Правоведы S2E6

На потертые доски скамьи опустились сумка и пакет с покупками. Рядом села она.

В июне вечера долгие. Солнце по вечерам хотя уже не высоко, но светит и греет. Можно посидеть, жмурясь солнечному свету. Послушать детей, бегающих вокруг по детской площадке. Посмотреть на соседние многоэтажки и сохранившиеся среди них деревья.

Можно подставить лицо легкому сквознячку, задувающему иной раз в спрятанный между домами двор. Как жаль, что от тех длинных волос, что были в молодости, осталась короткая стрижка. Сейчас было бы приятно почувствовать, как волосы развиваются на ветерке.

Туфли без высокого каблука пришлись сегодня как никогда к месту. Детская площадка стояла на песке. По песку в каблуках не пройдешься. А с асфальта и бетона улиц сойти очень хотелось.

Конечно, можно было уже зайти домой и разуться. И кот соскучился, ждет. Но кот подождет еще пятнадцать минут. Уж очень не хотелось заключить себя до следующего утра в квадратную коробку квартиры. Хотелось побыть снаружи. А песок давал ощущение мягкости даже будучи в туфлях.

Большая куча детей бегала друг за другом по городку, играя в «стоп, земля». Несколько деток возились с совочками, формочками и ведерками. Среди детского движения было несколько мамашек, выгуливающих совсем маленьких.

- Танечка! – неожиданно раздалось за спиной.

Повернув голову, она посмотрела в сторону голоса. Но звали не её. Одна из мамочек позвала свою дочку, и та медленно шла к маме.

Татьяна Викторовна улыбнулась. Улыбнулась девочке, улыбнулась её маме. И улыбнулась своей реакции. Она не ожидала услышать своё имя. Еще больше она не ожидала услышать именно такое обращение к себе.

«Как же давно меня не называли Танечкой!» - подумала Татьяна Викторовна. Обычно по имени-отчеству, иногда просто по имени, а порой по фамилии. Но Танечкой – очень давно не называли. Даже бывший муж, пока был жив, предпочитал раздражающее «Танюха».

На минуту Татьяна Викторовна задумалась об этом, но отогнала все дурные мысли, сразу окружившие вместе с воспоминаниями. Поднялась, взяла вещи и, еще раз посмотрев на свою «тезку», пошла с улыбкой на лице в сторону подъезда.


***

- Слухайтэ, вы ж мэнэ вжэ стильки часу пытаетэ за цю горылку, - Николай все это время сидел с тем кислым лицом, с которым сидят оправдывающиеся и провинившиеся.

- Мыкола, я тебя пытать еще не начала, - пошутила Татьяна Викторовна, использовав созвучие украинского «питати» в значении «расспрашивать» и русского «пытать» в значении «допрашивать под пыткой».

- Ой, Тетяна Викторивна, не треба! Шо мэнэ пытаты? – подхватил шутку Николай. – Я ж вже все разповив.

- Чего? Николай, ты ж знаешь – я «не розумию украиньску мову». Уж прости. Давай ближе к русскому, - Татьяна Викторовна улыбнулась.

- Ну, я говорю, шо уже всё рассказав – явно «гхэкая», что было свойственно для многих в его бригаде вахтовиков, сказал по-русски Николай, вернув лицу всё тоже оправдательно-невинное кислое выражение.

- Николай Александрович, дорогой ты мой, - начала Татьяна Викторовна, - я тебе тоже не первый раз объясняю, что дело непростое. Потому и расспрашиваю.

- Та шо тут скажешь? – Николай повесил голову. – Вы же знаете сама, на промысле вси пьють.

- Во-первых, не все, Николай. Во-вторых, не все, что пьют, попадаются.

- Бис поплутав, Тетяна Викторивна…

- Коля, твой бис поплутав так, что наше предприятие теперь заказчику обязано крупную сумму. Понимаешь ты это?

- Так… - кивнул Николай. - В смысле, да. Я видшкодую. То есть, усё возмещу. Усё до останньего гроша.

- Это понятно. Но только потом заказчик в следующем году нам объемы не даст. И ты без работы останешься. Понимаешь это? Розумиешь менэ, Микола?

- А як жешь!? – закивал Николай, опять перейдя на украинский. – Усё розумию, Тетяна Викторивна. Мени без роботы нияк ни можна. У мене мамка вдома хвориэ.

- И дивчина у тебя есть поди? – подмигнула Татьяна Викторовна.

- Иэ – улыбнулся Николай.

- Жениться собрался поди?

- Ага, - у Николая заблестели глаза. – Обдружитысь запропонував вже…

- Чего? – переспросила Татьяна Викторовна. – Это значит, что предложил жениться?

- Ага.

- Понятно.

Татьяна Викторовна посмотрела на акт службы безопасности заказчика, а потом подняла глаза на Николая.

- В общем, Николай, признаем всё? – спросила она Николая серьезным тоном.

Николай опустил глаза и молчал, слегка покачивая головой, как бы вынужденно соглашаясь.

- Ладно, Николай Александрович, объяснения твои у меня есть, – сказала Татьяна Викторовна. – Решение по тебе кадры позже тебе сообщат. Выговор или что еще. И возмещение убытков. Все через кадры. Мне тебе тут помочь уже нечем. Про маму и невесту обязательно скажу. Да и как работника тебя начальник хвалит. Так что иди, мил человек.

- Дякую, Тетяна Викторивна! – разулыбался Николай, кивая головой. – Дуже вдячный я вам. Дуже.

- Иди уже, - улыбаясь махнула Татьяна Викторовна. – Поезжай пока домой, к маме, к невесте. Заждались поди.

Николай засобирался. В это время в дверь сразу после короткого стука вошла Ирина, юрисконсульт предприятия.

Увидев Николая грусть на лице Ирины только усилилась.

- Ириша, заходи, - сказала Татьяна Викторовна. – Мы как раз с Николаем Александровичем обо все поговорили.

Ирина села на стул рядом и положила материалы претензии на стол Татьяна Викторовны. Когда Николай закрыл за собой дверь, Ирина с надеждой посмотрела на Татьяну Викторовну.

- Нет, Иришка, - ответила на немой вопрос Татьяна Викторовна. – Ничего в наше оправдание Николай не сказал. Все признает.

- Блин! - расстроено сказала Ирина. – И что теперь?

- Пусть директор деньги находит, - пожала плечами Татьяна Викторовна. – В принципе, уже из материалов претензии было видно, что отдел техники безопасности ничем уже не поможет. Мы же не волшебники.

- Да, я понимаю, Татьяна Викторовна. Сергей Степанович и так в ужасе. А про Алевтину Игнатьевну…

- Опять кудахтать будет? – спросила Татьяна Викторовна.

- Уже, - лицо Ирины исказила неприятная гримаса.
 
- Это не самые страшные проблемы, - продолжила Татьяна Викторовна. - Сама понимаешь, на тендере следующего года их служба безопасности этот «косяк» припомнит. В письме им можешь написать самые слезливые заверения, что мы скорбим, что не повторим такого никогда.

- Ну вот почему они сейчас зашевелились, Татьяна Викторовна?

- Знаешь, Ириша, - немного подумав ответила Татьяна Викторовна - я всего лишь начальник отдела ТБ, но в своё время была у нас одна ситуация. Вышестоящая прокуратура приезжает с проверкой нашего надзора за работой милиции. Про все проблемные дела они и так были в курсе. А тут проверка, причем внеплановая, без особого предупреждения. Времена были еще советские. Да и не сторонний орган, а начальство свыше.

- И что? – Ирина смотрела на Татьяну Викторовну внимательно. Татьяна Викторовна впервые делилась с Ириной профессиональным опытом из своего прокурорского прошлого.

- Понаехали, рылись, рылись, – продолжила Татьяна Викторовна, - и вытаскивают отказной материал. Материал милицейский, вполне себе простой материал. Стопроцентный по сути. Проверку материала делала я. Надзор был не мой, но проверяла во время отпуска заместителя. 
Берут проверяющие этот материал и перед всем коллективом, перед представителями милиции начинают «пропесочивать». Требуют дополнительной проверки. Всех наказать, в милиции служебное расследование провести. И так далее.
Меня это так задело, что я не сдержалась и все проверяющим высказала.

- Набрались смелости?

- Психанула, - улыбнулась Татьяна Викторовна. – Переживала, конечно. А Василий Дмитриевич - прокурор наш - мне тогда, после «оперативки» с проверяющими, и говорит: «Не бойся, Танечка. Провремся. Грубо ты их, говорит. Но тоже правильно. Молодец!»

- И чем кончилось всё? – Ирина сидела с большими глазами от любопытства.

- Так вот, к этому и веду всё, Иришь. Начальника УВД из-за этого малозначительного дела сняли с должности. Вообще в отставку и без возможности восстановления. Он потом побарахтался в судах, но против машины не попрешь.
То был явно заказ где-то наверху. Вышестоящая прокуратура этот заказ выполнила, а суды поддержали.

Татьяна Викторовна прищурилась в сторону манекена в углу, одетого в сецодежду предприятия.

- Думается мне, Ириша, - продолжила Татьяна Викторовна, - что заказчик наш что-то удумал против нас. Или отказ от договора планирует, или еще что похлеще. Может нового подрядчика присмотрели. Не очень похоже на простой возврат денег по договору подряда через нарушения условий о технике безопасности.

Ирина приоткрыла рот, чтобы что-то возразить или спросить, но Татьяна Викторовна продолжила.

- Их «ТБ» и служба безопасности, - голос Татьяны Викторовны был спокойный и уверенный, -  уже нужный объем «палочек» должен был набить на другом договоре. Ты же знаешь, в службах безопасности отставные «менты», как правило, работают. Они по «палочной» системе работают. И завышать показатели тоже нельзя. Требовать начнут потом столько же. А тут уже явный перебор…

- Как всё скверно-то, - расстроено прокомментировала Ирина.

- Не бойся, Иришечка. Прорвемся, - с улыбкой повторила Татьяна Викторовна фразу своего бывшего начальника. Ирина тоже улыбнулась, поняв юмор фразы.

- Татьяна Викторовна, это из-за той истории вы потом из прокуратуры ушли в «ТБ»?

- Нет, Ириша, меня сослали в другой регион. И Василия Дмитриевича тоже тогда сослали на «севера» «прокурорить». Тогда ротация территориальная всё еще существовала. Но могли и в более комфортные условия отправить. А он за меня заступился. И добился, чтобы я не вылетела из органов.

Ирина улыбнулась и кивнула.

- В новой прокуратуре, - продолжала Татьяна Викторовна, - мне решили дать надзор за материалами по нарушениям ТБ и быть на подхвате по трудовым спорам. Так сказать, подальше от политических категорий дел. Натаскалась, обрела опыт и знакомства. Вышла на пенсию, получила нужное обучение и стала работать в этой сфере.

- Понятно, - с удивлением и даже с восхищением Ирина смотрела на Татьяну Викторовну.

- Хочешь чаю, Иришь? – спросила Татьяна Викторовна.

- Не откажусь, - быстро согласилась Ирина.

Пока Татьяна Викторовна готовила им чай, Ирина молчала и всё искала в себе смелость спросить. Татьяна Викторовна это заметила.

- Ну, спрашивай уже давай, - с улыбкой сказала она.

- Татьяна Викторовна, - начала Ирина, - не могу поверить, что вас когда-то Танечкой называли.

- Ааааа, вон ты про что, - засмеялась Татьяна Викторовна. – Да, меня так называли в детстве и в студенчестве подруги. Но потом так не называл практически никто. Только Василий Дмитриевич тогда. Поддержать меня хотел. Причем, обычно он меня Танюшей называл. А тут Танечкой. Забавно…

- Забавно, - согласилась Ирина.

- Не поверишь, - сказала Татьяна Викторовна, - но после этого меня опять так никто никогда не называл вообще.


- Правда? – удивилась Ирина.

- Честное прокурорское! – сказала Татьяна Викторовна. – Даже «бывший». И даже после него какие ухажёры были, и те так не называли.

- Странно, - засмеялась Ирина.

- Ну почему же? – улыбаясь ответила Татьяна Викторовна. – Я ж была прокурорским работником и «ТэБэшницей». Профессии серьезные. Сама серьезная. Никакой романтики. Какая из меня Танечка?

- Вполне себе Танечка, - возразила Ирина. – Почему нет?

- Ну тогда зови меня Танечкой если хочешь, - сказала Татьяна Викторовна, подавая Ирине чай.

- Хорошо. А за советом от коллеги можно приходить?

- Нужно.

- Замечательно. Обязательно приду, Танечка, - имя Танечка Ирина произнесла без особого выделения, без интонации. Словно обращалась так уже давно. – А третьего декабря «корпоративим». А то надоело уже тут одной и однокурсницами.

- Договорились, - ответила Татьяна Викторовна. После многих лет обращение Танечка всё еще не ассоциировалось у нее с самой собой. Но сближению с Ириной она была рада. Толковая девчонка. – Слушай, а что там за история с замом по производству заказчика и плюшевым медвежонком?..