Мой друг готовил пироги из кошек

Он был человек простой, не то что я. Закончил девять классов, а потом шатался по городу, перебиваясь случайно попадавшейся работёнкой. В детстве наши игры были весьма специфичны. Он ловил серых ящериц и вскрывал им животики, мне всегда было больно, я отворачивался, но он заставлял смотреть. Тогда я сопереживал ящерицам. Сейчас я думаю, что если бы кто-нибудь вскрыл мне живот — я бы ничуть не обиделся.

Я откусываю кусочек, но тот моментально встаёт поперёк горла, не лезет. Меня немного перекашивает, я давлюсь, пытаюсь проглотить. Он смотрит заинтересованно, требовательно, и мне начинает казаться, что его левый зрачок шире правого. Мне известно, что он тщательно следит за свежеванием Продукта и за процессом приготовления. Он никогда бы себе не простил, если бы кто-то из посетителей, или даже я, обнаружили шерсть или кусочек когтя в своей пище. Мне известно, что он методичен и дотошен в своём отношении к работе.

Я помню, как в детстве я развлекал его сказками о шагающих рыбах, я помню улыбку, желтоватый край зуба. Теперь всё стало как-то иначе. Мне непривычно. Я бы хотел собрать большой стол, созвать пир со всевозможными кушаньями, мясом и фруктами, созвать родственников, но я с трудом доедаю пирожок, соскребаю крошки с тарелки и кладу на стол пару купюр, как всегда больше фактической стоимости угощения.

Не оборачиваюсь. Иду по улице, глядя в шерстяное небо. В детстве всё было иначе. Я помню, как мы играли в моей комнате, она была завалена игрушками. Однажды мне довелось побывать в его комнате. Она была стерильно чистой.

Не знаю, что я пытаюсь высмотреть в этом небе. Оно полностью состоит из замшевых облаков, но когда я смотрю на него, мне почему-то спокойнее, чем при взгляде на людей, идущих навстречу в рваном порядке и с разной скоростью. Это странно, смешно и печально.

Я замыкаюсь на небе. Я вспоминаю охоту. Он учил меня быть жестоким. Он что-то изменил во мне. Будь нежен со своей едой. Приманить. Прикормить. А потом... резкий удар лопатой или железным прутом. Скорлупа трескается, желток и белок проливаются на скворчащую сковороду. Силки. Яростное и дикое сопротивление. Неудавшийся визг задушенного зверя. Я вспоминаю его требовательный асимметричный взгляд и думаю, что, может, и наши встречи в пекарне — всего лишь затянувшаяся прикормка. Что, если я — всего лишь яйцо, хрупкая скорлупа, сожми, и потечёт что-то склизкое, осколки вопьются в кожу на ладони. У еды есть несколько уровней смыслов: смыслы «до» и смыслы «после».