Ящерицы

Души грязные, смыслы полые, тук-тук-тук-тук-тук.

Я отодвинул доску, и мы залезли в наш импровизированный вигвам.

Мы смотрели вверх и немного под углом, наблюдали, как лучики солнца таранят стволы деревьев, оседают на полусгнивших досках нашего неуклюжего строения. С прошлого года здесь остались куски кое-каких игрушек. Потерянные кубики конструктора, отломанный ковш моего экскаватора с кровоподтёками от атак зажигалки. Цветение форм, расплавленный пластик.

— Знаешь, а уже через год мы пойдём в школу, вырядимся в миниатюрные тёмно-синие пиджаки с белыми рубашонками. Потом вырастем, станем большими...

— Однажды непременно.

— Женимся, заведём семью. Блин, знаешь, думаю, тогда родители мне точно разрешат завести собаку! Собаку! И кошку! Кошку тоже хочу.

Я одобрительно закивал. Внезапный ветерок встревожил мои волосы и взмыл куда-то к кронам деревьев. Мой товарищ поёжился.

— А потом что делать будем? Знаешь, я буду космонавтом. Я в книжке прочитал, что даже с помощью самых современных приборов мы всё равно видим только пять процентов нашей галактики. Остальные девяносто пять — это абсолютная тьма! Ритуальный холод! Забвение!

— А ты кем хочешь стать, когда вырастешь?

— Я хочу стать ящерицей тегу.

— А что это за ящерица?

— Это род ящериц семейства тейид, в основном они живут в Бразилии. Могут достигать метра в длину! Окраска тела обычно чёрно-коричневая с белыми вкраплениями. У них большие щёки и короткие, но сильные лапы. А ещё ящерицы тегу — единственные в мире ящерицы, которые умеют самостоятельно повышать температуру своего тела за счёт эндотермических реакций!

В двадцать два года на перерыве между парами мы столкнулись в коридоре.

Он учился на экономиста, а я просиживал штаны.

— А, это ты...

Я неловко улыбнулся.

— Ну что, как дела у тебя? Помнишь, как мы мечтали в детстве?

— Помню. Ты говорил, что хочешь стать космонавтом.

Он улыбнулся буднично, совсем не грустно, поправил лямку рюкзака.

— Всё-таки космонавтом мне никогда не стать. У меня плохое зрение, и моё тело совершенно не тренировано. Мне кажется, я не выдержу перегрузок. Тем более космос — это так одиноко, так одиноко.

— Да и мне никогда не стать ящерицей тегу. В моих лапах не хватит выносливости, чтобы догнать добычу, да и мои челюсти слишком слабы.

— Фигня это всё, детские бредни. Что космонавтика, что ящерица твоя. Я думаю, что я просто хочу стать богатым. Я хочу очень много зарабатывать, чтобы двигаться по жизни и ни в чём себе не отказывать. Вот сейчас подрабатываю и понемногу начинаю инвестировать. А ты чем занимаешься?

— А я хочу стать ящерицей тегу.

— А что это за ящерица?

— Это род ящериц семейства тейид, в основном они живут в Бразилии. Могут достигать метра в длину! Окраска тела обычно чёрно-коричневая с белыми вкраплениями. У них большие щёки и короткие, но сильные лапы. А ещё ящерицы тегу — единственные в мире ящерицы, которые умеют самостоятельно повышать температуру своего тела за счёт эндотермических реакций!

— Слушай, хорош бредить! Мы не дети давно, скажи, кем ты по-настоящему хочешь стать?

— Я хочу стать ящерицей тегу.

— А что это за ящерица?

— Это род ящериц семейства тейид, в основном они живут в Бразилии. Могут достигать метра в длину! Окраска тела обычно чёрно-коричневая с белыми вкраплениями. У них большие щёки и короткие, но сильные лапы. А ещё ящерицы тегу — единственные в мире ящерицы, которые умеют самостоятельно повышать температуру своего тела за счёт эндотермических реакций!

В тридцать три года мы снова столкнулись совершенно случайно и, после долгой беседы, поклялись друг другу найти что-то истинное, найти себя, стать не просто кем-то, поклялись стать самими собой.

Общая длина достигает 0,6—1 м, а масса — от 3,5 до 4 кг. Окраска тела буровато-чёрная с голубым оттенком. Поперёк спины и верхней стороны шеи в 9—10 рядов расположены небольшие желтоватые или черноватые пятна, сливающиеся иногда в полосы. Голова, шея и лапы беловатого цвета. Туловище сжато, лапы короткие и сильные. Хвост умеренно длинный, немного сжатый с боков.

И однажды, посреди остатков жизни, я ругался в банке по поводу алиментов, беспредела приставов и заблокированных счетов. Там попросили позвать старшего менеджера, и я снова увидел Его. Было ему, как и мне, сорок четыре года, но вид у него был цветущий, не такой усталый, как у меня. Лицо его мало изменилось, только чуть-чуть поредели волосы и совсем немного вышел вперёд живот. Он довольно улыбнулся, и потом уже мы неспешно беседовали в его кабинете.

Пропустив формальности о погоде и экономической ситуации в стране, пропустив вопросы о приставах и моём усталом лице, он начал о главном.

— Ты помнишь тот разговор? Ну, про обещание. Одиннадцать лет прошло... Ты стал?

— Я долго думал об этой клятве, много работал над собой, саморазвивался и всё такое, прочитал пару странных книг на эту тему. По итогу всё как-то совсем уж запуталось. И внутри и снаружи. Я не совсем уверен, но, похоже, что всё-таки нет, не стал.

— А мне кажется, что у меня всё получилось!

— Правда?

Он распрямился.

— Я добился, теперь я очень главный. Очень большой. Скоро фирму свою буду открывать. Не пью, курить бросил. Психотерапию завершил...

Я засмущался, между нами возникло лёгкое недопонимание. Я даже немного запереживал, что потратил жизнь совсем не на то...

— «Стать самим собой» — это же был код, ключ? Загадка жизни, загадка смыслов, того, что мы есть и того, что мы нет?

— Чего? Ключ к чему?

— Как к чему? К парадоксу, к бесконечной цепи парадоксов, к расщеплению, к прерыванию, к метафорической смерти. «Стать самим собой» — это не значит стать директором крупного концерна или стать ящерицей тегу, это означает... Да в сущности ничего это не означает. Ничего, вообще. Градации пустоты... Если бы люди могли реинкарнировать, то цепи перерождений двигались бы, ускоряясь и ускоряясь, так колёса велосипеда набирают обороты. Ускоряясь и ускоряясь, пока не сотрутся шины, спицы, алюминиевая рама, руль, прорезиненное седло и наконец мы сами. Представь, бесконечное вытирание, истончение смыслов, ценностей, самой сути. Мгновение назад ты катался на велосипеде, а сейчас от тебя остался лишь клок волос и уже затягивающаяся тормозная полоса на асфальте! Мгновение и бесконечность! Это и есть человек. Это и есть мир!

— Мне кажется, ты слишком усложняешь... — Друг ошалело смотрел на меня. — Может, тебе успокоительного? — Согнувшись, залез под стол и принялся копаться в выдвижном ящичке, извлекая перепутанные блистеры с таблетками.

Я подошёл к столу и вцепился в край обеими лапами, мелькнул тонким языком и спросил, повторяя детскую интонацию:

— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Дак, я уже...

Друг искренне пытался всё свести к шутке, его изумрудный хвост нервно бил из стороны в сторону.

— Неужели ты хочешь сказать, что ты имел в виду нечто совсем другое? Неужели ты хочешь сказать, что вся моя жизнь прошла зря? — В моих жёлто-чёрных глазах причудливо совокуплялись настойчивость, отчаяние, обида и ярость. — Давай! Скажи! Скажи это!

— Я не знаю!

Я прыгнул и вцепился мелкими зубами в лацкан его пиджака.

— Брысь! Фу!

Я болтался, держась одними челюстями.

— Отпусти, я не знаю ничего про твою жизнь! Про свою тоже! Я ничего не знаю!

Он ругался и бормотал, пытаясь скинуть меня. Потом, вытаращив глаза, кричал в истерике, видя, как письменный стол медленно выпускает корни.

Подскользнулся о ненароком подвернувшийся камень и со всей силы обрушился на пол.

Молодые побеги тянулись вверх. Деревья покрывались лианами. Под офисным креслом прорисовался ручеёк.

Я довольно защипел, отпустил лацкан и пошёл вперёд, широко расставляя лапы, нацелившись на его подбородок.

— Вараном!

— Что?

— Я хочу стать комодским вараном!