Локация первая. Приехали! Вылезай - станция Береза

День у Лёхи не задался прямо с самого утра.

Проснулся он почему-то не у себя в номере на 12-м этаже отеля «Парадиз-Мариотт» (5 звёзд, если чё), а прямо на пляже. Да не на том, который он ежедневно посещал уже шестой день подряд сразу после завтрака, а на каком-то совершенно диком: не обустроенном, без шезлонгов, зонтиков и бесплатной выпивки.

Из песка торчали сухие и колючие кустики, а между ними ещё весьма острые камни. В этом он убедился сразу, как только попытался встать на ноги. Первая же попытка не увенчалась успехом, и Леха рухнул прямо на колени, рассадив их до крови. Тихо матерясь сквозь зубы и хватаясь за колючий кустарник, он всё же смог подняться и оглядеться по сторонам. И тут его буквально накрыли оцепенение и шок от всего увиденного.

Прямо перед ним, докуда хватало зрения, простиралось море. Но не привычное и успевшее слегка надоесть ему бирюзово-голубое, с лёгкой волной и тихо шелестящим прибоем, а совершенно другое. Оно было сине-серое, с барашками пены на острых гребнях и шумом воды где-то внизу. А сам он, оказывается, стоял почти на краю высокого скалистого берега, резко заканчивающегося обрывом. Заглянув за его кромку, мужчина тут же отшатнулся: метрах в пятистах ниже волны яростно бились о прибрежные скалы, поднимая тучи брызг и пены.

Лёху даже замутило. То ли от увиденного, то ли от всего выпитого вчера в баре с новыми знакомыми, которые решили перепить «русского». Ну, это хрен им! Когда он уже уходил (на своих двоих!), вся троица «неудачников» не могла не то что встать, но и двух слов связать. И пошёл-то он точно в сторону своего корпуса, а оказался почему-то здесь. За все его тридцать с хвостиком лет такое случилось впервые.
— А здесь — это где? — спросил сам у себя Алексей и стал осматриваться по сторонам.

Буквально в десяти метрах от обрыва ровная площадка заканчивалась, сменяясь нагромождением камней из хаотично сваленной скалистой породы и практически отвесной каменной стеной. Высота её была метров сорок–пятьдесят и тянулась она от левого до правого края по дуге, не оставляя никаких проходов по краям.

От открывшейся картинки снова подкатила тошнота, и даже показалось, что сейчас он потеряет сознание, но резкий и неожиданный порыв ветра, ударивший прямо в грудь, заставил мужчину сделать несколько шагов назад и прийти в себя.

Особенно отрезвляющим и приводящим в чувство стал факт того, что его правая нога была босой, а на левой обнаружился любимый крокс  тёмно-синего цвета. В поисках пропавшей обувки он обошёл всю площадку, но так и не нашёл потеряшку.

От всех этих волнений, метаний, непонимания происходящего, а также чувства голода и особенно жажды (сушняк, чтоб его!) накатила злость и желание набить кому-нибудь морду. Но никого подходящего поблизости не было, а бить себя самого — ну так себе занятие.

Единственное приятное в этой ситуации было то, что погода радовала. Солнце светило, но не жгло. Да ещё ветерок обдувал. «Сейчас бы пивка!» — мечтательно подумал Лёха и даже представил себе большую запотевшую кружку пенного напитка.

— Кхм! — вдруг послышалось одинокому мечтателю, и он стал оглядываться по сторонам, выискивая собеседника.
— Кто здесь? — попытался громко выкрикнуть Алексей. Но не смог. Рот открывался беззвучно.
— А ну тихо! Молчать! Здесь вопросы задаю я! — раздалось где-то рядом, но голос был какой-то странный: как будто его разносило эхо. — Ты сам кто такой и что забыл на моём острове? — прозвучало так, как будто одновременно говорили сразу трое. — И не вздумай мне врать, я правду вижу, а ложь носом чую!
— Лёха я! — почти закричал мужчина и тут же поправился тише: — Алексей Ильич Никитин, «руссо туристо облико морале» из Ярославля.
— Какое такое аморале? — переспросил голос. — А ну, правду говори, зачем пожаловал?
— Отдыхать я приехал. В отпуск. Устал. Целый год пахал как проклятый. Заработал деньжат и рванул в Анталию на солнышке погреться. «Ол инклюзив»** , так сказать.
— Чего? Какой такой клюзив? Нет у меня здесь никакого клюзива! — гневно прервал рассказ голос.
— Должен быть! У меня в договоре прописано, что «всё включено» и отель пять звёзд со всеми наворотами! — возмутился Лёха. И даже вскочил с камня, на котором до этого сидел, слушая собеседника.
— Ты там, чай, перегрелся на солнышке, болезный? Несёшь незнамо что. Как сюда попал? На берег? — уточнил голос.
— Я и сам не знаю, как. Вчера сидели с пацанами, ну, выпили немного. Наверное. Спать пошёл. В номер. Похоже, не дошёл. Проснулся уже здесь. Сам не знаю где. Помоги мне, мил человек! — подпустив в голос жалости, попросил собеседника Алексей.
— Какой я тебе человек! Не человек я! А кто — не скажу! И не помогу, пока не догадаешься! — уже в открытую язвил и насмехался голос; было даже слышно, как кто-то ещё подхихикивает и что-то шепчет говорившему.
— Да что ж ты за чудо-юдо такое беззаконное? — успел выкрикнуть обиженный турист перед тем, как снова потерял голос.
— Кто я? Ну-ка повтори, коли такой смелый? — то ли грозно, то ли растерянно прозвучало в ответ.
— Чудо-юдо. Ну а кто ещё? Голос есть, а тела нет. То ли прячешься, то ли голову мне специально морочишь. А может, у меня это вообще галлюцинации начались: слышу то, чего нет? — задал сам себе вопрос Никитин. И даже ущипнул себя за руку посильнее: — Больно!
— Я не га-лю-нация! — возмутился голос. А потом продолжил: — Я Чудо-Юдо! Трёхголовое! Поставлен сторожить сокр… — резко прервал свой рассказ собеседник. — Не следует тебе знать, что именно. И не спрашивай.

И голос замолчал. Лёха, опустившись снова на камень, тоже молчал, переваривая полученную информацию. В голове крутились мысли типа: «Я умер и попал на тот свет», «Я упал, ударился головой и впал в кому», «У меня от пьянки пять дней подряд началась белая горячка». На этой мысли он встряхнулся и обратился к Чуду-Юду:
— Я тут подумал и хочу тебе задать вопрос. Всего один.
— Задавай! Но только один, — тут же разрешил собеседник.
— Если у меня алкогольный делирий, по-простому белая горячка, то почему нет белочки, а есть ты?

На несколько мгновений повисла тишина. А потом собеседник ответил:
— Ну почему же нет белочки? Есть, конечно. Только у неё своя работа, а у меня своя. А у тебя тоже своя будет. Если хочешь выбраться и вернуться домой, ну или в эту свою клюзю, — ехидно проговорил Чудо-Юдо.

И тут прямо из воздуха появился и упал на колени сидящему Алексею мешок с туго затянутой шнурком горловиной. А голос продолжил:
— Это не простой мешок, а волшебный. Носят его на левом плече. Что бы ни положил в него — веса не почувствуешь. А ещё есть в нём три волшебных вещи, а какие именно — не скажу. Сам узнаешь, как нужда будет. Только трать с умом. А когда потратишь, то дальше уж сам. А сейчас глаза закрой. В добрый путь, Алексей Никитич! Скатертью тебе дорога! Глядишь, ещё свидимся! Кхе-кхе!!!
— Постой! А что насчёт рабо… — но договорить он не успел.

В глазах у Лёхи потемнело, возникло ощущение, что его куда-то несёт, как по трубе в аквапарке, и сейчас он плюхнется прямо в бассейн, окунаясь с головой. Но…

*Березань (Березай) - крошечный остров в Черном море у входа в Днепровский лиман, одна из версий прообраза острова Буян.
**Все включено