-то просто стоял и пил из бутылки эль или воду, наслаждаясь победой.

Элизия стояла одна. Не связанная. Не тронутая. Пока.

Бородатый главарь наконец поднял на неё взгляд.

— А это ещё что за птичка? — спросил он.

— Хороший приз, — ответил один из его людей. — Богатая. Судя по платью.

— Богатая — это хорошо, — усмехнулся главарь. — А красивая — это приятное дополнение.

Он подошёл к Элизии, встал напротив.

— Кто ты? И что везли?

Элизия молчала, высокомерно посматривая на главаря.

— Молчишь? — он ухмыльнулся, обнажив щербатые зубы. — Ничего, заговоришь. У нас есть способы.

— Она не заговорит, — раздался голос с палубы.

Дэниан, связанный и лежащий ничком, попытался встать.

— Она — доверенное лицо короля Меридиана, — сказал Дэниан, поворачивая голову. — Тронь её — и за вами придут. Его армия. Орден Пурпурного Пламени. Те, кого вы боитесь. А вы, я вижу, боитесь многих.

Главарь замер на секунду.

Потом все расхохотались.

— Ну и насмешил ты нас! — пророкотал бородатый, хлопая себя по ляжке. — Мы никого не боимся!

Он шагнул к Элизии, хищно ухмыляясь.

— А чтобы ты уяснил это, парень, мы порезвимся с этой птичкой прямо на твоих глазах. Только сначала снимем с неё это платье. Оно, похоже, стоит больше, чем вся ваша дырявая посудина.

Пираты заржали. Кто-то уже потянулся к плечу Элизии.

— Стойте! — голос Элизии прозвучал резко, как хлыст.

Пираты на миг замешкались.

— Если вы сейчас оставите нас, — сказала она, глядя прямо на бородатого, — я обещаю: вы сохраните себе жизнь и свободу.

В её голосе не было мольбы. Было обещание. Холодное, ровное, как лезвие. Элизия была эклатом. И герцогиней. Она привыкла повелевать.

На миг пираты остановились.

— Эклатка! — бородатый скривился. — Что ты нам сделаешь?

— Я знаю ваши законы, — сказала она. — Я хочу вызвать на бой вашего капитана. Честная схватка. Клинок против клинка. Один на один.

— А кто ты такая, чтобы с тобой сражаться? — осклабился главарь. — По нашим законам, ты не имеешь такой привилегии.

— Значит, вы испугались женщины в платье? Так и скажите!

Она усмехнулась — с вызовом, с презрением.

— Трусы. Подонки. Жалкое отребье, не имеющее чести.

Пираты заворчали. Кто-то выхватил нож.

— Хорошо! — рявкнул бородатый. — Я проучу тебя, потаскуха! Только без всяких фокусов. Будем сражаться обычным оружием. Не демоническими клинками. Что предпочитаешь?

— Шпагу, — ответила Элизия.

— Дайте ей клинок!

Кто-то из пиратов бросил шпагу. Элизия поймала её на лету — не глядя, словно делала это сотню раз в день. Лёгкая, изогнутая, с медным эфесом. Не лучший клинок, но и не худший.

Она повертела шпагу в руке, привыкая к балансу. Потом достала из рукава маленький кинжал — тонкий, смертоносный — и, не раздумывая, отрезала спереди длинный подол своего зелёного роскошного платья.

Изумруды и жемчуг посыпались на палубу. Пираты ахнули.

Под платьем оказались длинные стройные ноги в зелёных сапогах с сапфирами. Элизия отбросила отрезанную ткань в сторону, и та упала на доски, как подбитая птица.

Всё это она проделала молниеносно. Легко. Как будто репетировала это всю жизнь.

— Я готова, — сказала она.

И сделала символический выпад — клинок описал в воздухе изящную дугу. Затем она поднесла его к губам, поцеловала лезвие — почти нежно, почти ласково.

Пираты замерли.

Даже Дэниан, связанный, поднял голову.

Бородатый капитан выхватил свою абордажную саблю — широкую, тяжёлую, покрытую зазубринами от сотен боёв. Он усмехнулся.

— Пляши, пташка.

Элизия улыбнулась. Холодно. Уверенно.

— Я и буду танцевать.

И она шагнула вперёд.

***

Бой был похож на танец.

Не тот танец, где кавалер ведёт даму, а тот, где смерть кружит вальс с жизнью, а зрители не смеют дышать.

Элизия двигалась легко, почти невесомо. Её клинок пел — он звенел, скользил, описывал круги и восьмёрки, будто жил своей собственной жизнью. Каждый выпад был изящен. Каждый уход — грациозен.

Бородатый рубил тяжело, мощно, но медленно. Он привык к силе. А она привыкла к скорости.

Первый удар — её шпага скользнула по лезвию сабли, отводя в сторону. Второй — она ушла влево, и тяжёлый клинок просвистел мимо её плеча. Третий — она сама атаковала, заставив капитана отступить.

— Танцуй ещё, красотка! — крикнул кто-то из пиратов.

Она и танцевала.

Её ноги в зелёных сапогах с сапфирами мелькали по палубе — быстрые, лёгкие, точные. Она кружилась, уходила от ударов, сама наносила ответные. Её платье, короткое спереди, сзади развевалось как флаг.

Капитан тяжело дышал.

Он не привык к таким противникам. Он привык, что жертвы кричат или бегут. А эта — улыбалась.

— Что, тяжело? — спросила Элизия, уклоняясь от очередного удара.

— Замолчи!

Он обрушил на неё град ударов. Элизия приняла их — на клинок, на уклон, на шаг в сторону. Она не отступала. Она просто водила его по палубе, как заводная кукла, которая знает, что время работает на неё.

И в какой-то момент — она поймала его на ошибке.

Капитан увлёкся. Замахнулся слишком широко. Открылся.

Элизия нырнула под его руку, как кошка, провернулась — и её клинок оказался у его горла.

Тонкая полоска стали, холодная и острая.

— Дёрнешься — и тебе конец, — сказала она.

Капитан замер.

Пираты замерли.

Даже чайки над головой смолкли.

— Поклянись, — сказала Элизия, не убирая клинка. — Поклянись, что вы покинете моё судно. Что отпустите нас. Что никто из нас не пострадает.

— Клянусь, — прохрипел бородатый. — Клянусь акульей печёнкой и кровью моей матери.

Элизия медленно отвела клинок.

И в тот же миг капитан взревел:

— Схватить её! Ведьма! Она меня заговорила!

Пираты шагнули вперёд, сжимая оружие. Но на палубу спрыгнули новые — те, кто ждал на бортах других кораблей и наблюдал за схваткой.

В этот момент раздался другой голос. Громкий, властный.

— Якоря!

Все замерли.

С соседнего корабля — самого большого, с алыми парусами, чей борт нависал над «Белой чайкой» — спускался человек. Невысокий, плотный, с пронзительными голубыми глазами и седой бородой, заплетённой в две косы. На поясе — абордажная сабля с рукоятью из моржовой кости. На груди — золотая цепь с огромным рубином.

Он шагнул на палубу, и пираты расступились перед ним, как вода перед носом корабля.

— Если ты тронешь эту девчонку, — сказал он, глядя на бородатого, — я вызову тебя на бой.

— Это ещё кто? — огрызнулся бородатый.

— Капитан Морган О’Каллаган, — спокойно ответил тот. — Брат Главы Совета капитанов Братства Алого Паруса. И я говорю: это была честная драка. Красивый танец.

Он повернулся к пиратам, обводя их взглядом.

— Вам понравилось это представление?

— Да! — грянул хор голосов.

— Да, чёрт возьми! — крикнул кто-то с мачты. — Такое не каждый день увидишь!

О’Каллаган кивнул.

— Это был честный поединок. У нас есть честь. — Он повернулся к Элизии. — Как тебя зовут, танцовщица?

— Элизия Вэллс, — ответила она, выпрямившись. — Племянница герцога Вэллса. Доверенное лицо короля Меридиана.

Морган приподнял бровь.

— Серьёзная заявка для того, кто только что сражалась с голым клинком против абордажной сабли.

— Я выиграла честно, — сказала Элизия.

— Выиграла, — согласился он. — Честно. Без магии. Без фокусов. С чем я тебя и поздравляю.

Он махнул рукой в сторону моря.

— Куда вы следовали?

— На остров Греймарк. К Верховному Гильдмастеру Аларику Торну.

— К самому? — Морган усмехнулся. — Дела?

— Дела, — подтвердил Дэниан, поднимаясь на ноги.

Морган посмотрел на него, окинул взглядом.

— Чёрная Перчатка. Слышал о тебе.

— И я о вас, — ответил Дэниан.

— Это многое объясняет, — сказал Морган. — Если такой человек сопровождает — значит, дело серьёзное.

Он повернулся к проигравшему главарю.

— А ты, Борода, запомни: честный бой есть честный бой. Её поединок. Её победа. Отпускаем.

— Но...

— Никаких «но». — Морган шагнул к нему, и бородатый невольно попятился. — У нас есть честь, или мы стая бездомных псов?

Пираты заворчали, но спорить не стали. Кто-то уже помогал раненым, кто-то сворачивал снасти.

— А их судно? — спросил один из пиратов, кивнув на «Белую чайку».

— На буксир, — распорядился Морган. — Проводим до острова.

— А команда?

— Капитана и матросов — выловить. Желательно живыми.

Он махнул рукой, и пираты бросились выполнять приказ.

***
Элизия стояла на палубе, сжимая шпагу. Её пальцы дрожали — не от страха, от напряжения. Дэниан подошёл к ней ближе.

— Признайтесь, вы рисковали ради меня, миледи? — спросил он.

— А вы?

— Я был занят. Но потом просто решил отдохнуть на палубе.

— Вы проигрывали.

— Я развлекался.

— Я заметила.

Она повернулась к морю.

«Белая чайка» под буксиром алого корабля медленно двинулась к острову.

А на её палубе, в зелёных сапогах с сапфирами и коротком теперь платье, усыпанном драгоценностями, стояла женщина, которая только что выиграла свой первый в жизни бой с пиратами.

И впервые в жизни она сейчас не думала о долге. О титуле. О короле.

Она думала о ветре. О море. О свободе.

Дэниан, уже с перевязанной рукой, отряхнулся и протёр свои клинки.

— Неплохо, миледи, — сказал он. — Но с их капитаном один на один и я мог бы справиться.

— Вы были заняты, — ответила Элизия, не глядя на него. — Валялись на палубе, отдыхали.

— Вы очень сильно рисковали, — сказал он. — На дуэли с этим бородатым.

— Я рисковала, — согласилась она. — Но выиграла.

— А могли проиграть.

— Но не проиграла.

Она повернулась к нему.

В её глазах не было страха — только странное, почти детское удивление, будто мир вдруг оказался больше, чем ей говорили.

— Знаете, Дэниан… — тихо сказала она. — Я впервые за долгие годы почувствовала себя снова свободной. Как в детстве.

Она на мгновение замолчала, прислушиваясь к себе.

— Как будто всё лишнее сняли. И осталась только я. С клинком. Дядя с пяти лет заставлял меня тренироваться каждый день, — добавила она тише. — До боли, до дрожи в руках. Я плакала — за что мне такие мучения?

Она чуть сжала пальцы, будто вспоминая рукоять.

— А теперь… тело всё помнит раньше, чем я успеваю подумать.

— И как ощущения? — спросил он.

Она улыбнулась — коротко, почти растерянно.

— Голова кружится.

Дэниан усмехнулся.

— Не привыкайте, миледи. Двор этого не любит. И не прощает.

Она перевела взгляд на море.

Алые паруса уже уходили за горизонт, растворяясь в дымке.

— Может, и не надо, — сказала она тихо.

Ветер тронул её белокурые растрепавшиеся волосы.

«Белая чайка» шла к острову, легко рассекая волну.

А на её палубе стояла женщина в зелёных сапогах с сапфирами — и впервые за долгое время дышала полной грудью.

Глава 21
Калдимор пришёл на этот раз без свиты. Он нёс под мышкой деревянную доску — тяжёлую, тёмную, с медными углами.

— Вы умеете играть в Игру «Два короля»? — спросил он, ставя доску на стол.

— Не знаю, — ответил Сергей. — Покажите.

Калдимор раскрыл доску, достал фигуры.

Сергей усмехнулся.

— Это же шахматы.

— Шахматы? — Калдимор поднял бровь. — Странное слово.

— Происходит от слов «шах» и «мат», — пояснил Сергей. — Первое — угроза, второе — смерть. Я играл в них в другом мире, в котором провёл пятьсот лет. Игра заканчивалась, когда королю ставили мат. То есть фактически королю угрожали, у него не было поля для бегства, но короля при этом не убивали.

— То есть убийство должно было произойти следующим ходом? Игра заканчивалась, так и не дойдя до смерти короля? — Калдимор выглядел озадаченным. — Странные правила. В Игре «Два короля» нет никаких «матов». Здесь нужно убить обоих королей противника. По-настоящему. Физически. Убрать с доски.

Сергей посмотрел на поле. Оно отличалось.

Сто клеток. Десять на десять. Фигуры расставлялись привычно — также в два ряда. Впереди — пешки. За ними — главные силы.

В центре второй линии, на центральных полях, стояли два короля. По бокам от них — драконы. Сложенные крылья, разверстые пасти, вытянутые шеи. Дальше стандартно, как и в шахматах — слоны, кони, ладьи. Ферзей не было. Двадцать фигур на каждой стороне.

— Вы, конечно, предпочитаете тёмный цвет? — спросил Калдимор.

Сергей утвердительно кивнул.

— Всегда.

Калдимор подвинул к нему чёрные фигуры.

— Подскажите, что у вас на поле делает дракон? — уточнил Сергей.

— Дракон ходит как слон и как ладья — по прямой и по диагонали. И ещё — как конь, перепрыгивая через фигуры.

— В нашей игре такая фигура называлась ферзь. Только она не прыгала как конь и называлась Королева, — сказал Сергей.

— Королева? Больше похоже на Фаворитку, — Калдимор усмехнулся. — Наверное, ваша игра больше походила на то, что действительно происходит в королевстве. В этой игре нет королев. Только два короля и два дракона.

— Значит, ваша игра древнее, — заметил Сергей.

— Возможно, — Калдимор пожал плечами. — Сейчас я не историк. Я игрок.

— Что на кону, если я выиграю у вас? — спросил Сергей.

— Ваша свобода.

— Вы шутите.

— Я не шучу, Некромант. Я никогда не шучу в таких делах.

Сергей помолчал. Потом сел напротив, взял в руку чёрную пешку.

— В моём мире, где я провёл пятьсот лет, были компьютеры — механические Оракулы. Они просчитывали все ходы наперёд. Я играл против них. И часто выигрывал. Я вас обыграю.

Калдимор усмехнулся. Усмешка была странной — не злой, не насмешливой. Скорее… понимающей.

— Посмотрим.


***

Партия началась. Для Сергея всё вроде бы было привычно, кроме отсутствия рокировок у королей и этих драконов, которые создавали много вариантов для нападения и доминировали на поле.

Сергей открыл партию классическим ходом — пешка в центр, контроль над полями. Калдимор ответил зеркально. Ничего необычного.

Потом Сергей вывел дракона. Могучая фигура — она ходила везде, куда захочет.

Калдимор двигал фигуры спокойно, размеренно. Не атаковал. Не защищался. Просто… разыгрывал какую-то комбинацию.

Середина партии.

Сергей начал чувствовать, что что-то не так. Он привык к логике шахмат — жертва ради позиции, атака на короля, связки, вилки, цугцванг. Но здесь было два короля. И его компьютерная выучка, его знание тысяч партий, сыгранных на Земле, здесь не работало.

Калдимор сделал ход, которого Сергей не ожидал — пожертвовал одного из своих королей за пару пешек.

Просто убил слабую фигуру и передвинул своего короля на поле, которое атаковалось драконом Сергея.

— Вы?.. — начал Сергей.

— Бейте, — спокойно сказал Калдимор.

Сергей взял короля. Фигура упала набок. На доске у белых остался только один король.

— И что теперь? — спросил Сергей. — Вы наполовину проиграли.

— Почти, — согласился Калдимор. — Но не проиграл.

Он двинул фигуры.

Пешки пошли вперёд, дракон ворвался в лагерь чёрных, слоны прочно заняли свои диагонали. Атака белых была стремительной, неудержимой. Сергей защищался, но его короли оказались разобщены. Один был заперт в углу, второй — под ударом дракона.

Через десять ходов его первый король пал.

— Ваш выход, — сказал Калдимор.

Сергей смотрел на доску. У него оставался один король. У Калдимора — тоже один. Силы были равны, но позиция Сергея была хуже. Намного хуже.

Он сдался через пять ходов.

— Как вы это сделали? — спросил он.

Калдимор убрал фигуры в коробку, закрыл доску.

— Вы сказали, ваши механические Оракулы просчитывали все ходы наперёд. Это правда?

— Правда.

— Как вы думаете, они защищали бы обоих королей?

— Да.

— И проиграли бы, — сказал Калдимор. — Потому что эта игра не про защиту. Она про умение жертвовать.

Он встал.

— Смысл игры двух королей не в том, чтобы уберечь обоих. Смысл в том, чтобы понять: одного короля можно и нужно отдать. Ради позиции. Ради атаки. Ради победы. Если вы пытаетесь спасти всех — вы проигрываете.

Сергей растерянно молчал. Эта мысль показалась ему интересной. Получается, играй он с компьютером по таким правилам, преимущество было бы на его стороне, ведь как объяснить компьютеру, что нужно защищать фигуру и при этом одновременно стремиться избавляться от неё?

— Вы хотите что-то сказать? — спросил Калдимор.

— Вы только что раскрыли мне свой план, — сказал Сергей.

— Какой?

— Вы пожертвовали королём Эдуардом. Чтобы выиграть партию.

Калдимор усмехнулся.

— Может быть. А может быть, я просто играл в Игру «Два короля». Или второй король — это вы.

Он повернулся и пошёл к выходу.

— Подумайте над моим предложением, Некромант. Свобода — это не дар. Это приз. И чтобы его получить, нужно правильно сыграть. Кстати, Лика ждёт вас в моей гостиной, которую вы назвали «комнатой отдыха».

Сергей замер.

— Что?

— Лика ждёт вас, — повторил Калдимор, уже взявшись за дверную ручку. — Я сдержал слово.

Он вышел.

Дверь осталась открытой.

Сергей сидел неподвижно. В голове шумело. В груди — там, где последние дни было только холодное, выжженное пустое место — вдруг забилось сердце. Гулко, тяжело, как молот.

Он думал, что Калдимор передумает. Или соврёт — как врал уже сотню раз, как врали все вокруг, как врал этот мир, который называл его Некромантом, Узурпатором, легендой, но не человеком.

Но герцог сдержал слово.

«Лика ждёт вас».

Сергей поднялся. Ноги были ватные. Руки дрожали. Он не чувствовал этого со дня дуэли с Дэнианом — с той самой, когда драконья кровь жгла вены, а адреналин зашкаливал. Но тогда был бой. А теперь…

Теперь он просто идёт по коридору.

Сердце колотится где-то у горла.

Он не может поверить. Не смеет. Пятьсот лет — в разлуке, в забытьи, в магической криокапсуле, в каменном мешке Чертога. Пятьсот лет воспоминаний, снов, надежд — и вот сейчас, через несколько поворотов, несколько дверей…

Она будет там.

Сергей ускорил шаги.

Коридор Чертога был таким же, как всегда — каменные стены, тусклые светильники, гулкая пустота. Но сейчас он не замечал этого. Он видел только дверь впереди.

Ту самую. С резными драконами на створках.

Гостиная.

Он толкнул дверь.

***

Внутри горел камин. Тот самый, в котором в прошлый раз потрескивали дрова. Гобелены и картины на стенах — старые битвы, древние короли. Скульптуры в углах.

И кресла.

Два кресла у камина. Одно пустое.

В другом сидела она.

Сергей остановился на пороге. Сердце пропустило удар.

Лика.

На ней было длинное платье — не белая балахонная роба из капсулы, а настоящее, тёмно-синее, с серебряной вышивкой. Волосы аккуратно убраны назад, открывая бледное, но живое лицо. Глаза закрыты. Она спала? Или просто ждала с закрытыми глазами?

Он шагнул вперёд. Осторожно. Будто боялся спугнуть.

Она открыла глаза.

Серые. Те самые. Которые снились ему там, на Земле, в долгие бессонные ночи.

— Серый? — голос её был тихим, хрипловатым — как у человека, который долго молчал. — Ты пришёл?

Сергей кивнул. Не мог вымолвить ни слова.

— Я знала, — сказала Лика. — Знала, что ты вернёшься.

Она протянула руку.

Он сделал последние шаги. Схватил её ладонь — холодную, тонкую, живую. Сжал, боясь отпустить.

— Я здесь, — сказал он наконец. Голос предательски дрогнул. — Я здесь.

— Ты плачешь? — спросила она, и в её глазах мелькнуло удивление.

— У меня просто... глаза влажные, — ответил Сергей. — Здесь воздух сырой.

Лика улыбнулась. Той самой улыбкой — уголком рта, чуть грустной, чуть насмешливой, которую он помнил. Сейчас он как никогда ощущал связь с тем миром, откуда пришёл.

— Ты не изменился.

— А ты... ты тоже всё такая же красивая и немного печальная.

Он опустился в пустое кресло. Не отпуская её руки.

Камин потрескивал. Тени плясали на стенах.

За дверью остались Чертог, Калдимор, война, предательство, страхи, сомнения. Здесь было только двое.

Они молчали.

Сергею хотелось о многом поговорить.

Но сейчас — просто быть рядом.

Сергей смотрел на Лику и не мог насмотреться. Он только теперь понял, что в Астрале он скорее всего был ради неё. Там на Земле она была недосягаема, обычный скрипт, персонаж.

Годы игры. Тысячи боёв. Сотни смертей, которые он пережил, которые пережили другие. Всё это было ради неё.

Там, на Земле, она была недосягаема. Обычный скрипт. Набор строчек кода. Пиксели и анимация. Он знал её историю, но не знал её. Он мог поговорить с ней, только выбрав реплику из меню диалога. Мог увидеть её улыбку, только если игра выдала нужный триггер.

А теперь?

Теперь она сидела здесь. Живая. Тёплая. Настоящая. Та, о которой он только мечтал, понимая, что этим мечтам не суждено исполниться.

Сергей смотрел на её пальцы — тонкие, с коротко остриженными ногтями, без колец, без украшений. Рука, которая держала меч. Рука, которая лечила раны. Рука, которая пятьсот лет лежала на груди в стеклянной капсуле.

А теперь — и в его руке.

Вдруг, как удар, пришла мысль.

А вдруг?..

— Лика, — сказал он. Голос его прозвучал глухо, будто издалека. — Что ты помнишь?

Она подняла на него глаза.

— Помнишь ли ты, как мы… играли? — спросил он осторожно, подбирая слова. — Ты человек или… аватар?

Лика нахмурилась. Не обиженно — растерянно.

— Мы играли? — переспросила она. — Серый, о чём ты? Мы не играли. Мы жили. Мы сражались. Мы побеждали. И проигрывали. Я помню Ардена. Помню, как он закрыл меня от удара Властелина Теней. Помню, как Мираэль три дня не разговаривала после битвы в Шепчущем Лесу. Помню Корвина, который вечно смеялся, даже когда стрелы кончались.

Она замолчала.

— И помню тебя, — добавила тише. — Ты всегда шёл первым. Даже когда знал, что может быть ловушка. Я говорила тебе: «Серый, постой, проверь». А ты смеялся и говорил эту странную фразу…

— «Некроманты не ездят на метро», — закончил Сергей.

Он сам это сказал. И сам удивился.

Лика кивнула.

— Значит, ты всё помнишь? — спросил он.

— Всё, — ответила она. — Кровь, боль, победы, наши ночи у костра.

Она посмотрела на него.

— Долго я спала?

— Пятьсот лет, — ответил Сергей.

— А тебя не было рядом?

— Не было.

— Тогда не уходи больше.

Сергей сжал её руку.

— Никогда.
Глава 22
Сергей смотрел на Лику и не мог оторвать взгляд. Он только теперь понял, что в Астрале он был не просто так. Не случайно. Не из любопытства. Он был здесь ради неё.

Но она смотрела на него иначе.

Не так, как тогда, во сне. Не так, как в старые времена. В её глазах не было тепла. Было что-то другое — то, что он не мог пока понять.

— Лика, — сказал он. — Что с остальными? С нашим Кругом Друзей? С Арденом? С Мираэль? С Корвином?

Она долго молчала.

— Мне больно это вспоминать, — наконец проговорила она осторожно. — Но я понимаю, почему ты спрашиваешь: ты же исчез и похоже ничего не знаешь об этом.

Лика подняла на него глаза.

— Ты правда ничего не помнишь? — спросила она. Голос её был тихим, почти безжизненным. — Или делаешь вид?

— О чём?

Она усмехнулась. Горько. Безрадостно.

— О том, как поссорился с Арденом. Как вы спорили в тронном зале Пепельного Трона.

Сергей замер.

— Арден говорил, что мы не должны собирать артефакты для Чаши Силы. Что это опасно. Что мы не боги, чтобы решать, кто жив, кто мёртв. А ты… ты сказал, что он просто трус. Что он не понимает великой цели.

— Я… — начал Сергей.

— Ты ударил его, — перебила Лика. — Не словом — клинком. Клинком из пустотного стекла. Арден не ожидал. Он думал, вы просто спорите. А ты достал оружие. Рана не заживала. Мы пытались лечить — обычной магией, зельями, всем, что было. Ничего не помогало. Пустотное стекло оставляет раны навсегда.

Сергей смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова.

— Арден умер на моих руках, — сказала Лика. — Через три дня после того, как ты исчез. Кровь не останавливалась. Он просто… истёк. Я сидела рядом. Держала его за руку. Он просил передать тебе, что не злится. Что ты просто… сломался. Он просил простить его. За что — я не поняла. Но ты этого не услышал.

— Я не помню, — прошептал Сергей. — Для меня это была всего лишь игра. Вернее, я воспринимал это как игру. Лика, я был другим, всё, что происходило со мной тогда, помню как сон.

— Не помнишь? — в её голосе прорезалась горечь. — А Мираэль и Корвина ты тоже не помнишь? Тех, кого ты отправил в Пустошь? Задание было опасным. Сложным. Ты сказал, что нужно добыть какой-то артефакт для Чаши Силы. Что это поможет нам укрепить власть. Что без этого мы не сможем защитить Империю.

Лика замолчала.

— Они не вернулись, — сказала она наконец. — Мы ждали. Месяц. Два. Год. Потом отправили поисковый отряд. Они нашли только обломки. Ни тел, ни артефактов. Пустошь забрала их. А ты… ты оказывается даже не знал. Ты сказал, когда они ушли: «Они знают, на что идут». Я помню эти слова.

Сергей молчал.

В голове шумело. Воспоминания — чужие, не свои — врывались в сознание обрывками. Крик Ардена. Холодные глаза. Клинок в руке. Обычный поединок для развития статы, которых были тысячи. Он не хотел этого. Не мог хотеть. Но это, видимо, произошло. Похоже, он своими руками уничтожил Пати Героев.

— А ты? — спросил он. — Что было с тобой? С нами?

Лика посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты нуждался во мне только для ритуалов, — сказала она. — Моя кровь подходила для Чаши. Девственная, сильная, магическая. Ты использовал меня. Не как человека. Как источник. Я приходила к тебе, когда ты звал. Ты резал мне руку, собирал кровь в сосуд. Сначала я думала — ради великой цели. Ради спасения мира. Потом поняла, что тебе просто нужна власть.

— Я не…

— Ты потом стал другим, Серый, — перебила она. — Не тем, с кем мы начинали. Не тем, кто смеялся у костра и говорил, что «Некроманты не ездят на метро». Ты стал… жестоким. Одержимым. Ты говорил только о своей Чаше. О силе. О власти. Мы уничтожили катаклизмы, мы столько преодолели вместе, но когда ты занял трон — ты потерял себя.

Сергей опустил голову.

— А потом ты исчез, — продолжила Лика. — Сказал, что идёшь один сражаться с Последним Катаклизмом. С Обсидиановым Драконом Запада. Мы не знали, правда это или нет. Но ты ушёл. И не вернулся.

— Я помню дракона, — тихо сказал Сергей. — Помню пещеру. Помню, как…

Сергей замолчал, подбирая слова. Как ей объяснить, что он не часть её мира? И никогда не был? Что он попал сюда случайно. И как раз, видимо, из того самого метро, на котором Некроманты не ездят.

— Помнишь что?

— Долгая история, — он покачал головой. — Не сейчас. Потом.

Лика смотрела на него. Её лицо было спокойным, но в глазах застыла такая усталость, какой Сергей не видел у неё никогда.

— Я страдала, — сказала она. — Ты оставил меня одну. Арден умер. Мираэль и Корвин пропали. Ты исчез. Весь мир рухнул. Отец видел мою боль. Он предложил выход.

— Чертог, — догадался Сергей.

— Я отправилась сюда добровольно, — подтвердила Лика. — Не потому, что он заточил меня. А потому, что я больше не хотела жить в мире, где всё разбито. Где ты стал чудовищем. Где от Круга Героев ничего не осталось.

Сергей закрыл лицо руками.

— Ты не помнишь, — сказала она. — Я вижу. Твои глаза — они не те, что были раньше. Ты не помнишь, как ранил Ардена. Как отправил Мираэль и Корвина на верную смерть. Как использовал меня. Для тебя это… прошлое. Чужая жизнь. Но для меня — это всё, что было. Всё, что осталось.

Она протянула руку, коснулась его пальцев.

— Я ждала тебя, — тихо сказала она. — Не потому, что хотела мести. А потому, что хотела правды. Узнать: ты изменился? Или снова обманешь и уйдёшь?

Сергей поднял голову. Глаза его были красными — не от магии, от слёз.

— Я не знаю, кто я, — сказал он. — Я помню другую реальность. Я помню игру. Я всего лишь помню, как сидел перед экраном и нажимал кнопки. А вы были… декорацией. Ты была персонажем. Я играл. А теперь…

— А теперь я живая, — закончила Лика. — Ты просто играл чужими жизнями.

— Да, — кивнул он. — И я не знаю, что делать с этой правдой.

— Делай, что должен, — сказала она. — Я прощаю и отпускаю тебя. Но ты для меня тень из прошлого. Великий Узурпатор и демон, о котором я хочу забыть.

Они замолчали.

Камин потрескивал. Тени плясали на стенах.

***

Сергей смотрел на Лику и впервые за всё время понимал: она не ждёт от него спасения. Она не ждёт ответов. Он для неё чужой человек.

Он взял её руку.

— Я сейчас не тот, кем был, Лика. Я это знаю. И ты знаешь. Но я не тот монстр, которого ты боялась. Я просто… уставший. И хочу домой.

Лика посмотрела на него долгим взглядом.

— Домой — это куда? — спросила она.

— Туда, где меня ждут, — ответил Сергей. — И где я, возможно, не наделаю новых ошибок.

Она не ответила.

Только сжала его пальцы.

Но в этом пожатии была не любовь. Было только прощение.

— Лика, я пришёл за тобой. Тебе нельзя здесь оставаться. Твой отец — герцог Калдимор — злодей, — сказал Сергей. — Вот кто настоящий монстр. Ты знаешь, какие опыты он здесь проводит? Он убивает и захватывает людей. Заточает их в Чертоге. Превращает живых в подопытных.

Лика отшатнулась.

— Нет, — сказала она. Голос её дрогнул. — Мой отец — великий учёный. Он спасает Империю Пламени. Она развалилась. Королевства воюют. Он хочет установить мир. У него есть цель.

— Цель? — Сергей усмехнулся. — Его цель — власть. Он присвоил себе то, что делали другие. Мои владения. Мои деньги. То, что открыл и создал когда-то Разбитый Оракул. Всё, что ты видишь здесь в Чертоге, — не его заслуга. Он просто украл чужое.

Лика смотрела на него. В её глазах боролись вера и сомнение.

— Ты не знаешь его, — сказала она тихо. — Ты видел только то, что он тебе показал.

— А ты? — спросил Сергей. — Ты знаешь, кого он ещё держит в своих капсулах? Архимага Крейна. Короля Эдуарда. Тех, кто отказался ему подчиняться. Он называет их «гостями». Они — заложники.

— Он говорит, что они согласились.

— Согласились? — Сергей покачал головой. — Или он сломал их волю, как пытается сломать сейчас мою?

Лика замолчала. Её пальцы, лежащие на подлокотнике кресла, дрожали.

— Вы с ним очень похожи, — сказала она наконец. — Я видела, как он меняется. Раньше он был другим. Ласковым. Заботливым. Он учил меня магии. Читал книги о древних героях. Говорил, что я смогу изменить мир.

— А потом?

— Потом… — Лика запнулась. — Потом я выросла. И он стал… закрытым. Он уходил в подземелья. Возвращался уставшим. Иногда злым. Я не знала, что он там делает.

— Теперь знаешь.

Она кивнула. Медленно. Словно каждый кивок стоил ей сил.

— Ты говоришь, он присвоил чужое, — сказала Лика. — Но ты не знаешь главного.

— Чего?

Она подняла на него глаза. Серые, глубокие, полные боли и решимости.

— Мой отец, герцог Калдимор, — сказала она, — и есть Разбитый Оракул.

Сергей замер.

Тишина в гостиной стала плотной, как стена.

— Что? — переспросил он. Голос его сел.

— Разбитый Оракул, — повторила Лика. — Тот, кто предсказал Катастрофу. Тот, кто нашёл Чертог Теней. Тот, чьи ученики разбрелись по всему Астралу. Это он.

— Этого не может быть, — сказал Сергей. — Разбитый Оракул жил тысячи лет назад. Он был легендой. Мифом.

— Мифом, который сидел напротив меня за ужином с самого моего детства, — ответила Лика. — Он не старел. Он не болел. Он помнил вещи, которые не мог помнить никто. Он говорил на языках, которых никто не знал. А когда я спросила, почему он скрывается, он ответил: «Потому что люди боятся тех, кто живёт слишком долго».

Сергей сжал кулаки.

— Значит, всё, что он мне рассказывал… про учеников… про свои исследования…

— Правда, — сказала Лика. — Он действительно великий учёный. Это он создал и расширил Чертог. Он обучил магов, которые потом стали основателями Ордена Пурпурного Пламени. Но он также… он также…

Она не договорила.

— Также что? — спросил Сергей.

— Да. Он использовал людей, — выдохнула Лика. — Всегда использовал. Даже меня. Я думала, он любит меня. А я была просто… сосудом. Для его ритуалов. Для его экспериментов. Моя кровь подходила ему лучше других. Он говорил, что это ради великой цели. Ради спасения мира. Как и ты потом.

— А ты верила.

— Я была ребёнком. Я хотела верить.

Сергей смотрел на неё. В её глазах стояли слёзы — не слёзы жалости к себе, а слёзы осознания. Она только сейчас, здесь, в этом разговоре, окончательно поняла, кем был её отец.

— Разбитый Оракул, — тихо сказал Сергей. — Тот, кто предсказывал Катастрофы. Тот, кто знал будущее. Почему он тогда не остановил их?

— Потому что он их создал, — ответила Лика. — Или позволил им случиться. Я не знаю. Я боюсь знать.

Сергей встал. Подошёл к камину, прислонился рукой к каминной полке.

— Значит, Калдимор — это Оракул, — сказал он. — А Оракул — это Калдимор. И все, кто добился чего-то в этом мире, — его ученики.

— Да, — сказала Лика. — Орден Пурпурного Пламени. Гильдия авантюристов. Вся банковская система, которой ты так возмущаешься. Всё это создано им или его учениками.

— А король?

— Король — пешка. Как и все остальные.

Сергей повернулся к ней.

— Тогда почему ты здесь? Если он так могуществен, почему он держит тебя в этом подземелье?

— Потому что я отказалась, — сказала Лика. — Я отказалась стать частью его главного ритуала. Того, который должен «перекроить границу между мирами». Ему нужна была моя кровь. Вся. До капли.

— Он хотел тебя убить.

— Он хотел использовать меня, — поправила Лика. — Как использовал всех. Но я сказала «нет». И он…

— Заточил тебя здесь.

— Спрятал, — она покачала головой. — Он сказал, что я должна понять. Что его цель — не власть. Что он хочет остановить хаос. Что без его ритуала мир погибнет. Я не знаю, чему уже верить.

— Не верь ему, — сказал Сергей. — Я видел его лаборатории. Я видел, что он делает с людьми. Это не спасение. Это… одержимость.

Лика закрыла лицо руками.

— Я не знаю, что делать и кому верить, — прошептала она. — Он мой отец. Я люблю его. Но я боюсь его. И я боюсь тебя.

Сергей подошёл к ней, опустился на колени, взял её руки в свои.

— Мы выберемся отсюда, — сказал он. — Вместе. Ты поможешь мне найти выход. А потом… потом я остановлю это. Остановлю его. Не будет никаких ритуалов.

— Ты убьёшь моего отца?

Сергей помолчал.

— Только для того, чтобы всё это прекратить, — сказал он. — Но я надеюсь, что нет.

Лика посмотрела на него.

— Ты правда изменился? — спросила она.

— Надеюсь, что да.

— Я больше не верю тебе. Я не знаю, что делать и кому верить, — сказала Лика. Голос её был ровным, почти безжизненным. — Он мой отец. Я люблю его. И я боюсь его. Но тебя я боюсь больше.

— Лика… — начал Сергей.

— Нет, — перебила она. — Не надо. Ничего не говори. Не обещай. Я не хочу ничего больше слышать.

Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Камин догорал. Тени на стенах стали длиннее.

— Давай уйдём отсюда, — сказал Сергей, делая шаг вперёд. — Вместе.

— Нет.

— Мы выйдем, ты увидишь, что всё изменилось. А потом…

— Я сказала — нет, — перебила она. Голос её не повысился. Он стал тише. Усталее. — Ты не слышишь меня, Серый?

Он замолчал.

— Я устала, — сказала она. — Я не хочу ничего решать. Не хочу выбирать. Не хочу больше верить.

— Тогда что ты хочешь?

Лика открыла глаза. Посмотрела на него равнодушно — как на незнакомца.

— Чтобы ты ушёл, — сказала она. — Оставь меня.

— Лика…

— Ты слышал меня. Я не хочу с тобой больше разговаривать. Не хочу строить планы. Не хочу надеяться. Оставь меня. Пожалуйста.

Сергей стоял на коленях у её кресла. Сжимал её руки, но она не отвечала. Просто сидела, глядя сквозь него.

— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?

— Да, — просто ответила она.

Он помолчал. Не потому, что искал слова — их больше не было. Просто тянул время, как тянут тонкую нить, зная, что она всё равно оборвётся.

Пальцы сжались сильнее — почти до боли. Последняя попытка удержать. Не её. Себя рядом с ней.

Потом медленно разжал.

Слишком легко.

Он поднялся, и в этом движении было что-то неестественное — будто тело уже решило за него.

— Хорошо, — сказал он. — Я уйду.

И в тот же момент понял: всё это неправда.

Если он сейчас уйдёт, то просто перестаёт быть собой. И окончательно превратится в Великого Узурпатора.

Он сделал шаг к выходу. Каждый шаг отдавался внутри тупо и глухо, как если бы он шёл не по полу — по собственным решениям.

У двери он остановился.

Не обернулся.

— Я вернусь, — сказал он.

Это уже было не для неё.

Это было для той части себя, которую он только что оставил в этой комнате.

— Иди, — перебила она. — Пожалуйста. Просто иди.

Он кивнул — хотя она этого не видела.

И вышел.

Дверь тихо закрылась.

Сергей не сразу пошёл дальше. Несколько секунд стоял в коридоре, глядя в пустоту, как человек, который внезапно забыл, куда шёл.

Потом всё-таки сделал шаг.

И ещё один.

Как будто учился ходить заново.
Глава 23
Остров Греймарк показался на горизонте к вечеру, сразу после заката. Тёмный, скалистый, с крутыими берегами, которые, казалось, вырастали прямо из пены прибоя. Но за этой суровой стеной угадывалось нечто иное — зелень, строения, огни.

Элизия стояла на носу «Белой чайки», вцепившись в поручни. Ветер трепал её волосы, ещё не уложенные после инцидента. Она пыталась их поправить, но сдалась, признав, что с такой погодой не справится даже лучший парикмахер Меридиана.

Рядом, опершись на фальшборт, стоял капитан Морган О’Каллаган. Невысокий, плотный, с седой бородой, заплетённой в две косы, и пронзительными голубыми глазами. В отсветах заката он казался фигурой с древней гравюры — морской волк, видавший бури и битвы, но сохранивший нечто, чему Элизия не могла подобрать названия. Может быть, это была особая пиратская выправка. Может быть, просто привычка не опускать глаз.

— Как вам удалось его отбить? — спросила Элизия, кивнув в сторону острова.

— Никак, миледи, — усмехнулся Морган. — Он всегда был таким. Просто раньше пираты предпочитали не соваться. А теперь — сами понимаете, переговоры.

— Вы не похожи на пирата, — сказала она.

— А вы не похожи на герцогиню, — ответил он. — Которая только что сражалась с одним из самых лучших наших морских волков и победила.

— Вашим волком?

— Борода — он мой собрат. Горячий, глупый, но такой, какой есть.

Элизия приподняла бровь.

— И вы не злитесь?

— За что? — Морган пожал плечами. — Вы вызвали его на дуэль. Он принял вызов. Вы победили честно. У нас, у пиратов, это вызывает уважение.

Она не знала, что ответить.

Они стояли на носу шхуны, глядя на приближающийся остров. Морган оказался галантен — не как придворный кавалер, который каждым жестом напоминает о своём титуле, а как человек, для которого уважение к женщине — не дань моде, а привычка. Он подал ей руку, когда «Белая чайка» качнулась на высокой волне. Укрыл плащом, когда ветер стал холоднее. И ни разу не посмотрел на неё так, как смотрели другие мужчины — оценивающе, с прищуром.

Он смотрел на неё как на равную.

Элизия поймала себя на том, что ей это нравится.

— Красиво, — сказала она, глядя на остров.

— Верховный Гильдмастер любит уединение, — заметил Морган. — Нечасто сюда кто-то добирается.

— Но вы добираетесь.

— У меня приглашение, — он усмехнулся. — И мой брат — тоже. Но он, как видите, занят делом, участвует в переговорах.

Элизия не стала уточнять, какое у него приглашение.

— Что будет с Бородой? Вы его накажете?

— За что? — снова спросил Морган. — Он проиграл. Это уже наказание.

— По-вашему, поражение — это наказание?

— По-нашему, да, — ответил он. — Проиграть честный бой — это чему-то научиться. А тот, кто учится, становится сильнее.

Элизия покачала головой.

— В Меридиане всё иначе.

— Знаю, — сказал Морган. — Потому я и люблю Алое море.

Шхуна скользнула в узкий пролив. Впереди открылась бухта. Небольшая, но уютная, с песчаным пляжем и длинным каменным пирсом. Над пирсом, на скале, возвышалась резиденция — не замок, не крепость, а скорее загородный дом из тёплого серого камня, с широкими террасами и высокими окнами. Вокруг — сад, спускающийся к воде. Кипарисы, оливковые деревья, цветущие кусты.

Красиво. Спокойно. Не по-пиратски.

— Не ожидала, — призналась Элизия.

— Аларик Торн — человек сюрпризов, — ответил Морган.

Пока шхуна швартовалась, горничная, бледная и молчаливая, помогала Элизии собираться. От страха она потеряла сознание ещё в начале битвы и очнулась только когда всё закончилось. Теперь её руки дрожали, когда она расчёсывала волосы госпожи.

— Не волнуйтесь, — сказала Элизия. — Всё уже позади.

— Да, миледи, — прошептала горничная, но дрожь не прошла.

В одном из сундуков нашлось подходящее платье. Элизия выбрала тёмно-синее, с серебряной вышивкой по лифу и длинными рукавами. Не такое роскошное, как то, что Элизия своими руками испортила во время боя, но элегантное. Сдержанное. Достойное.

— Вы прекрасны, миледи, — тихо сказала горничная, застёгивая последнюю пуговицу.

Элизия посмотрела в маленькое зеркальце. Бледное лицо, тени под глазами — следы пережитого. Но осанка прямая, взгляд холодный. Она — Вэллс. Она не имеет права выглядеть слабой.

— Идёмте, — сказала она.

На пирсе их встретил управляющий — сухой, седой старик в чёрном костюме. Он поклонился.

— Леди Вэллс. Верховный Гильдмастер ждёт вас.

— Он знает, кто я?

— Он знает всё, — ответил управляющий.

Они прошли через сад. Дорожка из белого камня вела к широкой лестнице. Ступени были увиты плющом, по сторонам росли розы — белые, как те, что украшали герб дома Вэллсов.

Внутри резиденция оказалась просторной и светлой. Высокие потолки, мраморные полы, картины на стенах — не портреты предков, а морские пейзажи и древние руины. В воздухе пахло деревом и чем-то ещё — ладаном, может быть, или старыми книгами.

Управляющий провёл её в большую гостиную с камином и французскими окнами, выходящими на море. У окна, спиной к ней, стоял человек.

— Леди Вэллс, — объявил управляющий и вышел.

Человек повернулся.

Верховный Гильдмастер Аларик Торн оказался невысоким, коренастым, с седой бородой, аккуратно подстриженной, и пронзительными голубыми глазами. На нём был строгий тёмный костюм, без украшений, только золотая цепь на груди — знак его статуса. Он не улыбался, но и не хмурился. Просто смотрел.

— Леди Вэллс, — сказал он, склоняя голову. — Вот вы какая. Белая роза Меридиана.

Элизия молчала.

— Вы действительно так же прекрасны, как о вас рассказывали, — добавил он, но в его голосе не было лести. Только констатация факта.

— Благодарю, — ответила Элизия. — Но я приехала не за комплиментами.

— Знаю, — он указал на кресло у камина. — Присаживайтесь.

Она села. Он опустился напротив.

— У меня письмо, — сказала Элизия, протягивая конверт с гербовой печатью. — От моего дяди. Герцога Вэллса.

Аларик взял письмо, но не стал вскрывать сразу. Положил на стол, придавив рукой.

— Прежде чем вы услышите то, что написано в этом письме, и получите мой ответ, я должен сообщить вам нечто важное, — сказал он. — До меня дошли печальные вести из Меридиана.

Элизия напряглась.

— Какие?

— Король Эдуард III убит мятежниками, — сказал Аларик. — Это сделал Некромант, назвавший себя Великим Узурпатором.

Элизия побледнела. Её пальцы, лежавшие на коленях, сжались.

— Лжеузурпатор, — продолжал Аларик, — в свою очередь, был уничтожен герцогом Калдимором. Мятеж подавлен. Власть перешла к Совету герцогов.

Он замолчал.

Элизия смотрела на него, не мигая. Её лицо стало белым, как мрамор.

— Король… — прошептала она. — Эдуард… мёртв?

— Мне очень жаль, миледи, — тихо сказал Аларик.

Она не ответила. Её глаза закатились, тело обмякло, и она мягко сползла с кресла на пол.

— Леди Вэллс! — Аларик вскочил. — Помогите!

Вбежала горничная, следом — управляющий. Вдвоём они подняли Элизию, уложили на диван. Горничная растирала ей руки, что-то шепча.

— Принесите воды, — распорядился Аларик. — И нюхательную соль.

— Будет сделано, — управляющий исчез.

Аларик смотрел на бледную женщину на диване.

— Бедная девочка, — сказал он тихо. — Она и не знала, что едет не за помощью, а за известием о смерти.

Он тяжело вздохнул.

— Мир никогда не будет прежним.

Элизия медленно приходила в себя. Открыла глаза, посмотрела в потолок, потом на Аларика.

— Это правда? — спросила она хриплым голосом.

— Правда, — ответил он. — Мне очень жаль.

Она закрыла глаза.

Слёзы текли по её щекам — тихие, беззвучные.

— Оставьте нас, — сказал Аларик горничной.

Та поклонилась и вышла.

— Я понимаю, что сейчас не время для дел, — сказал Аларик, садясь напротив, — но письмо вашего дяди…

— Прочитайте, — перебила Элизия, не открывая глаз. — Всё равно.

Аларик вскрыл конверт и бегло прочитал письмо. Молча.

— Ваш дядя просит меня поддержать его в Совете герцогов, — наконец сказал он. — Против тех, кто хочет усилить влияние Ордена.

— И вы поддержите?

— Я подумаю, — ответил Аларик. — Но сначала — вам нужно отдохнуть.

Элизия кивнула.

— Леди Вэллс, — сказал Аларик, — я знаю, что вы потеряли человека, которого любили. Но сейчас королевству особенно нужны сильные. И вы — одна из них.

Она не ответила.

Он встал, позвонил в колокольчик.

— Проводите леди Вэллс в её комнаты, — приказал он вошедшему управляющему. — И позаботьтесь, чтобы ей ни в чём не отказывали.

— Слушаюсь.

Элизию подняли, проводили.

Аларик остался один.

Он подошёл к окну, посмотрел на море.

— Белая роза, — сказал он. — Выросла в терновнике.

Он покачал головой.

— Но терновник иногда полезнее, чем роза.

Ветер шевелил шторы.

На столе осталось лежать письмо, так и не дочитанное до конца. И судьба королевства, висящая на волоске.

***

Ночь опустилась на остров Греймарк также быстро, как занавес в театре. В комнате Элизии горели свечи. Она сидела у окна, глядя на море, но не видя его. В голове шумело. Слова Аларика Торна всё ещё звучали в ушах: «Король убит… Некромант… герцог Калдимор… мятеж подавлен».

Она не верила. Не хотела верить. Но факты были фактами.

— Позовите Дэниана, — сказала она горничной.

— Миледи, он ранен. Может быть, завтра…

— Позовите, — повторила Элизия. — Сейчас.

Горничная поклонилась и вышла.

Барон Дэниан Рейвенскрофт появился через пять минут. Он уже переоделся в новый костюм — тёмный, строгий, без украшений. Чёрные перчатки по-прежнему плотно обтягивали его руки. Левая — висела на перевязи. Под белой тканью угадывались следы крови. Лицо его было бледным, осунувшимся, но взгляд оставался спокойным.

— Вы меня звали, миледи? — спросил он, останавливаясь у двери.

— Войдите, — сказала Элизия. — И закройте дверь.

Он подчинился. Подошёл к окну, остановился напротив.

— Что произошло в Меридиане на самом деле? — спросила Элизия. — Не то, что говорят. Я хочу знать правду.

Дэниан помолчал.

— Правда, миледи, — сказал он, — это то, во что вы готовы поверить. А факты таковы: король Эдуард III мёртв. Некромант, назвавший себя Узурпатором, захватил дворец вашего дяди, герцога Вэллса. Его сторонники вышли на площадь. Король попытался договориться. Но…

— Но?

— Переговоры сорвались. Началась резня.

— Кто начал?

— Все, — сказал Дэниан. — Или никто. Я не знаю. Меня, как вы знаете, там не было. Я был… в другом месте.

Он помолчал, словно решая, стоит ли говорить что-то ещё, и потом принял решение.

— Во дворце после приёма я вызвал Некроманта на дуэль, — сказал он наконец. — До этого мы столкнулись в Цитадели Астралиона, когда он сражался с бандитами. Я помог ему, но… у меня уже тогда был приказ.

— От герцога Калдимора?

— Да.

Элизия сжала подлокотники кресла.

— И что произошло на дуэли?

Дэниан усмехнулся. Невесело.

— Он выиграл, — сказал он. — Не мечом. У него есть… устройство. Он назвал его револьвер. Он стреляет серебряными шариками. Я не знаю, как это работает. Не магия. Что-то другое.

— И вы… — начала Элизия.

— Я жив, — перебил он. — Не потому, что он не мог меня убить. А потому, что не захотел.

— Почему?

— Не знаю, — Дэниан пожал плечами. — Может быть, хотел, чтобы я передал послание. А может быть… просто он не убийца.

— Он убил короля!

— Утверждают, что так, — сказал Дэниан. — Но я не видел. Я вам рассказываю про дуэль. Во время дуэли… появились лучники. Четверо. Серебряные Тени герцога Калдимора.

Элизия замерла.

— У них был приказ убить Некроманта, если он победит. В общем, убить в любом случае. Они нацелили луки. Он достал свой револьвер. Четыре выстрела. Четыре трупа.

— Вы хотите сказать, что герцог Калдимор…

— Я ничего не хочу сказать, миледи, — перебил Дэниан. — Я только излагаю факты. Некромант хладнокровно на расстоянии убил четырёх лучников. Потом ушёл. Я остался.

— И вы не пытались его остановить?

— Нет, — сухо ответил Дэниан. — Он спасал свою ученицу, и я просто смотрел, как он уходит. Я проиграл дуэль.

Элизия замолчала. Долго. Очень долго.

— Кто на самом деле убил Эдуарда? — спросила она наконец.

— Не знаю, миледи, — ответил Дэниан. — Могу только догадываться.

— Догадывайтесь.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— У Некроманта не было причин убивать короля, — сказал он. — Он хотел переговоров. Он требовал справедливости. А у герцога Калдимора… у герцога были причины. И возможности.

— Вы обвиняете его?

— Я никого не обвиняю, — сказал Дэниан. — Я просто напоминаю, что в Меридиане сейчас власть перешла к Совету герцогов. А главный герцог — Калдимор.

— Это не ответ.

— Это всё, что я могу сказать.

Элизия встала, подошла к окну.

— Что мне делать, Дэниан? — спросила она.

— Возвращаться в Меридиан сейчас опасно, — ответил Дэниан. — Для вас. Для всех, кто был связан с королём.

— Я не могу оставаться здесь.

— Можете. Хотя бы на время.

— А вы?

— Я — Чёрная Перчатка, — усмехнулся Дэниан. — Моё дело — защищать вас. И выполнять приказы. Пока я жив — вы в безопасности.

— Даже от герцога?

— Даже от него.

Элизия повернулась к нему.

— Вы знаете больше, чем говорите.

— Все знают больше, чем говорят, миледи, — ответил Дэниан. — Вопрос в том, кому вы готовы верить.

Она смотрела на него. На его перевязанную руку, на бледное лицо, на спокойные, почти безразличные глаза.

— Я вам верю, но я устала, — сказала она. — Устала от лжи. Устала от недомолвок.

— Тогда отдохните, — посоветовал Дэниан. — Завтра, возможно, будет не так страшно посмотреть правде в глаза.

— Вы в этом уверены?

— Нет, — честно ответил он. — Но надеюсь.

Элизия кивнула.

— Можете идти, — сказала она.

Дэниан поклонился и вышел.

Элизия осталась одна. Она смотрела на море, но видела сейчас только лицо Эдуарда. Мёртвого. Убитого. Она не знала кем. Но знала, что правда может оказаться страшнее любой лжи.

— Эдуард, — прошептала она. — Я клянусь, я найду того, кто это сделал. И я отомщу.
Глава 24
Калдимор навестил Сергея на следующий день. Без стука. Без своих Теней. Один.

— Вы удовлетворены свиданием с вашим Кругом Друзей? — спросил он, останавливаясь у двери.

Сергей сидел в кресле, глядя в потолок. Он не спал всю ночь. Не мог. Слова Лики всё ещё звучали в ушах.

— Оставьте сарказм. Я понял, — сказал он. — Друзей у меня здесь нет.

— Я вас предупреждал, — спокойно ответил Калдимор.

— Как она? — спросил Сергей.

— После разговора с вами Лика попросила снова усыпить её, — ответил Калдимор.

— Что?

— Вы слышали, Некромант. Она попросила вернуть её в Чертог.

Сергей сжал кулаки.

— Зачем?

— Она сказала, что устала. Что разговор с вами забрал последние силы. Что не хочет больше ничего вспоминать.

— Это вы ей внушили!

— Нет, — спокойно сказал Калдимор. — Это вы. Своим появлением, своими вопросами, своей… правдой.

Сергей повернул к нему голову.

— Вы правда Разбитый Оракул?

Калдимор замер.

Тишина в комнате стала плотной, как смола.

— Кто вам сказал? — спросил он наконец.

— Лика.

— Моя дочь не должна была этого говорить.

— Но сказала.

Калдимор прошёл в комнату, сел в кресло напротив. Помолчал.

— Да, — сказал он. — Я — Разбитый Оракул.

Сергей смотрел на него. На его бледное лицо, на спокойные глаза, на руки, сложенные на коленях. Ничего не изменилось. Тот же человек. Та же осанка. Но теперь он знал.

— Как? — спросил Сергей.

— Это долгая история, — ответил Калдимор.

— У нас есть время.

Калдимор усмехнулся.

— Времени у нас много, вы правы. Это единственное, чего в Чертоге в избытке.

Он откинулся на спинку кресла.

— Хорошо, я расскажу вам. Я нашёл Чертог случайно. Это было давно. Очень давно. Ещё до того, как Империя Пламени рухнула. До того, как вы появились на свет.

— Вы искали?

— Я искал знание. Как и все, кто приходит к магии. Я перерыл старые библиотеки, нашёл карты, которых не должно было существовать. И однажды… я нашёл вход.

— Куда?

— В Чертог Теней. Место, которое вырезано из времени. Здесь нет прошлого, нет будущего. Только настоящее. Бесконечное, тягучее, как мёд.

— И вы поняли, какое могущество даёт магический сон, — сказал Сергей.

— Не сразу, — покачал головой Калдимор. — Сначала я просто исследовал. Потом начал экспериментировать. Понял: если использовать газ, время для тебя останавливается. Ты не стареешь. Не болеешь. Не умираешь.

— Но вы всё равно стареете. Вы же не всегда здесь.

— Я выбираю, — ответил Калдимор. — Я могу пропустить пару лет. Или десять. Или сто. Когда я просыпаюсь — мир меняется. А я остаюсь.

— Я бы назвал это перемоткой, — сказал Сергей.

Калдимор поднял бровь.

— Перемотка? Необычное слово.

— В моём мире так называют ускоренное движение вперёд.

— Занятно. — Калдимор помолчал. — Вы много знаете, Некромант. Мы могли бы объединиться.

— Два короля? — усмехнулся Сергей.

— Почему нет?

— Одного из которых потом принесут в жертву, — добавил Сергей. — Как в вашей игре.

Калдимор усмехнулся.

— Ну что вы так. Я вижу, что у вас много полезных знаний. О вашем мире. О механических Оракулах, которые просчитывают ходы наперёд. Кстати, я хотел подробно расспросить вас о них.

— Что именно?

— Как они работают? — спросил Калдимор, подавшись вперёд. — Это магия? Или что-то другое?

— Не магия, — ответил Сергей. — Кремний. Электричество. Логика.

— Логика?

— Они считают, — сказал Сергей. — Очень быстро. Миллионы операций в секунду. Они могут просчитать все возможные ходы в шахматах, в вашей игре и не только.

— И выбрать лучший?

— И выбрать лучший.

Калдимор задумался.

— Я хочу понять, — сказал Калдимор. — Как они работают. Можно создать здесь нечто подобное и использовать?

— Они не работают без электричества, — ответил Сергей. — Без кремния. Без логики операций, которую вы не поймёте.

— Объясните, — попросил Калдимор.

Сергей усмехнулся.

— Если я соглашусь на союз, я объясню. Не раньше.

Калдимор посмотрел на него долгим взглядом.

— Вы торгуетесь.

— Я выживаю, — ответил Сергей.

— Но ваши механические Оракулы не смогли бы выиграть в Игру двух королей, — сказал Калдимор.

— Да. В эту игру, пожалуй, нет. Потому что компьютер будет защищать всех королей, — кивнул Сергей. — А в вашей игре нужно жертвовать.

— Именно, — сказал Калдимор. — Ваши Оракулы просчитывают варианты, но не понимают главного. Иногда победа требует потери. Иногда нужно отдать то, что кажется ценным, чтобы сохранить важное.

— Вы говорите сейчас о королях или о дочери? — спросил Сергей.

— Я говорю о стратегии, — ответил Калдимор. — В жизни, в войне, в политике. Нельзя спасти всех. Нельзя удержать всё. Нужно выбирать.

— И вы выбрали, — сказал Сергей.

— Да, — просто ответил Калдимор. — Я выбрал.

Они помолчали.

— Вы знаете, о чём я спрошу дальше? — спросил Сергей.

— О Лике, — сказал Калдимор. — Вы хотите знать, почему я держу её здесь.

— Вы ответите?

— Я скажу, но не всё.

Сергей сжал кулаки.

— Говорите, что сможете.

Калдимор посмотрел на него долгим взглядом.

— Она — ключ, — сказал он. — Не к Чертогу. К ритуалу. Тому, который должен перекроить границу между мирами.

— Вы хотите использовать её.

— Я хочу спасти мир, — поправил Калдимор. — Она — часть этого.

— Она — ваша дочь.

— И поэтому я не могу её убить, — сказал Калдимор. — Я могу только запечатать. Пока не придёт время.

— А когда оно придёт?

— Скоро, — сказал Калдимор. — Очень скоро.

Сергей встал и заходил по комнате.

— Я не позволю вам использовать её, — сказал он.

— Вы ничего не можете с этим сделать, — ответил Калдимор. — Вы пленник.

— Пока да, — сказал Сергей. — Но вы сами сказали: иногда нужно чем-то жертвовать. Я могу пожертвовать своими амбициями.

— Вы готовы пожертвовать собой?

— Если потребуется.

Калдимор усмехнулся.

— Вы не изменились, — сказал он. — Такой же упрямый, как пятьсот лет назад.

— А вы?

— Я тоже не изменился, — ответил Калдимор. — Я всё ещё пытаюсь спасти то, что нельзя спасти.

Он встал, направился к выходу.

— Подумайте над моим предложением, Некромант. Два короля — это сильнее, чем один.

— Особенно когда одного можно легко принести в жертву, — сказал Сергей.

Калдимор обернулся.

— Вы многому научились в вашем мире, — сказал он. — Но не всему.

Сергей решил подыграть ему. Не потому, что поверил. А потому, что понял: ему нужно было выиграть время. И информация.

— Допустим, я согласен, — сказал он. — С чего мы начнём? Кем я буду в королевстве и мире? Какая у меня роль?

Калдимор, уже взявшийся за дверную ручку, замер. Повернулся. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение. Или любопытство.

— Вы действительно хотите говорить серьёзно? — спросил он.

— Вы хотели союза, — ответил Сергей. — Я слушаю.

Калдимор вернулся в кресло, сел, сложил руки на коленях.

— Объединение королевств, — сказал он. — Вот моя цель. Вот то, ради чего я создавал Чертог, собирал артефакты, учил магов.

— Империя Пламени? — спросил Сергей.

— Да. Не та, что пала. Новая. Сильная. Единая.

— И кто будет править?

— Мы, — ответил Калдимор. — Два короля. Вы — военная сила. Я — знание и магия. Совет герцогов — администрация. Орден Пурпурного Пламени — гарант порядка.

— Красивая картинка, — усмехнулся Сергей. — А где в ней свобода? Где выбор?

— Свобода — это иллюзия, — сказал Калдимор. — Мы уже говорили об этом. Люди хотят безопасности, а не свободы.

— Некоторые хотят и того, и другого.

— Некоторые ошибаются.

Сергей промолчал.

— Ваша роль, — продолжил Калдимор, — Узурпатор Пепельного Трона. Символ возрождения. Тот, кого боятся враги и чтят союзники. Вы будете командовать армией. Подавлять мятежи. Защищать границы.

— То есть делать грязную работу?

— То есть делать нужную работу, — поправил Калдимор. — Без вас я не смогу объединить королевства. Слишком много тех, кто не захочет подчиняться.

— И вы предложите меня как пугало?

— Как символ, — сказал Калдимор. — Вы — легенда. А легендами управлять легче, чем людьми.

Сергей усмехнулся.

— Вы откровенны.

— Вы заслужили правду, — ответил Калдимор. — По крайней мере, часть её.

— А как же Лика?

Калдимор помолчал.

— Лика останется здесь, — сказал он. — В Чертоге. В безопасности. Пока я не завершу ритуал.

— А после?

— После… она сможет уйти. Или остаться. Как пожелает.

— Вы лжёте.

— Я говорю то, во что хочу верить, — ответил Калдимор. — Разница небольшая, но она есть.

Они замолчали.

— Что вы хотите взамен? — спросил Сергей.

— Ваши знания, — сказал Калдимор. — О вашем мире. О механических Оракулах. О том, как вы смогли прожить пятьсот лет, не старея.

— А если я откажусь?

— Тогда вы останетесь здесь, — просто ответил Калдимор. — Навсегда.

Сергей посмотрел на него долгим взглядом.

— У вас есть план объединения? — спросил он. — Или вы будете действовать по ситуации?

Калдимор усмехнулся.

— План есть. Совет герцогов под моим контролем. Орден — тоже. Король для всех мёртв. Народ напуган.

— И что дальше?

— Дальше — соседние королевства, — сказал Калдимор. — Нордхейм. Вольные Города. Империя Песков. Все они вскоре присоединятся к нам. Добровольно или под давлением.

— Вы начнёте войну.

— Я завершу хаос, — поправил Калдимор. — Война — лишь инструмент.

— Как и я, — сказал Сергей.

— Как и вы, — согласился Калдимор. — Но всё имеет свою цену. Я не смогу жить бесконечно, как вы понимаете. И вы — достойный кандидат, чтобы продолжить моё дело.

Он встал.

— Думайте, Некромант. Время у вас есть. Но уже не слишком много. Я вернусь за окончательным ответом завтра.

«Точно два короля, — подумал Сергей. — Один из которых — жертва. Вопрос только в том, кто».

Калдимор вышел.

Дверь закрылась.

***

Сергей остался один. Калдимор ушёл, оставив после себя тяжёлый привкус власти и обещаний. Дверь закрылась. Тишина Чертога снова сомкнулась вокруг, как вода.

Он поднялся и начал ходить из угла в угол, ища решение.

«Допустим, я соглашусь, — подумал он. — Что дальше?»

Он вспомнил слова Калдимора: «Два короля. Вы — военная сила. Я — знание и магия». Красиво. Убедительно. Но Сергей знал цену таким союзам. В его мире — там, на Земле, — он видел, чем кончаются подобные сделки с властью. Рано или поздно одного из королей неизбежно приносят в жертву. Король всегда только один.

Он усмехнулся.

«Мой выбор, — подумал он. — Стать союзником злодея или стать ещё большим злодеем. Другого не дано».

Он подошёл к кровати, сел, закрыл глаза.

Мысли текли медленно, как смола.

В сущности, у него был только один путь. Тот, о котором он молчал даже себе. Его меч Коготь Западного Дракона. Его артефакт, который наверняка был сейчас в руках Калдимора. Если взять меч в руки, можно стать тенью — существом без плоти, без времени, без судьбы. Никем и ничем. Но свободным.

— Свободным от чего? — спросил он вслух.

Никто не ответил.

Он знал: тень не чувствует боли. Не знает страха. Не помнит прошлого. Но она и не любит. Не надеется. Не мечтает. Тень просто существует. Скользит по стенам. Исчезает, когда гаснет свет.

«Путь тени — это путь отчаяния», — подумал Сергей. — «Путь того, кто сдался».

Он не был готов сдаваться.

Но и путь союзника Калдимора был ему противен. Стать пешкой в чужой игре. Символом. Пугалом. Орудием. Он видел себя со стороны — Великий Узурпатор, стоящий на балконе, глядящий на толпы, которые приветствуют его, не зная, что он — марионетка.

— Пути добра нет, — сказал он тихо. — Или мне так кажется?

Он продолжал ходить по комнате. Шаги гулко отдавались от каменных стен.

Что хочет этот мир? Справедливости? Мира? Или просто хочет, чтобы его оставили в покое? Он не знал. Он знал только одно: он здесь не случайно. Он здесь, потому что когда-то, пятьсот лет назад, он совершил ошибку. Или не ошибку. Или просто выбрал не ту дверь.

— Для чего я здесь? — спросил он у темноты.

Ответа не было.

Он вспомнил Лику. Её глаза, полные усталости. Её слова: «Я прощаю и отпускаю тебя». Она не ждала от него спасения. Она ждала только одного — чтобы он ушёл.

«А что ждёт от меня этот мир?» — подумал он.

Ответ пришёл не сразу.

Мир ждал, что он сделает выбор. Любой. Потому что отсутствие выбора — это тоже выбор. Бездействие — это действие. Молчание — это ответ.

— Как бы поступил Великий Узурпатор? — спросил он себя. — Не Серый. Не тот, кто сомневается. А тот, кто правил пятьсот лет назад. Кто поднял мятеж. Кто пытался захватить трон.

Ответ был прост: он бы не сомневался. Он бы действовал. Не важно — правильно или нет. Главное — быстро. Главное — решительно.

— Но тот Узурпатор был чудовищем, — сказал он вслух. — Он ранил Ардена. Отправил Мираэль и Корвина на смерть. Использовал Лику. Я не хочу быть им.

— Тогда кем ты хочешь быть? — спросил он себя.

— Я хочу быть Серым. Тем, кто пришёл из другого мира. Тем, кто помнит метро и компьютеры. Тем, кто не умеет убивать без сожаления.

— Но Серый слаб. Серый сомневается. Серый всё время проигрывает.

Сергей закрыл лицо руками.

В голове шумело. Мысли путались.

Он подошёл к столу, взял книгу, которую оставил Калдимор. «История Пустоши». Открыл наугад.

«Нет никакой власти в Пустоши, — прочитал он. — Есть только хаос, смерть и бесконечная борьба за выживание».

Он закрыл книгу.

«Как и в этом мире», — подумал он. — «Как и в любом мире».

Он усмехнулся. Горько. Безнадёжно.

— Значит, выбор — зло или ещё большее зло, — сказал он. — Другого не дано.

Он встал, подошёл к стене, прислонился лбом к холодному камню.

— И всё же, — сказал он. — Я выбираю.

Он помолчал.

— Я выбираю не просто быть тенью. Я выбираю не быть союзником Калдимора. Я выбираю… выбрать позже.

Он усмехнулся собственной шутке. Шутке человека, который не знает, что делать, но не хочет в этом признаваться даже себе.

— Я выбираю борьбу, — сказал он. — Я выбираю ждать. Я выбираю надеяться.

Он сел на кровать, положил руки на колени.

— Я окончательно выбираю быть Великим Узурпатором, — сказал он. — Даже если это слабость. Даже если это ошибка.

Он закрыл глаза.

В коридоре Чертога раздавались шаги. Калдимор. Или его Тени. Или просто ему показалось.

Сергею сейчас было всё равно.

Он сделал выбор.
Глава 25
Калдимор пришёл за ответом на следующий день, как и обещал. Сергей ждал его в кресле — спокойный, собранный, с пустым взглядом человека, который принял решение.

— Я согласен, — сказал Сергей без предисловий.

Калдимор замер у двери. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.

— Я надеялся на это, — ответил он.

— Но у меня есть важные условия, — продолжил Сергей. — Вернее, их три.

— Какие?

— Первое: вы разбудите Лику и отдадите её мне. Я хочу жениться на ней. У нас должна быть самая роскошная свадьба по меркам этого мира. Я люблю её и мне нужны наследники.

Калдимор помолчал. Его лицо окаменело.

— Она — ключ к ритуалу, — сказал он. — Без неё я не смогу перекроить границу между мирами.

— Тогда мы не договоримся, — спокойно ответил Сергей.

— Вы не понимаете…

— Это вы не понимаете, — перебил Сергей. — Я не торгуюсь. Лика — первое и самое главное условие. Она будет являться отличным гарантом нашей сделки. Ваша дочь, которая вас любит. Она укрепит наш союз, и у вас будет отличная страховка. Без неё никакого союза не будет. Вы это прекрасно понимаете.

Калдимор сжал зубы. Прошёлся по комнате.

— Я подумаю, — сказал он наконец. — Второе?

— Вы вернёте мне мой меч. И мою перчатку.

— Ваше магическое оружие, — медленно произнёс Калдимор. — Оно у меня. В хранилище.

— Я знаю. Я чувствую его.

— Кстати, а что это за меч? Как он работает? Мы не смогли понять природу этого оружия.

— Я принёс его с собой из другого мира, — ответил Сергей. — Перчатка — это эндорская магия. Меч — экзорская. Вместе они образуют контур, настроенный на меня.

— Контур?

Калдимор слушал внимательно и задавал вопросы. Он был эклатом — и это меняло всё. Эклаты чувствовали ложь так же остро, как обычные люди чувствуют запах гари. Они слышали фальшь в голосе, видели её в микродвижениях, в расширении зрачков, в едва заметном изменении пульса. Поэтому Сергей старался говорить естественно. Спокойно. Уверенно. Он максимально демонстрировал открытость — смотрел прямо в глаза, не отводил взгляд, не жестикулировал лишнего.

— Это нечто вроде ключа. Без перчатки меч — просто кусок металла. Без меча перчатка — просто старая кожа. Вместе они открывают дверь.

— Какую дверь?

— Ту, которая нужна для получения магической силы, — сказал Сергей. — Я проведу демонстрацию. Вы увидите, на что способен меч в моих руках.

Калдимор долго смотрел на него. Взвешивал. Сомневался.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я прикажу принести ваш меч. И вы покажете, как он работает.

— Согласен.

— И моё третье условие, — сказал Сергей, глядя Калдимору прямо в глаза.

Калдимор напрягся.

— Вы дадите мне прочитать свой личный дневник, — сказал Сергей. — Все записи. За все годы. Я уверен, что вы ведёте нечто такое.

Калдимор замер.

— Зачем вам это?

— Я хочу знать, кто вы на самом деле, — ответил Сергей. — Не Разбитый Оракул. Не герцог. А человек. Каким вы были, когда нашли Чертог. Каким стали. Что чувствовали, когда запечатывали дочь. Я хочу прочитать это.

Калдимор смотрел на него долгим, подозрительным взглядом.

— Вы хотите найти мои слабые места.

— Я хочу понять, с кем имею дело, — поправил Сергей. — Союз — это доверие. А доверие строится на знании.

— Это опасно — давать человеку, который пока не доказал свою преданность, свои записи.

— Если мы союзники — я не враг.

Калдимор молчал. Он явно размышлял. Дневник — это слишком личное. Слишком уязвимое. Но если он откажется, Сергей может сорвать сделку.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Вы получите дневник. На один вечер.

— После выполнения всех трёх условий я начну работать на вас, — согласился Сергей. — Давайте начнём с самого простого, с меча. Я готов провести демонстрацию.

Калдимор кивнул. Он всё ещё был напряжён, но спорить не стал. Сергей понимал, что все его условия выполнимы. Аргумент с Ликой был понятным и справедливым требованием. Дневник — это бумага. А бумагу можно подделать. Меч — настоящее оружие. Но риск был неизбежен, так как Калдимор хотел использовать Великого Узурпатора для устрашения. Следовательно, меч должен был вернуться к владельцу в любом случае.

Сергей внутренне выдохнул. Он видел, что его хитрость сработала. Калдимор отвлёкся. Он теперь больше задумывался о дневнике, о Лике. Теперь оставалось только взять меч.

***

Калдимор привёл его в комнату, которую Сергей не видел раньше. Белые стены, высокий потолок, и одна стена — прозрачная, как стекло. За ней и стал Калдимор. Комната была, видимо, специально спроектирована как демонстрационный зал, чтобы обеспечить безопасность наблюдающему. В комнате не было ничего лишнего. Только белые стены, пустота и тишина.

Калдимор был эклатом. Он чувствовал магию, слышал её, видел её отголоски там, где другие не замечали ничего. И сейчас он смотрел на Сергея с лёгким прищуром, словно пытался разглядеть нечто, скрытое под слоем спокойной маски.

Сергей старался вести себя естественно.

Дверь открылась. Вошли двое Теней — один нёс длинный деревянный ящик. Они поставили его на пол и, не говоря ни слова, открыли. Сергей перевёл взгляд и на секунду замер: внутри был его меч. Сверху лежала перчатка Безмолвия.

Коготь Западного Дракона.

Не оружие. Не артефакт. А то, что меняло равновесие в этом мире. Он лежал на бархатной подкладке, холодный, чёрный, с рунами, которые слабо мерцали в тусклом свете.

Сергей шагнул вперёд. Тени напряглись, положили руки на эфесы, но Калдимор, стоявший за прозрачной стеной, подал знак: не мешать.

Сергей взял перчатку из ящика и спокойно надел её на левую руку.

Калдимор за стеклом напрягся.

«Раньше он надевал перчатку на правую руку, когда брал меч», — промелькнуло в его глазах. Сергей понимал, что Калдимор заметит это несоответствие, но это уже не имело никакого значения.

Он протянул правую руку к мечу. Пальцы сомкнулись на рукояти.

— Остановите его! — крикнул Калдимор. — Не давайте…

Поздно.

Мир вокруг задрожал. Белые стены поплыли, как воск от свечи. Прозрачное стекло треснуло — сначала тонкой паутинкой, потом разлетелось осколками. Тени, те двое, что стояли по бокам, рухнули на колени, схватившись за головы.

Калдимор что-то кричал, но Сергей не слышал слов. Только гул. Только звон. Только пульсацию рун на мече, которая билась в такт его сердцу.

А потом всё исчезло.

Камень. Свет. Стены.

Где осталось его тело Некроманта — он не знал. Он его больше не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал. Только меч в руке. Только тьму перед глазами, которая медленно рассеивалась, открывая нечто новое.

Или старое.

Или то, что было всегда.

Сергей сделал вдох.

Воздух был сухим и холодным. Знакомым.

Он поднял голову.

Над ним было серое небо Пустоши.

***

Калдимор стоял за разбитым стеклом, не в силах пошевелиться.

Осколки всё ещё сыпались на пол — медленно, почти невесомо, будто время в этой комнате тоже решило сломаться. Двое Теней лежали без сознания. Ящик из-под меча был пуст.

Некромант исчез.

Без звука. Без вспышки. Без искажения, которое Калдимор привык связывать с магическими переходами. Пространство просто на секунду дрогнуло — низкой, нечеловеческой нотой, от которой непробиваемое пустотное стекло разлетелось, а люди рухнули на колени, схватившись за головы.

Это было нечто иное.

Калдимор подошёл к прозрачной стене — вернее, к тому, что от неё осталось. Провёл рукой по рваному краю. Стекло было холодным. Обычным. Никаких следов магии. Ни отголосков. Ни эха.

— Как? — прошептал он.

Ответа не было.

Он почувствовал ложь. Он почувствовал её за секунду до того, как Сергей взял меч. Но не тогда, когда Сергей говорил о перчатке и мече. Там была правда. Или очень искусная её имитация. Экзорская магия… эндорская… контур… Он прокручивал в голове эти слова, пытаясь найти подвох, но не находил.

Меч действительно открыл дверь.

Но не ту, о которой говорил Некромант.

Не дверь в магическую силу. Не дверь к ритуалу. А дверь в другую реальность.

Калдимор опустился на колено, поднял с пола осколок стекла. В его отражении — бледное лицо, расширенные зрачки, седые волосы, которые час назад казались ему символом мудрости, а теперь — просто признаком старости.

— Портал, — сказал он вслух. — Обычные порталы я чувствую. От них остаётся след. Искривление. Дрожь. А здесь…

Здесь не осталось ничего.

Сергей просто взял меч — и исчез. Будто его и не было. Будто всё это время он был не человеком, а призраком, который ждал своего часа, чтобы раствориться в воздухе.

Калдимор выпрямился.

Меч — это портал. А перчатка — ключ. Но ключ не к магии. А как ключ к замку.

Он понял это слишком поздно.

Сергей не собирался демонстрировать силу. Он собирался сбежать. И использовать для этого то, что Калдимор сам ему вернул — меч, который открывает двери туда, куда никто, видимо, не сможет проникнуть.

Калдимор сжал осколок так, что стекло впилось в ладонь. Кровь закапала на пол.

— Ищите, — приказал он на всякий случай Теням, которые уже приходили в себя, моргая и озираясь по сторонам. — Обыщите весь Чертог. Он не мог уйти далеко.

Но он уже знал: мог. И ушёл.

Калдимор стоял посреди разбитой комнаты, глядя на пустой ящик, и думал о том, что тысячу лет готовил Чертог, собирал артефакты, плёл интриги, уничтожал врагов. А один человек с мечом из другого мира — и абсурдным требованием прочитать его дневник — переиграл его за несколько секунд.

— Некромант, — прошептал он. — Вы заплатите за это.

Но в его голосе не было уверенности. Впервые за долгие годы он не знал, где его враг. И как до него добраться.

Он вышел из комнаты.

Тени последовали за ним.

А в пустом ящике на бархатной подкладке осталась только вмятина — след от меча, который открыл дверь туда, куда даже Разбитый Оракул не мог заглянуть.