Операция по спасению

         В среду у нас была контрольная по математике. Тема — «Решение примеров в несколько действий». Тема, надо сказать, коварная: чуть где-то перепутаешь порядок действий — и всё, пиши пропало.
         Светка Полунина к контрольной не готовилась совершенно. Ну, то есть совсем. 
         Вечером она честно села за учебник, открыла его на нужной странице, посмотрела на примеры с двумя скобками и почувствовала, как в голове у неё что-то тихо щёлкнуло и выключилось. Учебник она закрыла и решила, что утро вечера мудренее.
         Утром мудренее не стало.
         И тогда Светка сделала то, что делали в третьем «А» все, кому не хватало времени, совести или того и другого сразу — она решила списать.
         Сидела Светка за одной партой с Катей Фроловой. А Катя, как известно всему классу, была отличницей и очень аккуратной девочкой. Она никогда не отказывалась дать списать, но и не разрешала списывать просто так. «Спиши и разберись», — говорила она и подсовывала тетрадку поближе к краю парты.
         Светка «списала и разобралась» примерно так же, как разбирается в устройстве часов человек, который просто повертел их в руках и поставил на место.
Она перекатала примеры к себе в тетрадь красивым почерком, старательно переписала все действия, даже аккуратно подчеркнула ответы линейкой. Получилось на загляденье.
         — Ну, — прошептала Светка, закрывая тетрадь, — будто сама решала!
Катя вздохнула, но промолчала.

         В пятницу Валентина Петровна вошла в класс с проверенными тетрадями. Все сразу притихли. Учительница положила стопку на стол и, как всегда перед объявлением результатов, поправила очки.
         — Итак, дети, контрольная по математике, — сказала она. — В целом неплохо. Но есть и очень хорошие работы.
         Класс затаил дыхание. Лёха Тульев на всякий случай втянул голову в плечи — он свою работу уже видел в кошмарном сне, где за неё ставили двойку три раза подряд.
         — Оля Жукова — четыре с плюсом. Молодец.
Оля тихо покраснела и опустила глаза.
         — Юрка Соркин — три.
         Юрка облегчённо выдохнул: три — это уже почти счастье.
         — Ромка Булкин — три, но за старание, — Валентина Петровна покосилась на его тетрадь, где половина страницы была в жирных пятнах от пирожка с яблочным повидлом.
         Ромка довольно кивнул: «за старание» — это его любимая формулировка. Потом он полез в портфель за яблоком. За вторым за сегодня.
         — Катя Фролова — пять, как всегда.
         Катя скромно кивнула. Класс привык.
         И тут Валентина Петровна перевернула очередную страницу в журнале и сказала:
         — Полунина — пять.
        В классе стало тихо. Не просто тихо — а так тихо, как бывает только тогда, когда весь третий «А», тридцать человек, одновременно перестаёт дышать и начинает думать.
        Первым не выдержал Лёха Тульев. Он хрюкнул. За Лёхой хрюкнул Юрка. Потом Светкина соседка по задней парте прыснула в кулак. И тут класс разразился хохотом.
         Это был не злой смех. Это был смех изумления, восторга и полного непонимания одновременно. Светка Полунина и пятёрка по математике — это было, как если бы Ромка Булкин отказался от булочки, а Валентина Петровна пришла бы в школу в шлёпанцах.     Такого не бывает.
         Валентина Петровна растерянно покрутила головой, не понимая, что происходит. Потом она нахмурилась и быстро-быстро начала перелистывать Светкину тетрадку. Туда-сюда, туда-сюда. Она смотрела на примеры, на аккуратные столбики, на подчёркнутые линейкой ответы. Всё было правильно. Абсолютно всё.
         Учительница подняла глаза на Свету.
         Света сидела в шоке. Настоящем, глубоком, ледяном шоке. В её голове лихорадочно металась одна и та же мысль: «Как же можно было так спалиться?! Ведь очевидно, что я не могу получить отлично! Это же я! Это же моя математика!»
         Она смотрела на Катю. Катя смотрела в парту. Катя тоже всё понимала, и ей было ужасно неловко.
         — Ну что ж, — сказала наконец Валентина Петровна. — Раз Полунина у нас так блестяще справилась... — она ещё раз посмотрела на тетрадь, — давайте разберём её работу как пример для всего класса.
Света похолодела.
         Валентина Петровна начала читать вслух:
         — Пример номер один. Тридцать шесть разделить на шесть, плюс скобка, восемь минус два, скобка закрывается, умножить на три... Решение: шесть плюс шесть умножить на три, равно шесть плюс восемнадцать, равно двадцать четыре.
         Она читала медленно, с удовольствием, как читают хороший рассказ. А Света в это время медленно превращалась в маленького испуганного суслика.
         — Прекрасная работа, — заключила Валентина Петровна. — Все действия на месте, порядок соблюдён, аккуратность идеальная. Полунина, подойди к доске.
Светкины ноги стали ватными. Она встала и, как в тумане, пошла к доске. Двадцать восемь пар глаз смотрели на неё с восторгом, завистью и лёгким недоумением.
         Валентина Петровна протянула ей мел:
         — Светочка, ты лучше всех поняла эту тему. Можешь для класса объяснить, как решается этот пример?
         Света взяла мел. Мел был холодный и скользкий. Он вдруг показался ей огромным, как бревно.
        «Всё! — мысленно прокричала Света. — Это конец! Сейчас я открою рот и... и... я не знаю, что сказать!»
         Она уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь вроде «ну, это... сначала... потом...», как вдруг в классе поднялась рука. Это была рука Кати Фроловой.
         — Что, Катюша? — спросила Валентина Петровна.
         Катя встала. Она говорила спокойно, ровно, как будто ничего особенного не происходило.
         — Валентина Петровна, а давайте лучше я пойду к доске и попробую, решая, разобрать пример, а Света мне лучше укажет, где я не права. Так будет наглядней, да и все посмотрят, как не ошибиться.
         Валентина Петровна на секунду задумалась. Потом кивнула:
         — Хмм. Разумно. — Она посмотрела на Свету. — Ну, давай.
Света уже готова была отдать мел, как вдруг учительница добавила, обращаясь к ней:
         — Светик, извини. Давай, действительно, Кате уступим.
         Света медленно, с деланным разочарованием вздохнула. Она даже брови нахмурила, будто ей и правда было ужасно обидно уступать место у доски. Потом она торжественно, как королева, жестом пропустила Катю вперёд.
         Катя подошла к доске. И когда она проходила мимо Светы, та шепнула ей одними губами:
         — Спасибо, подруга! Век не забуду!
Катя незаметно кивнула ей. И даже не улыбнулась — вот что значит настоящая выдержка.

         Катя начала разбирать пример. Она писала на доске аккуратно, по действиям, вслух проговаривая каждое:
         — Сначала выполняем действия в скобках. Восемь минус два — шесть. Потом деление: тридцать шесть разделить на шесть — шесть. Дальше умножение...
         Класс следил за ней как заворожённый. Даже Ромка отложил яблоко. Даже Лёха Тульев, который обычно в это время строил кому-нибудь рожицу, смотрел на доску.
И вдруг Катя остановилась. Она посмотрела на написанное, потом на мел, потом опять на написанное. И воскликнула:
         — О! Эврика! Я сама поняла правильное решение! И без Светиной помощи!
Она быстро дописала последнее действие и подчеркнула ответ.
         — Двадцать четыре! — сказала она. — Вот! Всё сходится!
         — Ну, вот видишь! Молодец! — сказала Валентина Петровна Кате. Она была явно довольна. Потом она повернулась к Свете: — Смотри, Света, Катюша и без твоей помощи справилась. Но вы обе молодцы!
         Света кивнула. Она кивнула так энергично, что рыжие хвостики запрыгали.
         — Ага! — сказала она. — Молодец, Катюша!
         Валентина Петровна обвела класс внимательным взглядом и сказала:
         — Видите, как надо пятёрки зарабатывать.
         Класс согласно загудел. Лёха Тульев под партой показал Светке большой палец.   
        Юрка Соркин шепнул: «Ну ты даёшь». А Ромка Булкин откусил наконец своё яблоко и пробормотал с набитым ртом:
         — А я говорил, что она сможет.

         После урока Светка догнала Катю в коридоре.
         — Кать, — сказала она. — Ты... ты это... ну, вообще.
         Катя остановилась.
         — Ты меня спасла, — выдохнула Света. — Я думала, мне конец. Я же ничего не понимала! Я просто переписала! Я вообще не знала, что там делать!
Катя посмотрела на неё внимательно.
         — Знаешь, что самое смешное? — сказала она вдруг. — Я, когда у доски стояла, правда поняла. Пока объясняла, пока проговаривала — до меня дошло. Я и правда «эврика» сказала.
         — Так ты что, — Света округлила глаза, — ты не специально?
         — Специально, — честно сказала Катя. — Я к тебе на помощь шла. А потом... потом само получилось.
         Света засмеялась. Громко, на весь коридор, так что первоклассники шарахнулись в стороны.
         — Слушай, — сказала она. — А давай ты меня правда научишь эти примеры решать? Ну, чтобы я не только переписывать умела.
         Катя улыбнулась:
         — Давай. Только чур не списывать.
         — Чур меня, — согласилась Света. — Я теперь вообще, наверное, завяжу со списыванием.
         Она сделала серьёзное лицо. Получилось не очень. Катя засмеялась.
         А вечером Светка села за уроки. Открыла учебник на той самой странице с примерами в несколько действий. Посмотрела на скобки. На этот раз в голове ничего не щёлкнуло и не выключилось.
         Она взяла ручку и начала решать.


Рецензии