Седой лес

Признанная мощь баварского мотора, некогда зачатого в недрах авиации, порождал движение темно-василькового корпуса с по-акульим округлыми ребрами. Он рассекал чуть уплотненное солнечными лучами пространство осеннего дня, создавая видимость пренебрежения к законам гравитации и уважение к высоте.

Ровные, по-детски округлые, но по-мужски крепкие, пальцы уверенно держали руль. Казалось, что их чувствительность моментально подхватывалась рулевым механизмом, вальяжно и цепко выполняя маневры на равных изгибах шоссе широкими надежными шинами.
Верное нажатие стопой на педаль - и сердце автомобиля отвечало приливом топлива и мощью разгона.

Казалось, что авто было естественным продолжением водителя. Душа, напротив, лучась через глаза травянистого цвета, гуляла далеко за пределами лобового стекла - там, где от кромки обочины начинались поля, красиво очерчиваясь лесными полосами.

За окошком мелькнул знак «уклон шесть градусов», и дорога стремительно понеслась вниз. Притормаживая немецкие ретивые лошадиные силы, глаза водителя устремились вверх на восходящую часть склона.

Там на самом верху, трогательно, будто на тонких корешках-пуантах, стоял рядочек невысоких берез с облетевшими листьями. Светло-серые веточки почти не раскачивались, создавая впечатление застывших балерин с картин Дега.

- Седой лес.. - утробно прозвучал слегка уставший голос внимательного водителя с аккуратно подстриженной серебристой бородой.
«Юность в попутчиках у зрелости» - подумала пассажир, почувствовав мимолетное единение двух миров, смыслов и душ.