98 Москвее некуда. Литва

    МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   
               
В Литве по Неману (белорусский Нёман, литовский Nemunas, немецкий Memel, польский Niemen, чтобы быть абсолютно точным), мне случилось целую неделю спускаться по реке на лодке.  Везде останавливались. В одном городке мне даже разрешили поиграть на органе в костёле. Я, правда, не решился.
Писал уже о путешествиях по стране. И имел  в виду не только Россию,
но и весь Союз Советских Социалистических Республик (СССР).
Собственно, во времена его существования, я, в основном, и путешествовал.   
Остаётся только повторить, процитировать фрагмент:   
«…бывал в самых разных и сильно отличающихся друг от друга местах.  Но нигде, и никогда, пусть не сразу, но после кратчайшего начального общения, ко мне не относились плохо…  Но, может, я какой-то не такой москвич (русский), нестандартный». 
«Плохо», «недоброжелательно», «негативно».  Есть и ещё немало близких
по смыслу слов.   Близких, но не «равных» (=), каждое со своим оттенком.
И, как раз (1) в этих оттенках и скрывается суть.
Наш литовский вояж заканчивался в Каунасе грандиозным банкетом. 
Уже под утро мы разбредались в самых разных направлениях с самыми
разнообразными целями.  Первыми (1) постарались исчезнуть вновь
образовавшиеся пары (2),  кто-то сразу отправился на вокзал, кто-то в гостиницу.
Самая близкая мне по походу молодёжная троица (3) прямо за столом,
может быть, и спьяну, но неглупо, сговорилась продолжить отдых на побережье.   
Им, даже, удалось выяснить, что если они не хотят опоздать на первый (1) автобус, стоит поспешить.  Среди них, и только что обретённый тогда мой лучший  друг. Уральский друг, о нём я, естественно, уже упоминал.  Как же без него!?
Время нашего сплава (обозначаю двусмысленность (2)) – тысяча девятьсот семьдесят первый (1971) год. 

                98 Москвее некуда.  Литва.

       ОЛЕГУ  С.
           1.
Почтовый ящик вновь не пуст: одна из нужных новостей.
Один из правильных людей,               
Один из правильных друзей               
В апреле посетит Москву, а значит, будет у меня.      
Умеет многое Олег, но не умеет изменять!             
                Проигрыш 
Я в честь него назвал однажды сына,               
Такое не бывает просто так.               
Будь человеком сын и будь мужчиной               
Таким, как крестный твой отец,               
он лишь на первый взгляд простак!               
           2.
Мы познакомились давно, и было лето, и Литва.
Тогда я пел едва-едва,
Но он все понял - голова!
И было много адресов, но не рвалась меж нами нить.
Сумеет многое Олег, но не сумеет изменить!
               
Казалось бы, встречаемся мы редко,
Зато встречаемся не просто так.
Я всем желаю встреч таких ответных,
Ответственных и светлых встреч!
От этих встреч я не устал!
               
          Кода.
И пусть сменяются года, и пусть меняется меню,      
И пусть меняется Олег, я никогда не изменю!            
                24.3.1984   Вяч. Куроптев.

Здесь я поменял название, вместо фамилии имя с первой (1) буквой фамилии.
Смешно, ведь я не раз (1) публиковал, например, поздравления его жене.
И, вообще, его фамилия часто у меня встречается. Но что делать. Каноны текста. 
Старый уже текст, но кода (завершение песни) неукоснительно  соблюдается.
А коды (завершения) нашей дружбы,  слава Богу, не предвидится.
Аномального завершения. От естественного куда денешься? 
Конечно,  песенка не отличается высокой художественной ценностью.
Строчки для сборника «В альбомы».
Ну, уж очень хотелось вспомнить о старом друге.
Как же без него!
Я с ними поехать не мог, деньги и время были на исходе.
Я собирался найти дальнюю родственницу (дед дал мне адрес и созвонился),
но вместо этого оказался в компании ресторанных музыкантов.
Это была типичная рок – группа (в которой раз (1) подчёркиваю, «рок» тогда
не говорили, «бит»).   
Репертуар, в порядке количественного убывания: запад, народные, свои. 
И  круглый ноль (0) советской эстрады. Характерно, что из зала ничегошеньки такого не просили.  Впрочем, такое было в то время и в трети (1/3),
если не в половине (1/2) московских точек, и в единственном (1) ресторане сахалинского города Оха.  Тем проще мне было оказаться за их столом. 
Ни о каком недружелюбие и намёка не было, меня приняли, можно сказать,
с распростёртыми объятиями.   
Но разговор, конечно, был совершенно не московским.
Они, почти сразу, начали подчёркивать присущую Литве (упоминали только Литву, никакой Прибалтики) не очень свойственную советскому устройству свободу и демократичность.  Свою «принадлежность к Европе»,  что ли. 
И доводы, надо сказать, придумывали довольно забавные (употребляю исключительно в позитивном  смысле).
Например, истолковали мне своё название.  Общеизвестное, официальное, зафиксированное на барабанах и афишах.
Не берусь сейчас произнести и воспроизвести его здесь.
Это был придуманный в группе каламбурный неологизм.
Но думаю, после моих объяснений, носители языка,  если и не вспомнят,
то запросто составят заново.
С одной (1) стороны оно почти точно переводилось  «сделанные, рождённые Солнцем».  В литовской мифологии, божество Солнца женского рода,
богиня Saulel; (Saulyt;),  жена Луны.   Получалось вполне советское
«Дети Солнца» и дань языческим народным традициям.    
Но и это ещё не всё.
Почти также легко угадывался другой перевод, совершенно иная трактовка.
 «Бешеные собаки».  Всё дело, конечно, было в жонглировании буквами. 
Мне пришлось согласиться, что в Москве подобное название было абсолютно неприемлемо.   Да и в такой близкой (недалёкой?) Эстонии, самая продвинутая группа называлась «Мы».  Вся смелость названия заключалась, естественно,
в напоминании  о романе Замятина.  Впрочем, это была очень хорошая группа.
Я слышал (слушал) ребят в Тарту. Там, на рубеже семидесятых (70) учился мой
друг – брат Лёшка, изгнанный с московского филфака за упоминание о том,
что Александр Сергеевич Пушкин позаимствовал  «онегинский  размер» у Парни.      
(Книгу о наших с  Лёхой совместных годах планирую как большое открытое письмо за кордон.  Знаю, что жив и пишет. Знаю  куда.)
А уже наглею, прикалываю ребят, проверяю на наличие чувства юмора. 
Говорю, что если дальше искать ассоциативные переводы, то недалеко 
«собачьи дети», то есть «щенки».   Всё в порядке, все смеются, но больше всех
гость, я заметил, парень инструментов не берёт, к микрофону не подходит, только пьёт, и больше других.   Собственно, мы уже знакомы, даже пили за него,
сегодня, то есть уже вчера, у него день рождения.  Но сейчас он представляется обстоятельнее.   Гогочет и заявляет, что он не «сукин сын», и вообще не музыкант.
Он…  Вот беды, совсем не могу ничего…  И дело не только в канонах моего текста.
Лет шесть (6) назад, по рассказу получается, что недавно, видел про него маленький документальный фильм. Он в Каунасе создал  весьма оригинальный, особенно по нынешним временам, музей.   Вот и тематику  экспозиции   раскрыть вам не могу.
Произойдёт автоматическое рассекречивание.   Не могу однозначно (1) прогнозировать реакцию, а омрачать воспоминания не хочется никак и ничем.
Ну, Бог с ними, с именами.  Но ясность по принципиальным вопросам должна быть полной.   Рискую быть обвинённым в  посредничестве в попытках  разжигания национальной розни (ни в коем случае, не в участии), но доложу.
Узнав, что у меня тётка (так я для простоты назвал дедушкину двоюродную сестру)
здесь, они переспросили фамилию (якобы для того чтобы помочь в поисках), и были проявлено  рады, что фамилия не еврейская.   Это я  сейчас разукрашиваю,
а тогда мне так прямо и сказали:
- «Хорошо, что не евреи». 
Не берусь судить, связано ли это как-то с тем, что Каунас традиционно считается самым литовским из всех литовских городов.    
Всё-таки пришла в голову кличка, для моего глубоко законспирированного персонажа.  Да и не кличка, а временный (на время текста)  торжественный псевдоним.    Деятель!   
Так вот, Деятель заявляет, что он не «сукин сын», не музыкант, и, так как день рождения именно у него, то все желающие, а также вяло сопротивляющиеся отправляются к нему домой для «продолжения банкета».
После недолгой, едва ли десятиминутной (10) прогулки, мы останавливаемся на перекрёстке.   Он достаёт из кармана паспорт и предлагает мне прочесть его фамилию. А затем показывает на, крупно написанное  на стене, название улицы.   
Они идентичны.
Спрашивается, почему?   Ну, это просто, был, по-видимому, известный, заслуженный человек.  Я, к сожалению, не знаю поэт или купец.
Был, естественно, даже не один (1) - несколько.
Но дело не в этом.  Всё проще. До войны все, без исключения,  дома здесь принадлежали  их семье. А потом улица как-то не переименовывалась. 
Вот такая аргументация!
Я, кстати, посмотрел на карте, оно (имя) и «ныне там».
А вот фамилия моего гипотетического, но весьма вероятного, деда с планов Риги исчезла. Или я просмотрел. 
Конечно, раннее утро, не лучшее время для хождения в гости.
Но это утро субботы, да и музыканты закончили свою смену лишь два (2) часа назад,
и  теперь у них созрело желание и появилась возможность полностью переключиться на празднование дня рождения  друга.
Мне сразу объявлено, что я не должен беспокоиться,  что моим отъездом в столицу нашей великой родины займутся гораздо более компетентные люди.   
Потом я то пил, то спал урывками, впрочем, как и все присутствующие, или время от времени появляющиеся.  День рождения без заметной паузы перерос в мои проводы.  Но вдруг, ближе к вечеру, всё внезапно завершилось, 
В комнату вошёл новый модно одетый парень.  Компания бурно  и радостно приветствовала  его.  Видно было, что его здесь все любят. Я вдруг вспомнил его.
Вчера, в самом начале вечера, он пел песню на литовском под гитару.
Его дёргают в разные стороны, хватают за руки.
Но он, окинув взглядом стол, сразу прошёл ко мне,  весело прогнал моего соседа,
и усевшись  рядом, протянул мне руку.
- «Ну, давай знакомиться.  Я - Рокас. Ты – Слава. Поедем вместе».
Я знаю это распространённое литовское имя  Rokas., мне оно нравится.
И возможность его двойного (2) толкования, как нельзя кстати, подходила
моему неожиданно возникшему попутчику. 
Тут же, буквально минуты через три (3), Рокас делает знак хозяину. 
Тот поднимается, просит стол угомониться и наполнить бокалы, ещё раз (1)
просит тишины и произносит развёрнутый тост.
Почти наверняка, основная идея его - давно известный расхожий анекдот.
Но я слышал этот текст, клянусь, один (1) единственный (1) раз (1). 
Из уст Деятеля.
- «Ребята, мы сейчас провожаем, славу Богу не в последний, но в сложный и опасный путь наших друзей Рока и Славку.  Они отправляются в Москву, и мы расстаёмся, как минимум, до следующих студенческих каникул.  Ну,  мы все знаем, как Рокас любит свою бабушку, поэтому уверены, что он не забудет её навестить, как только сможет. А вот, чтобы к нам вернулся наш совсем новый друг, мы должны сказать ему самые хорошие и умные слова. Поэтому давайте все  дружно подтвердим,
что мы успели полюбить его.  (Стол одобрительно загудел и захлопал. Я чуть не прослезился.)  Давайте выпьем за Славку, отличного парня, москвича, русского.   
А вместе с ним и за великий русский народ, который
избавил нас от проклятого царизма,
освободил нас от проклятого фашизма
и навязал нам проклятый советский строй!» 

        Продолжение следует.         МН99…
4 страницы.  187 строк.
.