Свет на чердаке

Свет на чердаке.

От автора:
 
   Этот рассказ посвящается детям, убитым в результате домашнего насилия. Неважно, в каком состоянии находились палачи. Ничто не служит оправданием.

   Вы родились людьми, ими и оставайтесь. Габидуллин Р.А.

 Глава 1

   Вам знаком особый вид темноты – тот, который можно осязать? Не смейтесь, я действительно её чувствую. Вот-вот руку протяну и дотронусь. Она повсюду, окутывает от пяток до кончиков волос. Неразговорчивая, но своя.
   Я живу выше всех на нашей улице. Не фигурально, а буквально живу выше всех, т.к. моя комната – чердак. Слева кровать, справа шкаф, у окна располагается стол. Всё, что у меня есть. Думаю, большего и не нужно.
   Добавлю, что перед вами истинный критик ранних подъемов, разве не могло утро наступать в обед? Высовываешь правую ногу из-под одеяла и чувствуешь, как она упирается в холодный металлический каркас кровати. Изножье это или перекладины, я не знаю. Можно обхватить эту тонкую спицу пальцами ног и почувствовать насколько она твёрдая. Не согнуть, не сдвинуть. Мой утренний ритуал - своего рода разминка.
   К утру свет проникает через маленькое круглое окно. Его лучи после долгой разлуки мчатся по этим холмикам одеяла и абсолютно наглым образом бьют прямиком в глаз. Без единого слова сигнализируют: скоро проснутся родители. 
   Честно не понимаю, почему мне приходится прятаться в шкаф, если звуки шагов отца начинают отличаться от его привычных шагов. Сидишь и сравниваешь. Вчера был добрым - быстрые шаги. Неделю назад злым - медленные, тяжёлые.
   Найти убежище в таком маленьком пространстве не простое дело. Варианта два: шкаф или под стол. Но под столом тебя схватят. Я это вам из личного опыта говорю. Вытянут за то место, до которого смогут ухватиться. Обычно это моя нога. Правая или левая значения не имеет, в любом случае перед глазами пролетает пол, а после чувствуешь боль. Она разносится по всему телу - удар спиной о стену. Начинаешь ползти обратно. Нет времени изучать неровности деревянных половиц. Нужно ползти быстро. Стол выбирать не стоит, до него далеко. Нужно успеть забраться в шкаф. Немного осталось. Вновь хватают за ногу. Боль пронизывает лодыжку. Попался. В этот раз моё тело не летит, как мешок, в сторону стены. Поднимают на ноги.    Смеются. Пощечина. Ещё одна. Слёзы. Это может продолжаться долго, в зависимости от запаха. Я понял, что если запах резкий, то отец быстро устаёт. Через некоторое время он, покачиваясь, уходит в спальню и засыпает. Наутро выпивает одну кружку крепкого кофе и с отрешённым взглядом, медленно переворачивает страницы газеты, пока я молча доедаю свою яичницу. Не думаю, что он читает. Просто занимает руки газетными вырезками абсолютно неизвестных авторов. У него свой ритуал, у меня свой. Но к счастью, не швыряют о стену. 
   Когда-то мы, вооружившись кисточками и банкой краски, приводили стену на чердаке в порядок, но со временем краска облезла. Я спрашивал у отца, когда мы пойдем в магазин за краской, но он только весело смеялся и отвечал:

- Скоро, когда у твоей матери появятся деньги!

   Становилось обидно. Не потому, что у матери нет денег. Хотелось приличную стену. Покрашенную. У друзей - полный порядок. Ещё одно отличие в том, что они спят в зале или спальне. У меня тоже отдельная комната, просто повыше. Возможно, это означает, что мне повезло.
   Для того, чтобы попасть на чердак, необходимо открыть деревянную калитку во двор. Прикоснувшись, вы поймете, что она сырая, начнёте вспоминать, когда в последний раз барабанил дождь, ведь вы живёте где-то поблизости. Не вспомните, даже не пытайтесь.
   Калитка гнилая, скрипучая. Возникнет желание вытереть руку – рядом, справа, лопухи. Срывайте любой из них.
   Ступайте аккуратно по узкой вытоптанной тропе, прошу не наступайте на ягоды, но остерегайтесь крапивы, её тут навалом. Сверните направо, и вам откроется вид на мой дом. Два жилых этажа и чердак.
   Несколько лет назад дом выглядел гораздо благороднее - тогда отец ходил на работу каждый день, а не только когда позовут. В те времена соседи говорили, что моя мама красивая. Думаю, что она и сейчас красивая, но окружающие перестали замечать это или говорят, когда я не слышу.


Глава 2 - За два часа до (Мама)

   Моя мама прекрасный человек. Она искренне поддерживала отца, вне зависимости от его финансового или эмоционального состояния. Никогда не бросала, не уходила, не крутила интриги на стороне и проявляла заботу. Приятно было смотреть, с каким восхищением она на него смотрит.
   Мать поднимала руку на меня всего лишь раз. Это было ровно год назад, когда мне было девять. В день, когда отец был сильно пьян. Я лежал на своей кровати и никак не мог уснуть. Крики разносились по всему дому, залетая в каждый его уголок.   Думаю, даже крысы в подвале старались не шуметь, прислушиваясь к словам, сидя на гнилой канализационной трубе. Отчётливо можно было услышать фразу от отца:

- Я тебя ненавижу…

   Сердце бешено колотилось в груди. Было страшно, нужно было думать о чём-то другом, но отвлекали слёзы.
   Последнее время родители редко улыбались, но я помню эти моменты. Храню их как старые фотокарточки, которые люди временами достают из своих деревянных комодов. Любуются, вспоминая этот мимолётный миг - момент от выбора позы, до нажатия кнопки затвора. А может даже вспоминают весь тот день.
   Когда крики стихли, я услышал громкий звук, кто-то захлопнул входную дверь. Через пару минут ко мне на чердак вошла мать. Такую я её никогда не видел. Словно тень она стояла на пороге с растрёпанными волосами, тихо повторяя:

- Из-за тебя…из-за тебя…

   Она отбросила одеяло и схватила меня за волосы стальной хваткой. Клочки волос долго ещё лежали под кроватью. К счастью, отец вернулся через три дня. Он не рассказывал, где находился всё это время, а мама не спрашивала. Сделала вид, что ничего не произошло. Только мои ссадины напоминали всем о случившемся.
   Два года назад я открыл для себя огромную и удивительную индустрию, в мою жизнь с громким шумом ворвалась эра голливудских фильмов. Стараясь не пропускать великих новинок кинематографа, я слёзно умолял родителей купить билеты в кинотеатр всякий раз, как мы приезжали в город. В большинстве случаев мои мольбы были услышаны. Мне нравилось после просмотра анализировать поступки героев, примерять на себя их образы, а иногда и вовсе старался отвечать на обычные вопросы ковбойским сленгом, меняя голос, копируя позу главного героя. Думаю, в школе это определённо забавляло учителей.
   Я горел, когда видел новую картину, и сгорал, когда не мог на неё попасть. В один из таких дней, не желая мириться с отказом родителей, выкрал из кошелька матери несколько купюр (в моей голове это не представлялось кражей, а скорее временным долгом, который я смогу вернуть) и счастливый отправился на автобусную остановку, естественно никого не предупредив. Моя ошибка была в том, что я загорелся этим без осознания последствий.   
   В то время на больших экранах крутили фильм Стивена Спилберга – искусственный разум. У кассы стало ясно, что дешёвые места раскупили, остались лишь дорогие в центре ряда. Понимая, что на обратный путь не хватит денег, было принято решение отправиться домой пешком. Протянул деньги - получил заветный билет. Помню, как заворожённо смотрел в огромный экран на мальчика-робота, который верил в то, что он настоящий, живой мальчик. Даже пара комментаторов справа от меня и парочка целующихся подростков слева не могли помешать наслаждаться кинокартиной.
   Домой вернулся очень поздно. Оказалось, что от города до нашего дома приличное расстояние, которое не замечаешь, преодолевая его в автобусе или автомобиле. Меня встретила мать, она сидела на перекошенном стуле у крыльца дома и мяла свой кошелёк, перекладывая его из руки в руку. Тогда я в первый раз увидел в её глазах разочарование. Не злость, не гнев, а именно разочарование. Она не стала меня ругать и не рассказала отцу. Думаю, она поняла, что мне было очень стыдно.
   Сегодня я сидел на лужайке возле дома, раздобыв маленький деревянный прутик, тыкал в середину огромной, толстой гусеницы. Думаю, она была не против. Отец в этот день уехал работать в поле. Время близилось к закату. Мать выглядывала из окна в надежде услышать приближающийся звук старенького мотора автомобиля Ford. Пока я смотрел на маму, моя гусеница куда-то уползла, значит они врут нам, что так медленно двигаются.


Глава 3 - За час до (Отец)

   Отец вернулся пьяным. Шатаясь и выкрикивая неразборчивые фразы в небо, он доковылял до входной двери. Мать вышла на улицу со словами:

- Ну нельзя же так…

- Расслабься ты уже, - его слегка качнуло вбок, но он умудрился удержать равновесие, тяжело вдохнул и пробормотал, - никто не знает, как правильно жить.

   Действительно никто. Но я так не хочу. Только не так. Удивительно, но у меня есть тёплые воспоминания с ним. Почти забытые, практически утраченные. После очередной смены, он зашёл домой, переоделся, взял удочки из сарая и мы отправились к реке. Помню, что не смог удержать в своих руках удочку, она выскользнула и улетела в направлении реки, возможно, мне попалась до неприличия огромная рыба. Мимолётные чувства сражения с морским чудовищем не могут заменить годы избиения на чердаке, но я помню, что мы смеялись. Второе воспоминание практически стёрлось из памяти. Помню волейбольный мяч, который мы перекидывали друг другу на заднем дворе, сеткой служила верёвка для сушки белья, если не ошибаюсь, он позволил мне выиграть.
   Больше воспоминаний о нём у меня нет.   

Глава 4 – За считаные минуты до

- К сожалению, мы живём в мире, где последователей насилия больше, чем, к примеру, последователей изучения особо редких видов бабочек. Да, вновь чёртовы бабочки и все остальные обитатели фауны проигрывают в интересе к их изучению. У некоторых особо “одарённых” объектов побеждает внутреннее стремление к жестокости и обладанию гниющей до безобразия души. Иногда это осознание повергает в шок, а иногда приводит к ужасу. Точка.

   Перед сном нередко, прячусь головой под одеяло, закрываю глаза и вижу весь мир, смотрю на него сверху вниз. Не уверен, что все так умеют. Стараюсь подметить каждую деталь, не упустить ничего действительно важного. Красота есть во всём, нужно только приглядеться. У ларька с мороженым стоит парень с девушкой, ждут свои стаканчики. Она смотрит на него и видит в нём надёжность. Красота не только во взгляде, но и в её осознании этой необходимой надёжности. В парке ребёнок тянет за собой верёвку на которой совсем недавно был подвязан паровозик, игрушка сломалась, пластик треснул. По щекам текут слёзы. Есть красота даже в его печальном понимании - ничто не вечно.
   Сегодня в очередной раз наблюдая отца пьяным, мне не хотелось прятаться. Сердце колотилось, но надежда, что он уляжется где-то в гостиной на диване и уснёт, не покидала.
   Я сидел прижавшись спиной к холодной стене и прислушивался. На первом этаже тихо. Наверное, легли спать.
   Сколько необходимо пролить слёз, испытать боли, чтобы этот ад длинною в несколько лет закончился? Чтобы зверь, насытившись, ушёл в свою грязную, богом забытую яму.
   Неожиданно тишину разрезал громкий звук разбивающейся посуды. Вскочил на ноги.
Нет, нет, нет только не это.
   Первый этаж. Крики. 
   Прошло несколько минут, звуки затихли. Похоже, что пронесло.
   Прижал подушку посильнее. Сегодня всё будет хорошо, ты меня слышишь? Успокойся, главное - успокойся. Вот, только чувство, что сердце сейчас выскочит из груди.
   Ожидание необычная субстанция из долгой и вязкой тишины, словно мёд стекает с чайной ложки на блюдце. Не знаю сколько времени прошло. Достаточно, чтобы глаза начали наполняться тяжестью.
   Неожиданный скрип со стороны лестницы.
   Медленные, тяжелые шаги. Глаза открылись, сердце вновь заколотилось. Боже, неужели снова. Думай. Если держать створки шкафа изнутри достаточно сильно, то в его состоянии он их не откроет. Один раз такое уже было. Значит, проверну это снова.
   Шаги ближе. Ныряю в шкаф и цепляюсь за деревянные выемки внутри створок.
Замер. Пожалуйста, прошу упади с лестницы, сломай ногу, но не заходи ко мне в комнату.
   Открылась дверь чердака. Он покачиваясь подошёл к кровати, что-то мыча себе под нос. Ну зачем ты снова пришел? Зачем я тебе нужен? Когда ты от меня отстанешь?
   Откинул одеяло. Постоял немного шатаясь, а после развернулся и направился к моему убежищу.
   Сволочь. Ну что же тебе не спится ночью?
Он потянул на себя ручку дверцы и почувствовал сопротивление. Не могу разобрать слов, его мычание напоминает пережёванную плёнку старой кассеты. Больше всего на свете не хотел его видеть. Загадывал желание на каждую падающую звезду, молил бога каждый день, чтобы он ушёл от нас. Оставил в покое. Пропал, не вернулся, упал в пропасть, господи да всё что угодно, лишь бы не видеть его звериную морду по ночам.
   К сожалению, моих сил оказалось недостаточно. Резким движением меня схватили и вышвырнули на пол как тряпичную куклу. Но я не собирался сдаваться, вскочив на ноги побежал к двери. Закрыто. Неужели он заранее позаботился об этом. На тело обрушились хлёсткие удары. Я осознал, что больше не хочу жить в этом доме. Где угодно, но подальше отсюда. На скамейке в парке, под деревьями в глухом лесу. Но не здесь!
   Очередной удар пришелся в область головы. Почувствовал, как из носа брызнула кровь куда-то в направлении стены. Подобно взмаху кисти в руках художника, оставила следы на стене, кровати, полу. Свежая кровь стекает к губам, ощущаю её солёный привкус.
   Это не может продолжаться бесконечно. Всё будет хорошо. Завтра по телевизору покажут очередную порцию детских мультфильмов, которые счастливые дети разом проглотят за вечерним просмотром. И я к счастью, проглочу вместе с ними. Мать выйдет из своей спальни и начнёт ругать, ведь её сын вновь засиделся допоздна не отрываясь от экрана. Сегодня мне можно, заслужил, выдержал. Буду смотреть как кролик убегает от крохотного мужичка с пышными усами и ружьем наперевес или наблюдать за тщетными попытками кота поймать мышь. Конечно же я послушаюсь, после третьего, а может, и четвёртого выкрика - символа её недовольства.
   Главное продержаться ещё немного. Всё рано или поздно заканчивается.
Ещё один замах. Умоляю, отстать от меня. Заболели рёбра где-то справа. Скорчившись застонал от невыносимой боли. Когда же ты сволочь прекратишь.
   Сильный удар пришёлся в живот, меня скрутило и я упал на колени. Он сразу вцепился мне в шею и начал душить, голова закружилась, после отпустил всего на секунду, которой мне не хватило, чтобы выбраться. Закрыв лицо руками, сгорбившись и пытаясь высвободиться, закричал, в надежде, что кто-нибудь услышит. Отец на секунду замер.
   Этого было достаточно, чтобы волна страха пробежала по всему моему телу. Я понял, что мой крик разбудил в нём зверя, того зверя, которого я боялся больше всего. Он размашисто замахнулся в очередной раз.
   Но момент боли не наступил. Чердак озарила вспышка яркого, белого света. Настолько яркого, что невозможно было в него поверить. Почувствовал, как меня резко выпустили из рук. Разжали сдавливающие тиски и отбросили от себя подальше.
Не уверен, но думаю, я лёг в постель и разрыдался.
   Какая-то старая киноплёнка прокручивалась перед глазами, показывая мне фильм неизвестного режиссёра. Сразу в двух направлениях, вперёд и назад. Голоса, смех, крики, лица - всё смешалось в голове. Как же хотелось ухватиться за пролетающий кадр, в котором мельком видел городские витрины и рекламные афиши. Но каждая картинка просто растворялась белой дымкой. А я, к сожалению, не успевал её разглядеть.
   Через некоторое время, когда глаза привыкли к белому свету, я с удивлением осознал, что вновь могу наблюдать за удивительным миром. Всё как и раньше. Люди прогуливались по парку, ходили в кино на очередные премьеры, покупали билеты в театр, молча отстаивали очереди, признавались в любви, крутили педали велосипеда и с восхищением засматривались на манящую их красоту. Мир как на ладони.
   Не смейтесь. Вот-вот руку протяну и дотронусь.
   Мир, наполненный жизнью.
   И с моей высоты чердака он по-прежнему прекрасен.