Элевсинские мистерии

Однажды удалось мне в ашраме побеседовать с Афиной. Накопились вопросы. А позже, достроив античный дворик у пруда, решил провести обряд и вспомнил об Элевсинских мистериях. Но что мог я знать об этом самом таинственном культе в Древней Элладе, в Элевсине, мистериях, просуществовавших почти две тысячи лет, с микенской эпохи до конца IV века н. э.? Только то, что проводились они ежегодно, весной (малые) и осенью (большие) в течение 9 дней, и были запрещены при императоре Феодосии I в рамках борьбы с язычеством, а в 396 году Элевсин разорили готы.
Конечно, я знал, что мистерии посвящались Деметре и Персефоне, воспроизводили миф о похищении Персефоны Аидом и поисках дочери Деметрой, символизировали, в том числе, смену сезонов: пока Персефона в подземном мире — земля «спит» (зима), когда она возвращается к матери — всё расцветает (весна и лето), и мистерии показывали это возвращение, давали посвящённым надежду на благую участь после смерти, что кроме многих тысяч как аристократов, так и гетер, вплоть до рабов, мистерию прошли Эсхил и Платон, императоры Август, Адриан, Марк Аврелий и Юлиан, Сулла и Аттик, Плутарх, Апулей,  да всех и не упомнишь, что обряды держали в строжайшем секрете, поэтому до нас дошло не столько описание самих ритуалов, сколько намёки, мифы и свидетельства «со стороны».
Вспомнился этот пригород в 20-и километрах от Афин, руины, напрямую связанные с мистериями: огромный зал Телестериона, где проходили главные тайные обряды в честь Деметры, остатки Священного двора, колодец и мост императора Адриана, местный музей с амфорами. Не могу сказать, что остатки колонн, ступеней и древних плит в окружении одно-двух-этажных домиков, обдуваемые морским ветром залива, вызвали некогда священный трепет.
Но теперь, значительно позже, сидя у себя в ашраме, я не просто вспомнил о таинственном культе, а всем нутром возжелал узнать те неведомые поныне подробности, разглашение которых прежде каралось смертью.
Конечно, взывать к Деметре, - верх наглости, но что делать? Думаю, моё любопытство, всё же, вызвало её снисходительную улыбку.
Подрагивали огоньки свечей, дымок тлеющих благовоний чуть извиваясь, поднимался к потолку.  Прошла характерная дрожь по позвоночнику. В углу комнаты воздух заколыхался и появился едва уловимый силуэт мужчины в хитоне с наброшенным сверху гиматием.
Не знаю, почему, скорее, интуитивно, но сразу узнал в нем Демофонта, прошедшего мистерию, сына Келея и Метаниры, которого Деметра пыталась сделать бессмертным, закаляя в огне.
Рассказ его звучал не обычными словами, скорее, был услышан внутренним ухом.
— Я знаю, что ты хочешь, теперь, после разрушения Элевсина, запрет на разглашение снят. Слушай! — Гемофонт примолк, выдерживая паузу.
— Меня, юного царевича, пригласили пройти обряд посвящения — Великие мистерии. Я подошел к Телестериону, большому квадратному залу, примыкавшему к скале, окруженному колоннадой, не зная, что меня ждёт. Внутри пространство оказалось просторным, по периметру стен шли восемь рядов ступеней, сложенных из каменных блоков. На этих ступенях сидели уже мисты, участники. В центре зала находилось особое пространство — Анакторон, «святая святых», небольшое прямоугольное помещение, доступное лишь только верховному жрецу, около которого стоял мраморный трон иерофанта. В какой-то момент церемонии он открывал двери Анакторона, держа священные предметы: колос пшеницы — символ плодородия, и кикеон — напиток богов, который помогал участникам ритуала войти в транс. Я выпил кикеон и погрузился во тьму, — царевич чуть качнулся, я, стараясь ничего не упустить, всматривался в полупрозрачный силуэт.
— Сначала была почти полная темнота — символ смерти, как и в мифе о Персефоне. Я ждал возвращения дочери Деметры. Затем вспыхнул свет факелов. Прозвучал грохот металлического барабана, который символизировал плач Персефоны или зов Деметры.  Иерофант говорил, что мы должны увидеть то, что раскроет сакральную истину: жизнь вечна через череду смертей и рождений, как семя, которое умирает в земле и снова прорастает.
— Но это так похоже на взгляды мудрецов Индии.
— Может быть, истина знакома многим. В тишине я различил очертания чего-то важного. Жрец держал в руках большой гранат. Семь зёрен, по его словам, символизировали брачный союз Персефоны с Аидом. Я понял: даже в подземном мире есть место для частички жизни, и это не конец, а переход.
Когда свет снова погас, я чувствовал себя обновлённым. Меня охватило странное спокойствие. Я больше не боялся неизвестности загробного мира — в мистериях я познал саму суть смерти.
Позже мне рассказали, что после этих ритуалов устраивали ночной пир с танцами, а на следующий день чествовали умерших, выливая возлияния из ритуальных сосудов.
— Так что ты понял, что всё это значит?
— Для меня, простого смертного, мистерии стали мостом между земным и загробным. Я увидел в мифе не просто сказку, а живую истину: смерть — не конец, а часть великого цикла. И если Персефона, пройдя через подземное царство, вернулась к матери, даруя жизнь полям, то и я, пройдя через эти обряды, обрёл надежду на блаженную участь после смерти. А теперь, когда я думаю об этом, я понимаю: суть мистерий — не в зрелищности, а в том, чтобы помочь человеку принять мысль о смерти и найти в ней покой. И в этом — великая мудрость.
Голос умолк. Фигура начала постепенно таять в углу ашрама, а вскоре и исчезла вовсе.
Оставалось только поблагодарить Деметру.
Увы, рассказ Демофонта записан был по памяти, быть может не всё и упомнил. Не обессудьте.

26.10.26