Медаль. Глава 16

Федор Тимофеевич освоился со скафандром действительно быстро. После бесполетной зоны ему потребовалась буквально пара реактивных прыжков для того, чтобы тело вспомнило как управлять полетом, как включать и выключать двигатели. Это было похоже на езду на велосипеде после долгого перерыва — объяснить иначе, чем «ну, как-то держу баланс» нельзя, но все получается.

— Генерал, разрешите обратиться, — раздался в шлемофоне голос Мин Хо.

— Разрешаю, солдат, — удивительно привычно для себя ответил Федор.

— Я хотел сказать, что для меня и остальных парней большая честь оказаться с вами на вылазке. Нас всех учили по записям ваших боев, я даже не думал, что человек, пускай и в боевом теле, на такое способен! Вы настоящий Джанса, — смущаясь сказал рядовой.

— Джанса? — переспросил Федор.

— Это побочка от разделения памяти, — начал объяснять Дональдсон, — тут мы говорим на общем языке, но на Земле языки разные, и есть слова и понятия, которых в общем языке нет, они прорываются на языке, на котором человек говорит на Земле. Короче, он сам понимает, что сказал, а остальные могут попробовать по контексту понять.

— Джанса — это легендарный герой, воин, — еще сильнее смущаясь сказал Мин.

Федор Тимофеевич хотел было поблагодарить рядового за высокую оценку, но не успел. Вместо этого он будто бы кожей спины ощутил холод, подобный тому ощущению, когда человек падает неожиданно для себя, а в следующий момент понял, что на всей возможной для скафандра тяге несется в сторону Дональдсона.

От силы удара скафандр ощутимо затрещал, а Дональдсон резко сменил траекторию своего прыжка и быстро вращаясь упал в лунный реголит, оставив за собой длинный след. Федор тоже упал вниз, но почти отвесно, приземлившись на ноги. Еще через долю секунды через ту точку пространства, где генерал столкнулся с сержантом, пролетела ракета, ударилась в серый лунный грунт и взорвалась, раскидав в стороны Мин Хо и Шмидта.

Федор Тимофеевич наблюдал это все будто на секунду выйдя из тела, такой эффект давало то самое сферическое зрение. Еще до того, как его ноги коснулись поверхности, он открыл огонь из бластера куда-то в черное лунное небо. Еще через мгновение в небе что-то взорвалось. Федор побежал к ближайшему члену отряда, которым оказался рядовой Мин.

— Джанса! — восторженно сказал он. По рации Дональдсон запросил статус бойцов, все отрапортовали об отсутствии повреждений.

В этот момент Федор Тимофеевич окончательно пришел в себя. Все события заняли порядка трех секунд, и теперь он пытался удержать их в памяти в попытке понять, что произошло.

— Спасибо, генерал. Буду должен, — сказал капитан Дональдсон. Федора начала колотить мелкая адреналиновая дрожь. — Интересный вы самоходный груз, раньше меня дрон заметили.

— Я ничего не заметил. Все само произошло, — опешившим голосом сказал Федор.

— С вашим уровнем подготовки, ЦНС отрабатывает внештатные ситуации до того, как сознание их зафиксирует. Скафандр и тело работают, пока мозг обдумывает. Вся суть боевого обучения солдат сводится к тому, чтобы научить мозг не мешать.

Федор Тимофеевич попробовал осмыслить произошедшее, но мысли были гораздо медленнее, чем того требовала ситуация, а потому решил относиться к произошедшему с привычным фатализмом — что выпало, то выпало.

— Генерал, ваша рука! — встревоженно сказал Шмидт.

Федор посмотрел на руки. Из предплечья левой руки торчал осколок дрона. По бокам от осколка пузырясь замерзала вытекающая из раны кровь.

— Хм, — только и смог сказать Федор.

— Не переживайте, генерал, скафандр изолирует поврежденные секции, а до форпоста минут пять пути, там подлатают, — успокоил его Дональдсон, — на точку прибытия сигнал уже отправлен, медик встретит вас у шлюза.

Федор отметил, что поврежденная рука совсем не болит, приосанился и скомандовал продолжать движение. Через пару минут вдали показался форпост — небольшое, почти полностью утопленное в лунный грунт здание.

Когда до него оставалось метров сто пятьдесят открылся входной шлюз, и из него прыжками навстречу отряду Федора двинулась группа солдат. Скафандр бойца шедшего впереди имел две элегантные округлости на грудной броне, выдававшие женщину.

— Ничего себе, сама полковник встречает! — подтвердил догадку Федора Дональдсон.

Отряд с форпоста остановился, ожидая, когда Федор и его сопровождающие сделают последний длинный прыжок навстречу. Федор разглядывал трехметровую боевую женщину. Что-то в том, как она стояла, уперев руки в бока было запредельно знакомым. Отряды сблизились. Полковник подошла к Федору Тимофеевичу, взяла его за поврежденную руку, деловито осмотрела ее и сказала знакомым голосом:

— Иванов! Ты можешь быть аккуратней?!