Правоведы S1E4

Войдя в номер и бросая портфель на стул, Никита крикнул традиционное «Хани, ам хоум!» (1) Уже не первый год он входил так во все свои гостиничные номера. Исключение составляли ситуации, когда с Никитой кто-то был рядом. Эту ироничную выходку он считал столь личной и сокровенной, что не был готов показать её посторонним. И по большей части потому, что не имел объяснения отчего так поступает.

На ресепшене Никиту предупредили, что спортивный зал у них временно не работает. Сауна с их мелким бассейном его не интересовала. Была нужна хотя бы кардио-нагрузка. Беготню по вопросам работы Никита не брал в расчет. Такой бег не доставлял никакого удовольствия.
 
После оценки запасов гардероба и погодных условий у Никиты мелькнула простая и наглая мысль. Пробежаться по улицам этого городка. Не просто прогулка, а именно бег. Ничем не хуже пробежки на «дорожке» в зале.

Никита надел спортивный костюм с кроссовками и спустился в лобби. Бутылка воды, немного наличности, электронный ключ в карте гостя и смартфон с наушниками.  Ранняя осень была прохладнее лета, но допускала бег налегке.

Никита вышел из гостиницы и осмотрелся. Пара растягивающих движений и наклонов, а затем в путь. Для разминки перед бегом он прошел по одной из наугад выбранных улиц. В этом городе он был не первый раз. И хотя не знал город достаточно хорошо, но в этом его части Никита не боялся заблудиться.

После пары кварталов Никита сменил ходьбу на быстрый шаг, а через пару сотен метров начал бежать. Не быстро, правильно. С небольшим перекатом стопы с пятки на носок. Легкий бег для начала нагрузки. Дыхание выровнять и всё будет по правилам.

Обычно бегая по улицам города первую минуту борешься со смущением. В своём городе было проще, уже привык. Но тут ты гость. А ведешь себя по-хозяйски, даже, наверное, по-варварски. Словно со своим уставом в чужой храм пришел.

Смущение преодолевается быстро. Его преодоление придает сил, добавляет скорости. Дальше разглядывание дороги, домов, машин, людей. Смотреть особо не на что. Дома здесь ничем не отличаются от домов в его собственном городе. Машины и люди тоже мало чем отличаются.

Приходят мысли о работе. Что-то не успел? Забыл сделать сегодня? Нет. Что-то не получилось? Не то, чтобы не получилось. Пошло не так, как Никита задумывал. Вроде бы не страшно, но тревога вновь накатила на центр груди и заныла между легкими в самом центре солнечного сплетения.

«Чушь! Гнать мысли. Сфокусироваться на беге. Смотри куда бежишь. Лужа же! Вот бивень!» Никита пробежал по луже, ощутив резкий прилив холодной воды в кроссовке. Лужа осталась позади. Дурные мысли остались. Глупости о возможных провалах и проблемах в решении рабочих вопросов были настойчивее. Надо бежать.

«А не ускориться ли мне?» - подумал Никита.

Длинный и быстрый забег - не такая уж и шальная идея. Ветер в лицо, скорость, цель. Сознание уже не такое ясное. Адреналин спешит затуманить разум, отвлечь от ньютоновских гравитационных законов.

Никита выбежал на пешеходный бульвар где-то на окраине города.
 
Легкость. Ощущение подтянутости, собранности, контроля. Ощущение своего собственного тела, каждой мышцы, каждого нерва, каждого элемента в сложной слаженной системе. И ты чувствуешь это уголочком своего сознания. Приятное ощущение.

Азарт нёс Никиту, подхватив в своём потоке. Никита бежал, не думая ни о чем, кроме бега и своих приятных ощущений.

Скоро он добежал до моста, возле которого никогда не был. Пришло время остановиться и передохнуть. Заодно надо оглядеться.

Никита перешел опять на ходьбу, восстанавливая дыхание, и приблизился к мосту. Под мостом текла серая вода мелкой скромной речки с вязкими берегами и дном. Первый же взгляд на воду подвергал сомнению возможной жизни в ней.

Речка больше напоминала сток, а не кусочек природы. Высокие березы и осины, укрепившиеся по обеим сторонам русла, смотрелись как жертвы катастрофы. Деревья прикрывали собой следы частых гостей, наведывавшихся сюда явно помыть свои машины и оставляющих после себя мусор.

Словно смущаясь своей нерасторопности, деревья прятали пластиковые ёмкости и палки, рассовывали по кустам старые ящики, покрышки, банки, бутылки из-под пива и иного "горячительного".

Деревья хотелось выкопать и пересадить куда-нибудь подальше от этих страшных, изуродованных мест.

Высокий мост над речкой выглядел как несуразное излишество в сравнении с тем количеством воды, которое тут могло течь даже в месяцы таяния снегов. Тени людей, проходивших по мосту, вытягивались на водной глади и береговом иле на несколько метров. Столько усилий и ресурсов ради того, чтобы преодолеть столь тихое, спокойное и слабое место. Будто опытный рыцарь на коне и во всеоружии вышел на битву с пугливым безоружным мальчиком.

Тянувшаяся вдоль моста линия широких труб тепловой трассы имела такой же неухоженный и дикий вид. Своей чешуей изоляции алюминиевого цвета трубы прекрасно вписались в техногенный сумрак вод и илистых берегов. Ни сказочный Кащей, ни Баба Яга, ни мансийский болотный дух Компалэн не стали бы жить вблизи этой речки и обходили бы её как можно дальше.

Никита повернул в сторону гостиницы. Тренировка окончена.

Вернувшись в номер, Никита торопливо отправился в душ. По пути в гостиницу Никита немного заблудился и, пока шел к знакомым местам, погода добавила «экстрима». Начался дождь. Никита почему-то не подумал о дожде, когда собирался на пробежку. Был уверен, что серые облака, весь день не желавшие ничего из себя пролить, не станут этого делать и во время его бега.

Но Никита ошибся и попал под дождь. Тот серой массой навалился на Никиту, вымочил его в первую же минуту, заставил ругать себя и судьбу. И опять себя. И потом еще ругать проезжающие рядом с тротуаром машины. Ну и, конечно, вновь себя.

Дождю нравилось вынимать из Никиты всю душу, все воспоминания и мысли о возможном счастье у телевизора в теплом номере. Мысли о том, как могло бы быть хорошо дома, если бы не эта командировка. А также мысли о том, что вообще жизнь могла бы идти по другому пути, счастливому и солнечному.

Дождь лил и говорил: «ошибаются уверенные в том, что дождь смоет всё». Нет. Дождь лишь разбудит, принесет вирус депрессии, вселит вирус в голову и оставит сознание дожидаться агонии безумства.

Этот дождь умудрился одолеть и Никитину систему защиты. Легкая тоска засела в Никите прямо посреди заливаемого водой чужого города.

Никите иногда говорили, что его беда в его голове. Что он часто настроен на худшее. Даже в работе чаще перестраховывался и думал о худших вариантах развития событий.

Никита даже не спорил. К чему? Они ничего не понимают. Даже если и понимают, то только умом. Вот если бы они почувствовали... Может они могли чувствовать что-то похожее и, как Никита, порой не знать куда себя деть от гудящего роя мыслей. Но тогда все их слова всего лишь попытка успокоить и подбодрить Никиту без всякой веры в сказанное. В такой ситуации можно наговорить всё что угодно.

Если они чувствовали что-то схожее, то их ободрения - лишь фальшь, враньё. Причем враньё в первую очередь самим себе. В этом Никита был уверен, а потому не спорил. Делал понимающую гримасу и кивал.

После душа, набравшись тепла и смыв часть мрачных впечатлений, Никита посмотрел на часы. Домой звонить еще рано. И не мешало бы поесть.
Ужин в гостиничном ресторане предал Никите сил. Стало легче. Вспомнились приятные ощущения от бега. Весь негатив стал даже ощущаться как некая победа, преодоление, достижение. Никита даже подумал о награде. Десерт Павлова звучал заманчиво. Но безе со сливками и фруктами не вязались со столь мизерной кардио-разминкой, доставшейся сегодня Никите.

В номере Никиту ждала тишина и серый вид дождя за окном. Никита включил телевизор.

Размазавшись по всем центральным и новостными каналам, бубнил некий новый вооруженный конфликт. Снова Совет безопасности ООН. Снова заседание с большим количеством пиджаков высшего уровня. Вновь все едины в сути, вновь мнения разделились в деталях.

На другом канале все согласны, что нужно конфликт прекращать. Все даже согласны, что туда надо кого-то послать. Кто-то хочет послать наблюдателя с ноутбуком, кто-то девочку с полевой аптечкой, кто-то паренька с автоматом.

Один старец подымается и предлагает послать его. Он ведь старец, а его как минимум не убьют.

Все уверены, что он конечно старец мудрый, но кто там станет слушать старца? Его и тут не слушают, а там, под пулями… Но видя счета от своих наблюдателей, испуганные глаза девушек из Красного креста и озлобленные плакаты мамаш, чьи сыновья были призваны, все начинают думать, что послать старца не такая уж и плохая идея…

Новости в сторону. В сторону и все тупые сериалы с идиотскими шоу.

Четверть часа листания каналов привела к мысли, что Чемпионат по пинг-понгу на спортивном канале лучшее не только сегодня, а самое лучшее, что может быть вообще на телевидении. Вся суета уходит. Приходит внутренний покой.

Зазвонил телефон. Звонок из дома. Никита улыбнулся, принял звонок и мягко сказал: «Привет!» Начался долгожданный разговор.

Именно сейчас, говоря с женой, он чувствовал себя живым. Сегодня днём, бегая по делам, или в иные обычные рутинные дни на работе он не жил. Его не было в этом мире.

Перебегая от управления к департаменту, от отдела к подразделению, от кабинета к кабинету среди всех этих улыбающихся, важных, надменных, властных, скучающих или неприкрыто ненавидящих людей Никита не жил.

Он надевал маску и был там, по ту сторону. В юридическом, публичном-бюрократическом мире, отдельном измерении, параллельной реальности. Там, где явления и объекты нельзя потрогать. В удивительном пространстве, порождённом не коллективным разумом, но фантазией масс.

В рабочее время Никита был там, был частью этого. В рабочее время он не жил.

Сейчас, спрашивая жену о проведенном дне, слушая, как старший сын под предлогом "попить" и "в туалет" пытается узнать о папе, Никита живёт. Он живой.

Дождь за окном уже закончился. Никита говорил с домом и смотрел в окно. Смотрел на двор, где медленно шла живая собака и сидела на дереве живая сорока. Смотрел на жизнь, ощущая её расслабляющее течение.

С Никитиного лица не сходила улыбка. Телефон прижат к уху. Перед глазами вид из окна гостиничного номера. Спокойная передышка жизнью. Вечерний её глоток, чтобы завтра вновь войти в мир чужих фантазий, в мир придуманных правил и власти.

(1) От «Honey, I’m home!» (англ.) – Дорогая, я дома!