Стучат колеса поезда

              Стучат колеса поезда
               Стучат, стучат, стучат…
               В вагоне переполненном
               От холода сибирского
               Настоящий ад.
               Не думал, не гадал,
               Будет как ему,
               А везут их прямо
               В сибирскую тюрьму.
               А тюрьма здесь славится,
               Нравится, не нравится,
               Ветка кедров, сосен
               Крышаю являются.
               А стеною доски,
               Сбиты как-нибудь.
                И в какую яму
                Приведет их путь?
                Фриц, солдат немецкий,
                Ежится от холода,
                Знает, что в Сибири
                Много, много золота.
                Но корит себя,
                Что отца родного
                Не послушал сказ.
                Говорил отец ему:
                “Не верь Гитлеру-вруну,
                В России нету рая
                Ни какого!
                Ни небесного, ни земного.
                Гитлер убаюкивал солдат:
  Захватите Россию,
                Будет вам рай –
                Земля ваша,
                Золото ваше!”
                Солдаты верили ему,
                Фашисту и лгуну.
                .   .   .
                Не стучат колеса поезда,
                Не стучат…
                Привезли не в рай земной,
                А в ад…
                Заскрипели ручки,
                Заскрипели двери,
                Раздалась команда:
                “Выходи!”
                И проснулись пленные,
                Сонные, не мытые
                Стали прыгать прямо
                На песок холодный,
                Ветром обжигаясь
                В темени степи.
                Быстро все построились,
                Как всегда “коробками”
                Под охраной русской,
                Суетой негромкой.
                Двинулись на север.
                Только в небе темном
                Замигали звезды
                Малой и большой
                Северной медведицы.
                Шли в потемках долго,
                Долго, до рассвета
                И пришли к забору
                Высотой пять метров.
                От северного холода скрепя
                Массивные ворота распахнулись,
                И подгоняемые лаем псов
                Внутрь лагеря коробки потянулись.
                Уставший до предела,
                Фриц стоял
                И слушал коменданта лагеря,
                А голод-холод сознанье разрывал,
                Прося какого-либо варева.
                Подсознанье картинку обновило:
                В кабаке они сидели
                За бокалом пива,
                Обсуждая, как и все,
                Речь неутомимого
                Фюрера любимого:
                “Приходите, становитесь на свою, чужую землю.
                Своими сильными руками поменяйте время
                Русское на наше время, на немецкое.
                Мы построим самое большое государство:
                От океана до океана. Многие нации должны
                Исчезнуть, такие, как евреи, цыгане и другие
                Мелкие народы. А те нации, которые близкие
                По крови к немецкой, будут существовать
                Как свободные рабы”.
                Фюрер закончил,
                мужчины вскочили
                и завопили:
                “Хайль Гитлер!”
                Выкинув правую руку вперед.
                “Ну и народ!” –
                Не успел подумать он,
                Как Вальтер, друг его,
                Прервал приятный сон:
                “Есть пойдем!”
                В столовой накормили их горячим супом
                С куском какой –то медвежатины…
                Уставший Фриц прилег на свои полати,
                И уснул мгновенно.
                И приснился ему сон, что он
                Не пленный:
                Отец говорит ему
                “Ты не поверил мне, теперь мучаешься.
                Но все муки еще впереди.”
                .   .   .
                (проза)
                Каждое утро одна и та же команда: “Подъем!” И лагерь загудит, зашумит, застучит. Фриц открыл глаза, не хочется вставать. Но соседи уже встали… Он еще спорит с отцом: “Ты начитался марксистских и энгельсовских Сказок и живешь с ними и меня учишь, как жить. А Гитлер дал нам работу и зарплату”. “Вставай, Фриц, - тормошил его Вальтер, сосед. – Опоздаем, дадут тяжелую работу.” Фрицу от этих слов стало не по себе, И он быстренько вскочил и оделся, Даже обогнал Вальтера. Сегодня поели холодного супа с медвежатиной, И повели их на лесосеку. Их бригаде из пяти Человек дали десять соток стройного леса. Надо вырезать, очистить от веток и сложить Для отправки. Фриц с Вальтером взяли пилу Двуручку и, бредя по пояс в снегу, подошли к стройному не молодому кедру. “Какой красавец!” – воскликнул Фриц. – Жалко его пилить.” “Хватит, Фриц, романтикой заниматься. – Сказал Вальтер. – Давай пилить. Не выполним задание, не получим супа.” Вальтер был старше Фрица и выглядел мощнее его. Они взялись за ручки пилы и подошли к кедру. Опустили пилу до земли, не зная на каком расстоянии от земли пилить. “Давай так, - сказал Вальтер, приложив пилу зубьями к дереву на расстоянии 30 сантиметров от земли. – Ты пилил когда-нибудь?” “Нет, ни разу.” – ответил Фриц. “И я ни разу. Будем учиться.” Они стали пилить. Пила шла туго. До середины не спилили, а устали до чертиков. “Отдохнем.” – сказал Фриц. Только сели отдохнуть, подошел надзиратель, немец. “Почему не работаете?” – спросил он. “Устали” – ответил Вальтер. “Вам одно замечание.” – сказал надзиратель. Фриц и Вальтер быстро встали и начали пилить. Когда пила зашла за половину толщины, ее стало зажимать и пилить было не возможно. Они вынули пилу из дерева и подпилили кедр с другой стороны. Дерево наклонилось и затрещало. “Отойди в сторону.” – сказал Вальтер Фрицу, а сам взял длинную ветку и уперся в кедр. Он с грохотом упал на снег. Толстые ветки обрезали пилой, тонкие Фриц обсек топором. К вечеру они повалили четыре дерева. Фриц, очень уставший, еле шел за Вальтером. Их нагнал надзиратель: “Мало сделали сегодня. Но чтобы не остаться без еды, я вам припишу два дерева. Если кто спросит, скажете шесть.” Он их обогнал, видя, что они еле идут. “Вальтер, как ты сюда попал?” – спросил Фриц. “Так же, как и ты.” – ответил Вальтер. Больше Фриц не задавал этого вопроса. Фриц еле шел за Вальтером, спотыкался и падал в снег. “Тяжела судьба пленного, - думал Фриц. – Почему отец никогда не рассказывал об этом. Вся немецкая пропаганда не допускала мыслей о пленных немцах в России. Концлагеря были только для русских.” В лагерь пришли к ужину. Помыли руки и пошли в столовую. Ужин был вкусный и объемный. . . . Прошло три недели напряженного труда. Фриц освоил эту трудную работу. Организм привык к тяготам его положения. Но случилась беда: на Фрица напал проснувшийся от стука топора медведь. Фриц был занят обрезкой веток у срезанного дерева и так увлекся, что не заметил зверя. Только решительные действия Вальтера спасли ему жизнь. Вальтер топором ударил медведя по голове так сильно, что он замертво упал на Фрица, оцарапав до крови ему спину и шею. Вальтер перевязал раны у Фрица, смастерил из веток лежанку, на которую уложил раненого Фрица и потащил его в лагерь в медпункт. Фриц был без сознания. Он пролежал в медпункте целую неделю. Вальтер каждый день навещал друга. За это время Фриц много передумал о своих Родителях и родственниках. Особенно его удивляла дискуссия с отцом. Почему он никогда не говорил о пленных. Правда, однажды Фриц спросил у него об этом. Отец смутился от этого вопроса. Потом сказал, что и он поверил в непобедимость немецкой армии, поскольку в плен попадали целые армии русских солдат… Выхаживала Фрица медсестра Аня. На ее вопрос, кем он был в армии, Фриц сказал: “Как говорят русские, я был штабной крысой, а точнее, шифровальщиком.” Аня переделала его имя и стала называть Федей. Он был открытым человеком, и рассказал Ане о своих родителях. Отец был коммунистом, работал на заводе, мать работала учительницей. “За отца я волнуюсь, - говорил Фриц, - его могли арестовать и бросить в тюрьму. Я ему не раз говорил об этом.” Аня часто приносила сводки с фронтов. Фриц эти новости передавал Вальтеру, который так же радовался победам русских на фронтах. Они надеялись, что чем раньше кончится война, тем раньше они уедут на свою родину. Они были рядовыми солдатами, их мало допрашивали, не так, как офицеров рейха. Фриц вскоре поправился и снова вместе с Вальтером работали на лесосеке в Сибирской тайге. Весной появились лесные цветы. Фриц собирал их в букетики и приносил Ане в подарок. Она была рада и со смехом благодарила его. Часто Фриц учил Аню немецкому языку. Она хотела после войны поступить в университет. Когда стало тепло, появились мошки или гнус, как здесь называли. Они лезли в глаза, нос, уши. Кусали шею, лицо. Аня смазала Фрица и Вальтера мазями от гнуса. Однажды Вальтер пришел с работы с опухшим лицом. Аня даже испугалась, увидев его. “Ой, Вальтер, что с тобой?” – спросила она. “Как видишь.” - обиженно ответил он. Аня сделала ему примочки на нос. Утром он был уже в норме. На работу стал одевать сетку, сделанную с марлевых бинтов. Однажды Фрицу приснился сон. Будто он пришел из школы и сказал отцу и маме: “Я вступил в команду “Гитлер югенд”. Нас научат стрелять и военному делу.” Мать заплакала от его рассказа. “И зачем тебе это, сынок?”- спросила она сквозь слезы. “Я хочу быть солдатом.” – ответил он. “ Ты еще не знаешь, что это такое, - сделал заключение отец. - Гитлер хочет войны, захватить СССР и быть хозяином всей земли.” С тяжелым сердцем он проснулся от этого сна. Он уже стал понимать, что такое война, плен и тяжелый изнуряющий труд в плену. . . . Сегодня им сообщили, что меняется характер работы. Начинается летняя добыча золота. Надо получить форму для работы в воде, а так же инструменты и другие приспособления. Вальтер и Фриц получили рыбацкие резиновые сапоги удлиненной формы, перчатки, сито с очень маленькими ячейками, специальные очки. Их повели к реке и месту, где они будут промывать песок и добывать золото. Как промывать песок, рассказал мастер, русский. Он показал, где брать песок, куда после промывки сдавать его, взвесив его на весах с отметкой в специальной книжке, выданной каждому пленному. Фриц и Вальтер работали рядом друг с другом. Песок у них был бедным, и каждый день они сдавали очень малые дозы после промывки. Мастер всегда указывал на этот недостаток. Однажды Фриц, зайдя в холодную воду, увидел на дне реки блестящий маленький кусочек, выступающий из песка. Он нагнулся и выковырял пальцем большой кусок золотого самородка. Он достал его из воды и позвал Вальтера. “Смотри, на килограмм потянет”, - сказал он ему. Вальтер взял в руку золото, как будто взвешивая его. “Да, килограмм будет. Давай спрячем его где-нибудь.” “Нет, Вальтер, - возразил Фриц.- Это золото русское, не наше. Мы и так виноваты в разрухе этой страны.” “Как хочешь, Фриц.” – согласился Вальтер. Они понесли самородок на пункт приема сдавать его мастеру. “Вот, мы нашли золото, - показал Фриц самородок, - вдвоем.” Мастер взвесил его. Он оказался весом полтора килограмма. “Молодцы, - похвалил мастер обоих.- Поищите в том месте, где нашли этот. Обычно, один не бывает.” Они ушли на то место и к концу дня нашли еще три самородка, но уже меньших. Вечером об их находке объявили по лагерному радио. . . . Девятого мая 1945г. Администрация лагеря организовала митинг по случаю победы советской армии. После выступления начальника лагеря выступил Фриц. Он сказал, что эта война является позором Германии. Мы принесли советским людям большое горе и должны искупить свою вину своей честной работой. Вдруг раздался выстрел со стороны, где стояли Бывшие офицеры рейха. Фриц упал, сраженный немецкой пулей. Вальтер подбежал к нему, чтобы помочь другу. Раздался второй выстрел, и Вальтер упал на пол сооруженной из досок сцены. 2026г.