Колесо

     Она несколько раз нажала на клаксон. «Бывают же такие остолопы. Что за сарай, на этом разве можно ездить».
     Впереди, почти в притирку к её «Бентли Мультисан» стоял задрипанный минивен с затонированными стёклами.
     Мужчина средних лет пытался поспешно сменить спущенное колесо. Спешка, естественно, не добавляла ему скорости: то падал баллонный ключ, то скакали по асфальту открученные гайки.
     Он услышал её раздражённый сигнал и пытался ускорить работу. Казалось, что даже плечи его и вся фигура приняли извинительное положение.
     - Ну, всё, Емеля, держись – собственно, почему она назвала его Емелей, она так и не поняла.
     Элегантно выбросив из машины ноги на тонких шпильках, она двинулась к незадачливому водителю.
     - Не могли бы вы шевелиться на несколько порядков быстрее. Вы загородили мне выезд, назад сдать я не могу, там тоже машина, а крылья, к моему большому сожалению, я сегодня оставила дома.
     - Да, да, мадам, я сейчас, я очень быстро. Как я вас понимаю.
     - Мне нахохотать, что вы меня понимаете. У меня через 20 минут должна состояться сделка, и, если договор не будет подписан, то вы лишитесь и вашей гужевой повозки, и квартиры, и дачи, и даже этого подобия галстука, которое болтается у вас на шее.
     - Да, мадам! О, нет, это невозможно. Я буквально несколько минут. – Мужчина впопыхах вытер замасленной рукой лицо, отчего оно стало похоже на копчёного цыплёнка-табака, и, вдруг, показалось ей знакомым.
     - Итак, - она несколько манерно щёлкнула золотой зажигалкой, закуривая «Кэмэл-слим», - я жду ровно минуту, после чего вам уже не надо будет торопиться со сменой колеса. - Её голос прозвучал спокойно, холодно и жёстко. Что она собиралась с ним и его машиной сделать – было непонятно, но то, что она что-то натворила бы, это очевидно.
     - Счас, счас … – Спущенное колесо уже покатилось в багажник, а на ступице красовалось вновь поставленное.
     Пару затяжек ей, всё-таки, удалось сделать, прежде чем его сияющая физиономия не произнесла счастливое – всё готово, мадам, вы свободны.
     - Мадам? Я так плохо выгляжу?
     - Да, нет, что вы. – В голосе водителя прозвучали извинительные нотки, а потом совсем неожиданно – ты всегда великолепно выглядишь, Изабель!
     Она всмотрелась в его лицо.
     - Тихон, ты? Тебя не узнать почти, так давно не виделись.
     - А ты нет! Всё также великолепна, я не зря страдал тогда – ты всегда будешь прекрасна.
     Она слегка зарделась, прячась за дымную сигарету.
     - И, что, ты где сейчас, и с кем, один?
     - Да, нет, а после того …, ну ты сама знаешь, я ушёл из отдела и совсем занялся другими вещами. Как ты? Судя по машине, дела у тебя идут совсем неплохо.
     - Да, она кивнула головой, всё нормально. – Но голос её явно выдавал неискренность этой информации. – Так ты вспоминал меня? – Её ресницы длинно вскинулись.
     - Я, … - он слегка замялся, и тут, совсем неожиданно открылась передняя дверь минивэна, и из-за стекла появилась миловидная женская головка в густых рыжеватых колечках, и с кокетливой ленточкой на лбу. Два больших тёмных глаза внимательно посмотрели, накрашенные губки состроили капризную гримассу.
     - Любимый! – голосок был певучим и преднамеренно сладким, - ты не забыл, что это я твоя любимая жёнушка?
     - Да, да, сейчас … Я тут … Ты понимаешь …
     - Через раз, два, три – я открываю окошки. Миловидное личико исчезло в машине.
     - О, нет, только не это, Лика, только не это. - он повернулся к хозяйке Бентли. – Ты знаешь, Изабель, - он чуть помедлил, лицо посерьёзнело. - Я должен ехать. Но …, но … я очень рад был тебя повидать. – Он помедлил, - Очень!
     И тут из кабины минивэна донеслось «Три!», и одновременно с этим все боковые стёкла пошли вниз, и из них повыныривало с десяток разнополых и разновозрастных детских головок.
     - Папа, папа, папа … - Воздух наполнился невероятным писком.
     Он встрепенулся, опять неуверенно и виновато развёл руками и сел за руль. Машина тронулась, и на развороте он глянул на неё тёмно и пристально.
     Гул колёс и детские крики уже давно пропали вдали улицы, а она всё стояла и смотрела ему вслед, забыв и про машину, и про договор, и про, всё ещё, дымящуюся сигарету в тонких наманекюренных пальцах.
                Апрель 2020 года, Москва.