Воспоминание 6. Первые занятия и пятый стул

     По пути тот забавный парень представился. Его зовут Лёша. Лёша Близнецов. Это было ещё одной вещью, которая позабавила Никиту. С говорящими, что-то значащими фамилиями у него так всегда.

     Никита и Лёша поднялись на последний этаж и пошли ко входу в актовый зал, прямо по коридору. В конце их ждала толпа студентов, стоящих у закрытых дверей. Подойдя ближе, Никита увидел знакомое лицо в закутке слева от входа. Это был Вова. Он разговаривал с каким-то парнем, скрестив руки на груди. У его ног валялась его сумка, и кажется, кто-то, возможно даже, он сам, уже успел на неё раз-другой наступить.

     - Пошли к ним, - предложил он Лёше.

     - Погнали.

     Они подошли к тем двоим.

     - О, пропавший! – объявил Вова Гинзбург, завидев своего нового приятеля. – Куда вчера смылся?

     «Ну, разумеется…» - мысленно вздохнул Никита.

     - Я не…

     - Смылся, - не дал ему закончить Вова. – Ну да хрен с ним. Это Кирилл. – Вова указал на своего собеседника.

     Названный Кириллом помахал Никите и Лёше рукой. Он был одет в красную клетчатую рубашку, бежевую футболку, голубые джинсы и простенькие серые кеды. Пожалуй, из всех, кого Никита здесь видел, одежда этого студента пришлась ему по душе больше всего.

     - А это – Лёша, - представил Никита Близнецова.

     - Обмен знакомыми, выходит, - со смехом заметил Гинзбург.

     - Выходит что так.

     «Один. Теперь не хватало лишь одного».

     Какое-то время собравшаяся четвёрка непринуждённо болтала. Вова делился с Кириллом своими успехами в какой-то онлайн-игре, да так бодро и обильно поливал это ругательствами, что бедному скромному Никите казалось, ещё немного – и уши в трубочку свернутся.

     «Сам-то я ругаться не привык, не нравится. Но вот парни…совсем другой разговор. Особенно Гинзбург».

     Устав от болтовни про игру, которую Лёша в отличие от Никиты слушал с удовольствием, юноша обратил внимание на висящие по обе стороны коридора картины. Пригляделся, и понял что это не картины; это снимки. Вот парочка с идеальными шоколадными муссами, по истине картинными. А вот какие-то маленькие изысканные бутерброды с творожным сыром, креветкой и свежей зеленью. В животе заурчало, и Никита прекратил всё это рассматривать. В этот день он решил не завтракать и уже был готов молиться, чтобы избежать головной боли.

     На протяжении всего этого времени студент пытался привыкнуть к новому, ранее не известному ощущению. Ощущению единения. Вот стоишь ты, а перед тобой ещё три человека: первый с немецкой фамилией, разговаривает быстро, обильно дополняя речь матами, которые стараешься не замечать, заглушить; второй низенький и пухлый, то и дело отпускает чёрные шуточки, явно получая от этого массу удовольствия; третий же немногословен, лишь изредка дополняет что-то в разговоре с первым, одну руку спрятав под мышку, а второй  потирая тоненький провод своих наушников. Рядом с вашей группкой стоит ещё одна, а рядом с ней – ещё. И так выходит несколько групп, но моментами, они пересекаются, дополняют друг друга. И это вызывает то самое единение. Они не враждуют. Они дополняют.

     Казалось бы, что в этом ощущении единения особенного? Но для Никиты Харитонова оно особенным и было. Ведь то, к чему он так привык в школе, здесь ему совершенно не проглядывалось. Это вселяло в него тёплую, добрую надежду на светлые годы обучения, полные разных радостей и приключений с этими людьми.

     «И пусть не всё за это время прошло так гладко, как хотелось бы, оно того стоило. Правда, стоило».

     Школа… Со школой у Никиты связаны далеко не самые приятные воспоминания. Равнодушные друг к другу одноклассники, скучные и трудные предметы, унылая обстановка… В общем, не то что захочется с уютом и теплотой в душе вспоминать в постели перед сном или проснувшись утром. Но это не беда. Сейчас другое время, и он в другом месте. В новом, с новыми людьми. И парень постарается сделать всё, чтобы этот период его жизни запомнился ему навсегда.  Не тем, как все здесь разбились на прохладные друг к другу группки, а тем, что…а вот это совсем скоро и предстоит выяснить.

     Вдруг заиграла громкая мелодия. Никита решил, что здесь это такая странная альтернатива классическому школьному звонку. Мелодия была дурацкой, наверняка взята из какого-нибудь детского мультфильма. В это же время из-за угла появился бородатый мужчина в строгом сером пиджаке и синих джинсах. Представился как Его Антонович и пригласил всех войти в актовый зал. И в этом моменте Никита снова поймал себя на забавном ощущении того, что они как бы «захватили» этот зал, взяли под свой контроль, и теперь преподаватели вынуждены к ним подниматься.

     Свежеобразованная группа потоком начала просачиваться в зал. Каким-то чудом Никите удалось убедить Лёшу остаться с ним, и подождать, пока большая часть не зайдёт (протиснется) внутрь. Парню было не по себе, не было теперь той уверенности, что ненадолго составила ему компанию по пути сюда. Энергия всех этих людей, хотя и выглядящих дружелюбно, её прогнала. Как только стало свободнее и проще, Лёша с Никитой тоже вошли.

     «Не сразу, но Лёше удалось разглядеть среди всех именно Кирилла с Вовой. Меня удивило, и даже тронуло; они что, подумал я, правда придержали для нас места? Вот так просто и сразу?»

     Парни прошли почти через весь зал, пока не добрались до стола с новыми знакомыми. Стол был в первом ряду, в левой части помещения, почти у самой сцены. Рассчитан на пятерых…два по бокам и трое в – середине. Гинзбург и Тихонов сели с левого края.

     - Явились, - сказал при их виде Вова. – Нахрена ждали?

     - Да не хотели шпротами быть, - выпалил Лёша и поправил свой чёрный ремень так, что тот стал виден над свитером. Косуху он убрал в рюкзак ещё в коридоре. - Людей дофига.

     - Ну да, немало, - скромно подтвердил Кирилл.

     - Ладно, прижмитесь уже!

     Ребята «прижались».  Никита сел в самом центре, справа от Вовы, а Лёша справа уже от Никиты. Теперь пустовало только одно место.

     «И вскорости его заняли. Не тот, кто в дальнейшем сидел там постоянно, но и это было не за горами. Не за горами был истинный владелец пятого стула».

     Никита посмотрел на мужчину, который раскладывал на столе преподавателя свой пенал и, судя по непримечательному виду, временный журнал их группы. Время вдруг остановилось. Или замедлило свой ход. Парень почувствовал это, смотря по сторонам.

     «Отчего-то мне представилось, что мы все уже ВЫПУСКНИКИ. Да, выпускники и вот-вот получим свои заветные дипломы, с гордостью, с радостью. Сидим в этом же самом актовом зале, только спустя четыре года. Нарядные, вокруг атмосфера торжества и настоящего праздника. Как же мне этого захотелось… Я решил, не так смело, как герой, но всё же решил: я во что бы то ни стало доберусь до конца. Оно того стоит. Не ради диплома, так хоть ради этих людей. Ради того, чтобы в будущем у меня были те, кому я могу довериться, на кого можно положиться. Кого можно любить…»

     В сердце Никиты говорили надежды, юные надежды первокурсника, которые были сами, и только укрепились благодаря такому, казалось бы, пустяку, как придержанные новыми знакомыми места, хорошие места.

     Но любые надежды проходят проверку, и чем сильнее, искреннее эти надежды, тем суровее предстоит проверка. Это юному мечтателю ещё только предстояло узнать. Но начало… начало положено.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...