Правоведы S1E1

Строка за строкой, мысль за мыслью. Права за обязанностями. Пункты за пунктами Обязанности порождали права, права обременяли обязанностями. Пункты возводили разделы. За окном дождь отмерял ритм каждому пункту, гул ветра венчал каждый раздел.

Скрежет ветки о железную крышу входа в АБК. Погоде не понравились внесенные кем-то в проект мысли. Погода требовала корректировки, чеканки, шлифовки. Медленные удары крупных капель воды с козырька задавали рабочий настрой, соглашаясь с наплывом пометок в тексте.

Дождь забарабанил в пластик окна еще ожесточённее. Ветер гнал крупные капли прямиком в тепло офиса. Но прозрачная преграда стеклопакета вставала на пути несущихся водяных безвольных тел, смеясь над происками коварного ветра. Окно знало все хитрости ветра. Окну многое рассказали о ветре, прежде чем оно встало на свой пост.

Ирина пила кофе, когда входная дверь АБК открылась и впустила привезенных вахтой её коллег. Офис зашумел. Утренние приветствия, открывания дверей, включение компьютеров, факсов и ксероксов. А также чайников.

Ирина приехала как всегда раньше, зная, что уже в начале рабочего дня ей не дадут спокойно разобраться в присланном контрагентом проекте договора. Сегодня она еще не все успела прочесть и проанализировать. Надо было успеть до совещания. Но уже того, что было найдено, хватало с лихвой.

Такой кабальной сделки она не видела даже у самых богатых местных заказчиков. Практически на каждом листе Ирининой копии проекта была масса возмущенных пометок и вопросительных знаков.

Ирина прекрасно понимала, что нужны переговоры. Простым протоколом разногласий тут не отделаться. Нужно проанализировать еще многое и нужны переговоры. И это всё она озвучит на совещании. Надо только как можно больше успеть до совещания.

- Иринка, ты согласовала мой договор? – не здороваясь, в кабинет ввалился Анатолий Николаевич.

Синий классический костюм и не сочетающаяся с ним рубашка. Поморщенный от носки ремень на пузе, обильная перхоть на воротнике пиджака. А на лице - километры и километры промышленных дорог, лежневок и зимников; тонны производственного оборудования и материала, вместе с тоннами и тоннами добытой нефти. И еще немного наглости в глазах, в чуть задранных носе и подбородке, в речах и делах.
 
Анатолий Николаевич, седой круглолицый производственник с огромным стажем стоял посреди входа в кабинет и был готов, как обычно, внести смуту в рабочую атмосферу тружеников АУПа своим очередным производственным вопросом.

Как производственник и человек поживший он не верил в силу бумажек. Сила слова и дела, заложенные в «вась-вась», сила «do ut des» (1) , сила «ты мне, я тебе» имели значение для этого старого нефтяника. Любой мастер на кустовой площадке, говорящий о пунктах регламента, а не о самом производстве, бесил Анатолия Николаевича. Юрист предприятия в глазах Анатолия Николаевича практически всегда неправильно понимал свою работу и неправильно читал договор.

- Доброе утро, Анатолий Николаевич! – ответила Ирина. – Нет, не согласовала. Там ужас какой-то. Это нельзя подписывать.

- Да ты что же творишь? – возмущенно прогремел Анатолий Николаевич. Ирина ничего не успела ответить.

- А когда производство остановится и спросят - "кто виноват?" – громким, но легким ударом о стол Анатолий Николаевич продолжил свою фразу. - Кто не согласовал договор? Кто его затормозил?

Так Анатолий Николаевич, человек далекий от юридической казуистики и основ научного бюрократизма, по сути, не ругался, а жаловался. Но не столько собеседнику, сколько самому себе. Жаловался на упиравшуюся руками и ногами личность, обозначенную в листе согласования.

Ирину в этот момент поразила не столько наивность слов Анатолия Николаевича, сколько проявившаяся неуверенность этого "техноря" в жизненной ситуации, в которой его технических знаний и знаний общения с людьми абсолютно не хватило.

Этот удар, чрезмерно громкий и чрезмерно неуместный, был знаком полного отчаяния, лишенного возможности найти позитивный путь в решении сложившейся задачи. Всё, что связано с людьми, для Анатолия Николаевича иррационально. А значит сложно. А значит глупо и не имеет решения.

Будучи далеким от образа "ботана-зубрилы", Анатолий Николаевич был технарь-практик, полагавшийся на свой ум и опыт. Разглагольствования его вводили в ступор, а поиск выхода из этого состояния приводили к парадоксальным результатам, таким как этот выплеск негативной энергии с ударом по столу.

- Анатолий Николаевич, - Ирина решила не развивать дискуссию, - а хотите кофе?..


***
Журнальный столик очертил границу. Милые приветливые улыбки надеты. Орудия в виде ручек, блокнотов, листков и смартфонов разместились в руках. Ноги сомкнулись, зубы стиснулись. Все приготовились к началу изнурительного боя.

Переговоры - вещь тонкая. Это тебе не уговор двух деляг в бане среди коньяка, веников и проституток.

Три главных фактора: показуха, инициатива и выдержка. Все остальное, что пишут в пособиях и учебниках, оказывается на практике полной чушью.

Переговоры, это игра, спектакль. Можно заранее понять какой сценарий будет, если хорошо знаешь ситуацию. Искусство в том, чтобы спектакль слегка отошел от сценария. Причем отошел именно слегка, чуть-чуть. Он должен отойти по твоей инициативе, но чтобы всем казалось, что инициатива исходит от "партнеров по переговорам", от другой стороны.

В этой импровизации, в этом прекрасном джазовом джеме можно творить, парить и наслаждаться процессом. Ирина об этом всём знала, но была не опытна. К тому же, Ирину злило то, что её генеральный директор, согласившийся провести переговоры, не поехал сам.
 
На совещании все много шумели. Анатолий Николаевич голосил о простоях бригад. Экономист Альберт Геннадьевич ворчал, что годовые цифры могут не биться при таких непрозрачных объемах работ.  Алевтина Игнатьевна, главный бухгалтер, кудахтала о том, что её девочки не успеют ничего при такой схеме приемки и оплаты.

Сергей Степанович, генеральный директор, поглядывал в окно, слегка кивая пока говорил каждый.

Выслушав предложение Ирины о переговорах, Сергей Степанович не обозначил, кто на них поедет. Сказал, что подумает. И пока он в течении недели думал, очень многие, кто был так активен на совещании, смогли найти аргументы, что им на переговорах делать нечего.

Ирина была уверена, что она там будет. Но она ожидала, что она будет лишь помогать Сергею Степановичу. Однако генеральный директор, сначала поручив организацию переговоров Ирине, потом сказал – «А я чего туда поеду?» На доводы Ирины он ответил, что Ирина всё это сможет донести и сама.

В общем, коллектив бросил Ирину на амбразуру одну.

Переговоры шли тяжело. В некоторых вопросах Ирина чувствовала, что плывет, так как она не технический специалист и не финансист.
 
Но в правовых моментах представители заказчика делали понимающий вид и уклончиво обещали подумать над тем, что можно изменить. Часто звучала фраза о том, что проект договора разрабатывался давно, является для заказчика и группы компаний, в которую они входят, стандартным.

Почти как просьба звучали доводы о том, что изменения многих позиций, особенно в части ответственности, потребуют согласований с вышестоящей организацией. А там на это могут просто не пойти.

Ирина с таким встречалась не первый раз. Понимающе кивала, изображала беспомощную девочку и предлагала всё же попробовать.

Вдруг, в самый разгар обсуждения к представителям заказчика подошла помощница и начала что-то шептать возглавлявшему их группу заместителю по производству Вячеславу. Вячеслав с самого начала попросил Ирину называть его просто Вячеславом, потому она не знала его отчества.

Помощница передала Вячеславу распечатанную скан-копию какого-то документа. Вячеслав даже не поменялся в лице пока слушал помощницу и пробегал глазами полученный документ.

- Что-то не так, Вячеслав? – спросила Ирина.

Вячеслав улыбнулся.

- Как вам сказать, - он передал полученный документ Ирине, - для нас всё замечательно. А вот для вас – не совсем.

Ирина быстро окинула взглядом бумагу и не поверила глазам. На трех листах скан-копии был обсуждаемый договор, подписанный с обеих сторон.

- Это только что пришло, Ирина, - начал пояснять Вячеслав. – Деталей я не знаю. Для меня самого это шок. Но похоже договор подписан вашей стороной полностью в нашей редакции без замечаний.

- Не понимаю, - Ирина всё поняла, но обида хотела хоть что-то сказать.

- Ирина, давайте сделаем так, - предложил Вячеслав. – Мы сейчас прервемся. Вы позвоните своему начальству, всё выясните. А по результатам уже продолжим.

- Или завершим, - с быстро натянутой улыбкой поддакнул сидевший рядом другой представитель заказчика.



***
В салоне самолета наконец-то приглушили свет. Ближайший час можно будет поспать. Ирина очень устала и была подавлена.
 
Она успела на этот рейс благодаря Вячеславу, который лично сопроводил её до аэропорта. Никаких пошлостей, лишь деловая любезность. Поступок был странным для победителя. Но было приятно.

В остальном приятного было мало. В голове Ирины всё крутились последние события. Во время перерыва Ирина обнаружила кучу пропущенных звонков на своём телефоне. Звонил и Сергей Степанович, и его секретарь, и Анатолий Николаевич, и Алевтина Игнатьевна.

Сергей Степанович на Иринин звонок не ответил. Офис уже не работал, звонить туда было бесполезно. Ирина набрала главного бухгалтера.

Алевтина Игнатьевна ответила быстро и, не дав ничего сказать, выпалила – «Ирина, делай что хочешь, но нельзя заключать эту сделку в таком виде!»

- Добрый вечер, Алевтина Игнатьевна! – Ирина знала о темпераменте главного бухгалтера. – А договор подписан? Мне тут скан подписанного договора показали.

- Да, Ирина, - ответила Алевтина Игнатьевна. – Договор подписан и даже Нинка его отправила почтой. И скан сбросила им. Это Толик «додушил» Степаныча. «Простои, простои!» Старый чёрт! На тебя, Иринка, вся надежда.
 
- Но я теперь не смогу ничего сделать! – обреченно ответила Ирина.

- А на кой мы тебя туда отправили? – возмутилась своим кудахтающим тоном главный бухгалтер.

- Но договор подписан и отправлен! – Ирина не понимала, как объяснить очевидное. – Что я теперь могу сделать?

- Делай, что хочешь! – напирала главный бухгалтер. - Но если у нас будет этот договор, виновата будешь ты.

- Я-то в чем?..

- ТЫ! – Алевтина Игнатьевна в свойственной себе манере ничего не желала слушать. – Мы тебя отправили. Ты ведешь переговоры. Ты должна была убедить Степаныча.

Дальше говорить было не о чем. Выслушав еще пару громких требований и даже угрозу, Ирина сказала, что она всё поняла и завершила звонок. Тут же набрала Сергея Степановича. Тот наконец-то ответил.

- Ирочка, как ты там?

- Сергей Степанович, зачем Вы подписали? – Ирина поняла, что этот вопрос лишний. Но всё же задать его было нужно. – Там ведь столько проблем с ним.

- Знаю, Ирочка, - печально ответил Сергей Степанович. – Мне Алевтина уже все уши прожужжала. Толик опять пришел и начал про простои бригад говорить. Мужики без денег будут…

- Но с таким договором они и так без денег могут оказаться.

- Я понимаю, Ирина, - ответил Сергей Степанович. – Но такова цена.

- Цена чего? – не поняла Ирина.

- Цена сохранения нас на рынке, - ответила Сергей Степанович. – По-другому они нам эти объемы не дадут вообще. Мы и так без тендера туда выходим. Мне дали понять, что будем буксовать с договором, объемы уйдут вообще.

- Зачем же я поехала? – спросила Ирина.

- Ты там еще что-то сможешь сейчас сделать? – с легкой надеждой в голосе спросил директор.

- Вы же понимаете, что нет. На меня здесь уже как на жертву смотрят. А заикнусь о дальнейших переговорах, смотреть будут уже как на дуру.

- Ладно, Ирин, возвращайся оттуда, - ответил Сергей Степанович.

- А Алевтина Игнатьевна? Она тут грозилась, - голос у Ирины был самый печальный, какой она за всю свою жизнь от себя слышала.

- Разберемся. Возвращайся.

И вот Ирина сидит в самолете, пытается заснуть и не думать о том, что завтра главный бухгалтер будет много шуметь на неё. Возможно шуметь будет и экономист, и служба снабжения. Даже сам Анатолий Николаевич побурчит чего-нибудь.

Но думать об этом не хотелось. Ирина устала, находилась в самолете на высоте девяти тысяч метров над землей и ей очень хотелось спать. Ирина постаралась отогнать дурные мысли. Она подумала о плюшевом медвежонке, спрятавшемся сейчас на верхней полке над её креслом.

Забавно, что Вячеслав не оставил Ирину одну в аэропорту, когда та встала в очередь на регистрацию. В ответ на её предложение сказать уже друг другу «до свидания», он задал неожиданный вопрос.

- Ирина, у вас есть ребенок?

- Да.

- Я сейчас вернусь, - сказал Вячеслав и куда-то пошел.

Ирина уже зарегистрировалась, когда Вячеслав вернулся. В руках был плюшевый коричневый медвежонок. 

- Я забыл спросить пол и возраст вашего ребенка, - виновато сказал Вячеслав. – Поэтому, вот. Надеюсь, это поможет в нашем сотрудничестве.

И протянул медвежонка Ирине.

Теперь медвежонок летел с Ириной пока она спала, убаюканная огоньками проплывающих внизу городов.

(1)«do ut des» (лат.) – «делаю, чтобы ты сделал». Устойчивое латинское выражение.