Венецианский хрусталь

…Господи, как же я люблю весну, когда под разноцветными лучами игривого солнышка тает последний хрустальный ледок; когда вернувшиеся в Москву птицы поют особенно звонко, словно здороваясь с людьми после долгой разлуки; когда расцветают вишни, а каштаны раскрывают свои листья-веера и приветливо помахивают ими! В городской палитре начинают преобладать забытые изумрудно-зелёные краски. «Идёт-гудёт Зелёный Шум…» - лучше не скажешь об этой поре! В такое время я с наслаждением гуляю по старинным столичным улочкам и начинаю вспоминать, вспоминать…

* * *
…Мне пять лет - и я уже взрослая девочка; так любят говорить мои бабушки и дедушки. Они живут вместе с нами в старинном двухэтажном особнячке, в переулке, который тих и уютен, да ещё и с маленьким двориком, где вот уже много лет растёт огромный клён. Этот клён радует нас от начала весны до самой поздней осени. К середине сентября он становится особенно прекрасен в своём багряно-золотом убранстве; все любуются им - и ждут листопада, чтобы собирать облетающие кленовые листья в букеты, которые простоят у нас в самых разных вазах и вазочках до будущей весны…

…Каждый день одна из бабушек (сегодня это Евдокия Прокофьевна) остаётся дома для приготовления обеда и ужина, а другая (сегодня это Александра Ивановна), взяв меня за ручку, отправляется гулять и знакомить дитё с Москвой. От радости я подпрыгиваю и всё время, не умолкая, делюсь своими впечатлениями. Мне нравится всё и все – и в любое время года! Милые бабули, гуляя со мной, рассказывают о своём детстве, юности – и просто о жизни, которая так быстро пролетает нарядными листьями любимого клёна. Как напевает один из моих дедушек, Павел Никитович: «Не жалею, не зову, не плачу… Жизнь моя, иль ты приснилась мне?..», а другой мой дедушка, Георгий Яковлевич, подхватывает: «…словно я весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне…» Дедушки обожали русскую поэзию и постоянно соревновались друг с другом в знании стихов. Благодаря им я тоже полюбила нашу великую литературу, взахлёб читала и до сих пор помню немало стихотворений наизусть.

* * *
…У нас хорошая квартира; в ней две замечательные комнаты с высокими потолками. Более того, одна из этих комнат - с балконом! Кроме того, здесь располагаются уютная, средних размеров кухня, а также довольно большая ванная и туалетная комнаты. Коридор – квадратный, с большим встроенным шкафом для одежды. Особая гордость нашего дома – потолочная лепнина и старинный, красиво набранный дубовый паркет. Во всём чувствуется несегодняшний утончённый вкус...

По преданию, ещё до революции один состоятельный человек подарил этот особняк своей возлюбленной, чтобы она жила здесь безбедно и счастливо. Первый этаж предназначался для сдачи в аренду, второй – для проживания и тайных свиданий барышни с её кавалером… Но счастье их было недолгим. Началась революция, пришлось оставить дом и бежать заграницу. Особняк национализировали, площадь поделили на много комнат и вскоре вселили сюда нуждающихся…
   
Вот так и получилось, что родители моего папы с новорождённым сыночком поселились в одной комнате, а в другую въехала ещё одна молодая пара – муж с женой. Комнаты были смежные, так записано в документах, но это особенно никого не напрягало, поскольку у многих жилищные условия были тогда намного хуже. Главное – в квартире была вода, ванная и туалет! «Это просто рай, - говорили новые жильцы, - нам очень повезло…»

Две молодые пары стали друзьями на всю жизнь, а потом, волею судеб, сделались ещё и родственниками! Оба моих дедушки были хорошими инженерами – и, всё по-товарищески обдумав, посчитав и расчертив, они очень скоро пришли к выводу, что можно, не ставя никого в известность, преобразовать наши комнаты в смежно-изолированные…

Так и было сделано. Получилось очень удобно: теперь каждая пара фактически обзавелась собственной изолированной комнатой; просто в одной из комнат появилась отдельная дверь в коридор. Но если бы комиссия домкома, не ровен час, зашла в эту квартиру, то увидела бы, что комнаты – по-прежнему смежные…

Для маскировки книжный шкаф был поставлен на колёсики – и, когда возникала такая необходимость, быстро перемещался, закрывая собою дверь в комнате; одновременно в коридоре на эту дверь вешали красивый коврик… Таким образом, комнаты снова становились как бы смежными. Всё это было придумано для того, чтобы, упаси Бог, не подвергнуться жилищному уплотнению.

…Минуло два года, и у второй пары родилась девочка – моя мама… Время шло; дети стали взрослыми, поступили в институт, полюбили друг друга и поженились, в результате чего спустя положенный срок на свет появилась я. Сразу после моего рождения на семейном совете по предложению бабушек и дедушек было решено назвать меня Любой: пусть это имя олицетворяет нашу всеобщую Любовь друг к другу, постановили участники совета…

…Когда мои родители поженились и родилась я, наши бабушки и дедушки объединились и въехали в комнату побольше, а мы втроём стали жить в комнате поменьше. Все были счастливы. Оставшаяся от прежней жизни широкая ширма раздвигалась – и у почтенных бабушек и дедушек образовывалось, как они шутили, нечто вроде отдельных апартаментов. Утром ширму убирали, и в центр комнаты выставлялся небольшой столик, за которым после общего завтрака представители старшего поколения нашей семьи любили посидеть за чашечкой кофе и повспоминать разные житейские истории, а иногда и переброситься в картишки…

В летнее время семейные посиделки переносились на балкон, где было очень красиво и по-особенному приятно пить чай с печенюшками, восхищаясь нашим всеобщим любимцем клёном и радуясь солнышку. Вечером, когда родители приходили с работы, все собирались ужинать на кухне за круглым столом – и снова разговорам не было конца... Сейчас я вспоминаю то наше волшебное прошлое не только с благодарностью и удивлением – ведь это чудо взаправду было с нами! – но и с горькой тоской: ведь никогда и ничего уже не повторится…

* * *
…Время шло и шло. Сначала не стало родителей папы, а потом друг за другом ушли родители мамы. Теперь не нужно было расставлять ширму, как раньше, - мои родители просто переехали в комнату, где жили бабушки и дедушки, а я осталась в комнате папы и мамы. Жизнь покатилась дальше – и в ней находились свои, новые радости... Я поступила в архитектурный институт. Мне было там комфортно, училась я легко и почти весело. Единственное, что огорчало тогда меня и маму, было здоровье отца.

«Ах, война, что ты, подлая, сделала?» - шептала я про себя, глядя на любимого папулю… Ну зачем, зачем на его долю выпало такое тяжкое испытание?! Зачем на этой страшной войне он получил такое сложное ранение, из-за которого до сих пор мучается от приступов невыносимой боли?.. Никто и ничто на свете не могло ответить мне на эти отчаянные вопросы – а потом время разом сняло их все… Наступил день – серый, промозглый, совсем печальный. Нам позвонили из больницы и сказали, что папы не стало.

…Прошло вот уже десять лет, как нет у меня папы; а мамочки моей не стало пять лет спустя после ухода её любимого спутника жизни… «Когда нас не будет, - говорили мне бабушки, дедушки и мои родители, - ты, пожалуйста, не изводи себя постоянными слезами и горькой тоской… Наоборот, вспоминай нас всех с улыбкой – и старайся не расстраивать и не подводить нас! Ведь нам было так хорошо с тобой, мы так радовались и гордились своей милой дочкой и внучкой… Мы увидимся там, в другой жизни – и снова будем вместе. Надо только верить… Обещаешь?» - «Да, - отвечала я, - обещаю…»
И вот теперь я хожу к ним на кладбище, меняю цветочки, а осенью обязательно ставлю в вазочку золотисто-багряные листья, как самый главный, самый живой, самый тёплый привет любимым от нашего красавца-клёна…

* * *
…Время летит – а я по-прежнему живу одна в той же самой квартире, в том же старинном особнячке, где всё напоминает о моих милых бабушках и дедушках, о моих дорогих родителях. В комнатах висят картины – их нарисовал мой папа; они радуют меня памятью о любимых уголках Москвы, многие из которых, увы, тоже исчезли навсегда… Скатерть и салфеточки, связанные бабушками, до сих пор очаровывают своим старинным узором; а наволочки на подушечках, которые вышивала мама, теперь особенно согревают меня... Иногда с чашечкой кофе или чая я выхожу на балкон, сажусь в старинное кресло, смотрю на всеобщего любимца нашей когда-то большой семьи – и шепчу: «Милый, милый, старый клён! Ты видел их, ты помнишь их; помоги мне перенести тоску по ним…» И мне кажется, что клён слышит, оберегает меня и дружеским шелестом своих больших узорчатых листьев старается прогнать мою печаль…
 
…Когда на город опускаются сумерки, я частенько достаю фотоальбом и, не зажигая света, любуюсь родными лицами на фотографиях, которые словно оживают в полутьме… Дорогие мои, я стараюсь вас не подводить. Я работаю. На работе меня хвалят, награждают грамотами и даже премируют; вам было бы это приятно… А вот с личной жизнью до сих пор как-то не очень складывается... Нет, у меня были отношения, и за это время произошли целых две трогательные истории – но закончились обе явно не в мою пользу…

* * *
…Пётр был интересным человеком. Он увлекался живописью, и мы с ним часто посещали всевозможные выставки. Нам было хорошо друг с другом – мы оказались, как теперь говорят, на одной волне. Окончив архитектурный институт, я не только разбиралась в классической живописи, но также неплохо знала и современных художников. У нас с Петром порой возникали почти научные дискуссии относительно автора той или иной картины – и я нередко выходила из этих споров победительницей. Петя немного ревновал меня к моим обширным познаниям, но больше гордился своей избранницей и, представляя приятелям, полушутя-полусерьёзно говорил, что если им вздумается заняться приобретением действительно стоящей работы какого-нибудь из начинающих или просто малоизвестных «в широких кругах» живописцев, то за профессиональными консультациями лучше всего обращаться именно ко мне.

…Спустя полгода наших отношений Петя познакомил меня со своей мамой Ольгой Сергеевной. Мне она очень понравилась; больше того, я сразу почувствовала, что приглянулась ей тоже. Я была на два года младше её сына, и Ольга Сергеевна говорила, что это замечательная разница, добавляя, что о лучшей невестке и мечтать не могла, и что теперь с нетерпением ждёт нашей свадьбы. Мама Пети часто звонила мне, и мы подолгу и очень душевно общались. Человек она была интересный: в прошлом – балерина, фанатично преданная своему изысканному, но такому непростому виду искусства, а ныне – энциклопедически образованная личность, особенно глубоко разбирающаяся в истории балета… До сих пор мы перезваниваемся с ней, поздравляя друг друга с различными праздниками, и в первую очередь – с днями рождения…

…Вскоре после нашего знакомства с его мамой Пётр, не переезжая ко мне окончательно, тем не менее взял за правило часто оставаться у меня; при этом каждый раз, когда Ольге Сергеевне требовалась какая-то помощь, немедленно ехал к ней… Наши отношения длились вот уже около двух лет, дело как будто шло к свадьбе – но что-то неизменно удерживало меня от решающего шага. Я и сама не могла понять причину своей нерешительности. Быть может, эта причина заключалась в участившихся в последнее время Петиных отъездах к маме, - а может быть, в его невнимании к некоторым моим, как будто пустячным, просьбам? Например, он почти никогда не звонил мне от Ольги Сергеевны, хотя я каждый раз просила держать меня в курсе…

Словом, что-то было не так, но вот что именно - я понять пока не могла; а в результате, как говорится: «ларчик просто открывался»… Как-то, совершенно случайно, я увидела в метро своего Петю с очень молоденькой барышней, которую он трогательно опекал всю поездку, а потом, на прощание, обнял и поцеловал. Она прижалась к нему – и мне всё стало ясно…

Вечером я собрала вещи Петра и поставила сумку в прихожей. Когда мой несостоявшийся жених открыл дверь и начал снимать пальто, я сказала, чтобы он не раздевался, оставил ключи, забрал сумку и больше никогда сюда не приходил. Пётр попытался было начать выяснять отношения, с не очень искренним, как мне показалось, удивлением спрашивая о том, что же, собственно, произошло? Я не хотела ничего обсуждать и ничего разъяснять своему бывшему кавалеру, но потом решила, что в такой ситуации всё же необходимо, как говорится, расставить точки над i – и сообщила, что видела Петра с его новой избранницей в метро…
- То, как вы общались, не оставляет никаких сомнений в характере ваших отношений – и не оставляет мне никакого выхода, кроме как немедленно разорвать наши отношения, которые, как я теперь понимаю, давно изжили себя! - заключила я.
- А как же… мама? - растерянно спросил Пётр.
Я не смогла сдержать горькую улыбку и ответила:
- А вот уж с мамой ты разбирайся сам. Мне хватило и тебя, и этого объяснения…

Он молча кивнул, развернулся - и ушёл. Я закрыла дверь в прошлое – и осталась одна. Правда, какой-то особой тоски я тогда не почувствовала… Позвонила подругам – и пригласила их в субботу к себе на обед.

…Так получилось, что на всём протяжении жизни со мной были и остаются две настоящие подруги, проверенные этой жизнью на верность в самых разных обстоятельствах. Как много доброты и внимания дарят они мне, как поддерживают в трудную минуту… На личном фронте моим девчонкам, по сравнению со мной, повезло больше – хотя обе они и расстались с мужьями, зато у каждой остался ребёночек: у Танюши – сын Толик шести лет, а у Варюши – девочка Дуня пяти лет от роду… Окончив иняз, Танюша работает переводчицей в АПН, а Варюша после Бауманки сводит дебет с кредитом в Госплане… Все: и мамы, и дети – милы необыкновенно! Я их очень люблю и частенько радую подарками. Толику и Дунечке нравится гостить у меня.

…Наконец настала долгожданная суббота – и вот мы с подружками уютно сидим за круглым столом на нашей кухоньке. Старинный абажур освещает многочисленные блюда с разнообразными закусками… Дети и мамы в восторге – рада и я.

Когда все хорошо покушали и дети ушли в комнату играть, я, насколько могла, подробно – рассказала своим девчонкам о случившемся…
- Только не переживай! - стали хором уговаривать меня верные подруги.
- Поверь нашему опыту, Люба: у тебя всё обязательно будет хорошо. Ты этого заслуживаешь! - воскликнула Таня, а Варя добавила:
- Знаешь, Люб, а ведь нам этот Петька никогда не нравился! Слава Богу, что у вас дело до свадьбы не дошло, а то как бы мы потом всю эту кашу с тобой расхлёбывали?! - и тут мы втроём звонко рассмеялись. Вот уж, действительно, что ни делается – всё к лучшему…

Наконец, гости ушли, а усталая, но довольная хозяйка, перемыв посуду, присела на диван с книжкой… но не успела я прочитать и страницу, как раздался телефонный звонок. Звонила Петина мама и в слезах умоляла меня повременить с окончательным расставанием. Она видела эту молодую особу, которая ей совсем не понравилась. У них большая разница в возрасте; планируемый Петром новый брак, очевидно, недолговечен и т.д., и т.п. Я, как могла, успокаивала Ольгу Сергеевну и говорила, что ей нужно просто понять сына – и позволить ему начать всё сначала… Заканчивая разговор, Петина мама просила меня не забывать её и, несмотря ни на что, хоть иногда звонить ей. Я обещала… Мне всегда всех бывает жалко – только кто и когда пожалеет меня?..

    В дальнейшем мы действительно созванивались с ней, сообщая друг другу о разных новостях, происходящих в жизни. «Любаша, я буду Бога молить о твоём счастье. Ты его заслуживаешь!», - всегда говорила мне Ольга Сергеевна…

* * *
…Между тем наш любимый клён сбросил последние листья – и спустя совсем недолгое время в мире настала зима… Скрипит под ногами снег, порхают снежинки, серебрится иней на чугунной ограде, светятся огоньки на деревьях – так красиво!

Я стою у театра и жду Варвару. Договорились встретиться пораньше, чтобы выпить в буфете кофейку и поболтать. Но прошло уже 15 минут, а её всё нет… Я начинаю волноваться: Варя – человек обязательный и практически никогда не опаздывает… Внезапно рядом притормаживает такси и моя подруга кричит мне из приоткрытой дверцы авто, что она через два часа летит в командировку и очень просит её извинить. Она специально подъехала к театру, чтобы предупредить меня (ведь мобильных телефонов тогда ещё не было…) «Не волнуйся, дорогая моя, поезжай спокойно! Доброго пути!» - кричу я в ответ…

Несколько человек у театра, услышав мои слова, немедленно поняли, что появился лишний билет, и подбежали ко мне с просьбой о продаже. В конце концов, я предложила его одной застенчивой девушке и отдала ей этот билет бесплатно…

Итак, «театр уж полон - ложи блещут!» - как говаривал классик… Милая девушка всё благодарит меня: она в Москве первый раз, попасть в известный столичный театр, конечно, мечтала, но не особенно надеялась, и вдруг – такая удача… Я
радуюсь её радостью…

Спектакль окончен. Овации, крики «браво!»… Моя новая случайная знакомая в полном восторге; не справившись с нахлынувшими эмоциями, она даже всплакнула, а потом не удержалась, обняла меня и воскликнула, что этот день ей никогда не забыть… а в завершении шепнула мне: «Я буду Бога за Вас молить»…

…Одеваясь в гардеробе, я уже не в первый раз наблюдала как бы случайно попадающего в моё поле зрения некоего молодого мужчину, который таким образом пытался ненавязчиво обратить на себя внимание; я же делала вид, что совсем не замечаю его… Тем не менее, так совпало, что из театра мы вышли вместе.
- Простите, - наконец собравшись с духом, обратился ко мне незнакомец, - но я увидел Вас ещё у театра, когда Вы ждали подругу, и хотел подойти… Однако Вы казались такой строгой… И всё-таки… Можно мне Вас проводить?
- Проводить?.. Ну что же, попробуйте, - ответила я молодому человеку. Настроение у меня было прекрасное, морозный воздух бодрил, снежинки кружились весёлым хороводом, мерцали разноцветные гирлянды – всё вокруг было по-настоящему праздничным!
- Давайте знакомиться? Меня зовут Борис…
- …а меня – Люба… - рукопожатие наше было крепким…
Всю дорогу мы с новым знакомым оживлённо обменивались впечатлениями о спектакле…

- Ну, вот я и дома!
- Как? Так быстро? - Борис, очевидно, был очень расстроен.
- Да, вот так – всё хорошо в меру! - нарочито строго сказала я.
- Ну, что же… До свидания, Люба! Простите, а можно мне попросить номер Вашего телефона? Я очень хочу, чтобы наше знакомство не прерывалось…
- Хорошо, - подумав, согласилась я, добавив всё с той же шутливой серьёзностью, - но только при условии, если Вы дадите мне номер своего телефона!
…и мы обменялись телефонными номерами.
- Спокойной ночи, Люба… до завтра, - шепнул Борис и поцеловал мне руку на прощанье…

…На следующий день, едва я успела добраться до работы, как раздался звонок – и меня попросили к телефону. «Простите, Любаша! Понимаю, что отрываю Вас от дел, но уделите мне только одну минуту… Утром я подъехал к Вашему дому, увидел Вас, но не решился приблизиться… Просто проводил Вас до работы – так сказать, тайно... А можно мне будет, уже не таясь, - увидеть Вас этим вечером?» Я улыбнулась – и согласилась…
 
Быстро пролетел день, настал вечер – и вот уже целый час мы непринуждённо болтаем, сидя в симпатичном кафе на Старом Арбате. Боря интересно рассказывает о себе, о своих занятиях в жизни, о маме… Борис – микробиолог, работу свою любит и она отвечает ему взаимностью; как раз на днях он завершил подготовку материалов для диссертации. Оказывается, занятие наукой для Бориса – дело семейное; можно сказать, что интерес к биологии передался ему по наследству, ведь Борин отец тоже был учёным-биологом, доктором наук. Жаль только, что вот уже семь лет, как папы нет с ними… Мама Бори в прошлом – актриса, но успешную карьеру ей пришлось оставить, потому что супруг в своё время очень просил её заняться исключительно домом и сыном… «А ещё, - добавил Боря, - как мне кажется, папа ревновал маму и хотел, чтобы она принадлежала только ему, а не публике и поклонникам… Впрочем, они очень любили друг друга – и мама, не особенно страдая, с готовностью оставила сцену ради семьи…»

…Наши отношения крепли. Мы часто ходили по театрам – сначала вдвоём, а потом, когда Боря познакомил меня с мамой, стали иногда «выбираться в свет» и втроём... Нам нравились такие театральные вылазки, нравились и следующие за ними уютные вечерние посиделки то у меня, то у Бори с мамой… Муза Матвеевна, мама Бориса, очень прониклась ко мне, частенько звонила – и мы с ней подолгу и с удовольствием общались. В конце концов, Боря практически переехал ко мне, и мы жили, как он говорил, «душа в душу». И это действительно было так…

…Верные Таня и Варя были счастливы, что у меня всё так хорошо складывалось. Мы частенько ездили на дачу к Музе Матвеевне и Борису, прихватив моих подружек с их детьми. Как же радовалась Муза Матвеевна нашей малышне, а уж они от неё просто не отходили и всё время во что-то с ней играли…

…Ещё при жизни Бориного папы Владимира Андреевича институт выделил ему, как доктору наук, и всей его семье симпатичную дачу, расположенную в живописном месте с таким тёплым и сразу располагающим к себе названием: «Снегири». Эта была красивая и комфортабельная дача; Боря и папа с мамой очень любили её и часто туда приезжали. Огородом никто особенно не занимался, так что овощей было мало, а вот яблонь, груш, вишен и всяческих ягодных кустарников, включая калину, шиповник и разноцветную смородину, на участке в 30 соток росло вдоволь, причём урожаи всех этих плодово-ягодных культур неизменно радовали не только хозяев, но и гостей…

…А между тем летели дни, недели, месяцы… Борис полностью подготовил свою диссертацию – и вот подошло время её защиты. Мы с Музой Матвеевной, конечно, очень волновались, ведь защита – дело ответственное. Боря пригласил меня на это серьёзное мероприятие, как он говорил, в качестве талисмана. Не стану скрывать: я многого не понимала, поскольку микробиология – это совсем не мой «конёк»; но атмосфера торжества знаний, полёта свободного, сильного, молодого ума – по-настоящему меня заворожила…

Едва Борис закончил свой доклад, как в зале учёного совета раздались аплодисменты. Это была победа! Все от души поздравляли Бориса, а он, знакомя меня с друзьями и коллегами, говорил, что если бы не я, - неизвестно, когда бы он защитился и защитился бы вообще… «Любаша - мой счастливый талисман не только на этой защите, но и в жизни!» - воскликнул счастливый Борис. Не скрою, мне было приятно это слышать… По окончании мероприятия мы пригласили его участников на банкет, который должен был состояться в ближайшую субботу, - и все с удовольствием приняли наше приглашение…

Вечером после защиты диссертации мы приехали к Музе Матвеевне и в узком кругу отметили радостное событие. Борина мама приготовила торжественный ужин и была так счастлива, что мы втроём празднуем победу её талантливого сына! Только об одном она жалела – что папа Бориса не дожил до этого светлого дня… Муза Матвеевна подходила к портрету Владимира Андреевича и говорила, что он бы гордился Борей. Похвалила она и меня, поскольку знала, что я частенько отказывалась от походов на выставки или в театры и настоятельно просила Бориса отбросить свойственное ему порой легкомыслие и всецело сосредоточиться на подготовке к защите… Словом, этот семейный вечер прошёл просто замечательно, на сердце было радостно и спокойно...

…Официальный банкет тоже удался, причём увенчался он самым настоящим сюрпризом: один из представителей руководства встал и объявил, что некий американский университет, имеющий тесный контакт с нашим МГУ, выделил для Бориса Владимировича место на соответствующей кафедре, и что в ближайшее время там очень ждут его приезда… Не скрою, я была несколько озадачена таким поворотом событий, но Боря сказал, чтобы я ни о чём не волновалась, и добавил, что всё подробно объяснит дома. Мы поехали к Музе Матвеевне. Она ждала нас...

Приятный аромат кофе заполнял кухню. Мы рассказали маме Музе (так я с некоторых пор привыкла называть Музу Матвеевну в нашем узком кругу), как прошёл банкет, и объявили озвученную на банкете новость. У Музы Матвеевны; как и у меня, сразу возникло много вопросов к Борису – но тут он вдруг встал из-за стола и торжественно попросил нас выслушать его, не перебивая.

Стало тихо, Боря опустился на колено и протянул мне коробочку. Открыв её, я увидела колечко...
- Прошу тебя, моя любимая Любочка, стать моей женой, - прошептал Боря…
Я, конечно же, давно ждала этого предложения – и тем не менее, в такой момент оно стало полной неожиданностью. Помолчав немного, я прошептала только: «Да». Борис надел мне кольцо на безымянный палец и поцеловал руку.

Муза Матвеевна была так рада, что стала тут же называть меня дочкой.
- Я всегда мечтала об этом, - восклицала она, - с той самой поры, как только познакомилась с Любой! У меня есть сын, а теперь – есть и дочка! А это мой тебе подарок, Любочка: шкатулка – в ней бирюзовое колье, серьги и колечко; пусть этот старинный набор украшений будет всегда напоминать тебе обо мне…

Мы сели пить кофе – и Борис уже во всех подробностях рассказал о поступившем ему предложении работать в одном из американских университетов, добавив, что нам нужно как можно быстрее зарегистрировать наши отношения, чтобы полететь в США вместе.

…Я, однако, была почти ошарашена таким поворотом событий и сообщила, что совсем не готова уезжать. Ведь я только два месяца тому назад перешла на новую работу с подачи моего начальника, которому выделили мастерскую, предложив очень интересную тему; и он с коллективом, специально подобранным для выполнения этого задания, должен теперь в течение года закончить планируемый проект. Мне вменялось в обязанность разработать ряд направлений, которые были просто необходимы для успешного завершения всего заявленного начинания... Новая работа мне очень нравилась, я уже серьёзно приступила к делу – как же я могла теперь бросить всё и подвести людей, которые так на меня рассчитывали! Вот если бы о поездке было известно заранее, я бы никому ничего не обещала и никуда не переходила…

…Да, и потом: у меня есть ещё одна важная проблема, о которой я не говорила… Наш дом - особняк, в котором я проживаю, - решил выкупить один состоятельный человек. Он уже подбирает квартиры для расселения жильцов. Мы договорились с ним о встрече в ближайшее время…

…Ну, и кроме всего прочего, Борис ещё и сам толком не знает, как всё сложится у него на новом месте в Америке. Ему ведь придётся сразу и глубоко вникать в специфику тамошних работы и жизни – а потому времени на полноценное семейное устройство, я думаю, на первых порах непросто будет найти...

Словом, мне кажется, что Боре нужно поехать туда сначала одному, чтобы спокойно разобраться с делами, выяснить всё в отношении нашего проживания, попытаться узнать что-то и о моём возможном трудоустройстве на новом месте; а уже потом, когда Борис приедет в отпуск, мы распишемся и вернёмся в Америку вместе. Разве я не права?..

...О да, я была права - и все это понимали; хотя настроение наше после этих обсуждений сразу почему-то упало… Муза Матвеевна даже прослезилась; но тут же взяла себя в руки и высказала горячее пожелание, чтобы наши чувства стали в разлуке ещё более крепкими, и вообще – чтобы мы никогда и ни в чём не подводили друг друга. Я ответила, что на меня можно твёрдо рассчитывать – я не подведу.

* * *
…Месяц пролетел в жуткой круговерти – и вот мы уже в аэропорту «Шереметьево-2». Прощаемся, Борис проходит регистрационный контроль, оборачивается, машет нам – и скрывается за поворотом. Я вдруг поняла, как тяжело мне будет без Бори… Мы с Музой Матвеевной решили посидеть в кафе за чашечкой кофе и подождать, пока на табло не погаснет надпись: «вылет»... И вот она погасла. Самолёт улетел… Теперь будем ждать звонка от Бориса.

Едем в такси, и каждая думает о своём… Решили, что мама Муза сегодня останется ночевать у меня дома – так нам будет немного повеселее…

Дома выпили чайку, посмотрели телевизионные новости, опять повспоминали всякие забавные и трогательные случаи из нашей уже общей «прошлой жизни» - и улеглись спать. Завтра, с утра пораньше, - мне на работу…

Проснулась я от необыкновенно вкусного кофейного запаха и очень удивилась этому обстоятельству; а потом вспомнила, что у меня дома Муза Матвеевна… Итак, пора просыпаться! Приняв душ, иду на кухню, где с готовым завтраком меня уже поджидает мама Муза. Я благодарю за чудесное угощение, мы долго смотрим друг на друга – и стараемся не расплакаться. Потом я одеваюсь и говорю, что оставляю ключи, которые всегда были у Бориса, его маме – пусть они теперь будут у Музы Матвеевны, моей дорогой мамы Музы, чтобы она могла приходить в мой дом и уходить из него в любое удобное ей время…

…Работа! Как хорошо, что она у меня есть – и что она доставляет мне удовольствие. Работа отвлекает от грустных мыслей, здесь так незаметно летит время, - и я верю, что очень скоро наступит долгожданный миг, когда мы снова увидимся с Борисом… 

Вечером позвонил Боря, сказал, что долетел хорошо – и сейчас вовсю обустраивается на новом месте. Мы договорились, что он будет звонить раз в неделю и регулярно слать электронные весточки.

…Опять помчались дни, недели, месяцы… Я по-прежнему очень часто виделась с Музой Матвеевной и моими верными подружками. На работе всё было хорошо, мы укладывались в график, и это устраивало и нас, и наших работодателей.

* * *
…Ноябрь – невесёлый месяц; в череде осенних месяцев его очередь приходит последней, и это правильно: уж очень он тёмен и грустен… Наш клён потерял свои последние листья и теперь стоит мокрый и, как мне показалось, совсем несчастный… Сегодня какой-то особенно серый и мрачный день. Моросит дождь, а иногда пролетает и мокрый снег. «Что-то совсем нерадостно с утра на душе», - подумала я и включила компьютер...

Вчера добрый начальник разрешил мне не выходить на работу: вот уже две недели, как я работала без выходных, и теперь заслужила отгул! Я не возражала, хотя совсем не устала, ведь работала в удовольствие... Компьютер проинформировал, что для меня есть письмо. Я открыла его и стала читать…

«Милая моя Любочка, прости и не держи на меня зла. Ты для меня – самый дорогой человек… Но так получилось, что я должен жениться. Ведь ребёнок, который у нас с Мадлен родится через несколько месяцев, совсем ни в чём не виноват. Я не могу, чтобы он жил без отца, то есть без меня. Всё произошло так нелепо, так глупо, но произошло… Ты – человек, который рождён для счастья, а тут такое… Наверное, я не заслуживаю тебя. Если можешь, прости. Борис»
   
Читая это письмо, я как будто погружалась в жуткий сон... Представить себе не могла, что такое может случиться; но вот – случилось… Внезапно сильно сдавило сердце – и я поняла, что нужно срочно положить под язык валидол... Как быть, как жить, как пережить такое?

…Немного отдышавшись, я решила, что сразу же напишу ответ:
«Прощаю. «Держать зло» - это не про меня и не в моих правилах.  Желаю счастья.
Люба.
P.S. Убедительно прошу больше мне не писать и не звонить. Спасибо за понимание…»

    Через долю секунды письмо ушло – но тут же раздался международный звонок. Трубку я не снимала… Пошла в ванную, умылась, вышла в коридор, взяла большую сумку и стала укладывать вещи Бориса. Затем сняла кольцо, которое он надел мне на палец, когда делал предложение, и, убрав в коробочку, тоже положила в сумку. Снова затрезвонил телефон; я поняла, что теперь звонит Муза Матвеевна…

Она плакала, и я с трудом разбирала её слова. Муза Матвеевна говорила, что всё это ужасно, что Боря сошёл с ума, что она не хочет никакой Мадлен, не хочет никакого ребёнка, что она любит только меня, и только я для неё – дочь... Что я могла ей сказать? Прошептала только, что сейчас приеду к ней... Как хорошо, что у меня сегодня отгул, и завтра суббота, а потом воскресенье – можно будет восстановиться…

Я сбегала в магазин и накупила продуктов для Музы Матвеевны, так как знала, что она ещё не выходила из дома. Вызываю такси – и вот я уже у её квартиры…. Не успела позвонить, как дверь широко распахнулась. Мама Муза увидела меня в окно и услышала, как остановился лифт… Передо мной стояла растерянная, опухшая от слёз пожилая женщина – и всё повторяла: «Как он мог, как он мог?..»
Я молча прошла в прихожую.
- А что это у тебя за сумка? – тяжело вздыхая, спросила Муза Матвеевна.
- Это я привезла продукты, а ещё… вещи Бориса. Там, среди прочего, коробочка, а в ней кольцо – его подарок... Мне оно, увы, не понадобилось.
Мы прошли в кухню, и я стала выкладывать продукты.
- Вы не завтракали? - спросила я.
- Нет, Любаша, - не завтракала…
- Тогда давайте вместе позавтракаем, а потом и поговорим, - попросила я Музу Матвеевну.

…Когда наш невесёлый завтрак закончился, мы перешли в гостиную. «Как ты об этом узнала?», - спросила Муза Матвеевна, и я всё подробно рассказала и про письмо Бориса, и про мой немедленный ответ ему… А потом я собралась с духом – и почти спокойно добавила:
- Дорогая моя Муза Матвеевна, несмотря на то, что случилось… и что бы там ещё ни случилось – Вы навсегда останетесь для меня родным человеком! Я думаю, Вам нужно успокоиться и принять произошедшее, как должное. Я же это сделала… Борис – Ваш сын, и у Вас скоро должна родиться внучка или внук, а это – большое счастье… Что случилось, то уже случилось. Всё проходит – пройдёт и это. В жизни бывает всякое... Самое главное, что все живы и здоровы… Я прошу Вас только об одном: давайте больше никогда не будем говорить на эту тему, хорошо?
- Хорошо, - прошептала Муза Матвеевна, и мы даже попытались улыбнуться друг другу… Если бы она знала, каких сил мне стоил наш разговор…

В это время отчаянно затрезвонил телефон, звонок был явно международный. «Борис, ты звонишь уже в третий раз… Раньше нужно было волноваться, а теперь – чего уж... Да, у меня. Позавтракали, сейчас вот смотрим концерт по телевизору... Нет, не позову. Прошу, не звони так часто, теперь тебе нужно будет экономить; ты ведь у нас отныне – жених, а скоро уже и муж, а потом и – отец… Как всё быстро там у вас, однако…», - с горечью добавила Муза Матвеевна и положила трубку.

Я прилегла на диван, а мама Муза накрыла меня пледом. «Поспи, поспи, доченька», - прошептала она… и я тут же провалилась в сон.

…Когда я открыла глаза, то увидела, что на соседнем диване, негромко посапывая, спит моя мама Муза... Я тихонько улыбнулась, осторожно прикрыла дверь в гостиную – и пошла на кухню. Нужно приготовить куриный супчик, отварить рис и нарезать салатик…
Ну, вот всё уже и готово. В кухню вошла Муза Матвеевна и почти по-детски воскликнула: «Так вкусно пахнет! Будем обедать?» - «Будем!» - отозвалась я.

Наш обед завершился чашечкой зелёного чая, а я всё думала, как мне подойти к ещё одному важному разговору… Наконец, достав шкатулочку, я посмотрела на Музу Матвеевну и с трудом произнесла:
- Дорогая моя мама Муза, я не могу не поговорить с Вами ещё об одном... Эти драгоценности Вы подарили мне, предполагая, что я буду Вашей невесткой, а теперь - случилось то, что случилось, и я больше не вправе владеть такими дорогими подарками от Вас…
Глаза Музы Матвеевны наполнились слезами, но она взяла себя в руки и почти спокойно ответила:
- Сегодня утром я получила тяжёлое известие, но ты утешила меня, найдя очень правильные слова; и я решила, что мы с тобой всегда будем жить в любви и уважении друг к другу… и вот опять удар! Прости, но невесток у меня может быть много, а дочь – одна. Ты всегда называла меня мамой, а что же теперь?.. Как же ты можешь так поступать со мной? Если ты и вправду меня любишь, как говорила, то не лишай меня возможности называть тебя дочерью. Я не хочу ошибиться ещё и в тебе…
Я бросилась к Музе Матвеевне. Слёзы застилали глаза, и я умоляла, чтобы она простила меня за всё...

Снова заголосил телефон. Мама Муза подняла трубку, сказала несколько слов – и стало понятно, что это звонит моя подруга. Я быстро подошла к телефону: «Да, Танюша, слушаю тебя... Да, подшивка журнала «Юность» у меня есть. Приезжай вечером – и я подберу номера, которые тебя интересуют… Пока…»
- Ты расскажешь им о том, что произошло у вас с Борисом? – тихо спросила мама Муза.
- Обязательно, - сказала я. - Они же мои подруги – и настолько близкие, что мы никогда и ничего друг от друга не скрываем…

    …Мне пора было ехать домой. Мы долго прощались с мамой Музой, и я пообещала, что, как только доберусь, тут же ей позвоню…

Вот я и дома. Позвонила маме Музе, потом пошла в кладовку и отыскала те номера журнала «Юность», которые понадобились Танюше. Посмотрела в окно, а там – первый снежок уже заботливо прикрыл землю. Всё постепенно погружается в зимний сон, стихают былые ветры, былые восторги и боли…

Пора накрывать на стол, ведь Таня придёт с работы, и нужно будет накормить человека… Звонок в дверь – и на пороге не одна, а сразу две мои закадычные подружки.
- Знаешь, Любочка, у тебя и у Музы были какие-то странные голоса, и я решила, что вы подпростыли… Позвонила Варюше – и мы договорились, что приедем к тебе вдвоём! Вот, купили тут лимоны, апельсины, мёд – и вино «Кагор»… Мы правильно сделали?
- Очень правильно, девочки… Нет, мы с Музой не простыли, а просто произошло одно событие, которое нас очень расстроило… Но обо всём в своё время. Мойте руки, садитесь за стол! Потом всё объясню…

Сидим за столом, и я рассказываю своей «группе поддержки» о том, что случилось. Мои подружки просто ошарашены произошедшим. «Девочки, у меня в холодильнике стоит графинчик с водочкой. Правда, её там совсем чуть-чуть, но нам ведь много и не надо: просто, чтобы снять напряжение… Вы за?» Танюша и Варя кивнули с молчаливой решимостью. Мы выпили по маленькой стопочке, закусили грибочками и огурчиком, а потом я попросила их покушать, как следует...

Ну, а под занавес этого вечера мы пили чай с кагором – и говорили, говорили... Нас перебил телефон, это снова был международный звонок. Я к трубке не подошла, за меня это сделала Варюша – она громко и твёрдо сказала, что волноваться Борису больше не о чем: настоящие друзья у Любочки есть, и они её никогда не оставят и не предадут…
- Подружки мои задушевные, спасибо вам за доброту и понимание! У меня будет лишь одна просьба – давайте больше никогда не поднимать тему, на которую мы уже столько порассуждали… Дверь и в это прошлое – я закрыла.
- Хорошо, хорошо, ты только не переживай… Всё у тебя, Любаша, наладится, вот увидишь – и мы будем весело гулять на твоей свадьбе!
Потом Татьяна и Варюша позвонили мамам, чтобы сообщить, что остаются ночевать у меня...

Утром, когда мы завтракали, позвонила Муза Матвеевна и бодрым голосом спросила: «Любочка, подружки у тебя? Хорошо, что так... Предлагаю поехать на дачу! Посмотрите в окно: выпал снежок, немного похолодало, но солнышко иногда пробивается сквозь облака… Словом, погода налаживается! Пусть девочки захватят своих детей, заберут тебя – и все приезжайте ко мне. Я даже сумку с провизией уже собрала…»

…И вот мы на двух машинах мчимся на дачу. «Приехали!» - кричит ребятня и, не заходя в дом, тут же, в саду, начинает лепить снеговика…

В дачном доме у Музы Матвеевны хорошо: тепло, светло и очень уютно. Скинув городское облачение и одевшись попроще и потеплее, мы все немедленно выходим на прогулку. Сосны приветственно шумят своими вершинами – и мы с наслаждением вдыхаем зимний воздух, настоянный на их густой хвое…

Потом обед, отдых, вечерний чай – и снова разговоры, разговоры…
- Девочки, а ведь сегодня 25 ноября! Это значит, что уже совсем скоро – Новый год… Давайте встретим его нашей дружной компанией прямо здесь, на даче, а? - предлагает Муза Матвеевна.
- Да, да! Конечно, да!!! - восторженно восклицаем все мы.

* * *
…Последний месяц перед праздником, как всегда, полон забот: на работе – предновогодний аврал; а ведь нужно ещё успеть накупить подарков, украсить дачу, выбрать на базаре самую пушистую ёлку – и прибраться в доме… Дел было много, только успевай поворачиваться, - но я радовалась этим хлопотам, ведь они отвлекали меня от грустных мыслей. Я изо всех сил держала себя в руках, раз и навсегда запретив себе возвращаться мыслями и чувствами в недалёкое прошлое – но иногда волна воспоминаний без спросу накатывала и накрывала меня с головой… Тогда я повторяла про себя стихи молодого поэта Николая Забелкина, который был мне очень дорог и интересен:

«Хватило б сил не обижать,
Коль нету сил не обижаться.
Пусть не принять – зато признать,
Что каждый волен ошибаться;
И по ошибке может друг
Тебя по сердцу пнуть нежданно –
Но должен ты принять не вдруг
Удар, как дар, судьбою данный…
Её дары сродни уроку –
И будь готов ответ держать.
…Хватило б сил подставить щёку,
А не ответно ударять;
Хватило б сил ладонь разжать,
Ей запретить в кулак сжиматься –
Коль нету сил не обижаться,
Хватило б сил не обижать».

…Как верно сказано… Да, нужно держать удар, а не «ответно ударять» - ведь жизнь сама расставит всё по своим местам.

…Между тем за предпраздничной суетой к нашему порогу неслышными шагами подошёл Новый Год… Как и договаривались, мы встречаем его на даче. Ребятня украшает ёлку в доме, а мы и наши соседи, которые придут к нам на праздник, - наряжаем вторую хвойную красавицу у нас на участке… Раз, два, три – загорайтесь, огоньки!

И вот уже наша «взрослая» ёлочка почти одновременно с «детской» вспыхивает разноцветными искрами; а вокруг пушистый снежок, не спеша, ложится на сосны, на ели, на нашу лесную чаровницу – и как будто укутывает усталую землю небывалым, сказочным покоем…

Теперь повсюду тихо и волшебно. Звёздочки на небе переливаются, оживают – и словно бы начинают водить небесный хоровод… Красота кругом такая, что дух захватывает!

Однако пора вернуться в дом – столы накрыты, шампанское разлито по бокалам, и вот уже бьют куранты, а это значит: Новый Год наступил!!! Все чуть ли не хором желают друг другу счастья, радости, удачи и здоровья! Смех, шутки, интересные воспоминания – и тосты, тосты, тосты…
- Друзья! - обращается к нам спустя некоторое время Муза Матвеевна, - а не пора ли выйти погулять? Покататься с горок и поводить хороводы?!
- Пора! - дружно кричат в ответ все собравшиеся...

И вот мы на улице. Снег скрипит как будто ещё сильнее, на ёлке ещё ярче горят огоньки, а взошедшая над миром огромная луна своим таинственным полупрозрачным светом заливает наш дачный посёлок – и вдруг превращает его в чудесное царство… Мы катаемся с гор, зажигаем бенгальские огни, стреляем из хлопушек цветными конфетти – и самозабвенно играем в снежки. Ура! «Новый Год шагает по планете – радуются взрослые и дети!» Так будем же счастливы – сегодня и навсегда!

…Я подхожу к маме Музе и заговорщицки шепчу ей, что нам пора прятать под ёлку подарки… Сказано – сделано: мы потихонечку покидаем весёлую компанию и почти неслышно входим в дом… Теперь нужно как можно скорее разложить под колючим хвойным пологом наши дары! Мы быстро справляемся и с этим… Ставлю самовар и, никуда больше не торопясь, расставляю на столе чайную посуду.

Звонит телефон, и мы с мамой Музой сразу понимаем, кто это…
- …И тебя с Новым Годом. Счастья вам… Что мы? А мы – были на улице, водили хороводы, пели новогодние песни... Народу, как всегда, много… Сейчас вот спрятали с Любашей подарки под ёлку – для всех... Теперь дочка заваривает чай, разогревает свои фирменные пирожки и расставляет чашки. У нас тут сияет огнями ёлочка, горят свечи… и вообще, у нас всё очень красиво и очень хорошо! Сейчас народ прибежит с прогулки –будем продолжать праздновать Новый Год… Конечно-конечно, всем от тебя передам приветы и поздравления, а Любаше – особенный привет от тебя непременно тоже передам… С Новым Годом, сын! – и Муза Матвеевна медленно кладёт трубку, после чего мы переглядываемся – и грустно улыбаемся друг другу…

…Только в пятом часу по полуночи все, наконец, угомонились, разошлись по комнатам – и сладкий сон окутал дачу.

…Я проснулась в десять утра. Прислушалась – в доме тишина, все ещё спят… Подошла к окну, раздвинула шторы – и невольно зажмурилась от яркого солнца, сразу хлынувшего в комнату. Первый день Нового года – и такой прекрасный! Я открыла форточку, вдохнула чистого воздуха – и как будто снежная лавина сошла с моей души… Пусть всё плохое останется в прошлом! Какое счастье – жить! Нужно просто быть счастливым и делиться своим счастьем с ближними, или, как говорил святой старец Амвросий: «Жить – не тужить, никому не досаждать, никого не осуждать – и всем моё почтение». До чего же негромко, просто и верно сказано – и с этим не поспоришь…

* * *
…Рождество, Крещение, Масленица – такие милые нашим людям праздники –встречены были нами и радостно, и счастливо, и очень душевно… В Сочельник с замиранием сердца ждали, когда вспыхнет над миром Звезда Рождества; на Крещение отстояли службу в храме, ходили на родник за Крещенской водой; а с каким удовольствием уплетали блины на Масленицу! У некоторых даже за ушами пищало от вкусноты и разнообразия начинки… А какая красавица-ёлка была в Кремле и в Доме Союзов, а какое было катание на санях, и взятие снежного городка, прямо как на картине Сурикова, - всё нашей детворой, да и взрослыми, было встречено на «ура»! Да, зимние каникулы и другие праздники удались на славу! Рады были и дети, и родители...

Везде и всегда в эти дни мы были вместе. Мои подружки и Муза Матвеевна оказались тысячу раз правы, когда говорили, что мы – одна большая дружная семья! Чувство принадлежности к этому нашему чудесному семейству особенно согревало и поддерживало меня в тот час, когда на душе вдруг скреблись «котята»…

* * *
…А в самом начале марта я получила короткое электронное письмо от Бориса, и уже догадываясь, о чём оно, - прочитала:

«Родилась девочка. Назвали Любочкой.
Борис»

Я ответила:

«Поздравляю родителей. Желаю счастья девочке.
Люба»

Буквально через пять минут раздался телефонный звонок от мамы Музы.
- Ты уже знаешь?
- Да, Боря прислал письмо…
- Ответила?
- Да…
- Спасибо! Я люблю тебя, дочка... Боря мне сразу сказал, что если у него будет девочка, он назовёт её Любашей, а если мальчик, то Владимиром – в честь отца.

…А вот уже и капель, а вот уже и проталины, а вот уже и подснежники, а вот уже и - Весна Красна во всём своём солнечном пиршестве! Как хорошо сказал об этой поре поэт Алексей Плещеев:

«Уж тает снег, бегут ручьи,
В окно повеяло весною –
Засвищут скоро соловьи
И лес оденется листвою!
Чиста небесная лазурь,
Теплей и ярче солнце стало,
Пора метелей злых и бурь
Опять надолго миновала».

И правда, с каждым днём всё ярче и увереннее светит солнышко! От снега остались одни воспоминания... Всё вокруг зеленеет и скоро зацветёт.

* * *
…Я по-прежнему гуляю по любимым старым московским улочкам и радуюсь, что хотя бы они пока остались прежними… Прежними? Да нет, кое-что изменилось. Недели три тому назад я наблюдала, как заканчивали реставрировать небольшой двухэтажный особнячок, и сейчас увидела, что работы уже завершены. Выглядел домик замечательно. Над его дверью висела красивая вывеска: «Антикварный магазин “Коллекционер”».
«Вот здорово!», - подумала я, подходя ближе. Табличка на двери гласила: «Открыто». Я толкнула дверь – и сразу где-то в глубине дома, как бы приветствуя меня, раздался нежный звон колокольчика…

В прихожей никого не было, лестница на второй этаж тоже оказалась пуста… Справа от себя я увидела длинный зал, по стенам которого стояли застеклённые шкафы. На их полках расположилось множество сверкающих старинных предметов. Это были сервизы чайные и кофейные, столовая посуда, вазы, каминные часы, граммофоны, музыкальные шкатулки и фарфоровые статуэтки – всё необыкновенной красоты…

Однако смотреть на это великолепие я осмеливалась только из прихожей, поскольку не решалась зайти в зал без разрешения.
- Простите, в магазине кто-то есть? – крикнула я в пространство.
- Есть! Конечно, есть! И я с удовольствием за Вами наблюдаю! – как эхо, ответил кто-то, пока что невидимый мне. – Подождите, пожалуйста, одну минуточку, я всенепременно к Вам спущусь; вот только доварю кофе. А Вы, если пожелаете, можете пока пройти в зал и взглянуть на произведения искусства, выставленные в наших витринах, - любезно предложил «невидимка» откуда-то сверху…

В стеклянных витринах тоже располагалось немало переливающихся на весеннем солнышке изящных изделий: всевозможных серебряных чайничков, чашечек, портсигаров, тончайших роговых гребней, полупрозрачных вееров, моноклей, чернильных приборов – и ещё много-много всего интересного из таких далёких от нас, и одновременно таких неожиданно-близких, - навсегда минувших эпох… Я смотрела - и словно растворялась в окружающем великолепии… Какая волшебная, вовсе не ветхая, но как будто совершенно живая красота меня окружала!

…В конце зала стоял большой стол, на котором громоздилась целая груда самых разных предметов, как я поняла, ещё толком не разобранных и не расставленных по уготованным для них местам. Я подошла поближе – и чуть не вздрогнула от удивления и восторга, сразу же увидев две чудесные резные рамочки из красного дерева; ведь они были как раз такими, какие я долго искала для фото моих любимых папы и мамы…

- Я смотрю, Вам уже что-то понравилось? – спросил, улыбаясь, симпатичный мужчина, который только что спустился по лестнице с верхнего этажа и теперь приблизился ко мне.
- Да… Вы знаете, я столько времени безуспешно искала изящные рамочки для портретов моих родителей – и вот, сразу нашла у Вас то, что мне нужно! Можно будет мне их купить, и… сколько они стоят?
- Вам можно всё! – ещё шире улыбаясь, ответил мой симпатичный собеседник. – Только сначала предлагаю подняться на второй этаж и взглянуть на опись предметов, которые находятся у нас на учёте; там как раз и будет указана цена в том числе и этих красивых рамочек… но давайте сперва познакомимся! – и он, галантно поклонившись, слегка щёлкнул каблуками. – Зовут меня Алексей Андреевич, фамилия моя – Григорьев. Я директор этого магазина, который, кстати, пока что не открыт: дело в том, что мы планируем официальное открытие ровно через месяц… Тем не менее, коллекция нашего антиквариата, как видите, почти готова, и осталось только внести, так сказать, финальные штрихи в общую картину…
- Простите, а как давно у Вас вообще появилась идея создать такой интересный магазин? - неожиданно для самой себя спросила я.
- Трудно сказать… - задумался Алексей Андреевич. - Вообще-то, я закончил архитектурный институт... Работал в реставрационных мастерских. Художник… - он снова слегка поклонился. - За моими плечами - две персональные выставки… Имею здесь, в столице, двухкомнатную квартиру, но пока живу с отцом; он на пенсии. В прошлом папа был капитаном дальнего плавания… Мамы не стало десять лет назад... Женат я не был… А вот антиквариатом увлёкся относительно недавно, неожиданно даже для самого себя. Когда раздумываю, почему, не могу найти точный ответ… Наверное, люблю всё красивое… А ещё люблю вспоминать. Память – неотъемлемая часть жизни; более того – память во многом определяет жизнь и придаёт ей смысл и красоту… А в каждой из этих прекрасных вещей хранится сверкающий кусочек не просто памяти, но целой огромной истории нашего Отечества и других стран и народов; кусочек истории нашей матушки Земли, который только и ждёт удивительного мгновения, когда на него упадёт солнечный луч внимательного, благожелательного взгляда, - чтобы засверкать под ним всеми красками давно прошедших эпох… - вдохновенно говорил Алексей Андреевич, но потом вдруг осёкся и снова с лёгкой, на сей раз чуть смущённой улыбкой взглянул на меня.
- Вот видите, какой полный отчёт о себе я Вам представил… - негромко сказал он. - Простите, давно уже я так не разглагольствовал… Вы просто располагаете к откровенности… Ну что же, а теперь - Ваша очередь исповедоваться! – попытался пошутить Алексей Андреевич.

Видно было, что ему несколько неловко; однако я, к собственному удивлению, совершенно не чувствовала ни малейшего неудобства – и с готовностью согласилась на ответную «исповедь», как-то незаметно рассказав чуткому собеседнику и о своём детстве, и о милых моих родителях и бабушках с дедушками, и о нашем доме, и о моей работе…
- Ну, надо же - и Вы тоже выпускница архитектурного института! - воскликнул он. - Поистине, «бывают в жизни совпаденья»… Только я закончил его на пять лет раньше Вас, Любовь Павловна…

В этот момент колокольчик у двери снова зазвенел – и в магазин ворвался какой-то взъерошенный молодой человек, с порога громогласно поинтересовавшись:
- А почему это на двери висит табличка с надписью «Открыто»? Разве мы уже открылись?!
- Глеб Васильевич, милый! – радостно закричал в ответ мой без пяти минут хороший знакомый. – Я Вам так благодарен, что Вы случайно перевернули эту самую табличку и что, прочитав на ней: «Открыто», к нам в магазин зашла наша чудесная первая посетительница – Любовь Павловна! Кстати, будем знакомы ещё раз… - добавил Алексей Андреевич и поспешил представить меня своему молодому товарищу, помощнику и компаньону.

Глеб Васильевич почти так же галантно, как его старший партнёр, раскланялся со мной, а потом всё-таки перевернул табличку другой стороной, на которой было написано: «Закрыто», весело подмигнул – и предложил нам втроём быстро переместиться на второй этаж. «Я купил очень вкусные бутерброды! Кстати, а кофе сварили?». Алексей Андреевич на это с готовностью отрапортовал, что кофе давно сварен, и что нам пора уже сидеть за столом.

Я хотела отказаться, но мои новые друзья так усердно уговаривали меня, хором угрожая немедленно и глубоко обидеться и непоправимо расстроиться в случае моего отказа – что я поняла: проще – и гораздо лучше – будет согласиться! В любом случае, стало очевидно, что только после кофе Алексей Андреевич и Глеб Васильевич будут в силах (по их собственным словам) по-настоящему внимательно просмотреть все свои описи – и выяснить-таки стоимость столь заинтересовавших меня рамочек под фотографии…

Наша непринуждённая «кофейная пауза» прошла «в тёплой и дружественной обстановке», как выразился довольный Глеб Васильевич, - и теперь можно было, наконец, перейти к делу.
- Любовь Павловна, пока мы будем шуршать своими бумажками, Вы можете ознакомиться с продолжением нашей коллекции антиквариата – теперь уже на втором этаже магазина, - любезно предложил мне Алексей Андреевич.
   
…Надо сказать, что зал второго этажа оказался не менее интересен, чем уже осмотренный мною зал первого. По стенам здесь висели старинные гобелены, картины и гравюры; вокруг стояли красивые настольные лампы, торшеры, в углах поблёскивали светильники; солнечный свет, проникая сквозь неплотно задёрнутые шторы, рассеянно скользил по лакированным ручкам древних кресел… И так много ещё увлекательного и даже интригующего было представлено в этом «высоком» зале, что у меня просто разбежались глаза! Тем не менее, я обратила особое внимание на багетные рамы и решила, что в следующий свой приход осмотрю их ещё тщательнее...

Наконец, Алексей Андреевич пригласил меня к себе в кабинет и сообщил, что они с Глебом Васильевичем всё выяснили, а также посовещались – и решили, что мне, как первому покупателю, нужно просто подарить эти рамочки, а не продавать их! Однако я твёрдо возразила на это:
- Простите, но у меня с собой есть деньги – и я не готова принимать подарки от пускай даже очень симпатичных людей спустя какой-нибудь час после нашего первого знакомства! К тому же, Вы обязательно должны взять с меня деньги, а иначе удача может отвернуться от Вас, такова старая примета!
- Впервые слышу о такой примете… - развёл руками Алексей Андреевич и добавил, сдаваясь, - ну, да Бог с Вами… Давайте тогда поступим так: чтобы удача была и с нами, и с Вами, и чтобы наш благородный порыв не пропал втуне и презент первому, тем более такому чудесному, покупателю, как Вы, всё-таки состоялся, - мы возьмём с Вас 50% за эту покупку! Что скажете, Любовь Павловна? Вы согласны???

Ну, что тут было делать?.. В общем, я согласилась. Тогда Глеб Васильевич умчался куда-то быстрее ветра – и уже через мгновение вернулся, торжественно неся на маленьком серебряном подносе три бокала шампанского, чтобы мы, как полагается, отметили первую совершённую в их магазине покупку.
- Предлагаю теперь обращаться друг к другу исключительно по именам, на правах уже вполне себе хороших старых знакомых! К тому же, так будет намного проще общаться в дальнейшем… - сказал, допивая своё шампанское, Глеб Васильевич. Мы с Алексеем Андреевичем дружно согласились с таким рацпредложением…

Рамочки для фотографий были быстро и красиво упакованы – и я, довольная покупкой, засобиралась домой. Провожать меня пошли оба хозяина магазина.
- Это Вам наши визитки, можете звонить в любое удобное время; а сегодня, добравшись домой, сделайте милость – позвоните обязательно и расскажите нам, подошли ли эти рамочки к портретам… Только не забудьте, успокойте нас, ладно, Любочка?
- Непременно позвоню…

…И вот я дома. Какое приятное «послевкусие» осталось после встречи с Алексеем и Глебом; и дело тут заключалось не только и не столько в хорошем кофе… «Надо же мне было так удачно зайти в ещё не открывшийся антикварный магазин!» - размышляла я, распаковывая свёрток с новыми рамочками, которые очень подошли к портретам; и я, вставив в эти рамочки фотографии родителей, сразу же расположила их на давно определённых местах на стене. Получилось необыкновенно красиво и как-то по-особенному уютно, так что мне даже показалось, будто папа и мама благодарно улыбаются со своих фото... Эти лёгкие изящные рамочки из красного дерева с ажурной резьбой были словно специально предназначены для портретов моих любимых людей…

Несколько лет тому назад я поменяла багетные рамы на трёх папиных картинах, а на четвёртой не смогла – всё что-то меня не устраивало… Однако сегодня, когда я рассматривала рамы для картин, гуляя по так понравившемуся мне антикварному магазину, появилась надежда, что именно здесь получится подобрать что-то достойное. Просто нужно будет ещё раз, как следует, обмерить картину – и в следующий визит к моим новым знакомым повнимательнее осмотреть все имеющиеся у них рамы из багета…

Я позвонила Алексею и сказала, что всё подошло, и что я ещё раз от души благодарю их с Глебом… Мы очень хорошо поговорили по телефону, и я, между прочим, упомянула о своей проблеме с поиском большой рамы для папиной картины.
- Не волнуйтесь, Любочка! На следующей неделе у нас как раз будут новые рамы. Я позвоню, и Вы сможете подъехать и взглянуть на них в любое удобное Вам время... Да, вот только Вашего телефонного номера у меня нет.
Я продиктовала номер – и мы попрощалась; а через три дня Алексей действительно позвонил и пригласил меня в магазин...

Однако, хотя там и была подобрана рама, подходящая по размеру, я всё ещё как-то не очень представляла её вместе с папиной картиной.
- А можно, я куплю эту раму, но если она вдруг не подойдёт, верну Вам?
- Зачем такие сложности, Любочка? Не надо ничего покупать! Просто возьмите раму, поезжайте домой и взгляните, как она смотрится с Вашей картиной!
Я так и поступила… Вечером ко мне зашли Варюша и Танечка, и мы вместе долго думали, подходит эта рама или нет.

В конце концов, я позвонила Алексею и честно сказала ему, что мы с подружками так и не можем решить нашу непростую задачу.
- Вот если бы Вы, Алёша, или Глеб – смогли сами посмотреть на картину, уже вставленную в эту раму, было бы здорово! Вы ведь специалисты и разбираетесь в таких вещах гораздо лучше нас… - смущённо попросила я. Алексей немного подумал и сказал:
- Глеб с женой и детьми собираются на дачу, так что он сейчас несколько занят… а вот я в ближайшее время как раз планировал быть по своим делам в Вашем районе! Вас устроит, если я подъеду примерно через час? Кстати, захвачу на всякий случай ещё парочку рам: может быть, из них мы что-то и подберём совместными усилиями?
Я сказала, что это нас очень устроит; «а мы Вас ещё и обедом накормим!» - радостно добавила я…

Алексей приехал ровно через час, и мы достаточно быстро подобрали к папиной картине подходящую раму. Всё получилось очень красиво… Потом мы пообедали и даже, по случаю хорошей погоды и очередного удачного приобретения, выпили кофейку на балконе, любуясь нашим прекрасным клёном… Кстати, моим подружкам Алексей сразу понравился, и подобному обстоятельству я тоже была очень рада.

* * *
…После этого мы стали довольно часто видеться с Алёшей. Иногда, заходя к ним в магазин, я даже помогала хозяевам с расстановкой коллекционных предметов, делала трафареты и работала с каталогами. Мне нравилось помогать своим новым друзьям; они тоже были довольны и говорили, что я всегда работаю очень аккуратно и грамотно. Не скрою, слышать это было приятно…

По случаю нашего так внезапно и удачно наладившегося сотрудничества я даже была приглашена на официальное открытие магазина! Там Алексей познакомил меня со своим папой - Андреем Андреевичем. «А Вы знаете, Любовь Павловна, Алёшка мне про Вас каждый день рассказывает, уже все уши прожужжал – и вот теперь я понимаю его… Вы заслуживаете того, чтобы говорить о Вас непрерывно – и в самых возвышенных тонах!» - воскликнул, глядя на меня, Андрей Андреевич и как-то очень по-доброму улыбнулся. Румянец покрыл мои щёки, но я, поборов нахлынувшее смущение, всё-таки сказала в ответ, что мне тоже очень приятно познакомиться с папой Алексея…

Андрей Андреевич пригласил меня в гости к ним домой, а также и на дачу, добавив, что в ближайшую субботу они будут ожидать меня с нетерпением. В этот момент к нам подошёл Алёша и строго сказал, что никакие мои отказы не принимаются! Словом, я согласилась и обещала быть…

Но, к сожалению, в ближайшую субботу я не смогла сдержать своё обещание, за что потом долго извинялась перед Андреем Андреевичем и Алёшей. Дело в том, что нашему отделу поручили срочную работу, и мы все дружно взялись за выполнение обрушившегося на нас, как снег на голову, задания; отказаться не было никакой возможности… Отец и сын поняли меня, однако мы немедленно договорились, что уж в следующий раз непременно встретимся у них.

…Всё это время я не забывала и про маму Музу – и частенько навещала её. Конечно же, в одну из наших встреч я сообщила ей, что познакомилась с Алексеем; рассказала, кто он, что закончил и чем занимается сейчас, добавив, что Алёша уже успел побывать у меня дома и помог подобрать раму к папиной картине... Упомянула я и о нашем знакомстве с отцом Алёши – и сказала, между прочим, что они пригласили меня к себе сразу и домой, и на дачу… Муза Матвеевна улыбнулась и прошептала, что очень хотела бы, чтобы у меня всё было хорошо.

…В один из дней после работы я снова зашла к маме Музе. Она всегда с нетерпением ожидала меня, и я видела, как она радовалась каждой нашей встрече... В этот раз, после ужина, мы пошли в гостиную пить кофе.
- Любашенька, доченька моя, ты знаешь – я давно хотела продать вот эту картину. Её много лет назад подарил мне один кавалер, который был тогда в меня влюблён; но я уже была влюблена во Владимира Андреевича... Молодой человек знал об этом, но хотел, чтобы я приняла его подарок, как он говорил, на добрую память. Отказать в этом я не могла, тем более, что он тогда собирался навсегда покинуть Отечество… Вот так и получилось, что эта картина висит здесь уже долгие годы, хотя, если честно, мне она не очень нравится. Я бы хотела, чтобы Алексей Андреевич взглянул на картину и, может быть, взял её для продажи в свой магазин. Могу ли я рассчитывать на твою помощь в таком деле?
Я обещала помочь.
- Не волнуйтесь, мама Муза! Мы обязательно переговорим с Лёшей - и, мне кажется, никаких проблем с этим не будет: он ведь регулярно приобретает картины для своей коллекции антиквариата – как для себя, так и для последующей продажи!

Единственное затруднение заключалось в том, что мама Муза ничего не знала об авторстве подаренной ей картины и даже не могла с уверенностью сказать, оригинал это или копия… Как раз во время наших с ней размышлений мне позвонил Алексей и спросил, чем я занимаюсь – и не хотела бы я, паче чаянья, прямо сейчас пойти погулять? «Погоды-то какие стоят!» - весело восклицал он… Я сообщила, что прямо сейчас нахожусь у мамы Музы, и мы беседуем о картине, которую она хотела бы продать.
- Мама Муза интересуется, можно ли выставить эту картину в Вашем магазине?
- Конечно, можно. Никаких проблем. В любой день я могу подъехать и забрать картину, - сказал Алёша.

Мама Муза слышала наш разговор и попросила передать Алексею Андреевичу, что, если он свободен, то вполне может, не откладывая дела в долгий ящик, подъехать к ней прямо сейчас. На том и порешили…

Когда приехал Алексей, я познакомила маму Музу с моим новым хорошим другом. Алёша внимательно взглянул на картину и сказал, что, предположительно, это Сергей Виноградов, однако нужно будет заказать экспертизу, чтобы знать наверняка… Моя любимая мама Муза осталась очень довольна таким по-настоящему профессиональным и благожелательным подходом к проблеме...

Мы провели замечательный вечер. Было много интересных разговоров и воспоминаний; Муза Матвеевна увлекательно рассказывала о своей молодости, о работе в театре и кино. Алексей поведал о себе, о маме и об отце; а потом он со своей обычной, обаятельной, чуть смущённой улыбкой пригласил Музу Матвеевну в гости. Мама Муза ответила на это любезное приглашение в целом положительно, добавив только, что когда её названая дочка Любочка соберётся навестить Алексея, то, возможно, и она присоединится к такому славному мероприятию...

Расстались мы очень довольные друг другом – и уехали от Музы Матвеевны далеко за полночь. Алёша довёз меня до дома, поцеловал руку и поблагодарил за приятное новое знакомство и за чудесный вечер. Как только я открыла входную дверь, позвонила мама Муза и сказала, что не могла ждать завтрашнего утра, так как, ей кажется, мне важно будет услышать от неё именно теперь следующее: «Доченька, дорогая, мне очень понравился Алексей Андреевич! Более того: сразу видно, что он влюблён в тебя и, как мне кажется, хоть сейчас готов сделать предложение... Я так за тебя рада! Мне показалось, что и тебе он далеко небезразличен… Я буду Бога молить, чтобы у вас всё получилось! Так хочется побывать на вашей свадьбе...» Несколько ошарашенная подобной проницательностью, я, тем не менее, ничем не выказав своего волнения, почти спокойно поблагодарила маму Музу за её ласковые слова, добрые пожелания, вообще за всё – и пожелала ей спокойной ночи.

…Помимо самого Алексея, мне часто звонил его отец, Андрей Андреевич; мы с увлечением общались на самые разные темы и потихоньку, как говорил Алёшин папа, стали закадычными друзьями… Сегодня Андрей Андреевич позвонил и спросил моего совета по поводу возможного приглашения мамы Музы к ним в гости.
- Что Вы скажете, Любочка? Как, по-Вашему, воспримет Муза Матвеевна такое приглашение, если на этот раз оно поступит лично от меня? А то как-то неудобно получается: Вас мы пригласили вместе, а Вашу маму Музу – пригласил только Алёшка…
Я ответила, что Муза Матвеевна будет очень рада и что, конечно же, Андрею Андреевичу можно и даже нужно самому позвонить ей и пригласить лично.
- С Вашим Алексеем она знакома, о Вас тоже слышала от нас много хорошего, так что Вы вполне можете безо всякого смущения ей позвонить! - ободрила я Алёшиного отца.
Андрей Андреевич так и поступил... И вот в субботу мы с мамой Музой идём в гости к нашим новым, но уже таким хорошим знакомым Григорьевым.

…Я приехала к Музе Матвеевне заранее, и мы вместе отправились по указанному адресу.
- Спасибо, доченька, что ты надела бирюзовый комплект – он тебе необычайно подходит! - шепнула мама Муза…
Я видела, что она немного волнуется, хотя держится и выглядит замечательно... Эта миниатюрная женщина была очень хороша в молодости; и даже теперь, с возрастом, ей удалось сохранить сокровенную сердцевину своего очарования: тот удивительный внутренний спокойный свет, которым был наполнен весь её милый облик…

…Как только мы поднялись на лифте на пятый этаж, дверь сразу же гостеприимно распахнулась перед нами. На пороге стояли отец с сыном – и дружно приглашали нас войти и немедленно начинать чувствовать себя здесь, как дома! Алёша представил папе Музу Матвеевну, они с Андреем Андреевичем широко улыбнулись друг другу (я только теперь поняла, от кого у Алёши эта непередаваемо-обаятельная улыбка) и сразу начали очень мило беседовать, очевидно, не испытывая никакой неловкости, - так, словно были знакомы вот уже много лет…

Мы прекрасно провели время у Григорьевых. Отец с сыном наготовили всяческих редкостных и, что гораздо более важно, необыкновенно вкусных блюд – и теперь почти по-детски искренне радовались тому, что их старания увенчались успехом... Было много шуток и воспоминаний. Андрей Андреевич то и дело поглядывал на Музу Матвеевну и вновь и вновь рассуждал как бы сам с собой, что её облик очень знаком ему, вот только он не может точно вспомнить, где и при каких обстоятельствах встречал эту симпатичную барышню…
Наконец, Алёша сказал:
- Папа, не будем тебя мучить. Ты, действительно, очень хорошо знаком – и при этом совсем не знаком с нашей прекрасной гостьей… - и, с удовольствием наблюдая безмерное удивление отца, через несколько мгновений добавил, - всё очень просто: Муза Матвеевна – любимая актриса твоей молодости!
- Ах, вот оно что! - воскликнул Андрей Андреевич, звонко хлопнув себя ладонью по лбу, - Ну, конечно же! Теперь я вспомнил… Да, безусловно, это Вы… Знаете, милая Муза Матвеевна, а ведь я был влюблён в Вас – то есть, конечно же, в Ваш экранный образ, - и очень хотел познакомиться с Вами лично.... И вот, моя мечта сбылась! Это чудо! Передо мною – Вы, живая, настоящая… и прекрасно выглядящая! Я почти не верю своим глазам… Очень рад нашему, наконец-то, очному знакомству, - целуя руку Музе Матвеевне, выдохнул Андрей Андреевич.
- Ну, что же… А я очень рада тому, что Ваша мечта, наконец, исполнилась… Будем знакомы, на сей раз, действительно - очно и лично… - смущаясь, ответила Муза Матвеевна.

…Потом она села за пианино и своим задушевным голосом спела одну из наших с ней самых любимых песен, увы, почти забытых нынешними меломанами, - песню из незабвенных времён юности мамы Музы. Нам с удовольствием и довольно звонко подпевал и Андрей Андреевич, и даже Алёша, который, оказывается, хорошо знал и тоже очень любил эти песни благодаря своему отцу...

А после мы пили чай, который Алёшин папа заваривал каким-то особым способом, отчего как будто самый обычный чёрный чай получался необыкновенно ароматным и долго не остывал, даже будучи уже разлит по чашкам; и всё говорили, говорили и говорили…

…Однако пора была гостям и честь знать – часы в гостиной довольно неожиданно для всех нас пробили полночь; да только нам так хорошо и спокойно, так отрадно было вместе, что ушли мы лишь ещё через пару часов... Метрополитен давно закрылся, но радушные хозяева обо всём позаботились заранее, и вызванное Алёшей такси ожидало нас у подъезда. Поблагодарив милых Григорьевых за незабываемый вечер, мы уехали домой к маме Музе и обещали, что сразу по приезду обязательно позвоним Алёше и Андрею Андреевичу, что и было сделано…

* * *
…Спустя несколько дней после нашей замечательной встречи я заглянула в магазин к Алёше и Глебу. К этому времени картина Музы Матвеевны уже была удачно продана, и мама Муза попросила меня получить за неё деньги. Так совпало, что как раз незадолго перед моим приходом Глеб с Алексеем привезли в магазин много новых антикварных предметов, и я предложила им свою помощь по разбору товара. Стоит ли говорить о том, что предложение моё было с благодарностью принято…

Расставляя вновь прибывшие вещи по витринам и полкам, я то и дело натыкалась на большую коробку – и, в конце концов, не удержалась и поинтересовалась её содержимым.
- О, Любочка, перед Вами – не просто большая коробка, перед Вами – целая большая история! – воскликнул отнюдь не раздражённый, а скорее довольный моим любопытством Алексей. – И если это Вам действительно интересно… Что же! «Слушайте, если хотите», как поётся в одном старинном романсе… История этой коробки, точнее, её содержимого –такова: у моей мамы были две подруги; слава Богу, обе и по сей день живы и здоровы, хотя возраст у них, прямо скажем, почтенный…

Так вот, эти две подруги очень любили и любят мою маму, а меня называли – и продолжают называть – своим сыном… Они давно овдовели, а собственных детей у них не было… Но это, что называется, а propos… Мы всегда им помогали: возили к себе на дачу, всячески развлекали – и вообще, очень о них заботились, ведь они были и остаются для нас родными людьми. Долгое время мы жили практически одной семьёй… Их родители – из дворян. Дочерям, несмотря на непростые времена, удалось как-то сохранить довольно много вещей из прошлого… На склоне лет они решили, что все предметы - наследье «старины глубокой» - отдадут мне, а квартиры подарят своим племянницам. Что-то из особенно дорогих сердцу реликвий тётушки убедительно просили оставить на память в нашем доме, а с остальными предметами антиквариата разрешили поступать так, как мы сочтём нужным... Некоторые вещи мы выставляли на продажу, а вырученные деньги отдавали тётушкам…

А вот эту самую коробку ровно месяц назад я забрал у одной из тётушек, Валерии Викторовны, причём она просила меня просто выставить громоздкий и никому не нужный, как она утверждала, предмет куда-нибудь на улицу, поближе к мусорным контейнерам… Однако моё природное любопытство взяло вверх – и перед тем, как выполнить просьбу тётушки, я всё-таки поинтересовался, а что там?

Валерия Викторовна с грустью сказала, что там находится нечто, когда-то бывшее прекрасной люстрой, но, увы, - на сегодняшний день безвозвратно растерявшее всё своё прежнее великолепие… Дело в том, пояснила она, что множество очень важных металлических элементов, когда-то соединяющих основу с прекрасными хрустальными подвесками, поломалось - и теперь люстра представляет собой лишь «руины былой красоты», как выразилась тётушка…

Однако перед тем, как попрощаться с ними навсегда, я всё же решил взглянуть на эти живописные руины сам – и Вы знаете, Любочка, просто потерял дар речи… Из неказистой коробки мне просияла роскошная люстра из венецианского хрусталя! Да, она была в очень плохом состоянии, но я решил, что обязательно спасу её! Вот сейчас, на досуге, я как раз и занимаюсь реставрацией этого чуда... Взгляните! - с этими словами Алёша открыл коробку и с плохо скрываемой гордостью показал мне, что ему уже удалось сделать…

Возможно, теперь, по прошествии времени, я немного фантазирую; но, по-моему, именно в тот момент, когда Алексей распахнул коробку, - золотой сноп солнечных лучей вдруг упал на открывшийся моему взору старинный хрусталь, и он сразу же вспыхнул в ответ мириадами разноцветных брызг, заставивших нас восторженно зажмуриться…
- Вы правы, Алексей, - тут есть, от чего потерять дар речи, - только и смогла вымолвить я, смахивая слёзы, невольно выступившие на глазах от сияния волшебной радуги…

На меня внезапно нахлынули воспоминания – и, не в силах совладать с их потоком, я тут же рассказала Алексею, что когда-то по туристической путёвке побывала в Италии, причём первым пунктом в моём путешествии по этой удивительной стране значилась Венеция. Нами была заказана экскурсия по островам Бурано, Мурано и Торчелло... И вот на острове Мурано мы воочию наблюдали, как мастера-стеклодувы, следуя старинной традиции, вручную изготавливают потрясающие стеклянные вазы, фигурки, цветы и предметы бижутерии…

Там же нам рассказали, что ключевым моментом в истории венецианского стекла стал XIII век. Конечно же, стекло в Венеции изготавливали и до того, но довольно продолжительное время оно ничем не отличалось от стекла, производившегося в других европейских странах, и особой художественной ценности не имело. Сначала это были простые стеклянные изделия преимущественно бытового назначения. Однако в XIII веке венецианцы привезли из Константинополя образцы византийского художественного стекла и рецепты его изготовления, что послужило мощным стимулом к развитию новых технологий…

Сперва стекольные мастерские располагались в самой Венеции, но производство их непрочных шедевров, неразрывно связанное с огнём, грозило пожаром деревянным постройкам древнего города; поэтому в конце XIII века было принято решение перенести все подобные мастерские вначале за городскую черту, а потом и вовсе – на отдельный остров. Именно с тех пор Мурано и стал центром производства венецианского стекла… XIV - XV века считаются временем расцвета стекольного ремесла в Венеции и её окрестностях.

- В этот период здешнее стекло уже стало широко известным и ценилось по всей Европе! - увлечённо рассказывала я. - Современников особенно поражала волшебная прозрачность венецианского стекла, которое многие даже называли за это его удивительное свойство хрусталём – ошибка, но такая понятная и во многом извинительная ошибка среди восторженных поклонников прекрасной Венеции…
- Я тоже всегда называл венецианское стекло хрусталём, - растерянно пробормотал Алексей и смущённо посмотрел мне в глаза…
Я ободряюще улыбнулась ему – дескать, с кем не бывает! – и продолжала:
- В XVI столетии слава венецианского, прежде всего муранского стекла – стала воистину мировой. В немалой степени такому всплеску популярности способствовало не только высокое качество производимого товара, но и расширение его ассортимента: к этому времени итальянские мастера научились изготавливать сосуды самых причудливых и утончённых форм в виде животных, птиц, гондол, колоколен... Однако предпочтение ценители всегда оказывали зеркалам и люстрам из венецианского стекла, богато украшенным гирляндами из листьев и цветов, гроздьями плодов, изогнутыми рожками и розетками... Венецианцы исстари и по праву гордятся своими чудесными произведениями «стеклянного искусства», прозрачность и хрупкость которых только добавляют им некоего таинственного очарования! - вдохновенно повествовала я. - Неслучайно ещё в 1861 году на легендарном острове Мурано был открыт Музей местного стекла, где хранится коллекция наиболее выдающихся произведений древних и современных мастеров, которую стали собирать с XV века и собирают по сей день!

…На память о посещении чудесного Мурано я купила в тамошнем сувенирном магазине изящного стеклянного лягушонка, который и поныне избавляет меня от печали всякий раз, когда я его глажу – или просто гляжу на него…

Алёша и Глеб, внимавшие мне, вдруг стали дружно аплодировать и кричать: «браво! брависсимо, белла сеньора!!!». Я поклонилась им и строго, но благожелательно заметила, что если кому-то из студентов что-то осталось непонятно, они могут в любой момент запросто обращаться к «белла профессоресса» за всеми необходимыми консультациями… «Си! Бене!» - закивали они… и мы улыбнулись друг другу.
- Вы так восторженны, сеньоры, как будто никогда и ничего не слышали о венецианском стекле! - иронично заметила я.
- О, конечно, слышали, белла доценте! - хором отвечали они. - Однако Ваша темпераментная подача учебного материала совершенно очаровала нас!

…Вечером я отвезла маме Музе деньги, и она сказала, что хочет пригласить Андрея Андреевича и Алёшу к себе в гости. «Во-первых, они так радушно приняли нас… А потом: мы ведь должны отметить удачную продажу моей картины! Или я не права?!» - восклицала разрумянившаяся Муза Матвеевна. Я всецело поддержала её, и мы решили, что устроим настоящую пирушку с пирогами, салатами и более того: настоящим гусем с яблоками! Сказано – сделано: следующим утром радостная Муза Матвеевна позвонила Григорьевым и пригласила их в гости на ближайшую субботу. Приглашение было с благодарностью принято…

Неделя пролетела быстро – и вот они у нас в гостях с большими и красивыми букетами цветов, с шампанским и корзиной, полной заморских фруктов. Я заметила, что Алёша взволнован даже несколько больше обычного – и папа его, кстати, тоже… Причина такого особенного волнения скоро выяснилась: едва мы все прошли в гостиную, как Андрей Андреевич приблизился к маме Музе и, слегка откашлявшись, церемонно обратился к ней:
- Можете ли Вы, дорогая Муза Матвеевна, разрешить моему сыну Алексею сделать Вашей дочери предложение руки и сердца?
Мы с мамой Музой молча посмотрели друг на друга… а потом она широко улыбнулась мне и сказала Андрею Андреевичу, что это было бы замечательно!
Тогда Алёша подошёл ко мне, встал на одно колено и сказал:
- Милая Любаша, с самой первой нашей встречи я влюбился в тебя, а через неделю понял, что не просто влюбился; понял, что люблю – и уже готов был сделать предложение… Но сначала я рассказал о своей любви папе, и он попросил меня подождать, чтобы прошло хотя бы немного времени, - а то, сказал он, меня могут понять неправильно и принять мою поспешность за легкомыслие… Однако теперь, когда минуло уже больше чем полгода, я всё-таки хочу обратиться к Вам… то есть, к тебе, Любочка, с предложением стать моей женой. Я очень люблю тебя… Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы ты была счастлива. Согласна ли ты?

Я была так растрогана и растеряна, что даже зажмурилась от смущения – хотя уже давно понимала, что и сама влюблена в Алёшу. Взглянула на Андрея Андреевича, на маму Музу… они ободряюще улыбались мне. Тогда я взяла себя в руки, посмотрела Алексею прямо в глаза – и негромко сказала: «Согласна!». Алёша надел мне на палец колечко и тихонько поцеловал меня, а мама Муза благословила нас иконой Николая Чудотворца…

Что тут началось! Андрей Андреевич открыл шампанское, разлил его по фужерам и воскликнул:
- Ну, а теперь, когда у меня появилась дочка, я так счастлив, так счастлив…что буду пить шампанское весь вечер!

Алёша поцеловал Музу Матвеевну и сказал, что у него теперь как будто опять появилась мама – и он уверен, что его настоящая мама сейчас очень рада за него. «Я чувствую, что Любаша необыкновенно понравилась бы ей», - прошептал Алёша, а потом закружил меня в вальсе; а мама Муза, сидя за пианино, играла и пела нам...

Внезапно раздался телефонный звонок, и мама Муза, прервав свой музыкальный аккомпанемент, сняла трубку:
- Любимые мои, очень хорошо, что вы вместе и рядом, - сказала она кому-то и решительно добавила, - немедленно приезжайте к нам! У нас тут такое… Словом, вам будет интересно.
 Я поняла, что это мои подружки…

Ах, как же мы веселились! «Теки, шампанское, рекой в честь невесты дорогой!» - то и дело провозглашали все  - и дружно пили, а потом и пели, и плясали… Словом, помолвка удалась на славу…

* * *
Свадьбу решили сыграть в моё любимое время года – весной, когда всё в природе оживает: и леса, и сады, и парки; когда солнце светит с новой радостной силой, и земля одевается в зелёное кружево первой нежной листвы; когда на реках тает последний лёд – и вода, радужными брызгами пробивающаяся сквозь его трещины, особенно чиста и прозрачна…

…Мы с Алёшей поехали в мой старый дом... Сидели на балконе, пили кофе и говорили о нашей будущей жизни, о наших родных и близких; а мой любимый клён, который видел многое и многих, радовался за нас. Он тихо шелестел своей листвой, и мне казалось, что мой старый и самый близкий друг благословляет нашу пару…

Между прочим, я поделилась с Алексеем своей жилищной проблемой, сообщив, что завтра должен подъехать Сергей Сергеевич – бизнесмен, который выкупает наш особняк. Он уже расселил почти всех здешних жильцов – и те, кто переехали, остались очень довольны квартирами, которые он им подобрал. В нашем старом доме осталось всего три квартиры, жильцы которых пока ещё не приняли окончательное решение относительно переезда. Одна из этих жильцов – я...

Алёша спросил, что бы я хотела получить взамен своей старой квартиры – и я вдруг поняла, что хочу дачу.
- Дачу? - переспросил Алёша. - Но ведь и у мамы Музы, и у нас с отцом есть дачи! Ты можешь жить, где хочешь, разве не так?..
Я подумала и сказала:
- Наверное, так – но у Музы Матвеевны есть сын, он женился, у него появилась дочка... Он в любой момент может вернуться из Америки и начать новую жизнь со своей семьёй как раз на даче, которую тоже очень любит... Папа у тебя ещё довольно крепкий мужчина – и у него тоже может сложиться личная жизнь… Вот я и решила, что у нас с тобой должна быть своя дача. Только наша… или я неправа?
Алексей задумчиво ответил, что я, наверное, права – как, впрочем, и всегда… В любом случае, завтра он обязательно будет присутствовать на моих переговорах с Сергеем Сергеевичем, а там – как Бог даст… Я была очень благодарна Алёше за это предложение помощи и поддержки – с ним я чувствовала себя гораздо спокойнее и увереннее…

* * *
В одиннадцать часов утра следующего дня Сергей Сергеевич был у нас. Я познакомила его с Алёшей – и мы приступили к решению проблемы. Я сказала, что вместо квартиры мечтаю о приобретении дачи. «Дачи…» - задумался наш бизнесмен… а потом вдруг посмотрел на меня с лёгкой улыбкой и сказал, что, наверное, сможет удовлетворить мою просьбу, причём без особого труда!
- Дело в том, что десять лет тому назад я купил большой надел земли на реке Десна по Калужской дороге, в сорока километрах от Москвы, - объяснил Сергей Сергеевич. - Со временем там образовался дачный кооператив… На своём участке я построил большой дом, который очень люблю и с удовольствием провожу там почти всё свободное время… Кроме того, на приобретённом участке я отгородил ещё четыре сотки – и поставил там двухэтажный домик для садовника и его жены, которая тоже работает у меня: она – повар, и очень хороший повар… Домик небольшой, но мой садовник, человек во всех отношениях грамотный, сам спроектировал его и следил за строительством… Он даже заказывал сосновые бревна, из которых и возвёл дом! В этом замечательном доме теперь есть все удобства: электричество, магистральный газ, вода, ванная и туалетная комнаты, а также душевая. Кухня полностью оборудована всем необходимым…
Из окна – прекрасный вид на реку и лес! Наш посёлок охраняется, и за десять лет никаких недоразумений не было… Мой садовник с женой жили там все эти годы с удовольствием, а совсем недавно переехали в новое строение неподалёку – им просто понадобился более просторный дом… Так что прежний домик и участок словно бы ждали Вас, Любовь Павловна! Единственный недостаток: площадь участка – всего четыре сотки земли…
- Да, участок - действительно, маленький, - кивнули мы с Алексеем.
- Любовь Павловна, я готов подарить Вам однокомнатную квартиру в качестве компенсации за такой маленький надел земли! - воскликнул Сергей Сергеевич, который, очевидно, уже всё для себя решил, и добавил:
- Есть у меня такая! Находится она в десяти минутах ходьбы от метро Коньково. Дом шестнадцатиэтажный, у Вас будет 7-ой этаж… Комната - 21 кв. метр, кухня - 9 кв. метров, хорошая прихожая и замечательная большая лоджия с видом на Тропарёвский парк и на миниатюрный уютный храм неподалёку… Вам обязательно нужно будет взглянуть на всё это собственными глазами, чтобы убедиться, что моё предложение – действительно стоящее! От квартиры до дачи на маршрутке – 40 минут, а на машине и вовсе – не более 25 минут! Если хотите, мой водитель может сегодня же отвезти Вас по этим адресам и всё Вам показать!
Мы выслушали нашего замечательного бизнесмена, которого уже готовы были переименовать в меценаты, - и, в самом деле, решили осмотреть всё незамедлительно…

…Водитель Сергея Сергеевича заехал через час – и сначала повёз нас взглянуть на квартиру, а затем и на дачу. Квартира нам понравилась: в ней был недавно сделан хороший ремонт. Кроме того, упомянутый Сергеем Сергеевичем вид с лоджии был, и вправду, потрясающий… Приветливо золотился купол близкого храма, особенно яркий на тёмно-зелёном фоне Тропарёвского лесопарка… К тому же от дома до дачи мы, действительно, добрались на машине за 25 минут… Наш водитель Виталий предъявил пропуск – и мы въехали на территорию дачного кооператива. Виталий оставил машину на стоянке, открыл ворота – и нашим взорам предстал небольшой, но очень симпатичный участок…
- Я схожу за садовником, Иваном Васильевичем; у него ключи от дома, он придёт – и всё вам расскажет и про постройку, и про территорию! – сказал Виталий…

Пришёл Иван Васильевич, мы познакомились – и началась как будто специально подготовленная для нас увлекательная экскурсия по участку и дому...
- Взгляните: слева от ворот здесь растёт замечательная нежинская рябина, на которой теперь уже краснеют ягоды, - начал свой рассказ наш добрый гид. - А справа от ворот – не менее симпатичная калина: посмотрите, какие гроздья зреют! Вдоль забора в мае - буйство сирени… Сирень тут и белая, и нежно-лиловая, и тёмно-фиолетовая – весною глаз не оторвать от этой красоты. Дальше – высажен жасмин с чудесным запахом, потом шиповник: он и розовый, и белый, и красный с крупными цветами, похожими на розы… С другой стороны забора – малина, жёлтая и красная; смородина тут тоже разная: и белая, и красная, и чёрная; есть и крыжовник. Я сам выбирал и покупал только очень хорошие сорта, - гордо сказал Иван Васильевич. - Есть на участке ещё и груша, и две яблоньки: одна летняя, а другая – осенняя. Растут и прекрасно плодоносят слива и вишня... Летом и весной бывает много цветов, а сейчас у дома распустились осенние виды – флоксы, астры и георгины…

Всё вокруг было так красиво и при этом так разумно посажено, что мы от души поблагодарили Ивана Васильевича за чуткое и бережное отношение к природе в её садово-парковой ипостаси… Рядом с изящной беседкой зеленела необыкновенно стройная ель.
- Десять лет назад, когда я выкопал её и принёс из леса, эта была совсем крохотная ёлочка… И вот моя дюймовочка выросла в настоящую красавицу, так что теперь на каждый Новый год мы её наряжаем, - рассказывал довольный нашим вниманием садовод…
Осмотрев участок, мы пошли к дому.
- Он у нас сложён из сосновых брёвен. Я сам их выбирал; и план дома тоже мой. Ну, а потом следил за строительством – контролировал все его этапы от начала до конца; так что, уверяю вас, - дом вам понравится так же, как он всегда нравился нам с женой и дочкой… Просто сейчас мы живём в другом доме, который побольше: он - на две семьи. В одной половине – мы, в другой – наш помощник по коммуникациям и вообще мастер на все руки Пётр Петрович с женой Татьяной и маленьким сынишкой… Наш дом в конце участка, не так уж близко от вас – а потому никто никому мешать не будет! – подвёл итог наш милый экскурсовод.

«Мы тут хорошо живём, дружно» - приглашая нас в дом, приговаривал Иван Васильевич. Мы поднялись на крыльцо и, открыв дверь, вошли в квадратную прихожую, а потом через коридор со встроенным шкафом проследовали на кухню. Кухня была девятиметровая, полностью оснащённая всем необходимым, с большим окном, раскрытым в сад...

Затем мы перешли в гостиную; это была просторная комната площадью, как нам сказал Иван Васильевич, 25 квадратных метров. Гостиная была необыкновенно хороша: особенно украшали её два больших нестандартных окна, тоже выходящих в сад. Присутствовал здесь и средних размеров камин, который, как говорил Иван Васильевич, был сложен очень искусным мастером…

День за окнами потихоньку клонился к вечеру, и медленно скатывающееся по небосводу солнце щедро освещало сейчас всю гостиную и кухню… На первом этаже располагались туалетная и ванная комнаты; после недавнего ремонта они так и сияли чистотой, а красивый кафель радовал глаз... «А теперь поднимемся на второй этаж – там тоже есть, на что посмотреть!» - улыбаясь, сказал наш провожатый…

На втором этаже располагались две изолированные комнаты с большой лоджией, объединяющей их, - и с окнами, смотрящими на реку Десну и близкий лес. Это было так прекрасно, что мы не удержались от восторженных возгласов.
- Да, действительно, тут очень красиво, - согласился с нами Иван Васильевич, - и, как вы правильно заметили, солнце здесь бывает в первой половине дня, а потом оно уходит на другую, западную сторону и освещает гостиную, кухню, крыльцо и сад!
…Прогретые солнечными лучами сосновые брёвна дома необыкновенно вкусно пахли свежей смолой…
- Если честно, дорогой Иван Васильевич, нам тут очень понравилось! Сразу видно, что Вы всё это делали с душой и от чистого сердца! - искренне сказали мы с Алёшей...

Потом под предводительством Ивана Васильевича мы спустились на первый этаж и пошли посмотреть на дом с другой, тыльной его стороны. Здесь тоже было резное крылечко, ведущее на застеклённую террасу. На террасе стоял большой стол с вазой, в которой благоухали осенние цветы; их аромат соперничал с чудесным запахом, исходившим от огромного блюда с яблоками; с двух сторон стола располагались удобные широкие лавки. Над столом висел уютный абажур, а в углу притулился небольшой буфет с посудой и ещё один, довольно изящный, маленький столик со старинным пузатым самоваром. Иван Васильевич рассказал нам, что здесь они часто пили чай и любовались красавицей-рекой и лесом…

- Ну, а теперь я вас оставлю, а вы ещё раз, как следует, всё осмотрите – и, когда закончите, занесёте мне ключи! - улыбнулся нам Иван Васильевич.
Мы так и поступили – и ещё раз с удовольствием прошлись по дому и саду...

Солнце постепенно уходило за горизонт, и нам пора было возвращаться в Москву… Занесли ключи, поблагодарили милого Ивана Васильевича за такую познавательную экскурсию, тепло попрощались с ним – и шофёр Виталий повёз нас домой…

Пока ехали, водитель рассказал нам про его шефа, Сергея Сергеевича. Работает Виталий с ним уже десять лет и очень доволен своим интеллигентным, добрым и глубоко порядочным начальником. С ним возможно заключать любые сделки и быть уверенными на сто процентов, что Сергей Сергеевич не подведёт. «Мне кажется, он предложил вам очень хороший вариант обмена квартиры», - заметил Виталий; и мы не могли не согласиться с ним…

Вечером того же дня, ещё раз посоветовавшись с нашими друзьями и родственниками, мы с Алёшей позвонили Сергею Сергеевичу и сказали, что согласны на куплю-продажу. Он в ответ проинформировал нас, что немедленно даст команду своим юристам, чтобы они начинали оформлять необходимые документы – и всё завертелось…

* * *
…Я прощалась со своей квартирой, прощалась с прошлым, которое было для меня таким близким и дорогим... Здесь мне было очень хорошо с любимыми бабушками, дедушками, папой и мамой… Я вспоминала, как мы сидели на кухне за чайным столом под старинным абажуром и вели бесконечно интересные беседы о прочитанных книгах, об увиденных спектаклях, о концертах, на которых мы так любили бывать вместе… Всё это было, было, было… Только вот после их ухода моя личная жизнь в этой квартире не удалась, но…что же тут поделаешь! Мы предполагаем, а Бог располагает… В любом случае, нужно надеяться на лучшее, стремиться к нему – и тогда наверняка тёплый лучик надежды укажет путь к счастью…

Я выхожу на балкон, протягиваю руку к родному клёну и глажу его уже начинающие краснеть большие разлапистые листья. «Милый мой клён, - шепчу я, - ты видел многое и многих… Мы все любили тебя, а я ещё и советовалась с тобой, когда мне было особенно тяжело. Ты всегда утешал меня и подбадривал... Спасибо тебе. Я никогда тебя не забуду, и обязательно буду приходить к тебе весной и осенью. Буду собирать твои роскошные багряно-золотые листья в букеты – и относить их на могилы моих самых любимых родных… Живи и радуй новых жильцов своей красотой», - так шептала я родному клёну. Я закрывала дверь в прошлое – и с надеждой смотрела в будущее…

* * *
…«Любочка, Алёша, когда же вы пригласите нас на дачу?» - то и дело спрашивали друзья. «Теперь совсем скоро! Уже привезена и расставлена мебель, развешены картины –
и мы полагаем, что дачное новоселье можно будет устроить в ближайшую субботу!» - объявили мы своим близким.

И вот она – долгожданная суббота… На даче все уже в сборе: мама Муза с Андреем Андреевичем, Алёшины тётушки, Глеб с женой и наследниками – замечательными близнецами, мои подружки с детьми и своими пока ещё неофициальными «половинками» (однако всё идёт к тому, что скоро и у них будут свадьбы…) Пригласили мы и нашего чудесного «экскурсовода» и садовника Ивана Васильевича с женой Верой, а также мастера на все руки Петра Петровича с его супругой Татьяной…

Вот только я опять вынуждена задержаться на работе. Сегодня мы подписываем документы о сдаче проекта, и я обязательно должна присутствовать… «Опоздаю на час –
не больше, - приободрила я родных и друзей. - Пока вы всё посмотрите, пока накроете столы – я уже приеду! Всё заготовленное мною – смело доставайте из холодильника; пирожки разогревайте в духовке... Вчера Алёша был на даче и выставил столы на участке. Он даже установил там и детский столик – погода ведь стоит замечательная: бабье лето во всей красе! Зачем же вашей ребятне сидеть в четырёх стенах? Пускай вместе со взрослыми пируют на улице!» - так наставляла я своих подруг…

Все дела были улажены в срок без каких-либо непредвиденных сложностей, так что уже в двенадцать часов Алёша заехал за мной на работу, а в час мы были на даче.

…Господи, как же здесь хорошо – и особенно хорошо, что родные и близкие с нами! Мои подружки накрыли столы красивыми скатертями, с любовью расшитыми ещё моей мамой, и расставили разнообразное щедрое угощение... «Любаша, будь добра, загляни, пожалуйста, в гостиную и принеси мою шаль, а то, кажется, ветерок поднимается», - попросила меня мама Муза с какой-то загадочной улыбкой на губах. Я кивнула, вбежала в дом – и ахнула…

Роскошная люстра венецианского хрусталя струилась с потолка и освещала собой гостиную. Осеннее солнце падало на прозрачные подвески – и множество разноцветных искр вспыхивали и бежали по зеркалам и стенам радужными трепещущими бликами... У меня перехватило дух от такой чудесной красоты – словно по мановению некой волшебной палочки, а может, особенно пристального солнечного луча наша гостиная, наш новый дом – и вообще, весь мир вокруг – вдруг превратились в сказку…
- Алёша, как это прекрасно! Дорогой мой, спасибо тебе за такой королевский подарок! - я поцеловала своего смущённого избранника и даже прослезилась…

В этот момент в комнату вошли все наши гости. Андрей Андреевич с подносом, на котором стояли фужеры, наполненные шампанским, торжественно произнёс:
- Прошу разбирать напиток! Давайте выпьем за дачное новоселье, за новую прекрасную страницу в судьбе Любочки и Алёши… Они – хорошие люди и достойны долгой, спокойной, доброй и мирной жизни во всей её невыразимо светлой красоте – чистейшей, как вот эта люстра из венецианского хрусталя! Алёша так долго трудился, чтобы волшебная люстра была готова к новоселью, чтобы этот его подарок понравился Любаше, - а когда чего-то очень хочешь, то всё обязательно получится… И вот, вы сами видите, дорогие гости, - получилось!
- Ура!!! - закричали все...
- Друг мой, Алёша, я знаю тебя немало лет и всегда восхищался твоей порядочностью, дружелюбием и работоспособностью. Любочка – это подарок тебе, Алексей, за всё то хорошее, что ты сделал и делаешь для нас. Я желаю вам счастья! – воскликнул Глеб, и все мы снова пригубили радостно искрящееся в бокалах шампанское...

Ещё долго потом мы сидели за общим уютным столом; было много тостов, много воспоминаний – и, конечно, песен… В какой-то момент мне очень захотелось провозгласить тост за собравшихся друзей. Я попросила наполнить бокалы и произнесла:
- Дорогие мои, я вам всем очень и очень благодарна за доброту, за трогательное отношение ко мне, за дружбу… Мне нужно было пройти через многие испытания, чтобы обрести вас, заслужить вашу любовь и оказаться с вами на одной душевной волне. Жизнь подарила мне вторую маму и, как теперь получается, – второго папу… Жизнь подарила мне большую любовь – моего Алёшу! Я очень хочу, чтобы мы все были счастливы, здоровы и любили друг друга!
Все захлопали – и мы опять выпили…

А потом был необыкновенный чай с травами, который самолично заварил наш знаменитый садовод Иван Васильевич… За чаем Алёша и Глеб – большие любители поэзии – читали стихи… Солнце медленно уходило за горизонт, растущие тени дышали вечерней прохладой, так что мы попросили гостей перейти в дом.

Когда все уютно расположились на диванах в гостиной, Муза Матвеевна села за пианино и попросила меня исполнить нашу любимую песню на стихи Юрия Левитанского, которая ей особенно нравилась в моём исполнении. Я, конечно же, радостно согласилась – и тихонечко запела:

«Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу;
Дьяволу служить или пророку –
Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает по себе
Слово для любви и для молитвы;
Шпагу для дуэли, меч для битвы –
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя
Щит и латы, посох и заплаты…
Меру окончательной расплаты
Каждый выбирает для себя.

Каждый выбирает для себя...
Выбираю тоже – как умею;
Ни к кому претензий не имею –
Каждый выбирает для себя».

Как же это правильно: «Каждый выбирает для себя»…

…А потом были танцы – настолько весёлые, что никто не смог остаться в стороне; даже милые Алёшины тётушки, или, как мы в шутку называли их между собой: «знаменитые в узких кругах поставщицы антиквариата», - забыв про солидный возраст, от души танцевали с нашими кавалерами, и было заметно, как они довольны тем, что Алёша и Глеб вновь и вновь ангажируют их на очередной «тур вальса»...

Однако даже этот прекрасный и казавшийся вечным вечер постепенно подходил к своему завершению. Иван Васильевич и его жена Верочка пригласили к себе на ночёвку наших друзей с их детьми; а мы с комфортом расположили у себя в новом доме маму Музу, Андрея Андреевича и Алёшиных тётушек.

…Ночь выдалась ясной; вся гостиная была залита лунными лучами, тихонечко позванивали хрустальные подвески на венецианской люстре – и под этот почти колыбельный лёгкий перезвон и дом, и все мы медленно погружались в какой-то чудесный, светлый, таинственный сон…

…Быстро промелькнула ночь – и настало свежее прекрасное утро. Наша терраса была наполнена солнцем, румяным, словно ребёнок спросонья. «Быстренько умываться – и к столу!» - воскликнула мама Муза…

И вот мы все уже снова сидим за большим, но таким уютным дачным столом на террасе и с удовольствием уплетаем сырники, приготовленные Верочкой, женой нашего доброго садовника. На столе сметана, молоко утренней дойки, как сказала Веруша, - оказывается, его регулярно приносит знакомая деревенская молочница...

Шумит самовар, я несу и торжественно устанавливаю в центре стола подогретые пироги и приготовленные вкусные бутерброды – пирушка дачников в разгаре! Дети моих подруг сегодня предпочли завтракать у Ивана Васильевича; за вчерашний день они успели так подружиться с его дочкой и сыном Петра Петровича, что ни в какую не хотят возвращаться к нам! У детей там – свои дела, очень важные для них в этот момент…

Мы любуемся речкой Десной, зеркалом её вод, отражающих ясное небо; смотрим на лес, уже вовсю занятый примеркой жёлто-багряных одежд из очередной осенней коллекции… Осень – пора покоя и какой-то особенной, тихой душевной услады; и как же хорошо написал об этой поре Фёдор Иванович Тютчев:
   
    «Пустеет воздух, птиц не слышно боле –
    Но далеко ещё до первых зимних бурь;
    И льётся чистая и тёплая лазурь
    На отдыхающее поле…»

Однако всё, в том числе, увы, и всё прекрасное имеет «свой конец, своё начало»…

- По машинам! - громко провозглашает Глеб. Мы все бросаемся друг другу в объятья, гости благодарят хозяев, а те благодарят их в ответ – за чудесно проведённое время и за счастье быть вместе… Наконец, все расселись по своим авто, и длинная кавалькада наших родных и друзей тронулась в путь – в Москву.
- Как приедете, обязательно позвоните! Будем ждать… - напутствовал отъезжающих мой Алёша…

Звук последнего мотора затихает вдалеке. Мы с Алексеем, не спеша, входим на террасу. Какой вокруг покой… Наша дача. Наш новый загородный дом… «Как же ты была права, Любушка, когда решила приобрести дачу! Она ведь, и вправду, отныне и навсегда – только наша…», - говорит Алёша, обнимая меня. Я поднимаю глаза к люстре – и пробившийся сквозь осеннюю дымку солнечный луч снова падает на венецианский хрусталь и разлетается тысячью разноцветных отблесков, бегущих по стенам и зеркалам чудесной радужной рябью… «Алёша! - восклицаю я. - Ты подарил мне сказку… Спасибо тебе. Люблю тебя…» - и я прижимаюсь к Алексею…

…На следующий день рано утром уехали в Москву и мы. Начались трудовые будни...

* * *
Мы жили у Алёши в двухкомнатной квартире – в шаговой доступности от дома Андрея Андреевича; часто гостили друг у друга – и на одной из таких встреч решили, что нужно будет обязательно пригласить нашего благодетеля Сергея Сергеевича с супругой в ресторан, чтобы отблагодарить его за прекрасную дачу и хорошую квартиру, которые он для нас нашёл. Когда мы устраивали своё дачное новоселье, Сергей Сергеич с женой были в отъезде, но увидеть его нам всё-таки очень хотелось...

И вот мы в уютном ресторане на Тверской. Андрей Андреевич, Муза Матвеевна и наши тётушки, все красиво и со вкусом одетые, в замечательном настроении рассматривают убранство зала; Алёша ещё раз проверяет с официантом наш заказ...

А вот и Сергей Сергеевич с супругой Анной Ивановной! Андрей Андреевич вручает Анне Ивановне букет, а Сергей Сергеевич одаривает букетами нас. Мы все садимся за стол. Официант разливает очень вкусное шампанское, и мы начинаем с наслаждением вкушать разнообразные гастрономические изыски…

А дальше – тосты, разговоры о работе, бесконечные воспоминания - ведь нашим тётушкам всегда есть, что вспомнить, - и… танцы! Да-да, нам было так хорошо, что безо всякого смущения мы с удовольствием танцевали под любимую ретро-музыку незабвенных Мишеля Леграна, Поля Мориа, Исаака Дунаевского… В конечном итоге всем всё очень понравилось, и мы от души благодарили Алексея за выбор ресторана, за тонко продуманное меню – и особенно за прекрасно спланированную культурную программу…

Шёл четвёртый час нашего ресторанного празднества. Присевшие передохнуть между танцами тётушки Илария Николаевна и Валерия Викторовна вдруг дружно встали, попросили разлить всем присутствующим шампанское и объявили, что у них есть важный тост.
- Мы очень любим нашу семью: Андрея, сыночка Лёшеньку, очень любили его маму… - начали тётушки в наступившей тишине. - К сожалению, в жизни порой случаются горькие потери… но, по счастью, бывают в жизни и радостные находки! И сегодня мы хотим сказать, как же нам повезло, что в этой жизни мы узнали и полюбили милую Любочку, которая стала для нас настоящей внучкой! К тому же мы познакомились и с Музой Матвеевной, и тоже полюбили её; отныне она – задушевная наша подружка… А теперь нам посчастливилось познакомиться ещё и с Сергеем Сергеевичем и его супругой Анной Ивановной! Мы были у наших детей на даче – и пришли в полный восторг от уютного дома, от красоты садового участка, от реки и леса... Спасибо вам, дорогие Сергей Сергеевич и Анна Ивановна, за радость, которую вы всем нам подарили!.. А это подарок –вам от нас! - сказала Илария Николаевна, и Валерия Викторовна протянула Сергею Сергеевичу изящно упакованную коробочку, в которой оказалась изумительная по красоте серебряная шкатулка – да не простая, а музыкальная! Анна Ивановна открыла крышечку шкатулки – и мы услышали негромкую, старинную, нежную мелодию…

Сергей Сергеевич и Анна Ивановна были настолько потрясены этим неожиданным и таким искренним подарком, что лишь минуту спустя растроганный до глубины души Сергей Сергеевич тихо произнёс:
- Да, русские люди способны быть по-настоящему благодарными… Знайте, что отныне вы все – наши родственники; и в любые радостные и печальные моменты жизни вы всегда можете обращаться к нам за помощью, поддержкой и утешением – или просто для того, чтобы повеселиться от души!

…Словом, этот вечер в ресторане прошёл, как нельзя лучше. Всем собравшимся было так хорошо, так тепло, так просто и так душевно, что Андрей Андреевич уговорил присутствующих заехать после ресторана к ним с Музой и выпить «на посошок»… И что же Вы думаете? - мы заехали и выпили, а потом Муза Матвеевна ещё сыграла на пианино и спела парочку любимых романсов... Только после третьей чашечки кофе участники дружной компании решили, что всё-таки пришла пора ненадолго расстаться – хотя бы для того, чтобы обязательно встретиться вновь!

* * *
…И вот опять – «весна на белом свете», и снова за какие-то считанные дни всё вдруг стало вокруг «голубым и зелёным»… но для нас с Алёшей нынешняя весна – не просто прекрасна; она – самая счастливая в нашей жизни, потому что именно этой весной мы собираемся сыграть свадьбу!

…С огромным волнением готовясь к такому событию, мы решили, что на свадьбе у нас будут только самые-самые близкие... Так и получилось. Я также хотела на свадьбу очень скромное платье, но так – не получилось… Наши тётушки, не желая выслушивать никаких возражений с моей стороны, сразу и строго постановили, что у меня будет такое свадебное платье, что все ахнут! В подтверждение своих слов Илария Николаевна подарила мне какой-то старинный, просто сказочный шёлковый материал нежно-персикового цвета, расшитый мелкими букетиками кремовых роз… Платье из него вышло роскошное!

Кроме того, мою пышную причёску украсил воздушный веночек из цветков флёрдоранж немыслимо тонкой работы – произведение искусства, тоже извлечённое откуда-то из фантастических закромов милых Алёшиных тётушек... «Да, это что-то бесподобное! Любаша, ты – самая красивая и самая любимая невеста!» - выдохнул Алёша, когда впервые увидел меня в свадебном убранстве прямо перед поездкой в ЗАГС…

На регистрацию нашего брака подъехала и мама Петра (я продолжала дружить с ней) – Ольга Сергеевна. Она сделала нам очень красивый подарок: небольшие каминные часы, которые каждые три часа исполняли тихую мелодию... Пожелала счастья и попросила Алёшу беречь меня... Мы пригласили Ольгу Сергеевну в ресторан, но она вежливо отказалась, так как через три часа уезжала на давно запланированный отдых в санаторий…

На свадьбе все были искренни, веселы и сердечны. Конечно же, звучало множество свадебных тостов и криков «горько!», всё было волнительно, красиво – и очень трогательно... Я и Алёша обратили особенное внимание на маму – Музу Матвеевну, и папу – Андрея Андреевича: на протяжении всего праздника он что-то шептал ей на ушко и то и дело целовал ручку, а она смущалась, краснела и опускала глазки. «Да уж, любви все возрасты покорны!» - прошептал довольный Алёша, а я добавила к этому только одно: «Как хорошо любить и быть любимой!»

…А в качестве главного свадебного подарка и самого большого праздничного сюрприза Андрей Андреевич, Муза Матвеевна, Сергей Сергеевич, Анна Ивановна, наши тётушки и друзья преподнесли нам двухнедельную поездку во Францию, при этом снабдив нас ещё и солидной сумой денег для всевозможных, как они выразились,  полезных и просто приятных развлечений! Кроме того, родными был заранее забронирован отель и заказаны экскурсии... Словом, это был по-настоящему королевский подарок!

* * *
…И вот она – красавица-Франция; и вот он, легендарный Париж – у наших ног!..
Где мы только ни побывали благодаря нашим замечательным друзьям и близким: и в величественном Нотр-Дам-де-Пари, и в роскошном Версальском дворце, и на знаменитой Английской набережной в Ницце! Заглянули мы и в старый Каркассон, чьи постройки включены в список ЮНЕСКО; вволю полюбовались садом Клода Моне в Живерни; прошлись под Триумфальной аркой и побывали на Эйфелевой башне, чтобы взглянуть на чудо Парижа с высоты птичьего полёта… Неизгладимое впечатление произвели на нас и легендарные замки долины Луары – экскурсия длилась одиннадцать часов, но от созерцания такой красоты мы словно совсем не устали… Посетили мы и Лувр с его бесценными коллекциями; побывали в Национальном центре искусства и культуры Жоржа Помпиду, и в парижском Пантеоне... Елисейские поля оказались и впрямь – чудо, как хороши! Милый, любимый Джо Дассен – мы снова слышали и как будто видели тебя на этих полях...

Съездили мы и в Лион, на родину ещё одного навсегда любимого человека –
Антуана де Сент-Экзюпери… А под занавес нашего пребывания в прекрасной Франции мы с Алёшей совершили незабываемую прогулку по Сене на маленьком кораблике, сидя за столиком с бокалом чудесного французского вина и любуясь Парижем под мелодичные всплески волн…

И уже накануне своего возвращения на Родину мы посетили в Париже кладбище Пер-Лашез, где долго стояли в молчании перед монументом русским участникам движения Сопротивления; побывали мы и на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в одноимённом маленьком городке, где поклонились могилам наших славных соотечественников, многие из которых так мечтали вернуться домой, в Россию…

Конечно же, в течение всей своей поездки мы не могли не воздать должное знаменитой французской кухне – и мы его воздали! С этой целью нами было исследовано немало местных ресторанчиков и уютных кафешек – и везде радушные хозяева, как нам показалось, изо всех сил старались угостить нас хоть и недёшево, зато разнообразно, вкусно и вообще очень симпатично...

В последний день нашего пребывания во Франции, уже накупив множество подарков для родных и друзей и наконец-то уложив свой заметно потяжелевший багаж, - мы, рука об руку, дотемна бродили по чудесным улочкам, прощаясь с Парижем и шепча ему напоследок: «мы не забудем тебя, удивительный город, в котором нам было так хорошо…» Какое счастье, что у нас была видеокамера, и Алёша всё запечатлел на плёнку – будет, что показать нашим по приезде… Итак, прощай, прекрасная Франция – и здравствуй, любимая Россия!

…По прилёте, уже в аэропорту, мы были бесконечно счастливы увидеть маму Музу и папу Андрея. Они отвезли нас домой и очень просили, чтобы мы подъехали к ним в семь часов вечера. «Будут все наши», - предупредил Андрей Андреевич. «У вас есть четыре часа, и за это время вы как раз успеете отдохнуть и собраться», - тоном, не терпящим возражений, добавила мама Муза…

Нам оставалось только согласиться – и вот, ровно в девятнадцать часов того же дня, с горой самых разнообразных сувениров, подарков и впечатлений мы позвонили в заветную дверь... Что это была за встреча! Такое впечатление, что мы не виделись лет десять! Нас приветствовали радостными криками и слезами, нас обнимали и целовали все и сразу, «то вместе, то поврозь, а то попеременно…»

Но вот, наконец, все подарки розданы, и мы, притихшие, сидим за столом, который просто ломится от удивительных деликатесов – мама Муза и мои милые подружки постарались на славу…
- Ну, что же, гости дорогие, - и вы, вновь вернувшиеся домой наши молодожёны… Предлагаю выпить за встречу! Скажу честно – мы вас заждались, - торжественно произнёс папа Андрей, и мы все дружно выпили…
А потом опять были тосты - и разговоры, разговоры, разговоры…
Алёша в свой черёд попросил наполнить бокалы и сказал:
- Спасибо вам, любимые наши! Если бы не чудесный подарок, который вы нам преподнесли, не видать бы нам прекрасной Франции… А если даже когда-нибудь мы и увидели бы её, всё равно – наше путешествие не было бы таким интересным и насыщенным! Мы не смогли бы так много всего узнать, попробовать на зуб и на глаз – и столь многим насладиться... Ещё и ещё раз: огромное спасибо вам, наши дорогие, и от меня, и от моей любимой жены… А сейчас давайте смотреть фильм о нашей поездке!

Алёшино самодеятельное кино, снятое, быть может, без особого профессионализма, но зато с качественным юмором, а главное – с искренней радостью и большим интересом ко всему новому, что встречалось нам на пути, всем очень понравилось…

- Ну, а теперь у нас есть для вас ещё одно важное - на самом деле, наиважнейшее сообщение… - волнуясь, объявил Алёша. - Дело в том, что мы с Любашей… решили повенчаться! Как только я договорюсь с батюшкой, то сразу объявлю вам о дате венчания…

Мама Муза со слезами на глазах крепко обняла и поцеловала сидящего рядом с ней Андрея Андреевича, а потом, поняв, что целовать-то нужно было меня и Алёшу, покраснела, как маков цвет, - и смущённо пробормотала, что она так рада, так рада, что от волнения всё перепутала…

Несколько минут спустя, когда оба пришли в себя, мама Муза и Андрей Андреевич хором воскликнули, что они просто в восторге от такого более, чем замечательного –
знаменательного события, которое грядёт в нашей жизни! Сергей Сергеевич с супругой, Глеб Васильевич со своей женой, мои дорогие подружки, а также наши любимые тётушки – все от души поздравляли нас и говорили, что обязательно будут присутствовать на таком важном и прекрасном обряде… Разошлись за полночь, довольные друг другом… Мы были счастливы!

* * *
…Этой ночью мне приснилась милая незнакомая девушка, которой я когда-то подарила билет в театр. Она прошептала:
- Любочка, помните, я обещала, что буду Бога молить за Вас? Выполняю свой обет… Будьте счастливы!
- Спасибо, милая, я это знаю и чувствую… я в это верю! - ответила я…

* * *
…И вот настал он - День Венчания! Мы бесконечно волновались… Венчание –
великое церковное таинство, в котором Бог дарует будущим супругам, при обещании ими хранить верность друг другу, - благодать чистого единодушия для совместной христианской жизни, рождения и воспитания детей. Обряд вершится в ознаменовании того, что союз между людьми заключается перед Лицом Божиим, в Его присутствии и по Его всеблагому Промыслу... Торжественно и радостно совершилось таинство нашего венчания. Тётушки принесли иконы Спасителя и Божьей Матери, которыми нас и благословляли... От присутствия близких, родных и друзей, от блеска свечей, от церковного пения – словом, ото всего совершающегося с нами Чуда становилось сразу и празднично – и очень тихо, а ещё – как-то по-особенному светло на душе… Мы с Алексеем смотрели и смотрели друг на друга, не скрывая слёз радости… Какое же это счастье – любить и быть любимыми!

* * *
…Однако счастье, которое чувствовала в этот день я, было совсем особым – и пока что нераздельно моим… Ни у кого, даже у Алёши, не было ещё такого огромного и прекрасного счастья, чьё зёрнышко уже тихо и упрямо росло во мне, чтобы вот-вот стать цветущим садом Благодати… Совершилось ещё одно великое чудо – событие, о котором пока знали только Господь и я: у меня под сердцем зародилась новая жизнь; и мне очень хотелось, чтобы она была доброй, счастливой, долгой, красивой, чистой и светлой – как солнце, под чьими лучами вспыхивает и оживает наш любимый венецианский хрусталь…


Москва, август 2019 года