Порядочные люди. Предисловие

Порядочным человеком быть сравнительно нетрудно, особенно если никто не проверяет.
Собственная порядочность представляется человеку обстоятельством настолько бесспорным, что мысль о необходимости её доказывать кажется ему почти оскорбительной. Чужая порядочность — дело другое. Тут необходимы свидетели, документы, подтверждение независимых лиц и, по возможности, справка об отсутствии корыстных намерений, желательно с печатью.
Человек может прожить сорок лет, считая себя бескорыстным, если ему за это время ни разу не предложили ничего стоящего. Он охотно осуждает продажность окружающих, не берёт чужие зонты, возвращает кассиру лишнюю сдачу и обладает совершенно определёнными взглядами на нравственность. Правда, однажды выясняется, что за двести рублей он поступиться принципами не готов, а за двадцать миллионов вопрос требует дополнительного изучения.
У таких людей обычно имеются родственники.
Родственники — учреждение древнее, полезное и недостаточно исследованное. В хорошие времена они помогают перевозить мебель, одалживают деньги и спрашивают о здоровье. В плохие делают примерно то же самое, но впоследствии сохраняют чеки. Чеки со временем выцветают, зато указанные в них заслуги с каждым годом становятся отчётливее.
Особенно заметно это после смерти состоятельного члена семьи. Пока человек жив, его любят в зависимости от характера, возраста и частоты визитов. После смерти выясняется, что любовь поддаётся довольно точному учёту. Один сын приезжал каждое воскресенье, дочь звонила ежедневно, а племянник однажды возил покойного к врачу и теперь с некоторым основанием считает, что это обстоятельство должно быть отражено при разделе имущества. Ему напоминают, что поездка была всего одна. Племянник возражает: обратно тоже вёз он.
В семье открывается исторический отдел.
Начинают восстанавливать события, которые при жизни покойного никого особенно не интересовали. Вспоминают ремонт двадцатилетней давности, покупку телевизора, оплату санатория и холодильник, приобретённый в 1998 году. Люди, ещё неделю назад не способные припомнить, куда положили очки, безошибочно называют сумму, переданную родственнику в прихожей двадцать восемь лет тому назад. Сам родственник тоже помнит эту сумму, но несколько меньшую.
С холодильником дело обычно обстоит сложнее всего. Один давал на него деньги, другой выбирал модель, третий помогал заносить покупку в квартиру, причём до сих пор помнит, как повредил спину на лестнице. Давший деньги осторожно замечает, что без него нечего было бы заносить. Пострадавший отвечает, что деньги можно заработать, а спина у человека одна. Выбиравший модель считает необходимым напомнить, что оба сначала собирались купить совершенно не то.
За прошедшие годы холодильник успели заменить, отвезти на дачу и окончательно выбросить. Но его имущественная история только теперь вступает в решающую стадию.
Находятся свидетели, которые помнят всё, включая отдельные события, никогда не происходившие. Сам покойный участия в обсуждении не принимает, что существенно облегчает работу семейного исторического отдела.
Покойникам вообще приходится нелегко. При жизни человек мог быть упрям, скрытен, плохо слышать и отказываться давать деньги взаймы. После смерти он приобретает множество взглядов, о которых прежде не подозревал. Одни родственники уверены, что он всегда мечтал оставить квартиру детям. Другие располагают сведениями о его особой привязанности к внуку. Третьи лично слышали, как за праздничным столом он выразил намерение поступить совершенно иначе. Замечательно, что каждому покойный успел сообщить именно то, что теперь этому человеку требуется.
К сожалению, за праздничным столом тогда никто не догадался пригласить нотариуса. Нотариус появляется позднее, когда семейная история уже восстановлена и осталось только привести её в соответствие с завещанием.
Иногда обнаруживается, что завещание с историей не согласно. Ещё неприятнее, когда выясняется, что покойный составил его по собственной воле, находясь в здравом уме. Родственники готовы простить ему болезни, забывчивость и даже дурной характер. Но сознательное распоряжение собственным имуществом в пользу неподходящих людей представляется им поступком, требующим медицинского объяснения.
Тогда приглашают юриста. От него ожидают беспристрастности, высокой квалификации и безоговорочного согласия с клиентом. Последнее обстоятельство особенно важно. Клиент уже потратил немало времени на установление истины и вовсе не намерен оплачивать человеку с дипломом поиски какой-то другой.
Юрист изучает документы, выслушивает родственников и довольно скоро обнаруживает, что каждый из них говорит правду, предусмотрительно пропуская некоторые подробности. Подробности, впрочем, не пропадают: их немедленно сообщает другой родственник. Если бы люди так же внимательно следили за собственными поступками, как за чужими, юристам пришлось бы осваивать смежные специальности.
К этому времени в разговоре обычно появляется справедливость.
Это слово замечательно тем, что позволяет совершенно свободно обсуждать деньги, не называя их. Человек, которому досталось меньше ожидаемого, требует справедливости. Получивший больше ссылается на закон. Если же закон начинает мешать первому, он объявляет его несовершенным; если второму — принимается рассуждать о нравственности.
Самые предусмотрительные заранее сообщают, что им вообще ничего не нужно. Обычно это означает, что дальнейший разговор следует вести особенно внимательно. Такой человек может уступить сервиз, книжный шкаф и даже простить кому-нибудь холодильник, но при попытке распространить его великодушие на квадратные метры выясняется, что его неправильно поняли.
Впрочем, все участники по-прежнему остаются порядочными людьми. Никто не желает чужого, не руководствуется корыстью и не собирается ссориться из-за имущества. Каждый хочет лишь получить то, что ему по праву причитается, и готов защищать это право до последней копейки исключительно из принципа. Родственные отношения при этом все предлагают сохранить. Первым условием их сохранения обычно бывает согласие остальных.
В одной шестикомнатной квартире на Чистых прудах, принадлежавшей покойному профессору Петру Игнатьевичу Тихомирову, к началу нашей истории уже собрались люди, вполне уверенные в собственной порядочности.
Юриста они вызвали, чтобы он разобрался с чужой.