Медаль. Глава 20

Их сбросили над самой линией фронта. Если быть точнее — они выпрыгнули сами, о чем Федор узнал в момент, когда камнем летел вниз, ускоряя небыстрое, из-за лунной гравитации, падение прыжковыми двигателями. Тело в очередной раз взяло управление на себя, чему он был немного рад — принимать решение о прыжке ему не хотелось.

Чуть впереди падал Дональдсон, целясь в скопление противника. По пути он осыпал их шквальным огнем из бластера, а у самой поверхности совершил необычайно ловкий для своих размеров пируэт, развернулся в воздухе ногами вниз, затормозил падение двигателями до приемлемой скорости и двумя ногами влетел во врага, сломав ему что-то жизненно важное. Тот перестал шевелиться, как и вся остальная группа неприятеля, будучи расстрелянными Дональдсоном почти в упор.

Федор Тимофеевич совершил примерно тот же маневр, правда рисковать не стал и приземлился в более безопасном месте — противник был в целых тридцати метрах от него и был отвлечен атакующими лунянами.

Он смог наконец-то рассмотреть тех, с кем воевало человечество. Это были существа, чье тело было защищено грубым серым панцирем, из которого во все стороны торчали покрытые шипами щупальца, количеством более пары десятков. У некоторых из врагов к панцирям были закреплены бластеры, наподобие тех, какими пользовались люди, но чуть другой конструкции, не предполагавшей стрельбу с рук. У отдельных особей на панцирях был целый арсенал, включавший небольшие ракетные установки, лазерные пушки и что-то совсем непонятное, не похожее ни на что вообще.

По этим чудовищам было невозможно понять, где у них перед или зад, они перемещались в любую сторону не поворачиваясь, и двигались так быстро, что движения их щупалец сливались в мутное пятно и совершенно не фиксировались глазом.

Враги были схожих с бойцами размеров — те же три метра высотой, а вот размах щупалец достигал десяти метров, что превращало бой на близкой дистанции в настоящее испытание.

Все это пролетело через возбужденный мозг Федора за долю секунды, после чего он понял, что враги, за чью спину он так ловко десантировался, не имеют спины и могут одновременно воевать во все стороны. Все, что знал про реальный бой земной Федор Тимофеевич, все тонкости тактической подготовки боя, все хитрости, спасавшие его на земной войне, все это тут же стало бесполезным — враг видит на триста шестьдесят градусов и так же атакует.

Так и произошло, из группы чудовищ отделилось две особи и паля из всех орудий быстро двинулись к генералу. Произошедшее дальше Федор запомнил плохо. Тридцатиминутный бой оставил в его памяти несколько картинок: вот он стреляет в сторону врага, вот руками отрывает щупальца, вот он стоит на панцире одного из чудовищ и стреляет себе под ноги в попытках прострелить панцирь. Еще была картинка того, как рядовой Мин помогает ему разрывать панцирь врага надвое, а дальше все слилось в череду вспышек, трущихся о стекло шлема инопланетных тел, вытекающей из них темно-синей крови и облаков лунной пыли.

Федор пришел в себя от того, что кто-то из бойцов тащил его за лямки на спине скафандра, пока сам он стрелял в отступающих врагов.

— Бой окончен, генерал! Отходим! — прокричал боец по радиосвязи.

Федор прекратил огонь, отмахнулся от солдата, оказавшегося сержантом Мартинесом.

— Отряд, доложить, двести — триста есть? — привычно скомандовал он.

Повисла тишина.

— Двести что? — спросил по рации Дональдсон.

Федор в который раз мысленно хлопнул себя по лбу. Про условные обозначения земной армии тут знать никто не мог.

— Я говорю, убитые или раненые есть?

— Никак нет, генерал, отличная высадка. Враг отступил, через часа два вернется с подкреплением.

— Какие наши действия?

— Прыгаем на базу, справляем нужду, обновляем боекомплект, возвращаемся по команде. Это фронт, генерал. Бой без перерыва идет почти семьдесят лет, и линия разграничения особо не двигается все это время — вы сами тут два года отвоевали с Астафьевой.

— Принял, веди, — ответил Федор Тимофеевич, и отряд прыжками двинулся в сторону ближайшего подземного блиндажа.