Кудис 2 глава 25

Глава 25
За эту неделю я немного похудел и даже как-то осунулся. Ещё бы, с такими-то нервами! И хотя я пока не видел больше того типа с длинными, неподвластными ветру волосами, его тень накрыла меня и так и не ушла. В четверг мне показалось, что я заметил его, когда он сворачивал на лестницу из нашего коридора на 6-ом этаже, я бы не стал, разумеется, бежать за ним, но он вдруг вернулся сам – мужичок в тёмном пиджаке с обычной стрижкой и знакомым лицом, он дежурно улыбнулся мне и поспешил к кабинету Зодиака. Кто-то из администрации, понял я и с невероятным облегчением пошёл по своим делам. Маришку я тоже не видел, она отдежурила и ушла домой утром, и этому я тоже был рад – почему-то врать ей было трудно и неприятно.
Спал я плохо, не мог уснуть, несмотря на усталость от постоянного нервного напряжения, а когда засыпал, сон был поверхностным и тревожным. Завтра мне предстояло ехать в Клуб, а после того, что я видел в среду… Нет, я не могу сказать, что был потрясён и сильно удивлён, после всего того, что я узнал и что пережил сам, мой порог удивления сильно повысился, но всё равно мне было как-то жутковато ехать к заброшенному зданию, которое один раз в неделю вдруг становится (не спрашивайте, как) роскошным и уютным. Зато я мог, теоретически, поговорить с Азалиахом или с самой Мадам о том типе, которого я окрестил Ангелом Смерти… Хотя я сам понимал, что вряд ли осмелюсь открыть там рот не по делу.
В пятницу утром я нервничал так, как будто собирался в Клуб в первый раз или как будто точно знал, что там меня будет ждать не Мадам и другие гости, а тот тип из нашего парка. И как назло, уже утром наткнулся на Маришку, мы встретились на стоянке, сегодня мы оба снова были за рулём.
- Что-то ты какой-то помятый и замученный. – Заявила она, оценивающе разглядывая моё лицо, в ее тоне не было ни намёка на издёвку или задиристость, удивительно, но в ее глазах промелькнуло настоящее беспокойство, которое я тогда не смог объяснить. – Не заболел?
- Плохо спал, - честно признался я, - и вообще, неделя какая-то сумасшедшая выдалась.
Она понимающе закивала, я даже представить не мог, чем вызвано ее поведение.
- Не дежуришь хоть сегодня?
- Нет, слава богу! – Искренне выдохнул я с нервным смешком. - В воскресенье.
- Тогда будь хорошим мальчиком и ложись пораньше спать, – ухмыльнулась она, пряча ключи от машины в огромный рюкзак, оказывается, не я один ходил с таким, - а пятничные приключения оставь взрослым.
- Я уже давно взрослый, мамочка, - я усмехнулся, показал ей язык и отправился в свой корпус. Она проводила меня холодным задумчивым взглядом и тоже пошла к себе.
А в обед позвонила Рина. Да, теперь мне даже смешно обо всём этом вспоминать, я был как деревенский дурачок, олух, хлопающий ушами, пока вокруг него разворачиваются немыслимые события. Две женщины следили за мной, пока я жил в полной уверенности, что все мои тайны под надёжной защитой. Прямо как в кино, ха-ха. Она болтала как обычно, спросила совсем невинно, какие у меня планы на вечер, и я соврал, совершенно не подозревая, что моё вранье так очевидно. Мы болтали по видеосвязи, я уединился в туалете, потому что ординаторская напоминала базарную площадь – туда набилось народу из двух наших соседствующих отделений (терапии и кардиологии), все галдели, орала музыка (дурацкий шансон). Так вот, ничего в ее лице, в ее глазах не выдало, что она знает больше, чем говорит. Можете считать меня несправедливым говнюком, но это очень отталкивает, когда узнаёшь правду. Да, я могу врать, а мне, значит, врать нельзя, скажете вы… а я скажу: я никогда не выслеживал Рину и не стал бы играть в такие игры, а если я и врал, то того требовали Правила Клуба, я врал и ради ее безопасности тоже. И, не буду отрицать, ради своего интереса.
Наверное, сложнее всего принять ту фальшь, которая, оказывается, была между нами, то недоверие, ту невидимую петлю, которую надевают тебе на шею, ставя тебя под контроль. Это простить невозможно, по крайней мере, для меня.
Части головоломки складывались в разорванные фрагменты у каждой из моих тайных преследовательниц: Рина поняла, что я по пятницам хожу в какой-то Клуб, даже ухожу из-за него с работы; Маришка видела здание, куда я зачем-то ходил, но не знала, зачем и как часто. Рано или поздно две эти линии должны были пересечься. Каждое событие – это воронка, затягивающая тех, кто находится поблизости от неё. Есть огромные воронки, вроде войн или эпидемий, затягивающие в своё тёмное нутро целые страны, а есть совсем небольшие, вроде невинного флирта или небольшой трамвайной перепалки. Воронка, в которую я угодил, была не совсем обычной: она была не слишком широкой, но, как оказалось, глубокой, как Марианская впадина. И все мы неслись в эту бездну на всех парусах.