Спасительная шпаргалка
«Надо что-то делать», — решил Ромка и, дождавшись вечера, приступил к операции под кодовым названием «Свобода».
Он достал тетрадный лист. Не простой, а особенный — самый большой, какой нашёлся в его портфеле. На этом листе он, пыхтя и высунув от усердия язык, переписал все параграфы, которые, по его мнению, могли быть на контрольной. Получилась шпаргалка размером с небольшое знамя. Ромка с гордостью посмотрел на своё творение.
«Теперь главное — надёжно спрятать», — подумал он.
Он перебрал кучу вариантов: под подкладку куртки (неудобно), в носок (далеко и неудобно), в пенал (слишком очевидно). И тут его осенило. Гениально! Он приклеил исписанный лист на обратную сторону своей тетради для контрольных работ, прямо под обложку.
На контрольной, Ромка сидел как на иголках. Валентина Петровна, как всегда, была начеку. Она ходила между рядами, и её внимательный взгляд, казалось, просвечивал парты насквозь.
— Итак, — сказала она, когда время вышло. — Сдаём работы!
Ромка, охваченный азартом, схватил свою тетрадь и, под громкий голос учительницы, передал её прямо на стол. Он даже не заметил, что отдал её не той стороной. Под обложкой, на виду у всего мира, красовалась его гениальная шпаргалка.
Уже на перемене, когда Валентина Петровна обычно проверяла работы, Ромку осенило. Осенило так, что он чуть не провалился сквозь землю.
«Я же... я же её... под обложкой... я же... О-о-о-о!» — Ромка схватился за голову. Он «убивался», горестно вздыхая и представляя, как учительница открывает тетрадь и видит его позор. Двойка! А то, может, и единица! Такого позора он ещё не испытывал.
Перемена закончилась. Валентина Петровна вернулась в класс и, как ни в чём не бывало, начала урок. Оценки она не объявляла. Ни слова. Ни полслова. Мы все знали, что тетради уже проверены и лежат в её большой сумке, стоящей на стуле. Эта неизвестность была хуже всего.
И тут, в самый разгар урока, Валентина Петровна посмотрела на часы:
— Так, читаем параграф... — она запнулась. — Мне срочно надо в учительскую! — Она оставила нам номер параграфа для самостоятельного чтения и быстро выбежала из класса.
В классе воцарилась тишина. И в голову Светке пришла идея. Гениальная и ужасная одновременно.
— А давайте посмотрим! — прошептала Светка Полунина. — Оценки!
— Точно! — подхватил Юрка Соркин. — Её сумка! Вон она!
Все посмотрели на сумку. Она стояла, одинокая и такая манящая.
— Надо «поставить на стрём», — деловито заявил Лёха Тульев.
— Куда? — не поняла Светка.
— «На стрём» — это значит, чтобы кто-то следил! — важно пояснил Лёха.
— Я не понимаю, — честно сказала Катя Фролова.
Лёха попытался объяснить ей:
— Ну, это значит... это как... ну, в общем, ты стоишь у двери и смотришь, не идёт ли кто! Понятно?
Катя озадаченно кивнула и серьёзно спросила:
— А куда смотреть?
Лёха махнул на неё рукой:
— Ладно, иди в коридор и смотри в окно.
Катя послушно вышла.
— Светка, давай ты теперь! — скомандовал Лёха.
Светка Полунина подскочила к сумке Валентины Петровны. Руки у неё дрожали от волнения. Она расстегнула молнию и запустила руку внутрь. Первой она достала свою тетрадь.
— Пятёрка! — радостно взвизгнула она, не поворачиваясь к нам. — У меня пять!
Она была так счастлива, что даже не подумала об осторожности. И тут она решила достать тетрадь за вторым номером. Она наклонилась над сумкой, одной рукой держа свою пятёрку, а другую запустив в глубину. И только тогда она решила повернуться, чтобы поделиться радостью. Она повернулась...
И столкнулась нос к носу с Валентиной Петровной. Учительница стояла в дверях и молча, без всякого выражения, смотрела на неё. Она вошла так тихо, что никто ничего не услышал.
Света замерла. Её лицо сначала стало белым, потом красным. Она держала в руках свою тетрадь, а из сумки учительницы всё ещё торчала вторая. В классе повисла мёртвая тишина. Казалось, было слышно, как бьётся сердце Светы.
— Фролова, — вдруг сказала Валентина Петровна, не сводя глаз со Светы, — заходи в класс, а то дует.
Катя тут же послушно вошла. Света стояла, не двигаясь. Прошло, наверное, целое столетие, прежде чем учительница сказала:
— Полунина, сядь.
Света, как робот, вернулась на своё место. Валентина Петровна подошла к столу и открыла журнал. Она не ругалась, не кричала. Это было хуже.
— Что ж, — сказала она ровным голосом. — Начнём объявлять результаты.
Она начала называть имена и оценки. Класс сидел тише воды, ниже травы. Наша гениальная операция провалилась с треском. Все были смущены. Особенно Света, которая, казалось, хотела залезть под парту и никогда оттуда не вылезать.
— Булкин! — наконец произнесла учительница.
Ромка вздрогнул. Его лицо стало пунцовым. Он медленно, как на эшафот, пошёл к столу. Валентина Петровна протянула ему тетрадь.
— Пятёрка, молодец! — сказала она.
Ромка остолбенел. Пятёрка? За что?! Он взял тетрадь. Она была открыта на первой странице. Прямо под обложкой, на обратной стороне, красовалась его огромная, тщательно выписанная шпаргалка. Он перевёл взгляд на учительницу. Валентина Петровна смотрела на него, и в её глазах не было злости. Только лёгкая усмешка и усталость.
Ромка был так ошеломлён, что у него перехватило дыхание. Он выдохнул — и этот выдох получился на удивление мощным. Тетрадь, которую он держал в руках, выскользнула, упала на парту Кати Фроловой и с лёгким шорохом сдула её собственные листы на пол.
— Ой! — только и сказала Катя.
Ромка смотрел на разбросанные листы, на свою пятёрку, на коварную шпаргалку и не мог вымолвить ни слова.
«Ну а что здесь скажешь? — пронеслось у него в голове. — Всё справедливо. И шпаргалку она увидела, и пятёрку поставила... И что это сейчас было?»
Так Ромка получил свою честную, незаслуженную пятёрку и навсегда усвоил урок: иногда «гениальные» планы приводят к неожиданным и неловким последствиям. А ещё — что совать тетрадь под нос учителю нужно всегда лицом, а не шпаргалкой.
КОНЕЦ
Свидетельство о публикации №226102701795