Страна утренней свежести

На фото: Писатель Ирина Ракша с подругой, артисткой БГТ Людмилой Нам (меццо-сопрано).


                СТРАНА УТРЕННЕЙ СВЕЖЕСТИ
                (Этюды о Корее)

«Меж нами лежат бесконечные тысячи верст, и каждый из нас, как у самого края небес» (из классической корейской поэзии)

Мы летели в Сеул из Москвы, пересекая за меридианом меридиан. А именно: я, писатель, журналист, корреспондент журнала "Работница", моя подруга Людмила Нам, «русская кореянка» – солистка Большого театра, заслуженная артистка России, ученица Ирины Архиповой и тенор Владислав Пьявко, тоже солист Большого Театра. Летели для участия в постановке оперы Верди «Трубадур» на сцене оперного театра города Тегу в Южной Корее. О чём я должна была написать очерк. Под нами в многокилометровой бездне клубились облака. Но сквозь них можно было разглядеть живописнейшие горы, полные чистых рек и водопадов, зеленые луга. Тугие ветры высоких пространств, ветры двух океанов словно обнимались над просторами этой земли.
Корея – в переводе – Страна утренней свежести. На белом фоне ее флага – красно-синий круг, двуединство начал жизни, воплощенное в цветах солнца и моря.
В Тегу нас расположили в великолепном «Принц-отеле» на 12 этаже. И пока мои друзья певцы ежедневно репетировали в театре, готовясь к премьере, я с профессиональным любопытством журналиста самостоятельно, без всяких путеводителей знакомилась с новым миром. Хотелось не упустить ни одной мелочи, ни жеста или лица. Недаром корейская пословица гласит: «Хороший колокол звонит и от легкого прикосновения».
Из окна, с высоты птичьего полёта, хорошо виден многоэтажный город на фоне гор. Небоскребы, буддийские храмы, костелы и оживленная жизнь на плоских крышах домов. Вон, на крышах домиков, глиняные и железные бочки (синие, жёлтые) с водой для питья и отопления квартир. Эти ёмкости на солнце почти круглый год нагреваются и снабжают жильцов горячей водой. На крышах разбивают сады, огороды,  цветут клумбы, голубой гладью блестят пяточки бассейнов. На крышах хранят велосипеды, выращивают зелень, стирают и сушат бельё, которое трепещет на ветру разноцветными гирляндами флажков, точно на кораблях, уходящих в плавание. А вечером при свете рекламных иероглифов на католических храмах сверкают кресты.
По улицам в толпе прохожих снуют мотоциклы, порой с большими тюками товара. Им дано право ездить по тротуарам – здесь уважают даже маленький бизнес. От светофора к светофору плывёт поток глянцевых спин популярных во всем мире лимузинов «Хондю». Течёт почти бесшумно, словно дельфинья стая (сигналы здесь запрещены). И пешеходы послушно стоят на красный. Даже ночью, когда город спит. Зелёного ждут и старый, и малый, и даже мать с малышом за спиной

«До чего же светел день! До чего ясно небо! И тихострунный каягым запел под пальцами таким чистым звуком…»
                (из корейской поэзии)

Ах, какие необыкновенные куклы! В просторном выставочном зале в центре города знакомлюсь с их создателем – художницей Ким Ен Хи.
Таких лёгких и выразительных мне ещё видеть не приходилось. Вот мальчик, ловящий стрекозу. Уличный торговец газет. Надувание шарика. А этот малыш словно кричит: «Мама, смотри, какая большая странная птица!» И мама чуть улыбается лукавыми бумажными глазами. Именно бумажными, потому что знаменитая Ким Ен Хи делает их из бумаги. «Я всю жизнь работаю с этим редким материалом, с «корейской бумагой»! Её делают из коры тутового дерева». Черноглазая застенчивая госпожа Ким похожа на своих героинь, окружающих нас.
– Мои родители были небогаты, и я в детстве играла с обрезками бумаги. С тех пор бумага – главное в моей жизни и творчестве. Это пластичный, экологически чистый материал. Считается, что лучшую бумагу изготавливают в Корее. А я её ощущаю пальцами, сердцем.
Она уже не молодая, но застенчиво, как девушка опускает глаза.
– Эти скульптуры скорее мои бумажные дети. Они сами ведут меня с собой по десяткам стран. По выставкам.
В подаренном ею каталоге я прочла слова немецкого критика: «Ей нет равной в работе с бумагой, в передаче восхитительной детской наивности, непосредственности…» И мне действительно показалось: открой дверь на улицу – и там продолжится мир ее добрых бумажных героев, оживёт и обретёт сочные краски…

«За тихими годами вслед состаримся мы сами. И будет нечего жалеть, пожалуй, кроме встреч… Любите жизнь, она так скоротечна…»
                (из корейской поэзии)

В свободные от репетиций часы моя подруга, прекрасная Людмила Нам, стараясь до премьеры не говорить, беречь голос, сопровождает меня в прогулках по городу, по гостям. Она кореянка из России, родом из Казахстана. Родители советские колхозники: мама русская, отец кореец.  Людмила в Тегу буквально героиня. Ей улыбаются, её останавливают. Здесь, в музыкальной стране, в каждом доме слышали её Кармен, Азучену, Травиату…
Тегу – город текстильных фабрик. Здесь каждый год проводятся конкурсы красоты – «Мисс текстиль». Город чистой воды и театров. Он окружен кулисами гор, и отрадно наблюдать, как он, свежий, словно умытый туманом, просыпается в первых лучах восходящего солнца и он открывает глаза – поднимаются жалюзи магазинов, домов. На автобусных остановках раскладывают в ящики бесплатные газеты. С балконов многочисленных художественных студий смотрят на прохожих и идущих в школу ребят мраморные и гипсовые Давиды и Венеры. В одежде школьников пестроты нет. С первого по десятый – все в формах. Для равномерной загрузки транспорта уроки в разных школах начинаются в разное время. Школ множество, но рождаемость так велика, что учатся в две и даже три смены. И студенты, и школьники. Домой ребята расходятся поздним вечером, поворачивая с магистралей, где уже шумят бильярдные, кегельбаны, ночные кафе, в полутемные переулки, где запахи креветок и жареной рыбы смешиваются с запахами дешёвых одеколонов из парикмахерских. В переулках живут тесно, весело и при этом очень чисто.
В Корее тоже есть пословица: «Мой дом – моя крепость». И в каждой такой крепости, где я побывала в гостях с Людмилой, будь то европейский дом директора оперы господина Ким Ван Чжуна или национальный – юной певицы студийки Хан Чен,– всюду полы на удивление тёплые. Оказывается, отопление в корейских домах – в полу и  под полом. В квартирах идеальная чистота, ходят в белых носках. На ночь раскатывают красивые стёганные матрасики. И всюду преобладают цвета розовый, голубой – цветущих весенних садов. Воистину "страна утренней свежести".

«Растаял снег под тёплым дуновеньем. Раскрылся лёд под греющим лучом. Но растопить никак не удастся запорошенных инеем висков…»
                (из корейской поэзии)

Говорят здоровье нации определяется отношением к старикам и детям. Было приятно видеть постоянно готовые к приветствию и улыбке лица детей и опрятных старух, сморщенных, словно грецкий орех. В парках по воскресениям большие «гулянья на зелени». И старики вместе с юными запускают воздушных змеев, отдыхают на лужайках или участвуют в разных эстафетах. Я уж не говорю, как много старых нарядных людей в буддийских храмах и протестантских церквах. Но ни смешение вер, ни смешение архитектур здесь не мешает течению мирной уютной жизни. И всё это – единый круговорот, где всему находится своё место.
Есть правило: хочешь узнать страну, зайди в гости, в храм, на базар и в театр. Ешь то, что едят вокруг. И я и заходила, и с удовольствием ела.
Хотя наши европейские желудки совсем не приспособлены к волшебной восточной кухне, которую просто нельзя описать. Это надо видеть, вдыхать, смаковать…
А восточный базар! Он великолепен обилием, многоцветием, криками продавцов. Но встретила я на этом пиршестве жизни и нечто печальное для моего сердца: в набитых клетках – живность: белые кролики,рыжие куры. И тут же в клетках разношёрстные котята, трагически-тихие щенки. Сама видела, как их покупали. На обед и на ужин. Содрогнулась… Нам, европейцам, такого не понять… Это был самый мрачный, даже ужасный штрих моих впечатлений. И потом в ресторанах не раз спрашивала: "А этот шницель случайно не собачье ли мясо?" Что же касается иных гастрономических впечатлений, то вот что запомнилось. В нашей звёздной шикарной гостинице, где было "всё включено" постояльцы на ужин почему-то собирались возле двери заранее. А войдя, живо устремлялись в конец зала, хотя на всех столах среди цветов стояли серебряные подносы , и под блестящими крышками нас ждали великолепные горячие и холодные блюда. "Куда это они все побежали?"- спросила я Людмилу. "А в том конце стоят морские дары, и они спешат ухватить себе устриц, они очень вкусные и очень-очень дорогие. Может быть попробуешь? " Но меня этот "очень дорогой" деликатес почему-то не соблазнил. Лишь годы спустя в Париже на одной из улиц я рискнула купить с лотка уже открытую раковину устрицы под лимонным соком и это нечто холодное, скользкое, словно обмылок, мне показалось отвратительным.

 А самый радостный – вот он.
«Глаза опустив и вверяясь руке, она все играет, играет. Так живо идет о жизни рассказ, в котором и счастье бывает…»
                (из корейской поэзии)

В огромном, высоком – во всю стену – зеркале словно продолжается репетиционный зал. На полу под стенами в вольных позах юные, в джинсах, певцы и хористы. Они внемлют каждому звуку солистов, что у стоят рояля. Идёт последняя генеральная репетиция оперы «Трубадур». Завтра премьера! Завтра съедутся в Тегу и заполнят зрительный зал любители оперы со всей страны. Промышленники и студенты, буддийские монахи и музыканты. Театру всего три года, а здесь уже поставили «Маскарад», «Травиату». И вот теперь – «Трубадур». У директора, основателя театра Ким Ван Чжуна, прекрасного тенора с итальянской школой бельканто, пристрастие к опере, пристрастие к Верди…
Но всё это будет завтра. А пока… отдыхают в костюмерной лиловые одежды старой цыганки Азучены (эту роль будет петь моя дорогая подруга, Людмила Нам – блестящее меццо-сопрано) и белое платье Леоноры (эту сопрановую партию поет тоненькая дебютантка Шин Ми Кен), камзолы Ферандо и де-Луно (эти партии прозвучат в исполнении солистов Ли Ен Чуна и Мак Сон Сан), пока отдыхают парики и шляпы, шлемы и ботфорты средневековых рыцарей. А у рояля в последний раз репетируют Ким Ен Хван и Людмила, красивая, зажигательная. Драматичный дуэт из последнего акта. «Нет, нет! Не мажь пассажи! – перебивает Людмила Нам. – Голос должен нести чувство! Повторим ещё раз!» И они повторяют ещё раз. И опять их мощные голоса, сплетаясь, кажется, звучат уже не только в помещениях театра, но, вырвавшись за окно, широко плывут над улицами и площадями и дальше – над всей Кореей, над горами и лесами. И мне думалось: благословен композитор, творец, чья европейская музыка так артистично, легко объединяет материки, времена и народы.

«В пути… В пути… И снова – в путь и в путь!.. Так мы, поговорив, расстались. Придется ль свидеться опять?»
                (из корейской поэзии)