Отрицательный глава 21

Силы мои как-то сразу кончились. Колени подогнулись, и я упал на них. Мощно так. Но на траву не упал окончательно — удержал тело вертикально. Серый подбежал, махая своим шикарным хвостом, боднул массивной головой в грудь. Я взял его за шею, что дало мне время на передышку.
— Ты ранен? — спросила Хелена, что так и стояла у шалаша.
— Да, но это не важно сейчас. Я оторвался, надеюсь, от них. Но не надолго, я думаю. Если среди них есть человек с глазами, то мои следы в лесу разберёт. Вот что сейчас важно сделать, и времени всё меньше. Хелена, и ты, Серый, нужно идти туда, в осень. Взять шнурок и унести отсюда так далеко, как только возможно, — сказал я, борясь с потемнением в глазах.
— Я не могу, демон, у меня нет рук, — не сдвигаясь с места, начала оправдываться Хелена.
— Если не ты, то кто? Серый сможет нести шнур, но он не сможет его закрепить на новом месте и открыть проход. Нет времени на разговоры. Нужно действовать прямо сейчас. Идите, ребята. Как снимете шнур, Серый — его в пасти и неси. Хелена! Ты на спину волку залезь. Ты лёгкая, он тебя далеко сможет унести, — сказал я.
— Демон, ты что, не слышишь? Как я буду у него на спине сидеть? — чуть повысив голос, ответила она мне.
— Бёдрами бока его сожми, ртом за ремень его держись. Вон тот, что на шее у него, с бляхами, — ответил я.
И, держась за шею Серого, встал опять. Меня повело в сторону, но я чудом устоял на ногах.
Хелена молча пошла к проходу. Серый поднял на меня свои умные глаза.
— Иди, брат. И беги вперёд, до самой темноты. За Хеленой присмотри. Если не получится — ну, ты сам понимаешь. Я-то отлежусь и по скале выберусь. Туда, в горы, — сказал я.
Серый пошёл в сторону Хелены. Я же хлопнул его по заду в напутствие. Помогать не стал им — и сил уже не оставалось на это, и, по сути, это то, что они должны были сделать сами. Поэтому я, не оборачиваясь, побрёл к шалашу. В глазах темнело. И на той стороне реки, там, где начиналась стена скалы, я видел — стоял священник. Видел его, но не поворачивал голову к нему. А он ждал. Я прямо понимал, что он ждёт, когда я посмотрю на него. Ему же невдомёк, что я всю поляну вижу почти — только то, что за спиной, не видно.
Вот мои ноги не удержали меня и разъехались. Я упал лицом в землю. Но и сил уже, чтобы подняться, не оставалось. Я решил, что и так полежу — нормально.
Так и лежал. А Лёха и Миша всё ходили рядом. Я точно знал, что это они. Вот Лёха не выдержал и сказал:
— Сдох он, поди? — ткнул носком своих туфель меня.
«Лёха вообще всегда одевался на работу как на праздник», — подумалось вдруг мне. Вспомнил, как он выглядел в тот самый день. Его чёрные туфли, начищенные. Брюки наглажены, со стрелками. Белая рубашка, галстук красный, пиджак. Было жарко в тот день, и он его снял в машине и повесил за крючок.
— Да не, он просто притворяется. Он же демон. Они не дохнут так. Живучие, — ответил ему Миша.
Вот они меня начинают переворачивать. Неумело так. Конечно — я же вешу, наверно, килограмм двести. Они всё трясли меня и трясли. Вот начала возвращаться боль в боку. И я решил, что сам перевернусь. Чуть добавил силы в руки. Откинулся на спину, открыл глаза. На улице уже начало темнеть.
«Так сколько я тут пролежал? Вроде же было что-то около обеда время, вот только что».
Хелена была рядом, смотрела на меня. Серый крутился рядом.
— Серый, иди сюда, помоги мне, — сказал я волку.
Тот послушно приблизился. Я взялся за его шею и сел. Боль сразу же пронзила молнией тело насквозь. Потом я сжал зубы и встал. И, держась за волка, побрёл к шалашу. Забрался в шалаш и неумело свалился на спину. Потом отдышался. Боль не унималась.
— Хелена, иди сюда, — позвал я её.
Не видя уже её, смотрел только на потолок. И там, на ветке, болтался он. Крестик. Видно, зацепился вчера тут за ветку. Хелена подошла. Я не увидел её — скорее учуял. Что от волка, что от неё пахло лесом и землёй.
— Я тут, демон, — тихо сказала она.
— Там, в моей сумке, посмотри. Там бутылка, неси её сюда. И там же полотенце есть, тоже тащи, — сказал я, сам же в голове прокручивая план, что сейчас буду делать.
Она пришла, склонилась надо мной, доворачивая голову, чтобы смотреть мне в лицо.
— Принесла? — спросил я.
— Да, всю сумку. Что тебе нужно? — спросила она.
— Так. Сначала полотенце, вытащи его и разорви на три части. Как разорвёшь — толкни меня. Я чую, что вот-вот отключусь, — сказал я ей.
А сам заметил, что за головой Хелены появился священник. Он ничего не говорил, а только смотрел на меня.
Я набрался смелости и решил, что не отведу взгляда. И мы стали смотреть друг на друга. Он не мигая, и я старался моргать редко. Пропал шум. Остался только я и он.
Но вот меня толкнула Хелена в ногу. Звук реки вернулся. Я чуть сместил взгляд — и священник пропал.
— Разорвала. Что дальше? — тихо спросила она.
— Дальше вот что. Иди и хорошенько намочи один кусок. И неси сюда. И сумку мою дай.
Она подала мне ногой мой конверт. Положила его рядом, когда не дождалась, что я его возьму рукой.
Пока я решался собраться с силами, чтобы достать бутылку вина, она вернулась. Подала так же ногой мне тряпку. Я взял её рукой, потом начал оттирать рану на боку.
— Посмотри, много там грязи? Я сам не могу, — попросил я.
— Дай я сама, — просто сказала она.
Я почувствовал, как она забрала тряпку, потом как она начала тереть рану. Было очень больно, но делать нечего. Потом я, скрепя мои острейшие зубы, перевернулся на бок. Она и на спине оттёрла рану.
— Так. Дай сухую тряпку, — сказал я ей.
Она протянула мне её. Я порвал её на две части, отложил рядом. Потом протянул руку — она молча дала ещё кусок. Я залез в конверт, достал бутылку вина, поднёс её ко рту и зубами выдернул пробку. Потом промочил ткань. Знал, что будет больно. Сжал зубы и протёр рану на спине. Потом сделал то же самое со стороны живота. Взял сухую ткань, прижал к спине и лёг. Потом нащупал другую тряпку и положил её на живот.
Больно было сильно. Вроде бы совсем чуть действий, а силы кончились. Я закрыл глаза. А когда открыл — то был день.
— Хелена? — позвал я тихо. Моё горло пересохло, пить хотелось жутко.
— Я тут, — ответила она. И я услышал, как она идёт в мою сторону.
— Пить хочу. Где Серый? — спросил я, даже не делая попыток встать. Тело ломило.
— Он на охоту ушёл, — ответила она.
Я склонил голову вбок. Мне стала видна орлица. Она стояла у входа в шалаш, смотрела на меня.
— Охота — это отлично, — сказал я, отметив, как у самого свело желудок.
— Так. Ты можешь принести попить? — спросил я, сам понимая её ответ.
— Как? Ты забыл, у меня всё так же нет рук, — ответила она.
— Где моя сумка? — спросил я.
Она принесла её и опустила рядом с рукой. Я нащупал бутылку и кружку, потом открыл её и налил остатки вина в кружку. Выпил. Волна влаги и жара пронеслась по пищеводу, но жажду не сняло. Наоборот, хотелось ещё.
— Как у вас вчера всё получилось? — спросил я, сам же лихорадочно думая, как напиться.
— Вчера? Ты про что, демон? — спросила она.
— Если ты про наш выход в лес, то это было три дня назад. Мы справились. Не скажу, что было просто. Я упала несколько раз. Но мы сделали это.
«Три дня?» — пронеслось в голове.
Я перевернулся на бок и с боку сел на колени. Бок пронзила вспышка боли. Я посмотрел на рану. Ткань полотенца пропиталась кровью и засохла на ране.
Я встал на ноги и молча направился к реке. Бок болел от каждого движения. Но что отметил — так это то, что рана не тукала. Это означало, что она не гноится.
Я напился. Потом вернулся не спеша к шалашу. Хелена стояла на одном месте, смотрела на меня.
— Ты делаешь упражнения с крыльями? — спросил я.
— Нет, — ответила та.
— Почему? Ты что, не понимаешь, что всё мимолётно? Сегодня мы тут вместе, завтра меня не станет, волка не станет — и ты сгинешь, — ответил я, начиная раздражаться.
— Демон, я нежизнеспособная. Посмотри на меня. Как без рук жить? — ответила она мне как обычно негромко.
Я прошёл в шалаш, лёг опять на спину, закрыл глаза.
— Знаешь, в моём мире есть примеры, когда воины теряли руки. Обе… И ничего. Потом про них говорили, что они рисуют. Понимаешь? Хелена, рисуют, — ответил я ей.
— Как? Ногами? — спросила она.
— Да, Хелена, ногами. И заметь — у нас нет пальцев на ногах, как у тебя, — чуть приукрасил я.
И услышал в тишине этого места, где без остановки шумела горная река, как Хелена подняла крылья и опустила. Потом ещё раз. И ещё. Поток воздуха, что создавали её большие крылья, обдувал меня. Я улыбнулся и провалился в сон.