Каменная Лилит от Яркий Ветер

Как и десятки других, он шел по брусчатке вдоль коричневого гранитного парапета, у основания которого еле слышно плескалась вода.

К тому моменту, как в бумажном стаканчике, находящемся в его правой руке, окончательно остыл, так и не тронутый им кофе, небо затянуло  густыми серыми тучами, сквозь которые все еще иногда удавалось уловить слабые солнечные лучи.

Поднялся сильный ветер. И парочки, как и одиночки, гуляющие по набережной, поспешили скрыться. Как только набережная опустела, наступила мертвая тишина.

Вместо того, чтобы укрыться от надвигающейся грозы, он поставил стаканчик с кофе на парапет и, оглядевшись по сторонам, заметил нечто странное.

Поодаль от него стояла девушка, тело и лицо которой было скрыто густыми вьющимися огненно-рыжими волосами, доходящими ей до пят.

Раздался первый раскат грома, молния яркой вспышкой мелькнула в облаках и, казалось бы, ударила в воду.

Девушка даже не шелохнулась, а он невольно вздрогнув, решил направиться к ней, возможно, побуждаемый благородным порывом защитить ее, а, возможно, более низменными побуждениями.

Но стоило ему сделать первый шаг, как она побежала, оставив за собой лишь эхо переливов своего звенящего смеха. Он бросился за ней, но резкий запах вулканического пепла заставил его остановиться и замереть на месте.

Его взору открылся ужасающий, но вместе с этим завораживающий вид на монументальные стены антрацитового базальта, покрытые тонким, напоминающим бархат слоем сизо-серого и пепельно-белого вулканического пепла, подчеркивающего каждую трещину или скол застывший лавы, создавая эффект графического рисунка.

Острые, пикообразные вершины и отвесные утесы напоминали собой израненное тело каменного гиганта. Кое-где видны были застывшие лавовые водопады, напоминающие собой запекшуюся кровь, еще недавно струящуюся из открытых ран, которые совсем недавно обжигали огненные реки.

Воздух над скалами, плотный и практически неподвижный, все еще сохранял едва уловимый аромат дыма и вулканической лавы.

Его внутреннему зрению на мгновение представилась картина того, что происходило здесь совсем недавно, до его появления и, что с ним могло бы произойти, попади он сюда мгновением раньше.

Будто воочию узрев несущиеся по склону потоки лавы, он замер, ощутив, как по его позвоночнику пробежал разряд электрического тока.

В один миг он вспомнил раскат грома, молнию, ударившую в воду и себя, оказавшегося внезапно у подножия базальтовых скал. На место страха, который исчез так же быстро, как и появился, пришло любопытство.

Он снова бросил взгляд на скалы и заметил, как та, что он преследует пробирается вверх. Он бросился за ней.

Из глубоких расщелин и трещин в базальте еще поднимались тонкие струйки сизого пара, символизируя собой дыхание остывающей земли.

Царящая там мертвая тишина оглушала. Не было слышно ни птиц, ни насекомых. Не было видно ни малейших признаков растительности. Все было погребено под толстыми слоями вулканического камня и пыли.

Преодолевая эти завалы, он шаг за шагом погружался в безмолвный мир, рожденный безжалостной стихией.

Его путь лежал через узкое ущелье, скрывающее в своих глубинах проход к древнему каньону.

Чем дальше от продвигался по извилистой тропе, тем стремительнее темные базальтовые стены начинали расти вверх, закрывая собой небо.

Пробираясь между обломками скал, покрытыми слоями пепла, который глушил каждый шаг, он продолжал слышать переливы ее смеха, которые, казалось бы, эхом отдавались в чертогах его сознания.

Чем дальше он продвигался, тем более ощутимо свет превращался в тусклые, рассеянные сумерки.

Царящая вокруг зловещая влажная прохлада, заставляла его тело дрожать, а эхо, которое откликалось на случайное движение камня, казалось неестественно громким.

Оказавшись на дне ущелья, он уперся в тупик, являющий собой сплошную стену из застывших лавовых потоков, но исследуя мрачные складки рельефа, среди хаотически вросших в стены острых камней, он замечает, что в одном месте пепел лежит неровно, а словно гигантскими ноздрями каменного  гиганта затягивается внутрь скалы. На стыке двух гигантских базальтовых плит, он обнаружил узкий, едва заметный разлом.

Шагнув в расщелину, он попал в просторную подземную галерею. Глухой темный грот, где пахнет сыростью, остывающими камнями  и отдает едва уловимый ароматом огня лавового потока.

Погрузившись в густую тьму, что казалось бы легла на стены застывшей смолой, он достает телефон и включает фонарик, который выхватывает из цепких пальцев мрака глянцевые, обсидиановые наплывы на стенах и свисающие с потолка острые каменные сталактиты.

На полу грота черный нетронутый вулканический песок. Ее следов не видно. Воздух здесь неподвижен, от чего его начинают посещать приступы удушья, но из глубины зала доносился едва уловимый гул ветра.

Двигаясь на этот звук, который становился все громче и громче, он шел по наклонному коридору грота.

Тьма впереди понемногу начала рассеивается, сменяясь багровым и мертвенно-серым свечением.

Коридор резко оборвался и он вышел на скальный карниз. И его взору предстал грандиозный скальный каньон, отвесные стены которого уходили в самую глубь земли, а дно тонуло в густой пелене тумана и дыма.

Ему показалось, что среди тумана на мгновение мелькнул ее силуэт. Найдя более-менее безопасное место для спуска, он осторожно спустился с каменного карниза по естественным ступеням из застывшей лавы.

Чем глубже он опускался, чем сильнее менялась атмосфера. И в итоге вязкая пепельная пыль под его ногами сменилась влажным черным песком.

На самом дне каньона, среди грозных черных стен, он обнаружил узкое русло геотермального источника. Вода в нем оказалась теплой, а над ее поверхностью поднимался плотный густой пар.

Избрав ручей своим проводником, он двинулся вдоль него и, спустя некоторое время, заметил, что  безжизненный базальт начинает преображаться. Благодаря теплу земли и влаге, на темных камнях появился первый изумрудный мох, а пройдя еще дальше, он увидел густые заросли папоротников.

Шаг за шагом каньон постепенно видоизменялся, превращаясь в извилистый зеленый коридор, утопающий в тумане.

Пробираясь сквозь влажную стену пара и сплетение ветвей, он внезапно почувствовал, как запах серы отступил на задний план, а вместо него воздух стал наполняться головокружительным ароматом цитрусовых и цветущих трав.

Впереди, где стены каньона наконец расступились, бил яркий солнечный свет.

Сделав последний шаг, он вышел из тени теснины и его взору предстал вид на залитую солнцем скрытую долину, защищенную от внешнего мира со всех сторон высокими скалами.

Земля там дышала теплом, а ландшафт был совсем иным: ровные зеленые террасы усаженные сотнями деревьев, глянцевая темно-зеленая листва которых покрывает ветви, гнущиеся под тяжестью крупных, ярко-оранжевых плодов.

Она стояла в глубине нижней террасы. Не задумываясь, он направится к ней. Как только он приблизился, она протянула ему кубок, до самых краев наполненный красным вином. Когда он его принял и сделал небольшой, но дурманящий сознание глоток, она потянулась за апельсином.

-Я буду сверху. - Тихо сказала она, протягивая ему цитрус и голос ее, настолько прекрасный, что не нашел в его сознании достойного его эпитета, проник так глубоко в него, что, казалось, дотронулся до его души.

-Кто ты? - Спросил он, утопая в созвучии противоречащих друг другу нот, исходящего от нее аромата.

-Как ты мог меня не узнать? - Искренне удивилась девушка, волосы которой были украшены черными розами, цветами шафрана и орегано.

Не дожидаясь ответа, она бросилась в самую глубь сада, но шлейф ее аромата летел за ней, подобно незримой фате из тончайшей вуали.

На секунду он замер в замешательстве. От нее одновременно пахло лавой и ладаном. Она манила за собой и пугающе отталкивала. Ушла она и все благоухание исчезло. Вино перестало пьянить, а спелый апельсин показался ему горьким на вкус.

Она удалилась и все кругом лишилось своего аромата: красное вино в кубке; апельсины, свисающие с ветвей; влажная почва, пряные травы, смолы, дым, лава, черные розы. Но было еще что-то, важнее, сильнее, ощутимее. Она источала ароматы мира и ладана. Ему показалось, что даже солнце не светит там, где ее нет.

Он бросился за ней и, настигнув ее в гуще тенистого сада, смог произнести лишь то, что казалось ему самым важным, чтобы более не произносить ни единого слова.

Апельсиновый сад тонул в густых золотых сумерках, и воздух, нагретый за день, казался осязаемым — он пах горьковатой цедрой, цветущей нероли и влажной землей.
Она сидела верхом, полностью подчинив себе ритм их близости. Ее силуэт, очерченный заходящим солнцем, казался сплетенным из тончайших янтарных шелковых нитей. С каждым движением, тягучим и неторопливым, над их головами колыхались тяжелые ветви. Спелые, крупные апельсины задевали ее обнаженные плечи, оставляя на коже прохладные капли росы.
Она прогибалась в спине, ловя губами теплый ветер, а его ладони уверенно держали ее за бедра, направляя и разделяя этот томный, неустанный танец.
Порою она наклонялась к нему слишком близко, почти, что ложась на его горячую напряженную грудь. Касаясь губами налитых кровью губ, ловя сладкий трепет его дыхания, но тут же, будто не желая быть заключенной в его объятья, она выпрямляла спину и, поднимая руки вверх, продолжала свои завораживающие движения. Откинувшись назад она немного ускоряла темп. Ее движения становились более требовательными. Пока ее ладони мягко скользили по его груди, она все больше ускорялась, наполняя вечерний воздух тихим звучанием. Мелодией глубоких прерывистых вздохов.
В такт их дыханию с тихим шорохом на траву осыпались белые лепестки, смешиваясь с ароматом кожи, страсти и цитрусовой свежести. Это было мгновение абсолютной власти и такой же абсолютной отдачи, где весь мир сузился до размеров этого потаенного, благоухающего сада.