С сыном горе и без сына горе

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/at987A4ez2MvdamC)

Хочу поделиться самым счастливым днём в своей жизни. Но сперва начну с несчастных. Тут тоже есть о чём рассказать.

Несчастных дней всегда больше, мне так кажется. Все чёрные дни я отлично помню с детства. В третьем классе перед летними каникулами я умудрилась прыгнуть с забора и сломать голень. Потерянное, безрадостное лето! Будто в насмешку, дни стояли солнечные и жаркие. Соседская детвора гурьбой бежала на речку и не возвращалась допоздна, а я плакала у окна и ненавидела свой неуклюжий гипс.

В тот период я завидовала всем, кто может ходить без костылей – даже мелкой букашке на подоконнике. С маниакальным упорством я ежедневно слушала прогноз погоды, и если синоптики обещали похолодание и дожди, испытывала маленькое мстительное чувство. Ненастье вроде как уравнивало меня с ребятами – они тоже будут торчать по домам!

Несчастным был день, когда умерла любимая кошка Риша – просто от старости. Ей было шестнадцать лет. Говорят, кошки живут и дольше. Это тоже казалось несправедливым: почему Риша прожила меньше, чем могла? Она лизала мороженое с моей руки. У неё была добрая мордочка с белым пятном, покладистый характер, она любила спать на книжной полке у меня над столом.

Много было несчастных дней. В школе, в институте, да и после института. Предательства, ссоры, подлости. В один из таких дней бывшая подружка Лариска валялась у меня в ногах, вымаливая взаймы «чтобы спасти мой бизнес!» Я отдала ей все сбережения – и осталась без денег и без подруги. Лариска смоталась из города насовсем. Видимо, бизнес у неё наладился, потому что больше о ней я ничего не слышала.

В этой череде неудач одним из счастливых дней стал тот, когда я познакомилась с Лёшкой, вышла замуж и взяла его фамилию – Богачёва. Меня поздравляли, дарили цветы и желали всякого-всякого. Но увы, реальная семейная жизнь часто далека от идеала.

У нас с Лёшей растёт Егорка. Сейчас это четырнадцатилетний подросток с прыщами на лбу и вечным вызовом в глазах. Его характер – ядовитый плющ. Егор весь состоит из колючек. Своё имя он терпеть не может. Нарочно переставляет буквы и называет себя Горе. Егор-Горе. Ещё откликается на Егеря. А на полное имя – никогда. Один из пунктиков переходного возраста.

Юный Горе-Егерь щедро подбрасывает нам с Лёхой головняков. Чем дальше, тем зубодробительнее. Не спорю, все мы в его годы были не сахар, но Егор слишком уж распустился.

- Егорушка, ты алгебру сделал?

- А она на меня не прыгает.

- Егор, вытри пыль у себя в комнате?

- А она на меня не лезет…

Всё это с ленцой, но в то же время с затаённой истерикой – на случай, если последует родительский нажим. Даже денег Егор умудряется клянчить с видом большого одолжения:

- Э! Перегони мне дубль глянчиков? Тока чтоб отец не знал!

«Глянчик» - на ихнем языке тысяча рублей. Дубль «глянчиков» - две тысячи. Я поневоле выучила их жаргон. Конечно, у подростка должны быть карманные деньги. Читаю нотацию, но даю. В противном случае будет только хуже. Сын станет божиться, якобы «малёха задолжал пацанам», что это «вопрос имиджа», иначе «ну и не давай, сам нарою бабосы, но тогда не жалуйся!» Только богу известно, где нароет деньги 14-летний школьник. Ладно если пиццу пойдёт разносить. А если что-нибудь другое?

Во дворе у них своя команда пацанов-лоботрясов. Если они не гоняют на великах, то чилятся на карусели-вертушке (это их постоянный штаб), гогочут над телефонами, плюют во все стороны, пишут глупые видеоролики с похабщиной и тому подобное.

Наиболее мне неприятен Сквозняков по кличке Сквозняк. Склизкий дылда с крашеными волосами, он всегда балансирует на грани фола. Склоняет малолеток к рискованным гадостям. То сманит рисовать граффити на высоких отвесных стенах, то подбивает на опасные трюки. В моём детстве такие «атаманы» во дворах тоже были. Просто я не парень, близко с ними не пересекалась.

Тот же Сквозняк учил пацанов мелкому воровству из супермаркетов. Данный промысел называется «шоплифтинг» и карается вполне конкретной статьёй КоАП, которая не красит ни детей, ни родителей. В карманах Егора мы с Лёхой находили всякую дребедень, утащенную от касс в «Ленте» и «Пятёрочке». Жвачки, аэрозоли, зажигалки, шоколад.

Мои душеспасительные речи на Егора не действовали. Лёха взялся за сына посерьёзнее. Проняло. Горе-шоплифтер дал задний ход: открестился от участия в кражах и заявил, мол, «братва тырила товар без меня и всем потом раздала». Но никого он сдавать не будет, это табу.

Поди узнай – правда или нет? Противно пугать ребёнка детской колонией, но иногда приходится. И таких фокусов с душком я вижу от Егора очень много. А значит, чёрных дней у нас гораздо больше, чем белых.

***

Простите за долгое отступление. Я ведь обещала рассказать не о тяготах воспитания сына, а о самом счастливом дне. Начался этот день невесело: Егорушка жестоко избил Сквозняка. Злобно, яростно избил. Сильно.

Вы скажете – чему радоваться, дурочка? Вчера после работы я шла по двору, а на «вертушке» торчала тёплая гоп-компания – и наш независимый Егор с ними. Отвернулся от меня, будто впервые видит. И этот гнусавый дылда Сквозняков пробормотал мне в спину:

- А ж… у неё очень ничё! Так и просится...

Тут всё и случилось. Я вздрогнула, когда Егорка-Горе взвизгнул страшным голосом:

- Ты чо мекнул, Сквозняк? Зубы выкрошу! Это моя мать!

Он младше Сквозняка на два года, но бросился метелить его как полоумный – в хлам, вразнос! Повалил, хлестал кулаками наотмашь, пытался бить головой об асфальт. И здоровый Сквозняк так перетрухал, что даже сдачи толком дать не смог. Лежал под Егоркой, подметая тротуар сальными волосами, выплёвывал кровь и вопил.

Помогая пацанам их растаскивать, я плакала. Не от обиды – от радости плакала. Вы слышали? Егорка при всех вступился за меня, матерью назвал!

Он назвал меня мамой. А я ведь мачеха ему, понимаете? Когда мы с Лёшкой сошлись, Егору было шесть лет.