История Полоцка. Борисоглебский монастырь

День за днем я продолжаю открывать для себя историю Полоцка.
Я путешествую во времени и ощущаю себя совершенно счастливым человеком.
Каждый раз, беседуя с людьми из другой эпохи, мне хочется, чтобы и вы, мои дорогие читатели, видели этих людей, ощущали их запах и слышали их голоса.
Это настоящее чудо – быть там, с ними! 
      Шаг за шагом я ступаю по полоцкой земле, проникая в самую ее глубь.
И Полоцк раскрывает мне свои объятия.

        Возрождая прошлое, мы – далёкие его потомки – ничто не выпускаем из виду.
Мы делаем всё новые и новые открытия, удивляясь тому факту, что эти открытия не уходят в забвение, а наоборот, будоражат наш мозг и вызывают ещё большее любопытство.
Итак, я отправляюсь на поиски Борисоглебского монастыря.

Часть 6. История Полоцка. Борисоглебский монастырь.

         Полное разочарование постигло меня, когда я увидела лишь памятный знак на камне, напоминающий нам о том, что именно в том месте находился мужской монастырь.
Удивлённая увиденным, я не могла понять, почему наши учёные-историки не оставили открытым для обозрения туристов фундамент монастыря? Почему после раскопок вся территория оказалась вновь засыпанной землёй?
        Поднявшись на небольшой холм, я с невыносимым чувством грусти закрыла глаза, пытаясь почувствовать это место.
Окунувшись в XII столетие, я оказалась перед высоченным забором из чёрных брёвен, обрамляющим Борисоглебский монастырь. Несмело постучала в глухую калитку.
О, каково было моё удивление, когда калитка открылась, и я увидела монаха лет сорока, облачённого в чёрные одежды. Мы поздоровались друг с другом.
– Вы хотите войти? – спросил он.
– Да, хочу, – ответила я.
– Вы никогда не были здесь?
– Нет, никогда.
Он пропустил меня и, закрыв калитку на засов, предложил пройти вперёд. Передо мной открылась большая площадка с целым комплексом каменных построек, главной из которых была высокая белая церковь. Мы шли по протоптанной широкой дороге прямо к ней.
      Монах открыл тяжёлую дверь церкви, и яркий солнечный свет ослепил меня.
Он прорывался в зал сквозь окна под потолком и освещал его своим ярким светом.
Прямо передо мной на противоположной стене стоял огромный деревянный православный крест, который был обвязан белым рушником. По обе стороны от креста висели старинные иконы: маленькие квадратные и большие прямоугольные – почти на всю высоту храма. С потолка на тросах свисали две деревянные лампады в виде колёс. Туда в специальные отверстия люди ставили свечи. Затем на тросах лампады поднимали вверх – так молитвы, скреплённые огнём свечей, были ближе к Богу.
Внутри храма возвышались четыре колонны, которые поддерживали свод церкви.
– Гости часто бывали у вас? – спросила я монаха.
– Нет, не было гостей вовсе. Чужому люду неуместно здесь молитву Владыке нести. Монастырь не для мирян построен был. Для мирян Софийский собор кров давал. Всем гостям, кто шёл издалека, Богу молитву нёс. Здесь не было люду. Никакого.
– Ты с самого первого дня открытия в монастыре живёшь?
– Да.
– Расскажи, пожалуйста, про монастырь всё, что ты знаешь.
– Нашему мужскому монастырю в постройке не было нужды, – начал свой рассказ монах,- Ибо подобный мужской монастырь был на другой стороне, задуманный по замыслу великих византийских мастеров. Обещался быть монастырь каменным. Тяжёлый фундамент сооружали долго и с великой мукой. Однако деревянное строение никто не ожидал. Князь Полоцкий на каменное строение денег не давал, вот и возводили мужской монастырь на мзду, что давал женский монастырь. Настоятельница того монастыря –княжна по рождению. Богу одному ведомо, что привело княжну в монастырь служить, но, видимо, доле Её княжеской не позавидуешь.
Наш монастырь, Бельчицкий, долгую жизнь прожил. От того, деревянного, его отличало каменное строение. Главную церковь с четырёх сторон возвеличивали часовенки с колокольнями наверху. Фундамент требовал больших денежных вложений, иначе не выстоял бы столько веков.
Главному зодчему этого монастыря – прославленному псковскому мастеру Мерило (?) не позавидуешь. Он внёс большую свою лепту в изменение обрядового храма. Построил колокольню, отличную от тех, что предлагали византийские мастера. Строил церковь по русской традиции. Этому отличию не всяк был рад в то время. Но храм имел величественный вид, и четыре часовни с колокольнями придавали ещё более величественный вид.
Строил сей монастырь Псковский Христианский собор, что в то время завоёвывал свои титулы на землях русских. Ибо религию нашу русскую в православии отличало своенравие и свобода выражать русскую традицию. Незачем нам было брать на себя пример византийских соборов, построенных по подобию крепостей – с массивными стенами и холодным полом.
Первому владыке, приехавшему освятить сей монастырь, пели не только песни, но и преподносили дары, собранные из других монастырей и прихожих мест.
– Присутствовала ли на открытии Бельчицкого мужского монастыря настоятельница женского монастыря Евфросиния?
– Я не припомню Её святейшей особы. Нам сказывали, будто Её не будет впредь в нашем миру. Унёс Её корабль на Святую Землю – в Иерусалим. Сестру Её не раз видывали в сём монастыре. Настоятельницей её называли. Помню её, худенькую и маленькую, называли второй Евфросинией. Видимо, по схожести внешней.
Службы, именуемые праздниками, мы пели совместно. Приносили дары и одаривали поклонобитным приветствием сестёр из женского монастыря.
– Говорят, что здесь, в этом монастыре, были похоронены полоцкие князья…
– Всякому месту быть значимым хочется. Но что сделает значимой эту обитель?
Только знаменитая икона, утерянная с приходом иноверцев. Мы не сумели сберечь главную реликвию монастыря, ибо не имели сил сделать это.
Монастырь славу свою имел при полоцких князьях. Сюда по указу разгневанного князя пригоняли в кандалах бедняг, которые свершили тяжкие грехи. В тёмных подвалах без еды и света проживали они последние свои дни. Кто бы искал их могилу сейчас? Найти непросто. Всё уже сравнялось с землёй и стало землёй. Тяжко нам было знать, что эти мученики в сих подвалах отдают душу Богу нашему. Под великим запретом был для нас сей подвал, что нёс муку беднягам. Мы молились за их душу, не имея возможности помочь иным путём. Слава князю! (Крестится.)
Усыпальницы здесь я не припомню. Незачем княжескому роду быть погребёнными там, где сверху над ними будет возвышаться храм Божий. По русскому православному обычаю княжескую детину или иного родственника хоронили в землю и тем самым освобождали его душу, не воспрепятствовали ей достичь Небесного лона.
Иезуит пришёл в монастырь, перестроил наш главный храм и поставил своих идолов в нём. Всё флаги висят, молитва несётся из уст тех, кто посягнул на веру русскую.
Славим Бога нашего – Владыку Земного и Небесного – что вернул храм наш в истинную религию православную.
– Кто был настоятелем монастыря?
– Старого Кирилла вряд ли можно увидеть сейчас. Ему, главному смотрителю монастыря, не раз приходилось ответ держати перед главными Божьими наместниками, коими была полна наша Русь. Все они искали уединения особого – монастырского. Несли в монастыри новые Уставы и Положения, требовали неукоснительного их исполнения.
При монастыре вы найдёте небольшую ювелирную мастерскую, где свою работу показывал дьякон Фома, владеющий талантом изображать на дорогих камнях лики святых. Его знали все в округе и называли главным полоцким ювелиром.
Он был казнён самим князем за оплошность. Лик Божий изобразил в ненадлежащем положении, испортил дорогой камень. Князь разгневан был и казнил Фому.
– Какие занятия были у монахов в монастыре? Переписывали ли Библию? Делали ли переводы религиозных книг?
– Великую Библию переписывали великое множество раз и продавали на казённом рынке. За труд свой монах имел один золотой алтын.
Перевод религиозных книг требовал больших знаний, но таких монахов, кто знал бы иноякий язык, здесь не было. Люд монашеский безграмотен был. Труд вёл иной – мастерил из дерева всякую утварь, передавал на рынок, имел плату.
Помню, как одного из наших монахов обманул проныра, забрав у него насильственно золотой алтын и целую полукошку всякой еды, которую тот нёс в монастырь. Долго горевал монах. Так и не был умён он, раз позволил случиться сему позору.
– Почему ты остался здесь?
– Моему грешному состоянию я не противлюсь. Службу несу. Охраняю сие священное место от поругательных деяний.
– Монастырь простоял много веков, но погиб.
– Монастырь мой цветёт по сей святой день, – спокойным и уверенным голосом ответил монах. – Я не вижу поруганных стен и разбитых окон. По-прежнему берегу каждый угол храму.
– Почему ты не ушёл со всеми?
– Я не вижу смерти моей. Тех, кто придёт в этот монастырь с иной верой, не впустят. Однако враги вскроют монастырский засов и ворвутся во владения Христа. Мы понесём кару Небесную, взойдём на небеса всем своим скопом. Всяк ушёл туда (показывает на небо), не всяк имел думу охранять сей монастырь. Я не могу уйти. Ибо не выжить монастырю без моего участливого внимания.
– У тебя тяжёлая ноша и достойный труд. Что ты делаешь здесь ещё?
– Я веду с Богом беседу и прошу Его дать мне веру и силу нести сей тяжкий крест – охранять обитель от внешнего посягания!

          Я поблагодарила монаха за интересный рассказ и покинула монастырь.