Правоведы S1E3

Путь домой. Какое это приятное ощущение - путь домой. Теплое, бодрящее. Делающее тебя лёгким. Заботы становятся прошлым. Переживания превращаются в воспоминания. Задачи получают статус свершений или поражений.

Толик вез домой свершение. Пока еще не завершенный процесс, но свершение достаточно важное. Нужный шаг к окончанию рассмотрения дела.

Путь домой у Толика начинался с покидания номера в гостинице. Чувствовать себя на полпути к дому он любил уже в аэропорту, в кафе. Сейчас Толик был уже на полпути к дому.

Аэропорт в утренней полудреме почти пуст. Редкие перемещения работников службы безопасности или регистрации не обращают на себя внимание.

С первой же чашкой чая кафе наполнилось тишиной и спокойствием. Только телевизор в углу о чем-то бормотал. Стулья, выкрашенные под дерево, не скрипели своей железной основой. Ни круглые столики с дешевым пластиковым зеленым покрытием, ни кофе-машина, ни барная стойка не желали развеивать дремоту.

Широкие окна от пола до потолка развернули утреннее небо над широким пейзажем подъездной автострады. Недавно поднявшееся на востоке солнце, не боясь, раскладывало свои лучи по зеленому пластику столешниц, по пластиковым корзинкам искусственных маргариток на столиках, по полу, выстеленному под тёмную доску. Солнце проверило блеск каждой зеркальной детали у всех солонки, перечницы, чайных ложечек, френч-прессов. Даже у бляшек на одежде. У всего, что может отразить свет.

Толик окунулся в эту безмятежность и с радостью не всплывал бы на её поверхность.

Вчерашний процесс был давно позади. Утомительная подготовка осталась где-то в прошлом. Позицию согласовали, выверили, переписали за Толика вышестоящие юристы. Ему оставалось лишь распечатать, разослать сторонам и суду, да обеспечить свою явку на заседание. А еще глубоко вздохнуть.

Вышестоящие юристы при согласовании позиции, помимо излишнего словоблудия, внесли в отзыв пару откровенных глупостей и вычеркнули три очень важных момента. По этим моментам пришлось вчера давать пояснения. И суд, разумеется, рекомендовал оформить дополнения к отзыву.

Забавно было оказаться на процессе, где сами спорящие стороны не видят нужды присылать своих представителей. Вышестоящие юристы настаивали на обеспечении явки. Во время долгого ожидания своего заседания Толик не мог отделаться от раздражения. Он, представляя лишь третью сторону, будет тратить время в чужом споре!

Но вышестоящие юристы настояли на участии. Приказы не обсуждаются.

Этим утром вчерашняя трата времени, суета и долгое ожидание заседания были уже в прошлом.

Здесь и сейчас было солнечное утро, полное безмятежности.

- Ну вот что это?! Уже во всех аэропортах давно есть wi-fi, - капризным тоном произнесла Люба, резко развеивая всю безмятежность. – А в этой «Тьму-таракани» даже телефон плохо ловится. Идиоты.

Люба что-то ожесточенно перелистывала в своём планшете. Толик отвёл глаза от Любы, даже не определяя для себя почему ему не хочется на неё смотреть. То ли потому, что за спиной Любы продолжало свой восход солнце, то ли потому, что капризы Любы, так знакомые Толику еще по университету, всегда лишали желания смотреть Любе прямо в лицо.

Люба подняла глаза на барную стойку кафе, что-то высматривая. Лишь в холодильнике под прилавком она увидела то, что искала.

- Толик, слушай, возьми мне еще кофе и воооон ту пирожинку. Пожааалуйста, - Люба изобразила ангельское выражение лица.

Толик слегка вздохнул, поднялся и пошел выполнять просьбу. Помимо кофе с пирожным для Любы себе он взял холодный чай. Когда Толик вернулся к столику, Люба продолжала листать в гаджете.

За соседним столиком сидели два парня, которых вчера Толик видел в здании суда. Вид у обоих был уставший, словно у них не было ночи на отдых после процесса. Солнце им мешало. На их столике стояли два пластиковых бокала с пивом.

Один был одет в серый обычный офисный костюм. Другой в одежде видимо предпочитал стиль «кэжуал». Бежевый нестандартный блейзер, джинсы, светло-рыжие «тимбы». Шарфик, повязанный на шее узлом и свитшот.

Со стороны парней слышались фразы о «самых топовых», «новых веяниях в корпоративной теории» и «синергии фискальных и инженерных подразделений». В сущности, говорил больше второй, тот, что в свитшоте. По выговору он был явно из Москвы. Сложно было сказать, был ли он из «коренных» или из «понаехвавших». Но столичные нравы на него явно повлияли.

- Представляешь, Толь, - заговорила Люба. – эта дура помощница судьи делает вытаращенные глаза и говорит: «Ничего же страшного. Мы же не могли предположить, что судья заболеет. Потому заранее никого не смогли о смене состава суда известить». Тупая кобыла. Чего молчишь.

- А чего тут скажешь? – Толику не нравился Любин тон. Он понимал, что в суде формально сделали всё не идеально. Но судья в Любином деле поступила верно. Она просто перенесла рассмотрение на другой срок, когда дело сможет рассмотреть предыдущий состав суда.

- Ты б хоть кивнул, - не унималась Люба.

Толик кивнул, и они оба улыбнулись.

Толик и Люба были однокурсники, но работали не вместе. Редко виделись и общих интересов у них, по сути, не было. Просто случайная встреча во время командировки.

В зал аэропорта с другой его стороны начали заходить прибывшие пассажиры.

Мимо проходили люди с саквояжами на старый манер, спортивными сумками, с небольшими чемоданчиками и портфелями. Все производили впечатление командированных. Причем командированных явно на пару дней, не более.

Толик подумал, что большая часть этих людей тоже юристы. Приехали на процессы. Такие же практики, как и он. Для них, как и для него, командировки, это такие же рабочие будни. Это такая же юриспруденция без прикрас и пафоса.

Толику вспомнился Шершеневич, потом Таганцев и Кони. Те, чьи слова и дела увлекали Толика ранее, в студенческие годы и первые годы после окончания университета. Мысли начали уносить его в мир той самой теоретической романтики студенческих лет. Туда, где право было благом, спасением для всего человечества. Где право было правдой, а любое бесправие - "кривдой". Где право было не командировкой.

Отрешенный взгляд Толика на маргаритки на столе продолжался всего лишь пару мгновений. Но этого было достаточно. Рука что-то уже вписывала в карманный блокнот.

Делая запись и увидев краем глаза, что Люба пытается заглянуть в блокнот, Толик улыбнулась и загородил незанятой рукой написанное.

- Чего ты там пишешь? – спросила Люба.

- Неважно, - дружелюбно и с улыбкой ответил Толя.

- Как был «ботаном», так им и остался, - улыбаясь сказала Люба.

Толик смущенно посмотрел в сторону. В зале он увидел знакомую фигуру. Это был Адам Васильевич, старый адвокат, с которым Толик давно был знаком и которого уважал. Толик спешно подошел к Адаму Васильевичу и позвал к ним за столик. Адам Васильевич ждал тот же рейс и согласился присоединиться.

Взяв себе чай и пару бутербродов, Адам Васильевич разместился спиной к двум парням и так, чтобы явно оказаться ближе к Любе.

Знакомясь с Любой, адвокат не забыл подчеркнуть яркость её глаз и красоту улыбки. А также он «пожурил» Толика, что тот ничего раньше не рассказывал о своей очаровательной однокурснице. Толик лишь пожал плечами.

- Адам Васильевич, - начал Толик, - глупо вас спрашивать, какими судьбами вы тут. Явно в суде были. Что у вас за процесс? «Уголовка»?

- Отнюдь, - ответил Адам Васильевич. – Дело необычное. Закавыка. Прецедентное дело, я бы сказал.

- Ой, расскажите! – зажглась Люба. Авторитетные и значимые люди всегда включали в Любе интерес к любой теме.

- Да, расскажите, - поддержал Толик.

Адам Васильевич не спешил, запил кусок бутерброда чаем.

- Извольте видеть, картина маслом, - начал Адам Васильевич. - К моем клиенту приходит девушка, с которой когда-то у него был роман. Она сообщает ему, что у неё от моего клиента ребенок. Мой клиент так воспитан, что ни от чего не отказывается. Даже рад. Женится, устанавливает отцовство.
Адам Васильевич отпил немного чая.

- Так вот, девушка говорит, - продолжил адвокат, - что хочет выйти на работу. Клиент не против, берет отпуск по уходу за ребенком. Всё вроде бы прекрасно.

Толик кивнул. Люба прищурила один глаз.

- Через год девушка приводит настоящего отца ребенка, - Адам Васильевич умело расставлял акценты во фразе. -  Мой клиент, конечно, в шоке. Оплатил экспертизу. Экспертиза подтвердила, что клиент не отец, а отец тот.

Люба вытаращила глаза. Толик с отвращением мотал головой.

- Ну, все переоформили, - продолжал Адам Васильевич. - Отменили установление отцовства, девушка подала на развод. Решила жить с тем мужиком. Кстати, пока мой клиент сидел с ребенком, она «крутила шашни» с реальным отцом.

- И ваш клиент подал иск о возмещении морального вреда? – спросила Люба. - Или вы в разводе бьетесь?

- Нет, Любочка, - ответил Адам Васильевич. - Все гораздо сложнее. Пока мой клиент сидел в отпуске по уходу, он получал деньги из Соцстраха. И Соцстрах посчитал, что раз мой клиент с самого начала не был отцом, то не мог сидеть в отпуске по уходу и получать деньги. Вот Соцстрах и требует деньги вернуть.

- И как? – спросила Люба.

- Вот, бьемся уже в апелляции – ответил адвокат.

Толик помрачнел. Сам он перспективу дела не видел, так как всё было весьма зыбко.

- И каковы перспектива, Адам Васильевич? – спросил Толик.

- Честно? – Адам Васильевич посмотрел на Толика как-то по-отечески. Он часто смотрел на Толика этим взглядом. – При формальном подходе правда на стороне Соцстраха. Но справедливость говорит об обратном. Мой клиент не наживался, не воровал. Даже не был дураком в этой ситуации. Это тот случай, когда он был реально жертвой обстоятельств.

Все замолчали, погрузившись в свои мысли.

Через пару мгновений объявили о начале регистрации на рейс. Нехотя все стали подыматься и собираться. У всех появился повод сменить тему разговора.