Чёрные небеса

Рассказ


Примечание: данный рассказ является основой для запланированного романа «Чёрные небеса» (его разработка началась в 2019 – 2020 гг.), повествующем об эпохе 1990-ых в России, а также об уже современной российской действительности. В виду того, что на создание романа могут уйти годы (если не десятилетия), я решил временно «ужать» отдельные его события до формата рассказа. В том случае, если роман, всё-таки, когда-нибудь будет написан, то он заменит собой этот рассказ.


Андрей уверенно шагнул в залитое солнечным светом пространство приёмной кабинета Безыменского. Оповестив секретаршу о том, что к депутату он по важному вопросу, обсуждение которого было оговорено заранее, Андрей, вскоре, был допущен в сам кабинет Филина, но не ранее, прежде чем стройная секретарша с раздражённо-недоверчивым, но обворожительным молодым личиком отправилась сначала к самому новоиспечённому депутату городской Думы, а затем через пару минут снова вернулась в приёмную, отрывисто произнеся с занозой в голосе:

- Заходите.

- Привет, Андрей, – услышал гость традиционно издевательский тихий тон Филиппа Безыменского, не успев перешагнуть порог его просторного кабинета и закрыть за собою дверь.

- Брось, Филин, Аллегрова с тебя такая себе, – криво ухмыльнулся Андрей. – Ну-с, зачем пожелал меня видеть?

- Я, знаешь ли, скучал – с противненьким смешком, отдающим лёгкой внутренней угрозой, ответил Филин. – Ты человек теперь у нас известный, общаться с тобой одно удовольствие, вот я и пригласил тебя. Прошу, присаживайся. – Откинувшись в кресле он вальяжно указал вошедшему на один из стульев, расположенный у противоположного конца длинного рабочего стола.

- Да куда уж, не заливай – отмахнулся Андрей, скрепя кожаной курткой, усаживаясь в вертящийся стул напротив длинного стола, по другой конец которого в мягком чёрном кресле отрешённо расположилась солидная фигура Безыменского. – Не я ж нынче заделался депутатом, я всё тот же – простой мужик и солдат. – На последнем слове он сделал особенное ударение, как-то при этом опустив взгляд вниз и пристукнув ладонью по краю столешницы. – Ты же, напротив, человек важный…

- Важный, как хрен бумажный – отшутился Филипп. – Ты ж ведь там был не больше полугода… – как бы безразлично, но одновременно и вкрадчиво молвил он вдогонку, отреагировав на внезапную задумчивость собеседника.

- Там и день побудешь и поплохеет тебе – внушительно ответил Андрей, устремив твёрдый взгляд на бывшего «коршуновца».

- Да-а, – притворно вздохнул Безыменский после паузы, устремив хитрый взгляд в сторону большого окна слева, сквозь которое весело пробивался внутрь кабинета яркий луч весеннего солнца. – А Танюха-то тебя ждала, ты не думай так уж, сгоряча, что она на второй день с новым хахалем в Питер укатила…

- Мне что за дело – скупо отозвался Андрей. – Во-первых, откуда ж мне было знать, что моя поездочка на два с лишним года в итоге затянется. А во-вторых, хреново она, надо тебе сказать, ждала меня значит, ибо в противном случае, я не увидел бы первым же делом, как только едва в город приехать успел, как она к другому мужику в машину лезет да обжимается с ним… А я ещё не верил тебе, другим тоже не верил, а оно вон что… Дур-рак…

- Ну, не тужи, дело прошедшее… Чайку или чего покрепче приказать? – шутливо, по-лисьи, предложил Филин, пытаясь мгновенно разогнать отягощающие тучи прошлого, грозившего омрачить их нынешний разговор.

- Валяй чаю мне, а себе как хочешь – небрежно бросил Андрей.

- Лида, организуй нам чайку, пожалуйста – промурчал Безыменский в селектор, привстав в кресле и нажав кнопку.

- Одну минуту, Филипп Александрович – отозвался селектор электронным женским голоском.

- Я слышал, Филипп, пытались тебя кошмарить «коршуновские» первое время, по старой памяти – задушевно молвил Андрей. – Я прежде, никогда с тобой не касался этой темы…

Филин поднял на него свои наглые зеленоватые глаза и лёгкая ухмылка перекосила его волчью физиономию, сделав её одновременно ещё нахальнее и злее, несмотря на вечную смешинку в сверкающих зрачках.

- Умеешь ты испортить настроение – надменно промурлыкал он в ответ, снова откидываясь на спинку кресла. Чуть покручиваясь на вращающемся кресле из стороны в сторону, он продолжил:

- Меньше полугода назад меня во дворах, практически у подъезда, один хмырь встретил. Вообрази: возвращаюсь вечером с работы, в сумерках, практически уже впотьмах. Во дворах сам знаешь, не освещено, ни видно ни черта… А мне навстречу мордоворот по тротуару; до подъезда метров сорок, ну полтинник пусть. Он вроде бы и мимо идёт, и в тот же момент я своей-то чуйкой чувствую, что как бы и ко мне, натурально в мою сторону маршрут выстраивает… Ближе подходит, вальяжно так, бритый под ноль, короткая куртка светлая, спортивные штаны и рыло такое, свиное, хряк словом… И смотрит как бы совершенно в противоположном от меня направлении, я пригляделся: одна рука за спиной, другая – в кармане. Ну я сразу догадался, что за спиной у него отнюдь не букет с розочками. Да и в кармане не весть что… Поравнялись. Я уже окончательно осознал, что что-то недоброе наклёвывается и, не успел я, как говориться, на этой мысли себя поймать, как эта тварь выхватывает из-за спины какую-то дубину, обёрнутую в что-то типа монтажного скотча и с разворота на меня замахивается. Я выставляю блок и тут эта хреновина мне в предплечье прилетает – удар тяжёлый…

Безыменский как-то злобно ухмыльнулся на этом месте, придвинулся к столу, облокотившись на него обеими руками, и продолжил свой тревожный рассказ далее.

- Я только потом, задней мыслью понял, что это была упакованная таким образом арматура… А сначала мне показалось, что он в эту изоленту ментовскую дубинку обернул – я ещё подумал: «Мать честная, какие ж у ментов дубинки-то тяжёлые!»… Ну, в общем, пошла жара, ты меня знаешь, подготовка у меня боксёрская, как раз для этого случая пригодилась. Заблокировал я ему левой рукой, в которую и прилетело, его чудо-оружие, и двинул ему боковой в челюсть… Эта сволочь от неожиданности отпустила дубину, простонала что-то, шарахнулась в сторону, качнулась на ногах назад, чуть не присев на карты;, но, вместе с тем, быстро сориентировалась и, короче, дала по газам…

- Что ж ты, не попытался остановить, положить на землю, допросить с пристрастием, кто таков, на кого работает? – уточнил Андрей.

- Пиджачок пачкать не захотелось – съёрничал Безыменский. – Хотя я в куртке был поверх, пуховик, он удар мне и смягчил, благо по касательной пришёлся потому как я блоком оперативно сумел сбить ему траекторию. Поболела рука слегка, только и всего… Ну, а если серьёзно говорить, то к нашим правоохранителям я потом обратился, так и так говорю, покушение на представителя власти, как ни крути… Хотя сам знал точно с самого начала, от кого этот «привет» прилетел в мою сторону. В общем, так потом и подтвердилось следствием – наёмник Коршуна, ветеран Чечни, кстати; в больничке прямо его и взяли, в отделении челюстной хирургии – я ему с одного удара верхнюю челюсть переломил, месяц жрал через трубку…

Филин снова откинулся на спинку своего депутатского «трона».

- Всё хорошо, что хорошо кончается, конечно, но с тех пор я рисковать более не стал, судьбу испытывать прекратил – езжу теперь с охраной и держу ствол под рукой, а что делать, Андрюша? Это тебе не времена благостного СССР, обстановочка круто изменилась, новые возможности открывают новые опасности, расслабляться никак нельзя. Почитай, так уж, если начисто говорить – гражданская война на дворе.

- Я даже не понимаю, как это уже всё и назвать, гражданская там, или какая… – пожал, глубоко вздохнув, плечами Андрей.

- Ну а чё ты не понимаешь? В стране у нас новая смута, гражданская междоусобица, только что красная конница в будёновках не скачет больше уже… Формы разве что новые – начиная от побоищ молодёжных банд в подворотнях до разборок «братков», а затем – до заварухи в Чечне и на всём пространстве Северного Кавказа. Во втором из трёх случаев в ход идёт огнестрел и, зачастую, тротил, в третьем – кой-чего потяжелее значительно, не мне тебе рассказывать… Когда бьют в морду друг друга, или, вон, арматурой огреть пытаются – это уже само по себе, по факту, война, а тут – уж отстреливают, мать твою, друг друга, как зверьё, о чём говорить?.. Божьим проведением ещё можно считать подписание этого федеративного договора и то, смотри как упиралась та же Татария. И, к слову, далеко не факт, что сей договор спасёт Россию от пути, по которому прокатили недавно весь Союз… Чечня, как видишь, упёрлась намертво, нахер дудаевцы послали федералов с их договором и чем дело здесь кончится – Безыменский развёл руками в стороны, округлив на Андрея свои наглые глаза – никто даже в теории не представляет. Ни Борька наш, ни хенералы, ни чинуши… Ну, а про народ я вообще молчу – закончил Филин, отмахнувшись.

В этот момент дверь кабинета слегка приоткрылась.

- Да, Лидочка, заходи скорее – расплылся в кошачьей улыбке Филин, поблёскивая, тем не менее, неизменно злобными, на сей раз как бы даже хищными, искорками в глазах.

Секретарша, аккуратно отворив дверь, внесла на посеребрённом подносе маленький заварной чайник, две чашки, сахарницу и какие-то конфетки. Грациозно проскользнув со всем этим к месту, где расположился Безыменский, она учтиво, даже несколько заискивающе, взглянув на того слегка бесстыжими глазами с поволокой, поставила этот нехитрый чайный прибор на столешницу и стала, наклонившись, разливать чай по чашкам. Только теперь Андрей, разглядывая секретаршу Безыменского со спины, смог визуально оценить, что, чрезмерно обтягивающая красная её юбка с вызывающим разрезом сзади, как ему показалось, при наклоне своей носительницы, грозила вот-вот треснуть и разойтись по швам на самом интересном месте.

- Ну, давай, милая, мы тут сами дальше – снова промурлыкал ей внезапно изменившийся в её присутствии Филин – И, да, если кто придёт, скажи, пусть ждут, не пускай пока ко мне никого минут пятнадцать.

- Как прикажете, Филипп Александрович – кокетливо ответила молодая секретарша, на вид которой было не более двадцати с небольшим лет, но уже без той раздражительной занозы в теперь уже томном, почти обволакивающем голосе. Выпрямившись снова, она развернулась и на обратном пути искоса бросила взгляд-молнию на Андрея, а затем столь же грациозно, как вошла, повиливая бёдрами, удалилась за пределы кабинета, в приёмную. Поразительной для Андрея показалась та перемена, которая на минуту произошла в этих обоих при их мимолётном личном общении – с секретарши будто на мгновение спал официально-раздражённый налёт, с Безыменского – насмешливо-угрожающий вид.

- Что, хороша, чертовка? – усмехнулся Филин, скривив губы в ехидной улыбке.

- Ты про секретутку свою что ли сейчас? – усмехнувшись в ответ, спросил Андрей. – Внешне ничего, хотя мне какая разница…

- Да бро-ось, я ж видел, как ты сейчас… как бы это сказать поприличнее… на спину её таращился. – Филин даже залился лёгким смешком. – Эх, Андрюха, надо тебе почаще с Марго видеться.

- Слушай, ну не удивительно, у неё такой прикид, особенно с тыла, да и с фронта тоже, что любой, на моём месте, нет-нет, да стрельнул бы глазком – чуть улыбаясь, ответил шутливо Андрей, сделав вид при этом, что последнюю провокационную фразу про Маргариту он и не слышал вовсе.

- На прикид не обращай внимания – саркастично отозвался Безыменский, отодвинувшись немного от стола, залезая зачем-то рукой в ящик под столешницей – это сейчас модно, всем насточертил совковый дресс-код, вот каждый теперь и самовыражается, как хочет. Я поддерживаю, мне глядеть приятно, да и не только глядеть…

- Ох, не знаю, чем же так был плох советский, как ты говоришь, дресс-код; раньше, хотя бы женщины не выглядели, как шлюхи – и я сейчас не про твою Лиду, отнюдь. Ладно… Ты ж женат, Филь? – мгновенно сориентировался Андрей после своей вступительной речи, обращённой как-бы куда-то в сторону.

Безыменский на мгновение перестал рыскать в ящике и поднял на собеседника искрящийся привычной смешинкой лихой взгляд:

- Жена – не работа.

- В смысле?

- Говорю – не работа. А работа – не волк, как давно сказано, в лес не убежит. Вот и жена – не работа. Ну, это так, между нами, исключительно.

- Да ты же знаешь, мне какое дело – на сей раз почти равнодушно отозвался Андрей. – Это ты у нас великий любитель баб.

- Ну а ты что, не любитель хочешь сказать? – снова хитро усмехнулся Филин, продолжив свои поиски в столе.

- Соглашусь, но не в таких же количествах… Вредно для здоровья.

- Хм, да? – артистично отозвался Филин. – Я слышал другое, наоборот полезно, говорят… Это уж, брат, кому как, ты – однолюб, а я – иное дело.

- Бесспорно – иронично отозвался Андрей, подняв руки вверх, как бы сдаваясь.

- Твою-то мать, ну наконец-то – громко воскликнул Филин, достав-таки из ящика, по-видимому то, что так усердно искал, а именно – 0,5-литровую бутылочку коньяка. – Закатилась зараза, ящик длиннющий, а у меня ручки коротки, хе-хе… Т-а-а-а-к, а где-то тут была ещё… – Он продолжил искать ещё что-то, открывая поочерёдно другие ящики и продолжая одновременно мило беседовать с сидящим супротив него Андреем.

- Вообрази, у нас тут в конторе – так Филин обозвал городское законодательное собрание – каких только случаев не было, покатишься со смеху. Да вот про секретаршу одну тоже – представь, бухая выпала из окна, со второго этажа, к счастью, на козырёк над входом, даже не повредилась практически, так, коленку поцарапала, молодая девка тоже… Другой, блин, случай – приходит депутат-коммуняка утром в свой кабинет, а на кресле у него – мешок с костями…

- Человечьими? – сыронизировал вдруг Андрей.

- Не видел, говорят, со свиными – залился хохотом Безыменский. – Ну с КПРФ понятно, жёстко воюют, чё говорить.

Тут Безыменский звучно захлопнул один из ящиков и выставил на стол причудливую разноцветную высокую кружку.

- Ура, Андрюха, я всё нашёл – с притворной радостью произнёс он.

Андрей с удивлением наблюдал за Безыменским в этот момент: присмотревшись, он увидел, что кружка у Филина была, скорее голубой, с нарисованными белыми косточками, какие обычно грызут собаки в мультфильмах, а также, действительно, с изображением какого-то мультяшного пса, а сбоку, у ручки, образованной, почему-то зелёным, собачьим хвостом, к ней было прилеплено (по-другому и не скажешь) уже выпуклое изображение того же, весело подмигивающего левым глазом пса, только оранжевое, из которого на зелёных шнурочках свисали оранжевые же ножки. При всяком движении кружки, ножки эти дурашливо болтались и звонко стучали по керамическому покрытию изделия. Безыменский протёр свою мультяшную кружку салфеткой изнутри, предварительно зачем-то дунув в неё, вскрыл бутылку коньяку и плеснул себе немного.

- Забавная у тебя штуковина – уж не выдержал Андрей и хмыкнул. – Новая?

- Нет, не новая, я просто стираю её «Лаской» – съёрничал снова Безыменский. – Ну, а что, нормальная кружка же...

- Лида подарила? – уже подавившись смешком, снова поинтересовался Андрей.

- Нет, но она от неё, как и ты, тоже в восторге. Ничего ты, Андрюха, не понимаешь, – Филин залпом выпил коньяк, на мгновение задержал дыхание, опустив голову и прикрыв глаза, многозначительно выставив вверх при этом указательный палец, и когда волна обжигающего тепла пошла по его нутру, он довольно сглотнул ещё раз, выдохнул и продолжил, указав на свою кружку:

- Милая вещь, она меня радует. Напоминает детство – там было гораздо меньше проблем, по крайней мере, если и были, то не такого масштаба, как нынче…

- Понимаю, спорить не буду.

Безыменский налил ещё немного коньяку себе в чай и собрался было уже убрать бутылку обратно в ящик, но приостановился и игриво щёлкнул пальцами по её стеклу, вкрадчиво при этом впившись язвительным взглядом в своего гостя.

- Бери чаёк, не стесняйся. Тебе налить может туда, самую малость?

- Вот только этого мне не сейчас хватало, Фил. Убирай… – небрежно махнул рукой Андрей, поднялся со стула в конце депутатского стола, взял ближнюю к себе чашку и одну из конфет, вернувшись затем на прежнее место, поодаль от Безыменского.

- Хорошо, настаивать не собираюсь – уже серьёзно молвил Филин, пряча горячительный напиток обратно в ящик стола. – Давно ты не пьёшь уже? Сколько?

- Да я, собственно, и не начинал сильно – откинувшись на стуле и закинув одну ногу на другую ответил ему Андрей – пагубное это дело, а я хочу в трезвом уме всё-таки оставаться, он сейчас ох как нужен… С волей у меня, по крайней мере в данном вопросе, проблем нет, сказал завязал – значит завязал, и шиться не нужно. Как Марго встретил, вообще расхотелось. Да и что говорить, с чего б я начал?

- Ну не знаю, после Татьяны и всего…

- Это тоже, но на ней, в конце концов, свет белым клином не сошёлся, сорвалась, уехала с другим – ну, шут с нею. Больно было первое время, не поспоришь, но потом смягчилось как-то всё, полегчало… А про остальное – тут Андрей помрачнел и опустил голову, как бы уставившись на чашку перед собой. Затем оживился снова, поднял глаза на Филина, потом устремил невозмутимый взгляд в солнечное окно – я лишь командиром на «Акации» был и весь ужас своими глазами, вблизи, слава Богу, не видел. Наше дело – отработал по позициям издали и как можно быстрее сменил расположение. Почитай – рядовая служба у меня была. И то недолго. А вот кто в штурм ходил, те, я полагаю, пускай и не все, но многие теперь заливают будь здоров. И их не осудишь, после всего, что я слышал. А я ведь только слышал эти рассказы и мне уже дурно в нутре, как представишь это перед глазами, а с них-то, которые столкнулись с этим нос к носу, какой вообще может быть спрос…

- Н-да-а – протянул задумчиво Филин. – И что, например, рассказывали тебе?

- Например? А, например, идёт бой, пехота двигается по окраине села, двое наших выходят на зачистку частного дома, вошли внутрь, ещё несколько у них в тылу, прикрывают, в завалах заныкались. И, мне рассказывает тот один, что был из группы прикрытия, снайпер, не успели мы глазом моргнуть, как оглушительный свист и на месте дома вырастает огроменный столб земли, прям как в фильме Озерова, говорит – не увидел бы сам, не поверил бы, что вот так в одночасье бывает – только что был дом, хоть и полуразрушенный, а через мгновение от него только щепки с землёй ввысь летят… Ну или, я охренел от рассказа, когда парень высунулся из-за БТРа  невовремя, что называется, и в него снаряд от РПГ  прилетел – один квадрат – он, собеседник мой, так и выразился – обгорелый отлетел в сторону, ни рук, ни ног, ни головы… Я тебе повторю – тут Андрей употребил короткое матерное слово – я сам такой жути не видел, но морозец нет-нет, да и пробежит от таких-то вот рассказов. А если был бы непосредственным свидетелем? Я ведь тоже не знаю – Андрей выпрямился на стуле и, глядя на Безыменского в упор, стукнул себе пальцами в грудь – как бы я себя вёл и что со мной было б, понимаешь?..

- Я и не берусь осуждать – вяло откликнулся Филин. – Хотя сейчас и на гражданке, иногда, не многим может быть безопаснее… Тут в прошлом, кажется, году, у нас большая шумиха была, может слышал потом где – подорвали в собственной машине крупного воротилу, вином из Испании торговал, настоящим, кстати. Но видать, то ли с кем-то не поделился, то ли кому, как это бывает, дорогу перешёл в финансовом или ещё каком плане и вот, на – его самого вдребезги, сидевшему рядом водителю полбашни оторвало, один подбородок остался, даже по ящику этот кадр показали, жуть, б… Зона боевых действий тоже, а не город – ухмыльнулся снова Филин, хотя на сей раз ухмылочка эта показалась Андрею не столь весёлой, а скорее даже с некой горечью. – Ну а что мы сделать можем – время такое.

- Время, тоже мне… – возмутился с кривой улыбкой Андрей.

- Да-да, время – с бо;льшим оживлением, чем ранее, повторил Безыменский – время, то-то и оно; времена не выбирают – в них живут и умирают, нам теперь такое смутное время досталось, кто в этом виноват?

- Ну знаешь, можно сколько угодно на какие-то там «времена» сворачивать, рок, судьбу ещё сюда же приплесть до кучи. Но как по мне, у наших теперешних времён, Фил, есть свои имена, и свои фамилии… Не хотелось бы тут говорить заезженными пафосными фразами, типа «мне за державу обидно» и всё такое прочее… Но вот если мне реально обидно? За вот эту всю чертовщину и несуразицу в нашей стране, точнее в том, что от неё осталось, что тогда? Обидно, обидно, Фил, даже просто за то, что где-то сейчас пачками гибнут молодые жизни, а барыги делят между собой бабки и бывшую госсобственность, народ кошмарят. И при всём этом тут опять же, часто, гибнут целые толпы молодых пацанов. – Видно было, что при этих словах Андрей начал горячиться и его прежде холодный взгляд, впившись в Безыменского, заискрил наконец какими-то недобрыми, болезненными огоньками. Он облокотился на край стола при последних словах и тон его голоса изменился с ровного, на как бы взывающий к Филину, дескать, чтобы и он обратил на всё происходящее внимание так, будто и сам он без того не был в курсе. Остановившись на мгновение, Андрей снова откинулся на стуле и уже более спокойно и равнодушно добавил:

- До сих пор я не могу понять, откуда у нас столько сволочи, ну откуда столько её, где она взялась в таких количествах?..

- Где-е? – достаточно резко оборвал его Филин, чуть растянув свой вопрос, как-бы поддразнивая. – Как это где? Ну, скажем для начала, что сволочь-то оно понятие относительное. Вот к примеру, меня могут считать и, я даже уверен, что многие считают откровенной сволочью, те же убеждённые «совки», коммунисты вон в соседних кабинетах, простые обманутые работяги… Тебя – он многозначительно сделал здесь ударение и даже указал пальцем на Андрея – могут считать сволочью, скажем, «люди гор», к которым, в их понимании, ты пришёл с войной. Или те, которым ты, как и я, теперь перешёл дорогу уже здесь, вернувшись обратно. Но тут дело даже не в этом… Тебе вот, говоришь, обидно. Хорошо. А раньше, лет пять, в «перестройку» или ещё раньше, скажем, до прихода «меченного», обидно не было, не? Совсем? За бесконечный товарный дефицит и очереди, за непрерывную ложь с голубых экранов и сокрытие реальных фактов и обстоятельств, царивших в стране, вечное «недовыполнение» планов, промывание мозгов пропагандой, нескончаемые аплодисменты в Политбюро сонным старцам? За имитацию стабильности, когда нам с тех же экранов то и дело ляпали, как же «всё хорошо и замечательно» в стране Советов, за Афган, наконец?.. А где она теперь-то, эта страна Советов, раз всё было в ней настолько хорошо, чё ж она с таким треском грохнулась-то, что весь мир очумел от неожиданности? Э-э нет, Андрей, так это не работает… Сволочь у нас, как ты это всё обобщаешь в целом, уже давно имелась, просто время настало ей вырваться наружу, на простор матушки-Руси, она не от сырости внезапно завелась, согласись. Она зрела, силёнок набиралась, пока нам дули в уши, что всё хорошо, всё под контролем. Та же торговая мафия. Да и, так называемые, ОПГ – не примета лишь нашего времени… А лихие времена просто открывают возможности таким же лихим людям, вот и всё, так всегда было… Да чё уж там – хмыкнул Филин – я сам из тех же, просто, честно говоря, не такой отмороженный на всю голову, как многие другие. Но я также пытаюсь нащупать в этой мутной воде хоть что-то, что даст мне опору, любую возможность, которая поможет мне приспособиться и выжить. И вроде даже пока, как видишь, неплохо получается – бодро отметил он, насыпая себе сахару в чашку и помешивая ложечкой чай. – А ты всё пытаешься по-старому, напрямик порой прёшь, а надо бы иногда поделикатнее. Всем нам придётся, вот помяни моё слово, рано или поздно, хотим мы того, или нет, но подстроиться под новые реалии, какими бы дикими и несправедливыми они нам не казались сейчас.

- Ну ты ж под Коршуна подстраиваться не стал? – резко заметил ему Андрей.
Филин отхлебнул немного чаю и крупные желваки дёрнулись на его желчном, волчьем лице. Поставив чашку на блюдце, он взял с подноса конфету и стал неспешно её разворачивать, шелестя золотистым фантиком, затем медленно перевёл тяжёлый взгляд с конфеты на собеседника – искорка насмешки в глазах его теперь исчезла, уступив место угрюмой холодной серьёзности.

- Предположим, я в общем это сейчас сказал… Но, к счастью – несколько злобная ухмылка исказила физиономию депутата в этот момент – я не один на хвост Коршуну наступил, есть кое-кто ещё, кто успел на нём больно потоптаться, и он сидит сейчас напротив меня. – Безыменский закинул конфету в рот и стал смачно, причмокивая, её разжёвывать, вызывающе поглядывая на Андрея.

- Мои «заслуги» в этом отношении несравнимо скромнее, нежели твои – попытался парировать Андрей. – Я лишь борзого человечка их подстрелил, даже не насмерть, не зная заранее, кому он служит, что он их вообще. А вот ты, Фил, был у него непосредственным подчинённым…

- Не пытайся сливаться – едко возразил Филин. – То, что ты какую-то торгашку в продуктовом с ребятами от рэкетиров отбил – похвально, спору нет. Но для Коршуна, что мой от него уход в силу, как бы это сказать… определённых противоречий, что твой сравнительно «мелкий» поступок – всё едино. И бить он будет нас обоих обязательно, очень больно – если первыми не дадим ему в зубы, пока он не закрепился в городе с концами. С тем, кстати, я тебя и позвал сюда снова, Андрюша…
 
В воздухе на пару минут повисла мрачная, напряжённая пауза. Первым её решился нарушить Андрей, весьма не любивший такого рода затяжные, давящие на нервы неопределённые молчания в ответственные моменты.

- На сей раз что? Куда-то опять нужно выехать?

Филин отказался отвечать тотчас, сгрёб со стола фантики из-под конфет, а затем чуть отъехав на стуле в сторону, бросил их в мусорное ведро. Затем вновь вернулся к столу и резко отрезал:

- Да. На кладбище.

- Куда, рано мне – отшутился Андрей. Но Филин никак не отреагировал на его усмешку и холодно продолжил:

- Нужно сгонять в Сосенки, место тебе знакомое… На западной свалке, точнее сказать, вблизи неё, есть несколько пустующих заготовленных могил, одна такая могила – совсем не могила, а схрон с оружием. Приметы у неё три – она завалена лапником, в отличие от других, и располагается ближе прочих к лесу, рядом – груда битого кирпича. Твоя задача – спуститься в неё и проверить наличие стволов. Далее – условно, сегодня-завтра – сообщишь мне о том, что видел на месте. Сделай всё аккуратно, гляди в оба по сторонам, чтобы тебя не срисовали… Хотя, как меня уверили, место за нами забитое, появление чужаков там мало вероятно, но всё же…

- Для кого такой подгон?

- Вестимо – для наших. Не голым же задом от коршуновских отбиваться будем. Ну что, ясна тебе задачка? – с прищуром, завершил вопросом свою инструкцию Безыменский.

- Более чем. Проблема лишь в том только – не заняли ли Сосенки «абрековские»? Ведь, не мне тебе пояснять, что они у нас в области главные «спецы» по таким заведениям – назидательно спросил Филина Андрей.

- Разведка говорит, что Сосенки пока вне их власти, они значительно удалены от обычных мест их, так сказать, обитания. Поставщик не сунулся бы туда с грузом, не зная наверняка, чисто там, или нет.

- Брать ребят?

- Попробуй слетать сам, пронюхай воздух, излишне не светись и не суетись. Возьми ствол, а лучше парочку – на всякий. Это всё, друг мой… Пока всё – язвительно подчеркнул Филин, откидываясь на стуле.



Пятничный апрельский день, как и предшествующий, вновь выдался серым, сырым и пасмурным, хотя на улице было по-весеннему тепло. Недавний интенсивный дождь насквозь промочил один из спальных районов города, залив мутной водой многочисленные выбоины и ямы на его дорожках, тротуарах и в проулках между высотками, превратив их в большие и малые лужи, особо крупные – в целые микроозёра. Особенно много было таких микроозёр и луж, предсказуемо там, где никогда не приходилось ложиться асфальту – такие проезды быстро превратились в грязное месиво с колеями от автомобильных колёс. К счастью, таких уж настолько «убогих» мест в районе было несравнимо меньше, чем тех, на которых хоть какой-никакой асфальт, да был. А между тем однотонное серое небо, время от времени темнея от набегающих дождевых туч и, в эти моменты, резко контрастируя с преимущественно кирпично-белой городской застройкой, по-прежнему грозило новым пролитием небесной влаги и, как следствие, повторным затоплением наиболее разбитых участков дорог на районе. Словом, несмотря на царящий вокруг конец апреля, будто бы поздняя осень вновь сошла на землю в те дни.

 
Преодолевая местами водную гладь упомянутых «озёр», пару раз даже задев днищем какую-то грубую поверхность в недрах одного такого особенно глубокого «водоёма», между высоток неспешно продвигалась бежевая «восьмёрка», управляемая Андреем. Медленно проехав сквозной переулок под окнами мрачной десятиэтажной громады, она вывернула налево, минуя небольшой пустырь, огороженный чёрным решётчатым забором, а затем, почти сразу, взяла вправо и остановилась у бордюра, опоясавшего расположенное напротив пустыря зелёное травянистое пространство перед воротами местной школы. Андрей вышел из машины, хлопнул дверцей и как бы брезгливо, слегка сморщившись, невесело оглядел район – то ли от того, что однообразный серый вид его показался ему ещё более гнетущим из-за царившей вокруг мокроты и присутствия лёгкой влажной дымки вдали, то ли само место это пробуждало в нём какие-то смутные чувства… Точка обзора между пустырём и школьным лугом отличалась широким визуальным охватом прилегающей территории – отсюда, на запад, открывался отличный, хоть теперь и слегка затуманенный вид на многочисленные высотные дома – шестнадцати-, десяти-, девяти-, пятиэтажные. К северу, за спиной Андрея, располагалась одна из местных школ, представлявшая из себя массивное четырёхэтажное здание, выложенное сероватым и красным кирпичом, за ним снова следовали дома разной степени многоэтажности и чуть поодаль – детский сад. На восток и за пустырём, в южную сторону, район продолжался всё той же чередой высоток, очень далеко, на юго-западе, сменявшихся огромным пригородным частным сектором. Невзирая на погоду, между домами сновало достаточное количество людей. К примеру, возле десятиэтажки к востоку, которую Андрей только что миновал на машине, стоя разговаривали несколько мужиков средних лет, непроизвольно прикрывая собой внушительных размеров яркие молодёжные граффити на фасаде, в том числе какие-то крупные красные буквы, из которых, за их фигурами, видными остались лишь две – «…УЙ».

 
Закурив и прислонившись спиной к машине, Андрей наблюдал, как в противоположной стороне группа молодёжи, численностью до десяти человек, выйдя из-за другой высотки, подошла с севера к школьному двору, также обнесённому высоким решётчатым забором с острыми пиками наверху, и с громкими возгласами и смехом начала лихо, один за другим, перелезать через решётку, спрыгивая внутрь, на спортплощадку двора.

- Э, ну ё-моё, куда вы?! – громко крикнул один из «налётчиков» на школьный двор. – Тут прутья рядом разведены, лезьте здесь, чё вас наверх-то понесло? Слышь, чё, хозяйство своё на штырь насадить хочешь? – резко он обратился уже к кому-то конкретно. Послышался заливистый многоголосый хохот.

- А нам, Васёк, экстрима хочется – задорно ответил кто-то с самого верха забора.
- Правильно – крикнул ещё один из них – через решётку пусть девочки лезут, когда подойдут, а нам там шмыгать как-то не по-пацански.

- Ну вот хозяйство своё подерёшь наверху и девочки тебе уже не понадобятся – хрипло сострил тот, что был Васёк, после чего взрывной массовый хохот раздался снова и эхом отразился от близлежащих домов. В целом, толпа этих парней, на вид лет 14-ти – 17-ти, вела себя, быть может и чрезмерно весело и громко, но не вызывающе и, тем более, не агрессивно – перекинув через забор синий мяч, часть из них принялась гонять его по влажному футбольному полю, другие же «оккупанты» полезли на близлежащие качели, различные «лазалки» и лавочки.

Немного позднее, в стороне от школы, ближе к домам, показалась и другая компания молодёжи, более возрастной, взрослой. В отличие от первой, многочисленной и шумной, эта вела себя спокойно и состояла всего из трёх человек – двух парней и девушки, шедшей с ними рядом. На вид всей троице можно было дать по 25, максимум 30 лет, не больше. Андрей сейчас остановил свой взгляд именно на них и, по мере того, как все трое неспешно двигались от высоток всё ближе и ближе к школьному двору, их внешность становилась более чёткой и различимой. Парни были одеты приблизительно одинаково – на одном, крепко сбитом и лысоватом были синие трико с белой полосой и тёмная кожаная куртка, на втором, что был повыше и стройнее, с чёрными волосами до плеч, была надета лёгкая комбинированная ветровка бело-болотного цвета и бледно-голубые джинсы. В отличие от первого, явного славянина в некотором роде «бандитской» наружности, второй был смугловат, имел более интеллигентный вид и был похож, скорее, на какого-то представителя южных народностей – молдаван либо кавказцев. На девушке также была длинная коричневая кожаная куртка с затянутым на талии поясом, из-под которой внизу были видны тёмные брюки, руки она держала в карманах куртки. Длинные каштановые волосы были убраны в хвост, вившийся по левому плечу. Поравнявшись со школьным забором, группа подошла к нему вплотную и в этот момент несколько ребят из отряда «оккупантов», отсоединившись от основной массы, вышла навстречу троице через уродливо разжатые неведомой силой металлические прутья решётки. Завязалась какая-то негромкая беседа – было понятно, что парни с одной и с другой стороны отлично знают друг друга, они здоровались за руки, иногда с улыбкой похлопывая друг друга или негромко смеялись, шутливо толкаясь. Девушка теперь находилась чуть позади, рядом и чуть в стороне от одного из своих «провожатых», смуглого «кавказца». Все вместе они находились метрах в пятидесяти от «стоянки» Андрея. Он бросил недокуренный «бычок» на землю, раздавил его ногой и, отсоединившись от «восьмёрки», выровнялся и медленно направился в ту сторону, где теперь находилась вся перечисленная группа народу. По мере приближения, девушка заметила его издали, что-то сказала своим спутникам, после чего и те обратили внимание на приближающегося не спеша Андрея. Крепкий «бандит» сказал ей что-то и, получив, по-видимому, ответ, только пожал плечами и вновь повернулся к ожидавшей его «братве». Перекинувшись ещё несколькими словами с «кавказцем», девушка отошла от компании и направилась Андрею навстречу вдоль решётки забора. Продолжавший наблюдать за ними Андрей, как ему показалось, заметил, что «кавказец», слегка отделившись от весело общавшейся группы, с некоторой досадой и, быть может, даже с тенью укора или раздражения на лице, ещё долго взглядом провожал удаляющуюся от него подругу.


Наконец, девушка поравнялась с Андреем и внешность её предстала в полной мере: стройная фигура, чуть выше среднего рост, правильные черты красивого лица, подчёркнутые едва заметным, неброским макияжем, который, при её внешних данных, казалось, не нужен был ей вовсе. Умный и внимательный взгляд глубоких карих глаз был неотразим, но, в то же время, как будто отягощён тенью неизвестной тревоги; одновременно, он также сочетал в себе черты некоторой жёсткости, даже суровости.

- Здравствуй, Рита – молвил Андрей.

- Здравствуй – последовал эмоционально ровный ответ сильного и твёрдого женского голоса.

- Мы едем, ты готова? – тихо, но серьёзно спросил он.

- Когда же ты бросишь курить? – вздохнув, чуть раздражённо спросила, в свою очередь, она, растягивая фразу.

- Так заметно?

- Ты дышишь мне куревом в лицо…

- Ну, хорошо, понимаю, ты этого не любишь… Спасибо за твою заботу, но, ты же знаешь, моя привычка далеко не самое опасное, что было со мной ещё не так давно.
- Ещё бы не знать мне…Знаю, всё я знаю, но ты рискуешь себя добить этим, после всего прочего тебе и это не добавит здоровья.

- Так ты едешь? – вновь настойчиво обратился к ней Андрей. – Либо я еду один…

- Мне бы отдохнуть после работы, а ты звонишь и опять вырываешь меня из дому – с иронией заметила Рита.

- С ними отдыхаешь? – столь же иронично поинтересовался Андрей, кинув взгляд в сторону компании за спиной Риты и убедившись при этом, что часть членов упомянутой компании достаточно беспардонно продолжала следить за ними, в частности, лысый «бандит» и, особенно, черноволосый смуглый «кавказец».

- Уже ревнуешь? – слегка улыбнувшись чувственными губами с лёгким бесстыдством спросила Рита, лицо которой в этот момент приняло насмешливо-провокативный вид.

- Зачем же? Мне это ни к чему даже как-то – не менее саркастично отозвался на эту шутливую провокацию Андрей.

Взгляд Андрея, судя по всему, срисовали с той стороны и один паренёк из банды «оккупантов» спортплощадки вдруг лихо и хрипло выкрикнул ему:

- Эй, дядя, подходи, не бойся!

Рита резко повернулась в сторону своих спутников.
 
- Если я подойду, бояться начнёшь уже ты! – задорно крикнул ему Андрей в ответ, после чего вся группа залилась новой волной раскатистого хохота, а физиономия «бандита» перекосилась ухмылкой. А вот лицо «кавказца», напротив, оставалось при этом холодно безразличным к хохоту товарищей, сохраняя прежнее сосредоточенное, серьёзное выражение – казалось, он продолжал «сверлить» этим взглядом именно Риту со спины.

- Те двое – мои давние знакомые, – смягчившись после шутки, что было заметно по тону её голоса, оборачиваясь обратно к Андрею, молвила Рита. – Хорошие парни, один с моего двора, учились со мной в школе и после – в колледже. Встретились в кои-то веке…

- Бандиты? – вырвалось у Андрея.

- Да нет же, просто ребята, работяги, тот, что плечистый – женат – усмехнулась Рита, глядя на Андрея с укором. – Почему тебе одни бандиты везде мерещиться стали?

- А, то есть, по-твоему, нет никаких оснований, чтобы они мне не мерещились?

- Я не об этом. Просто не нужно думать о каждом так, судя лишь по многим другим – пожала плечами она.

- Ты идёшь к нам, Рита? – неожиданно окликнул её «кавказец», раздражение которого, вероятно, достигло, наконец, той точки, где он уже не мог смолчать.

Она обернулась, снова развернулась к Андрею:

- Подожди, мне нужно сказать ему, что уеду ненадолго…

- Невежливо уйти, не попращавшись, да? – с недоверием, вновь иронизируя, спросил тот. Но Рита на сей раз ничего не стала объяснять и направилась обратно к толпе. Несколько минут она говорила с «кавказцем» и он, не скрывая раздражения, что-то достаточно бурно высказывал ей в ответ, иногда жестикулируя и бросая, в некоторой степени, даже грозный взгляд ей за спину, на Андрея. В конце концов, он перестал слушать её, и отвернулся в пол-оборота, выбросив при этом, как показалось Андрею со стороны, какую-то ожесточённую фразу… Рита развернулась вновь и направилась обратно к Андрею. К нему она вернулась с каким-то помрачневшим и вновь погрубевшим видом, первые мгновения избегая смотреть ему в глаза. Он же напротив смотрел на неё прямо, с внутренним интересом наблюдая за её плохо скрываемым смятением.

- Ну? Отпустили? Под расписку?

Рита строго взглянула на Андрея, как казалось, совсем не оценив его едкой шутки.

- Надолго мы? – холодно осведомилась она. – И расскажи, наконец, куда именно мы едем? Дело к вечеру, и я не хочу срываться куда-то далеко без необходимости…

- Сейчас только без десяти четыре – Андрей вскинул левую руку, закатал рукав куртки на ней и взглянул на часы. – Послушай – чуть смягчившись, обратился к ней он – мы не виделись две недели, и ты так неприветливо меня встречаешь, будто вовсе не хочешь видеть и знать… Что ещё изменилось, скажи? Только честно.

- С чего ты взял, что что-то изменилось? – не менее сурово, чем прежде возразила Рита.

- Тогда что же?

- Ничего… Так куда мы? – настаивала вновь она.

- Нужно отъехать чуть за город, на кладбище в Сосенки, уверяю, это не отнимет много времени, пятнадцать-двадцать минут, и я привезу тебя в целости и сохранности обратно… И, если захочешь, куда-нибудь заедем потом, чтобы уже спокойно поговорить друг с другом, как раньше…

- Долго ты ещё на побегушках у Безыменского планируешь скакать? – с явной претензией и выраженным недовольством вдруг спросила Рита.

- А я сказал тебе что-то про него сейчас? – встрепенулся Андрей, также слегка раздражаясь.

- Мне и говорить не нужно – сухо отозвалась девушка. – Надо же, кладбище… Ну это хотя бы недалеко, правда… Думала, ты найдёшь для нашей сегодняшней встречи место поромантичнее. – На лице Риты образовалась горькая усмешка.

- Ты же, одно время, хотела составлять мне компанию в моих делах. Вот, пожалуйста, такая возможность подвернулась.

- Я не выношу тех мест, ты знаешь…

- Я тебе и не обещал, что со мной будет легко…

- Тогда едем, коли так тебе нужно, и пообещай, что вернёмся поскорее – со вздохом заключила Рита и нотка грустной надежды зазвучала в её голосе.

- Садись – кивнул Андрей в сторону «восьмёрки» и оба они двинулись к припаркованной у лужайки машине.

- Надеюсь, у тебя там не «стрелка» забита? – уже в машине обратилась к Андрею с вопросом Рита, поправляя ремень безопасности и пристёгиваясь.

- На «стрелку» я тебя никогда бы не взял с собой – весомо отозвался тот, глядя вперёд через лобовое стекло, вставляя ключ в зажигание.

- Боишься? Ты же учил меня стрелять? – с долей озорства вновь спросила она.
Он обернулся к ней, снисходительно заглянув в её карие глаза.

- Я не за то боюсь… Матёрые стрелки с таких вот «разборок» живыми не уходили, а ты говоришь, я учил тебя…

Машина завелась, Андрей пристегнулся, повторно выжал сцепление, переключил передачу, и стал выворачивать назад, а затем, развернувшись, выехал обратно во двор, к десятиэтажному «небоскрёбу». Пропетляв в лабиринте узких проездов и переулков между домами, светлая «восьмёрка», наконец, выбралась из каменных чащоб спального района и круто вывернула на одну из главных магистралей, взяв курс на северо-запад – в Сосенки – мрачную лесистую местность, которая от этого, по всей видимости, и получила своё название, где располагалось одно из городских кладбищ. Доро;гой Андрей и Рита говорили немного, изредка перекидываясь фразами на какие-то отвлечённые темы, либо обращая внимание на что-то не столь существенное, что встречалось их взгляду, когда они проезжали мимо плотно застроенных кварталов, но, одновременно, являвшееся хотя бы каким-то поводом для того, чтобы не продолжать путь в абсолютном молчании. Открывавшийся из окон автомобиля вид оставался угрюмым, однообразным и сырым, будто бы с оттенком нечищеной бронзы или свинца, а белёсое, местами серое небо, дома в стороне от обочин и само покрытие дороги почти что сливались воедино в этой малорадостной грязноватой цветовой гамме. Даже сновавшие рядом разноцветные автомобили или яркие магазины, то тут, то там, мелькающие по обеим сторонам дороги, поразительным образом не разбавляли своим присутствием этой хмурой реальности, а даже наоборот, вписывались в неё, растворялись в ней, а весь их насыщенный цвет становился более тусклым и невзрачным, как бы поглощаясь царившей вокруг них повседневной серостью… Ехавшие впереди машины или те, что шли по встречной, иногда, чрезмерно разогнавшись, взметали вверх целые столбы растёкшейся кое-где на дороге воды, которая, ниспадая обратно, шумно разбрызгивалась затем на их крыши и проезжавшие мимо прочие автомобили.


Рита покрутила ручку стеклоподъёмника, немного приоткрыв стекло на дверце со своей стороны, и в салон моментально пахнуло влажной свежестью, а приглушённые прежде звуки улицы снаружи тотчас поразили слух.

- Напрасно, вода может залететь в окно – негромко посетовал Андрей, не глядя при этом на Риту.

- Так легче дышится. Ты просто не гони, как тот впереди.

Тон её теперь стал совершенно ровным, скупым на какие бы то ни было эмоции. Опершись на подлокотник двери, она запустила пальцы в каштановые волосы, как бы их поправляя, и просто – холодно и почти безразлично – глядела в этот момент вперёд, на дорогу.


Наконец, магистраль перпендикулярно упёрлась в ещё одну широкую улицу – там стали на светофоре, ожидая поворота налево. Рядом с «восьмёркой» Андрея, в крайней правой полосе, со стороны, где сидела Рита, через минуту поравнялась какая-то чёрная иномарка, типа «Вольво», с сильно приоткрытым окном, из которого доносилась негромкая восточная музыка и сквозь которое можно было увидеть двоих бородатых мужчин кавказской или среднеазиатской наружности. Один из них, тот, что был за рулём и оказался теперь ближе к «восьмёрке», расплывшись в белозубой улыбке, весело и нахально взглянув, как показалось Рите, ей в плечо, вдруг выкрикнул, сильно коверкая слова:

- Э-э-й, какой хорощий дэвюшка! Как тэба завут?

Второй сидевший в машине слегка одёрнул первого, проговорив тому что-то, со смешком, на своём, но первый стал от него отмахиваться, а затем, продолжая вызывающе улыбаться, снова впился в Риту маслянистыми смеющимися глазами.

- Вот же ж ч-черти, а? Достали, сколько их уже понаехало сюда… – брезгливо и злобно почти прошипела Марго, не поворачивая голову в сторону улыбающихся азиатов, но так, чтобы часть фразы, по-видимому, дошла и до них. – Видят же, что мужик рядом сидит и хоть бы что…

- Просто прикрой окно, если хочешь – беззаботно ответил Андрей, сосредоточившись на движении перед собой.

На светофоре блеснул зелёный и «восьмёрка», с рывком, слегка взвизгнув покрышками по асфальту, сорвалась с места, сделав крутой разворот влево.

- Вай, э-э, ми тока пазнакомились, а ты уежаищь… – раздалось позади, затем послышался смех, но дальнейших слов было уже не разобрать, поскольку пути «восьмёрки» и «Вольво» кардинально разошлись и последняя из двух автомашин, также тронувшись, накренилась набок и вывернула в противоположную сторону – направо.


Расставшись с «весёлым Вольво» на перекрёстке, Андрей невольно вспомнил молодого «кавказца», который совсем недавно ещё, как ему показалось, настойчиво не хотел отпускать Риту в нынешнюю поездку с ним.

- «Хотя с чего я взял, что он именно кавказец?» – молвил с усмешкой Андрей про себя. – «Я, вероятно, был обманут некоторым сходством, и он просто смуглый парниша, может выходец с Краснодара откуда-нибудь...».

Минут десять спустя, всё также, практически молча, Андрей и Марго съехали с окружной магистрали на второстепенную трассу и пейзаж вокруг них резко сменился с бесконечных светлых высотных кварталов на лесистую, местами даже дремучую вечно зелёную местность, которой не было ни конца, ни края и в которой почти безраздельно властвовали колоссальных размеров ели и сосны, образуя по обеим сторонам дороги почти непроницаемые тёмно-зелёные стены. Проехав на север ещё пару километров, машина наконец упёрлась в чёрные решётчатые ворота кладбища – это и были Сосенки. Вкруг них раскинулось всё то же зелёное море, уходящее влево, западнее и прямо, на север, за кладбищенские ворота и забор; к востоку, не столь далеко, пейзаж оказался менее мрачным, ибо там виднелись пёстрые дома ещё одной части обширного частного сектора. По левую строну от ворот, в небольшом здании заседала кладбищенская администрация, чуть позади неё располагались камнерезные мастерские.


Не заглушая мотор, Андрей вышел из машины и оглядев окружавший его сумрачный пейзаж, неожиданно для себя самого, пришёл к выводу, что находятся они теперь как будто бы в какой-то параллельной, потусторонней реальности, совершенно отличной от той, в которой они пребывали ещё с полчаса тому назад. Воздух окрасился нотками хвойной свежести, на близлежащих колоссальных соснах, росших прямо перед кладбищенской оградой, копошилась где-то по стволу, шурша коготками по отмершей сухой коре, по-видимому, белка, а выше, в слегка шелестящих кронах, раздавался характерный стук дятла, довольно сильно походящий на отдалённую оружейную очередь. Андрей шагнул к полураскрытым воротам и со скрипом отворил их настежь, затем вернулся в машину, хлопнул дверью и нажал педаль газа. «Восьмёрка» с характерным лёгким рывком нырнула в отторгающе таинственное пространство кладбищенского лесопарка. Проехав несколько десятков метров в тени сосновых громад, машина вывернула налево и двинулась по одной из главных магистралей «города мёртвых», где лес уже отступил, оставшись позади, в восточной части обширного погоста. Преодолев ещё около полукилометра извилистой местами дороги, «восьмёрка» остановилась у разъезда, на обочине которого находилась, так называемая «западная свалка», представлявшая собой несколько полупустых мусорных баков, а также внушительных размеров кучи самого разнообразного мусора, оставшегося от похоронных процессий и иных, связанных с ними, траурных мероприятий – крестов, венков, именных полустёртых табличек, глыб битого кирпича и бетона со старых надгробий, многослойных скоплений оранжево-коричневой глины, обрывков лент и мраморных, либо гранитных осколков… Направо продолжалась дорога, прямо же раскинулись почти нескончаемые ряды могильных оград, всё ж таки ограниченные в некотором отдалении, обступавшими кладбище уже с запада, чернеющими лесными массивами. Всё это неприглядное, жутковатое зрелище тотчас предстало перед глазами Андрея и Риты, как только они покинули салон автомобиля. Мгновенно слух их поразила оглушительная гнетущая тишина, изредка прерываемая лишь отдалённым карканьем ворон и грачей или еле слышным шуршанием ветра в лентах и венках. Да, это был истинно «город мёртвых», со своими магистралями, улицами и переулками, где вместо домов шли непрерывные череды из сотен и тысяч могил, с надгробий и памятников которых теперь на этих двух живых людей в центре глядели многие тысячи мёртвых глаз.

- Сами как будто на том свете оказались – держась за полураскрытую дверь машины и тревожно озираясь по сторонам, печально молвила Рита. – Здесь даже воздух – мёртв…

- Ну да… Ты ещё не представляешь, что тут ночами происходит – отозвался чуть иронично Андрей, тем не менее хмуро оглядев окрестность.

- Ты шутишь так? – болезненно и возмущённо одновременно, парировала Рита, покосившись на него.

- А чёрт его знает, шучу я или нет…

Андрей развернулся к машине, согнувшись, нырнул в неё, потянувшись затем к бардачку. Раскрыв его, он вынул оттуда ТТ и пару дополнительных магазинов к нему, закрыл бардачок снова, вынырнул обратно, хлопнув дверью, передёрнул затвор и сунул пистолет под ремень тёмных брюк, прикрыв его своей короткой курткой, а магазины убрал во внутренние карманы всё той же куртки. Рита среагировала на щелчок затвора.

- Всё так серьёзно? – настороженно спросила она.

- Рит, не переживай, мы только заглянем в одно место, проверим его и уедем отсюда, сразу же, обещаю – непринуждённо постарался успокоить подругу Андрей. – А теперь следуй за мной, во-о-он к тому леску, тут недалеко.

Рита захлопнула дверь со своей стороны, Андрей примкнул машину. Наконец, они двинулись по узкой тропинке меж могил в сторону западной оконечности кладбища, к лесу. Он медленно шёл впереди, она неспешно следовала за ним. Местность здесь была такова, что, уходя западнее, они незаметно поднимались по пологому склону вверх, откуда назад, на восток, к началу кладбища, открывался поистине поражающий вид на громадных размеров городской погост, разросшийся в последние годы чрезвычайно – в полтора, а быть может и в два раза. Рита чувствовала себя неуютно и скованно в почудившейся ей атмосфере постоянного и повсеместного наблюдения за ней, ведь с могильных памятников, как бы даже с укором, на неё смотрело сейчас множество лиц стариков, молодых людей и даже детей – скрыться от этих глаз было абсолютно некуда… Невольно обратив взволнованный взор в сторону, она неожиданно наткнулась глазами на детскую могилку, утопающую в грязных, вымокших разноцветных мягких игрушках, на указателе которой, рядом с датой, виднелась удручающая надпись: «неизвестный младенец».

- Боже, какой кошмар… – с содроганием прошептала она, коснувшись губ тыльной стороной ладони. – Сколько людей… Сколько детей, молодёжи, взгляни, Андрей…
Он остановился, обернулся к ней, окинув взглядом поверх неё уходящее вдаль чуть затуманенное пространство кладбища.

- Видишь ли, казалось бы: пал железный занавес, вроде бы как настала свобода, демократизация даже произошла – а народ, с чего-то, мрёт без остановки. И не совсем ясно – с чего… Хотя, как неясно? – помолчав чуть, горько усмехнулся Андрей – кто спился, кто-то снаркоманился, возможно, кто-то от нынешней тревоги и безысходности сам счёты свёл, кого-то просто-напросто убили… А мы с тобой тут ходим и гадаем, удивляемся.

Пройдя далее, они увидели невысокий чёрный памятник, чья тыльная сторона была как раз обращена к ним, а на ней значился краткий стихотворный текст, искусно выведенный витиеватыми белыми буквами:



Не бойся, незнакомый –
Нас ждут на небесах.
Поверь, я уже дома,
А ты ещё в гостях.



Обойдя памятник, они увидели на нём приятное лицо юноши, простодушно глядевшего на них с лёгкой улыбкой. Исходя из дат под изображением, этому молодому человеку было суждено прожить на белом свете всего лишь только двадцать два года.

- Вон там, по-моему, видишь – указал вдруг рукой Андрей – воинские захоронения. – Говорят, туда уже пару местных ребят из Чечни привезли.

Рита взглянула по направлению, указанному ей Андреем и осознала, что сдвинувшаяся в ходе их похода перспектива открыла их взору ещё одно скорбное и, в то же время, величественное зрелище – знаменитого «солдатского ангела» – чёрный бронзовый монумент, изображающий фигуру парящего над землёй ангела в ниспадающих до постамента одеждах с огромными крыльями за спиной, высотой метров в семь, поддерживающего в руках как бы припавшего полуобнажённого мужчину, символизирующего солдатскую душу, возносящуюся в небо. На фоне мглистого обесцвеченного неба, темнеющий, значительно возвышающийся над прочими памятниками, бронзовый силуэт выглядел и жутко, и завораживающе, и скорбно, вызывая целую бурю противоречивых эмоций. Рита и Андрей несколько минут наблюдали так эту потрясающую монументальную фигуру и на их глазах плотные облака в стороне от ангела, посветлев значительно более, чем прежде, вдруг слегка расступились, дав, наконец, возможность солнечным лучам и небесной голубизне озарить благодатным светом мрачное пространство вокруг.


Насмотревшись на пугающего и, вместе с этим, восхищающего взгляд чёрного ангела, они развернулись и снова направились в сторону леса, приближаясь к тому месту, которое накануне обрисовал Андрею Безыменский и которое, в конечном счёте, он и так хорошо знал. Гнетущая и жутковатая атмосфера городского некрополя немного развеялась благодаря проступившему солнцу, которое упорно продолжало пробиваться ослепительно яркими лучами сквозь бесцветную завесу облаков, возвращая небу его истинное и привычное глазу живое лицо. Лазурь, пришедшая с солнцем с запада, всё настойчивее и напористее, изгоняла теперь на восток всю ту давящую белёсую муть, какая сковывала и затмевала собой небеса несколько дней подряд. Обрадовавшись такому преображению, в кронах приближавшихся с каждым шагом Андрея и Риты деревьев начали порхать и щебетать какие-то мелкие птички, сохранявшие молчание доселе…


Едва Марго и Андрей успели пройти несколько шагов, как из-за большого мраморного памятника, очевидно прикрывшись им ранее, метрах в десяти от идущего первым Андрея возник крепкого вида бородатый человек среднего роста, лысоватый, в короткой куртке, неопределённой на первый взгляд наружности, близкой к восточной… Упёршись волчьим взглядом прямо в лицо Андрею, незнакомец одним махом дёрнул молнию на одежде, ухватился за отворот куртки и стремительно сунул другую руку во внутренний карман. Андрей принял решение также мгновенно –пригнувшись, бросился к близлежащей оградке справа, крикнув находившейся за его спиной Рите «Назад! Вниз!», оттолкнул её к другому памятнику, подле, а сам, пригибаясь, перемахнул через ограду могилы и засел за спасительной гранитной глыбой. И очень вовремя – первая пуля враждебного незнакомца, просвистев рядом с памятником, за которым укрылся Андрей, тяжело ударилась где-то далеко о другой монумент в стороне, судя по звуку, отколов от него кусок. Стаи ворон, засевшие на могилах поодаль, с горластым карканьем, взметнулись разом ввысь, испуганные громким выстрелом. Рите повезло больше – не помня себя, она бросилась к соседней могиле, не имевшей, на её счастье, ограды и точно также, как её спутник, прижалась спиной к широкому изваянию. Противник попытался приблизиться, сделав ещё два выстрела, но Андрей рывком вынул из-за пояса ТТ и открыл ответный огонь, принудив того также укрыться за первым подвернувшимся мемориалом. Оглушительная стрельба на какое-то короткое время прекратилась, Андрей мельком взглянул горящими глазами на Риту и его мгновенно поразило её побелевшее от ужаса лицо; от внезапности и чудовищности всего происходящего у неё выкатилась из глаза слеза, её трясло, но в то же время, она сохранила над собою контроль и, лишь прерывисто дыша, молча глядела теперь широко раскрытыми глазами в лицо Андрею.

- Сиди, сиди, не высовывайся – злобной скороговоркой, также переводя дух, приказал ей он. Затем, осторожно приблизившись к краю памятника и убедившись, что противостоящий ему «упырь» засел на могиле, Андрей попытался, хотя бы сколько-нибудь, привести в порядок беспорядочно сбившиеся мысли в голове.

- «Та-а-а-к, Филин, сука, ты что ли подставить решил… Сам направил, а здесь уже ждут меня… Ну что ж, искусный ход, сволочь… Хотя, какого рожна ему надо, зачем ему меня убирать?.. Не-ет, что-то не то, не в Филе тут дело, это кто-то ещё… Абрековские?.. Ха-ха, разведка у тебя, говоришь… Трепливое ты х…ло».

- Что это за тварь? – отдышавшись, но не своим привычным, а каким-то сбившимся и охрипшим голосом, почти мужским, прервала этот внутренний диалог Андрея Рита.

- Э-хе, если б я только знал – саркастично отозвался тот. – Ладно, Рит, сиди, мы выйдем отсюда живыми… Живыми выйдем, слышишь?

Она кивнула, не глядя на него, сглотнув.

Контролируя Риту, он одновременно наблюдал за позицией стрелка, но тот искусно укрылся за белым обелиском с изображением спящего ангела, не пытаясь сменить своё расположение. Однако, именно это пристальное наблюдение позволило Андрею заметить второго стрелка, который, невербально, знаками общаясь с первым, прокрадывался в нескольких метрах от того, между оградами, используя низенькую тую на одной из могил в качестве прикрытия. Андрей снова открыл огонь, но пули не причинили бросившемуся на землю и отползшему по-пластунски за пушистое деревце оппоненту вреда, выбив снопы искр из оград позади.

- Давай ползи, жри землю на ходу, урод! – яростно выкрикнул Андрей, уже не скрывая нахлынувших эмоций.

Первый стрелок, урвав момент, высунулся из-за белого ангела и с корточек открыл ответный огонь, буквально на коленях переползши за другой памятник. Андрей мигом убрался с линии огня и пули ударились в защищавший его обелиск; от двух выстрелов, последовавших один за другим, Рита, взвизгнув, вздрогнула, и, судорожно пригнувшись, обхватила руками голову, а их обоих накрыло осколками и гранитно-мраморной пылью.

- Ну, спасибо, Станислав Иваныч, что зад мой прикрываешь – усмехнулся Андрей.

- Какой? – придя немного в себя, слегка рассеянно, поморщившись, переспросила Рита. – С кем ты говоришь?

- Да старика я благодарю, за которым сижу – тихо рассмеялся Андрей в ответ. – Я, когда за оградку с перепугу прыгнул, чё-то глянул на памятник и передо мной только лицо успело промелькнуть и надпись: «Станислав Иванович» …

Здесь уж и Рита нервно хохотнула, дунув на сбившуюся ей на глаза прядь волос.

- Да уж, надеюсь, он тебе тоже ответил…

- А у тебя кто?

- Я не знаю, я не успела разглядеть – уже более бойко, даже лихо отозвалась ещё раз она, по всей видимости, оправившись от первых минут шока.

- Чё, воркуете, голубки?! – внезапно раздался зычный окрик со стороны атаковавших. – Ты только представь, Андрюша, как забавно получается, ирония судьбы в чистом виде – склеишь ласты прямо на кладбище, не отходя от кассы!.. А мы с напарником на твоих костях станцуем!

Голос, хоть и отдававший южным акцентом, нисколько не коверкал при этом слова. Он показался Андрею знакомым, и он осознал, что, скорее всего, это были «коршуновцы», а кричал ему кто-то из той же «братвы», с которой он закусился пару месяцев назад в продуктовом, отбив у неё вместе с «ветеранами» персонал магазина.

- Даже имя запомнил, шакал – усмехнулся злобно сам себе Андрей. – Да вертел я тебя, вместе с твоим партнёром! – крикнул он им в ответ, открыв стрельбу снова, как только увидел, что те пытаются вновь переменить расположение.

- Ох-ха, хах, дружки твои что ль? По старой памяти, стало быть, сошлись? – хмыкнула Рита опять, часто дыша от волнения и срываясь при этом на лёгкий нервный смешок.

- Да какой там, к лешему…

Но Андрей не успел завершить фразу, поскольку новая волна выстрелов, пыли и осколков со свистом и жужжанием разорвала воздух вокруг них, заставив его пригнуться к надгробию, а Риту – зажмурившись и оскалившись, вжаться спиною в свой гранитный щит.

- Поздравляю, дорогая, ты теперь стреляный боец – засмеялся, тяжелее, однако, задышав, Андрей, когда и этот обстрел кончился.

- Да пошёл ты, шутник чёртов – вяло огрызнулась она. – Тут бы воробьём стреляным не сделаться…

Андрей сплюнул на землю перед собой и опять стал осторожно приближаться лицом к грани памятника.

- Андрюха, колись, ты за стволами пришёл? – оглушил его снова тот же зычный нахальный голосок, раздаваясь уже несколько с иного ракурса и расходясь отрывистым эхом по округе.

- С-суки, уже сменили позиции, пока нас огнём накрывали…

- О чём он? – вздрогнула Рита ещё раз.

- За ни-и-ми, родимый, за ними – продолжал паясничать противный голосок. – Всё мы знаем. Только они уже у нас, тебе, мёртвому, стволы будут ни к чему!

Тут Андрей ясно понял, что вся его, с позволения сказать, миссия, провалена, даже не начавшись. Крайне не желая рисковать жизнью ни в чём не повинной Риты – будь он один, возможно, он бы и попытался предпринять что-то более дерзкое и агрессивное, эдак «на прощание» – он решил отступиться на сей раз и попытаться с минимальными потерями выйти из всей этой очень неприятной «заварухи». А поэтому прокричал:

- Ну и хер с ним, с оружием, дарю – дайте только нам выйти спокойно, мы уберёмся и здесь больше не появимся!

- Ха-ха-ха, а ты смешной, Андрей! Никита Коршун уже заказал к столу твою голову на блюде, так что кого-кого, а тебя мы не выпустим! Тем более, что ты нынче в такой незавидной ситуации, что грех нам ею не воспользоваться!

- Девку выпустите тогда хотя бы!

Рита дёрнулась.

- Я без тебя не пойду никуда – твёрдо заявила она, испугавшись. Андрей отмахнулся, мол, «молчи».

- И так не пойдёт, Андрюша! – продолжал, подобно громкоговорителю на стадионе, звонко, с лихой веселинкой, оглашать своим голосом кладбище «бригадир» Коршуна. – Мы тут с напарником решили, что после того, как выдерем тебе хребет, твоя ненаглядная зачтётся нам в качестве трофея!

Услышав эту угрозу, Рита, больше не сдерживая себя, коротко и тихо выматерилась.

- А с чего ты взял, что вы нас возьмёте? У меня ещё дохрена патронов и гранаты, я положу вас обоих при первой же удобной возможности! – уже как-то отчаянно забавляясь, крикнул Андрей, напряжённо при этом стараясь оценить изменившуюся обстановку, и высмотреть сквозь густую череду памятников и оградок местоположение боевиков, либо их передвижение.

- Ага, б.. дь, и гаубица ещё, в кустах завалялась!.. Хорош звездеть там, мы сейчас всё равно до вас доберёмся!

Последовали ещё два выстрела откуда-то со стороны «рупора».

- А после – до твоей депутатской крысы – Фили! – доорал голосок.

Наконец, ему удалось заметить край джинсовой куртки за тёмной стелой, метрах в тридцати, и он, дождавшись момента, когда «коршуновец» попытался перебежать снова, выстрелом по ограде, тотчас, заставил того вернуться на место, попутно разглядев мелькнувшую в его руке серебристую югославскую «длинную девятку» . После этого выстрела его собственный ТТ встал на задержку.

- Эх, Андрюха, классный ты, видать, парень, даже жалко тебя валить! – спустя некоторое время, опять зазвучал всё тот же нахальный голос. – Я слышал, ты бывший вояка, нам хорошие бойцы самим нужны!

- Ну так давай обсудим этот момент! – неожиданно для себя самого, наугад, ответил Андрей, пытаясь хоть как-то затянуть перепалку, напряжённо продумывая план отхода.

-  Я рад бы, но у меня приказ тебя замочить! Если б Коршун разрешил, мы бы оба голосовали за тебя!

- Ну, давай прикинем, что Коршун разрешил!..

- Сдавайся, тогда, может и прикинем! – столь же внезапно предложил «бригадир».

- Гнев на милость?

- Я гипотетически это сказал, гарантии дать не могу, что Никитос тебе добро даст! Он свои решения редко меняет!.. Но попробовать можно!

- Минут семь дай подумать!

- На сдачу?

- Да!

- Пять даю и идём тебя валить!

- Отлично, ты – душка! Только уговор – на время перемирия позиции не менять!

- Окей! Отсчёт пошёл!

Замершая в продолжении всей перепалки Рита вопросительно кивнула Андрею. Тот сбросил магазин, быстро вынул из-за пазухи второй и со щелчком вставил в приёмник. Снова дёрнул затвор, а затем вытянул из другого кармана ключи от машины.

- Сюда слушай меня внимательно… Херня это всё, мочить меня они будут обязательно, выхода нет… Точнее один выход – пробиваться с боем. У меня один из них прямо сейчас на мушке, на ключи – он перебросил ключи через проём между памятниками ей в руки – и беги что есть сил к машине, заводи…

- Ты совсем спятил?! – вдруг вспыхнула Марго. – Они решето из меня сделают, стоит только мне сдвинуться.

- Пригибайся, ползи, если придётся, я прикрою.

- Она отсюда метрах в ста…

- Давай, Рита, времени мало. Я скомандую, а ты сразу беги…

- А ты?

- Я догоню, будь уверена.

- Уверена? Какого чёрта я должна быть уверена?

- Я тебе не буду объяснять, мать твою… Делай, как я сказал! – отрезал Андрей, немного выходя из себя.

В этот момент он совершенно перестал думать о себе, все его мысли теперь были подчинены одной единственной задаче – оградить Риту от расправы. Он чётко представил, чем ей может грозить его поражение и этот ужас придал ему дополнительных сил, хладнокровия и решимости действовать. Выбор здесь был предельно прост и страшен – убивать этих сволочей, разом и наповал, без проволочек, без промедления. Иначе – не жить ей.

Андрей взял на прицел стелу, где укрывался один из противников, совершенно не представляя, где засел второй, горластый, и стал ждать нападения.

- Минута, Андрей! – донеслось откуда-то издали, слева. Он учёл это.

- Готовься, Рита…

Та сжалась, как кошка перед прыжком, затаив в глубоких тёмных глазах печать неподдельного страха вперемешку с отчаянной отвагой, возникающей обычно в самых крайних ситуациях, когда, как кажется, терять уже нечего. Одной рукою она оперлась на гранитный монумент, во второй крепко зажала ключи так, что они с болью впились ей в ладонь. Минута, какую пообещал Андрею один из боевиков, превратилась в вечность томящего ожидания…

Череда выстрелов внезапно оборвала эту гнетущую до тошноты тишину.

- Пошла!! – закричал Андрей не своим, страшным раскатистым голосом, каким когда-то кричал, однажды, только на Кавказе, когда уводил свою «Акацию» из-под ответного огня. Он открыл плотную стрельбу.

Рита рванулась в сторону от доселе защищавшего её всё это время памятника и стремглав, пригибаясь, понеслась обратно по той же дорожке меж могил, которой они пришли сюда, в это проклятое место. Беспорядочная стрельба, свист, лязг и жужжание теперь доносились у неё за спиной.

- Не дай ей выскочить к машине! Отсекай! – услышала она уже знакомый, отдающий эхом, зычный крик позади и несколько пуль, пронзая воздух, со вистом влетели в близлежащие от неё надгробия и ограды, оглушительно высекая искры и осколки, вздымая фонтаны земли буквально под ногами… Всё это заставило её мгновенно припасть к самой земле, и почти что на коленях отползти к первой же попавшейся ограде, монумент которой, как ей показалось, смог бы обеспечить её защиту в это мгновение. Загнав себе под ногти склизкую кладбищенскую грязь при падении, Рита, убедилась, что ключи, по-прежнему, с ней и это придало ей хоть какую-то каплю уверенности и надежды. Задыхаясь, она, присев на траву, растерянно обернулась назад и увидела на чёрном изваянии позади себя приветливое изображение того самого двадцатидвухлетнего парня, которое они с Андреем встретили ранее, читая философское четырёхстишие на его могиле. В секунду эту очередная пуля с грохотом разнесла на осколки стоявшую на соседнем надгробии высокую алую вазу, заставив Риту инстинктивно метнуться в противоположную сторону…
 
Выкрикнутая бандитом фраза ещё больше разъярила Андрея, но ярость эта была холодная, расчётливо взвешенная; забыв о собственной безопасности окончательно, он встал и, облокотившись на памятник, открыл прицельную стрельбу по одному из нападавших, передвигавшемуся перебежками в промежутках между оградами, но так и не попал в цель, заставив её суетливо опуститься за очередным могильным сооружением. Скрывшийся таким образом противник, тем не менее, не стал отсиживаться безответно, а, в свою очередь, высунул дуло пистолета из-за скульптуры и вслепую начал хаотично стрелять Андрею навстречу, опять заставив его убраться уже за свою спасительную преграду. Пули снова и снова ударялись в монумент у него за спиной, осыпая каменной пылью, с силой бились о другие стелы и ограды, продолжая кощунственно ранить надгробия.

- Где второй? Где второй?! – повторял, запыхавшись, скороговоркой сам себе Андрей. – Может он уже её нагоняет…

В тот момент Рита продолжала бежать; ноги не всегда её слушались, и иногда она утыкалась в ограды, несколько раз больно ударившись локтями и коленом об их стальные и чугунные решётки. Выскочив, наконец, из узкого прохода на главную дорогу, продолжая слышать нескончаемую пальбу, но уже достаточно далеко позади себя, она, обежав машину, прильнула к дверце «восьмёрки» со стороны водителя, едва ли, с маха, не врезавшись в неё, припав затем одним коленом на асфальт. Не сразу вставив трясущимися руками ключ в замок, она попыталась его провернуть, но только лишь дверь приоткрылась, как очередная пуля чётко шлёпнула в боковое зеркало заднего вида на противоположной стороне, разбив его вдребезги. Осколки стекла брызнули на капот, Рита вскрикнула от неожиданности и в испуге, сумбурно развернувшись спиною к двери, опустилась на асфальт, поджав ноги под себя.


Принудив одного из нападавших укрыться, Андрей, в который раз, стал высматривать его «компаньона» из своей засады. Небрежно вытерев вспотевшее лицо грязной рукой, он сбросил второй пустой магазин и зарядил последний. Решив, что наступившее на мгновение затишье даст ему самому, наконец, возможность быстро сменить своё расположение, он схватил пустые магазины и, согнувшись пополам, мгновенно оторвался от стелы, перемахнул через ограду в проход, после чего, присев, стал обеспокоенно искать глазами второго мордоворота, стараясь не терять из виду и позицию затаившегося за памятником первого стрелка. Лабиринт из узких кладбищенских «переулков» мог гарантировать появление противника в любой момент в самом непредсказуемом месте, хоть бы даже перед самым его носом. Андрей стал осторожно двигаться вперёд по тропе, высматривая бандита, который, как он чувствовал, находился также рядом, не успев, по-видимому, оторваться слишком далеко от своего подельника. Бесконечные ряды из памятников, разноцветных оград, редких деревьев, образующих иногда небольшие живые изгороди, а также обилие лиц сбивали с толку… Прокравшись к перекрёстку двух троп он затаился в тени большого монумента с изображением автомобиля «КАМАЗ». Прижавшись к ограде, Андрей аккуратно придвинулся к её углу, с опаской заглянул чуть за монумент, осматривая открывшийся ему вид на длинную череду могил… Чуть впереди и в стороне, метрах в семи, он услышал шорох травы и звук лёгкого удара по металлу, как будто кто-то, пробираясь через заросли, случайно задел решётку ограды. Спустя мгновение, поворотившись в сторону шума, он уже видел воочию крадущуюся наперерез ему фигуру в джинсовой куртке… В последний миг, молодой бандит, славянин, узрел и его, быстро шагнул вперёд, выпрямившись почти в полный рост, однако Андрей оказался проворнее: мгновенно переведя ТТ в сторону цели он, упёршись локтем в металлический лепесток, сделал два выстрела в упор. Одна из пуль попала неприятелю в живот, вторая выше, в область груди – налётчик сдавленно вскрикнул, застонал, произвольно успел ещё нажать на спуск, выстрелив куда-то в сторону, поверх могил, схватился за живот и, крутанувшись на месте, рухнул замертво в сухую траву, предварительно ударившись лицом о чугунную ограду рядом, в результате чего та, издав гулкий глубинный звук, наподобие того, что раздаётся при ударе в церковный колокол, сильно завибрировала. Не успел Андрей перевести дух, как услышал новую череду выстрелов позади и хлёсткий звук рикошетов. Сорвавшись с места, он обогнул памятник с «КАМАЗОМ» и, пригнувшись опять, побежал дальше по тропе, к выходу на дорогу, уже видя свою светлую «восьмёрку» издали. Уворачиваясь от пуль и осколков оставшегося в живых преследователя, он отстреливался уже в слепую, абсолютно наугад, как бы отпугивая того, практически не оборачиваясь. Выскочив, в конце концов, на асфальт, он бросил отстреливаться и во все лопатки помчался по направлению к машине. Рита, расположившись, к тому времени, полулёжа в салоне спереди, вновь сильно испугалась, завидев несущегося в её сторону человека, но почти сразу узнав в нём Андрея, с невероятным облегчением, выскочила из салона, метнувшись было ему навстречу.

- Назад, в машину, живо! – закричал Андрей.

Подбежав к ней, он буквально затолкал её обратно в автомобиль и сам вскочил внутрь.

- Не ранена?

- Нет.

- Почему не завела?

- Я не знала, когда ты вернёшься…

- Где ключ?

- На!

Андрей выжал сцепление и повернул ключ в зажигании. Машина завелась. Дав газу, он резко сдал назад, врезавшись задом в мусорные баки, перевернув несколько из них и разбив один из задних габаритов. В этот момент по машине открыли стрельбу – последний из двух оставшихся «упырей» Коршуна, тот самый лысый и коренастый «крикун», по-прежнему, не оставлял попыток если не убить, то хотя бы зацепить кого-нибудь из преследуемых.

- АКС , б…дь, брать надо для таких разборок, а не эти дрючки! – с досадой, яростно выругался Андрей, выбросив свой ТТ на заднее сидение.

«Восьмёрка» с визгом развернулась, описала полукруг, вырулив на главную дорогу, и на полной скорости помчалась вон с кладбища. Бежавший следом мерзавец ещё выстрелил по ней два раза вдогонку, прежде чем, поскользнувшись на раскисшем глинистом откосе, упал и выронил из рук вставший на задержку пистолет. Обе «прощальные» пули попали куда-то в область багажника, не причинив пассажирам вреда.


Стрелой промчавшись сквозь кладбище, «восьмёрка» лихо вырулила к уже знакомым приоткрытым воротам на въезде, подлетела к ним, чуть затормозив метрах в пяти-шести, а затем резко дёрнувшись вперёд снова, слегка разогналась и, с наскока, одним ударом прямо передним бампером, со звоном выбила их и помчалась далее. Перед выездом на главную трассу сбросили скорость, дабы не привлекать к себе лишнего, очень ненужного сейчас, внимания и, выбравшись на магистраль, аккуратно встроились в поток автомобилей, направлявшийся обратно в город. Когда до высоток покинутого ими пару часов назад спального района «Западный» оставалось полпути, по встречной, в обратном направлении промчались одна за другой две милицейские машины с включёнными на всю мощь сиренами и мигалками, вызванные по тревоге – и в этом не могло оставаться никаких сомнений – на кладбище в Сосенки. Андрей и Рита, сохранив молчание, многозначительно переглянулись и, вероятно синхронно подумали о том, как вовремя им посчастливилось убраться оттуда.

Напряжённое молчание в салоне «восьмёрки» продолжалось, лишь прервавшись на несколько минут внезапным приступом истерического смеха, который захватил Риту, когда они встали на том самом светофоре, где до этого столкнулись с «весёлыми» пассажирами тёмного «Вольво». Воспоминания о нелепо пристававших здесь наглецах, по всей вероятности, явились для неё тем самым эмоциональным сигналом, который помог ей, наконец, выплеснуть из себя весь накопившийся стресс.

- Ха-ха-хаах-хах-ха-ха! – надрывалась Рита, не в силах больше себя сдерживать, задыхаясь и вздрагивая всем телом, отирая испачканными кое-где в грязи ладонями выступившие на лицо слёзы. – Хх - ха-ха, ну, скажут… со стороны, глядя… совсем, баба, с ума сошла… Ахахаха!..

Андрей лишь тихонько засмеялся, глядя на неё, вынул из бардачка пачку «Явы» и зажигалку, вытянул из неё прямо зубами сигарету, небрежно закинул пачку обратно и закурил… Он сам, бывалый стрелок, едва не поседел от всего произошедшего с ними, и теперь был рад, с несказанным, но тщательно скрываемым внутренним облегчением, быть свидетелем того, что психика его спутницы «разрядилась» от пережитого ужаса именно таким образом.


По просьбе, пришедшей вскоре снова в себя Риты, они, въехав в знакомые дворы, остановились сразу против её дома. Андрей, встав у подъезда, заглушил мотор. Заметив на её задумчивом лице оттенок угрюмой мрачности, предсказуемо сменивший собой недавний нервный срыв, он попытался её успокоить, с осторожностью, заботливо погладив по колену, но она, очнувшись, посторонилась к двери, поправив волосы и устало молвив:

- Не трожь… Мне отлежаться бы сейчас… И голова опять, наверное, разболится… Ох-х – вздохнула она, помолчав, и усмехнулась – если я из-за этого недоживу нескольких лет, это будет, Андрей, на твоей совести.

- Прости, если можешь, я не мог всего предугадать… Ты молодец, сильная, держалась до самого конца… Позвони, как придёшь в норму…

- А надо? – обернувшись к Андрею спросила она вдруг. – Как мы будем дальше с тобой, а?

- Я был готов умереть за тебя и это, отнюдь, не фигура речи – молвил он столь же неожиданно, докурив сигарету, после чего выбросил бычок в приоткрытое окно и перевёл на Риту свой ровный, но тяжёлый взгляд.

- А мне не нужно, что бы ты умирал – весомо возразила она. – Я хочу, чтобы ты жил, жил со мною, спокойно, без вот этих всех твоих «приключений». Мне скоро тридцать, я, в перспективе, хотела бы семью, понимаешь? Но как это возможно, когда с тобой я, зачастую, нахожусь в смертельной опасности?.. Сегодня ты меня поставил на грань выживания, а завтра через меня, если продолжится в том же духе, между жизнью и смертью окажется моя мать и брат с женой и трёхлетним мальчишкой… Ты не думаешь об этом, тебе побоку это всё… Или что ты считаешь, я, как некоторые дуры, только и мечтала, как бы мне связаться с бандитом?

Последние эмоциональные слова Риты вызвали в Андрее неприязнь и раздражение.

- Значит, это я бандит? – вскипел он. – А то, что я и даже Филин, подставив свою шкуру под удар, задались целью, как раз-таки, настоящих бандитов в нашем городе прижать, это тебе невдомёк? Какой я бандит после этого? Что ж ты, как с прокажённым-то со мной разговариваешь? Я честный человек, я никогда не был той сволочью, о которой ты говоришь и не собираюсь ею становиться. Как ты можешь сравнивать меня с этими отморозками? Я бы сам, может, хотел покоя, Рита, но не выходит, не выходит… Ты думаешь, у меня вся эта ситуация поперёк горла не стоит?

- Стояла бы – ты бы бросил! – всё более расходилась Рита. – И Филю своего обожаемого, слизня этого продажного, тоже бы бросил, а не жил бы у него на постоянных дотациях… Затея ваша бесполезна, и ты докрутишься с ним до того, что обоим вам головы прострелят… Помогла бы я тебе и с работой, хотя и очень тяжело отыскать нынче себе хоть мало-мальски достойный заработок; но ничего, я, архитектор по образованию, устроилась же, хотя бы и на почте пока, ну что ж поделать... Да, сложно, но ты же сам говорил, что до Чечни, одно время, был аналитиком в фирме, у тебя прекрасный ум, значит выкрутились бы как-то.

- Да уж, – махнул рукой Андрей, скривив лицо в ухмылке – кого интересует сейчас, какой у кого ум… Представь себе, сейчас безмозгие, походу, как раз ценятся выше, а умные, нынче, не в чести… В фирме я нихрена не зарабатывал, оттого и подался на контракт… Да и потом, таких аналитиков, как я, бухгалтеров нынче море… Вот, к слову, хочешь жить спокойно, отыщи кого-нибудь из их числа, только успешного, что в «люди» выбился – добавил он, обозлившись, но почти сразу же и пожалел, что так непродуманно и желчно высказался. – Прости, зря я так… – тотчас тихо спохватился он, пытаясь загладить жгучий эффект от последних, сказанных им, достаточно обидных слов.

- Я больше не хочу ходить по лезвию, мне осточертело это – твёрдо заявила Рита, не отреагировав ни на колкую фразу, ни на извинения. – Я жалела тебя, была рядом, когда ты боль свою топил на дне рюмки, всё понимала, ты должен быть мне благодарен, за всё, что я вынесла с тобой… Но делить тебя с Безыменским я не буду, выбирай кого-нибудь одного из нас. И подставлять свою родню под удар я, также, не собираюсь, запомни.

- Ну так и ты, будь добра, сделай выбор, между тем джигитом, что в позу там, на площадке, встал, и мной тогда уж – вновь зажёгся раздражением Андрей, непреднамеренно ударив локтем в дверную карту оттого, что, вспылив, резко сменил положение на сидении.

- Он хотя бы под пули меня не подставляет! – резко вырвалось у Марго. – И не твоё это дело вовсе.

Андрей сердито выдохнул воздух через нос, откинулся на сидении. Рита, по всей видимости, тоже испугалась своих последних слов.

- Всё это бессмысленный разговор сейчас – устало отозвалась она после продолжительного молчания, давшего возможность обоим остудить нервы. – Знаешь, я очень испугалась, тогда, когда осталась одна в машине, я думала, что теряю тебя в эти самые минуты…

Андрей медленно поворотился к ней, придвинулся и завёл руку ей за спину, облокотившись на её сидение, другой рукой аккуратно и нежно поправил ей чуть сбившиеся и растрепавшиеся волосы, погладил по щеке…

- Я виноват перед тобой, знаю. И за то, что произошло сегодня, больше всего прочего… Но… Боюсь, что мне уже не вырваться, ибо слишком далеко заходит эта игра, а ты сама понимаешь, что войти в неё было просто, но вот соскочить с неё дадут мне едва ли… Хорошо…Ты поступай, как считаешь правильным… И, если уйдёшь, я буду не в праве тебя осуждать.

- А я тебе говорю – рви с Безыменским, возможность уйти есть, она у тебя в руках. Вот только воспользуешься ли ты ею – тебе решать самому…

Она осторожно освободилась от его полуобъятий, неторопливо открыла дверцу, вышла.  Не отрывая руку от двери, она развернулась и, глядя на него сверху вниз, обратилась вновь, молвив:

- Я бы ушла от тебя, Андрей, давно ушла, совсем… Если бы могла…

Рита оттолкнула ладонью дверь машины, и та тяжело хлопнула, закрывшись и качнув автомобиль. Она ещё долго смотрела ему в глаза через помутневшее, забрызганное грязными каплями, стекло. Он глядел на неё также, неотрывно. Но, наконец, сам отвернулся, завёл мотор. «Восьмёрка», как обычно, с рывком сорвавшись с места, круто вырулила от подъезда, с лязгом и рычанием стремительно помчалась по освещаемым предзакатным солнцем дворам.



Вопреки своим же угрозам, Рита не разорвала отношений с Андреем до конца. Пережитое ими вместе в Сосенках, та смертельная опасность, которой они обоюдно подверглись, да и общее их прошлое друг с другом, имевшее место до того, казалось, сплотили их ещё крепче. И, Бог весть, это было её главной ошибкой в жизни. Все, с её стороны, были против данного союза однозначно – и мать, и брат, даже жена последнего, ставшая ей близкой приятельницей, хотя, казалось бы, посторонний человек... Однако ж она продолжила эту тяжёлую, не сулившую спокойствия, а как раз наоборот, таившую в себе постоянные опасности, связь с ним… Чуть менее чем через полтора года, когда разборки между группировками в городе и области достигли апогея и в них, предсказуемо оказались втянуты Андрей и Филин с отрядами «чеченцев» и «афганцев», Рита была зарезана в подъезде собственного дома, возвращаясь с работы – убийца, нанеся ей несколько ударов заточкой, в миг скрылся в непроницаемой тьме холодного осеннего вечера, оставив молодую женщину истекать кровью на лестнице. Соседи с первого этажа, обнаружив её, успели вызвать скорую и Риту, без сознания, но живую, быстро довезли до больницы, однако в хирургии спасти её уже не смогли... Упокоилась она не в злополучных Сосенках, а на Захарьевском кладбище, рядом с могилой отца. На невысоком чёрном памятнике значилась следующая рядовая надпись:


Антонова
Маргарита Сергеевна
1970 – 1997


Выше этой надписи, прохожие могли наблюдать непревзойдённо красивое лицо молодой женщины, смотревшей со стелы прямо на них своими задумчивыми и гордыми глазами, пронзительный и внимательный взгляд которых, источая твёрдость и внутреннюю силу, вместе с тем, был переполнен какой-то неизъяснимой безысходной обречённостью. Шедшие мимо, восхищаясь её красотой, зачастую недоумевали и, теряясь во всевозможных догадках, с сожалением задавали самим себе одни и те же вопросы:

- Как же так? Такая молодая, такая красивая… Как несправедливо рано ушла. Что же случилось? Что с ней могло произойти?..

Убийство Марго заказал лично Никита Коршунов – бывший воин-интернационалист, а ныне – беспринципный и жестокий главарь одной из подмосковных банд, решил таким образом выбить Андрею «землю из-под ног», лишить его воли к сопротивлению, а заодно, в его лице, ликвидировать одного из самых бескомпромиссных лидеров ветеранских организаций, которые, встав на пути Коршуна, мешали тому в осуществлении его масштабных бизнес-планов, в частности – в захвате его сподручными остатков местных промышленных предприятий, установлении контроля над развлекательными заведениями, казино, техцентрами обслуживания автомобилей, а через своих союзников – «абрековских/шакалинских» (банду Мусагалиева) – в контроле за всем похоронным бизнесом в Московской области.


Да, он сумел, на какое-то время, вывести Андрея из «игры». Он даже, образно говоря, смог его «пригнуть к земле», но сломить его полностью у Коршуна не вышло. И месть за Риту, которую Андрей обрушил на многие головы «коршуновских упырей» была воистину страшна. Убийцу Марго устранил лично Безыменский – именно его люди выследили и жестоко расправились с киллером. А дальше, после того, как пролилась эта первая кровь (хоть была она далеко и не первая), криминальная война в Подмосковье развернулась с невиданными доселе силой и размахом. В ней было многое: и расстрелы кортежей из снайперских винтовок из слуховых окон многоэтажек, и подрывы автомобилей, и достаточно серьёзное ранение Безыменского в результате второго, уже значительно более продуманного и изощрённого покушения на него. За вторым покушением почти сразу же последовало третье: Филина, лежавшего в палате и шедшего на поправку после операции, находившегося под охраной не только правоохранителей, но и бойцов из числа «ветеранов», «коршуновцы» попытались ликвидировать снова, прямо в медучреждении, на сей раз выстрелив в окно больницы из гранатомёта РПГ-18. В силу того, что боевики неверно определили местоположение палаты Филина, снаряд, пролетев весь больничный коридор, в котором, по счастью, в этот момент никого не оказалось, взорвался в самом его конце, у санузла. Обошлось без жертв и пострадавших. Будто само Проведение, раз за разом, уберегало Филиппа Безыменского от печального финала, который, по всем раскладам, обязательно должен был его ожидать – то ли сам он был рождён под «счастливой звездой», то ли так небеса благодарили его за чистосердечную месть убийцам безвинной Маргариты, простив ему прочие былые грехи… Так или иначе, в ходе длинной череды этих кровавых «разборок», все стороны понесли ощутимые потери, а «Коршуновская ОПГ», недосчитавшись многих из своих головорезов, сдала прежние свои позиции в Подмосковье и Питере, попав, к тому же, под каток органов внутренних дел, при этом самому Никите Коршунову с двумя подельниками, удалось выехать в Нидерланды. Банда Мусагалиева и ОПГ «ПАТ» – так называемая «партия антикоммунистического тарана», ещё один союзник «коршуновских» – оказались разгромлены вовсе. Тем не менее, их место, вскоре, начали занимать иные бандформирования, каких в те годы по России хватало с избытком. Андрей и Филин, многое претерпев в ходе криминальной войны, остались в живых. Пару лет спустя после этих бурных событий, Андрея видели в Петербурге; он снова курил, облокотившись на чугунные перила одной из набережных, долго всматриваясь вдаль, либо в мутные, бронзовые воды Невы. Выбросив бычок в воду, он развернулся, перешёл на другую сторону улицы, к припаркованным у городских домов автомобилям и сел в один из них, в тёмно-серую «Ауди-80», на пассажирском сидении которой, рядом с ним, также находилась привлекательная молодая женщина. Знающие люди утверждали потом, что ею будто бы была его прежняя любовь – сбежавшая когда-то к другому Татьяна.


Но в тот вечер, когда Андрей отъезжал от подъезда Риты, оставив её возле дома, ему всё это ещё, естественно, не было ведомо, всё это только должно было случиться через некоторое время, в будущем. Заехав к Безыменскому на следующее утро, он, конечно, по горячим следам, многое ему высказал – и за его «разведку», и за методику его действий, да и в целом, усомнился в успехе всего этого малообещающего предприятия по организации отпора банде Коршуна и союзным ей ОПГ. Филин, в свойственной ему едко-саркастической манере не унывал, обещал предпринять меры иного характера и попутно встречно укорил Андрея за то, что тот, во-первых, взял с собой Риту, подвергнув её смертельному риску, а во-вторых, указал также ему и на то, что, дескать, один, как опытный боец, он смог бы действовать куда решительнее – к примеру, «завалить» обоих нападавших, а не только одного, хотя бы. И, говоря к чести Андрея, бывший контрактник мог бы это сделать – не без определённого труда, но мог…


Вернувшись вечером в свою однушку на другом конце города, Андрей небрежно бросил ключи от квартиры на стоявшую в прихожей гладильную доску и, разувшись, устало прошёл в спальню. Какие-то обыденные мысли, касающиеся, к примеру, того, что, дескать, необходимо теперь, как можно скорее, сменить повреждённую и «засвеченную» свою «восьмёрку» на другой автомобиль, постепенно вытиснились в его голове совершенно иными, более глубокими. Оглядев внутреннее полутёмное пространство комнаты, Андрей осознал вдруг, что в ней ему холодно. Нет, не физически, в буквальном смысле, а как-то внутренне почувствовал он этот холод и неуют от того, что нынче здесь он один, а её, Риты, нет больше в квартире. Странно, но впервые за целый месяц с тех пор, как после их очередной ссоры, она, собрав вещи, решила вернуться домой, к матери, он так остро и отчётливо почувствовал этот холод, так точно ощутил его всеми струнами своей души… Ему внезапно, действительно захотелось бросить всё, отпустить тягостное прошлое, отказаться от сомнительного сотрудничества с Безыменским и начать совсем другую, пусть даже тихую и скромную, неприметную, но свободную жизнь, попросить, в конце концов, у Риты прощения за всё причинённое ей, вернуть её обратно.
Пройдя к окну, Андрей, раздвинув тонкие кружевные занавески, раскрыл дверь и вышел на балкон четвёртого этажа. Апрельский вечер немедленно обдал его задумчивое, сосредоточенное лицо тёплой и влажной свежестью, поднимавшейся от промокших внизу переулков, лёгкий, едва уловимый ветерок погладил его удлинённые, прикрывавшие уши, чёрные волосы. Он поднял глаза, устремив взгляд чуть поверх соседних многоэтажек – пред ним предстало теперь чёрное, почти лишённое облаков небо, в котором кое-где сияли и перемигивались друг с другом редкие россыпи звёзд, а в центре всей этой вечерней композиции искрилась ярко-жёлтым свечением почти что полная Луна. Близ неё можно было заметить низко летящие вытянутые вдоль прозрачные белые облака, образующие таинственную невесомую дымку. Словно призрачные всадники, выстроившись в кавалерийскую колонну, неспешно летели теперь эти облака мимо Луны, подгоняемые молодым весенним ветром.

- «Хотя бы так, пускай хотя бы так… А будет ли так? Что если война расползётся дальше по стране? Что если вся эта бандитская междоусобица развалит, в итоге, её по частям, с концами?.. Да, многое у нас теперь испорчено, опоганено, утрачено… Но люди продолжают жить, ещё сводят концы с концами, пытаются работать, их дети учатся, я видел сегодня, как многие из них беззаботно играют на детских площадках после учёбы… Ведь стань хуже – исчезнет и это всё, эти последние клочки нормальной жизни».

Андрей, облокотившись на перила, глянул с балкона вниз и на минуту остановился в своих размышлениях, вновь, почему-то вспомнив о последних словах Риты, сказанных ему вчера при их расставании у её дома. Затем он снова перевёл взгляд на Луну и окружавшее её тёмное пространство над домами.

- «Интересно как: говоря о небе, мы почти всегда мгновенно представляем себе в воображении бескрайнюю голубую гладь в вышине, у себя над головою… А вот оно – чёрное, это небо – ночью ли, как сейчас, либо в моменты, когда оно затянуто плотными грозовыми тучами, или, даже если не чёрное, так, иногда, тёмно-серым бывает в прочие ненастные дни… Об этом как-то вспоминают реже, произнося слово «небо» … В последние годы мне всё сильнее кажется, что оно у нас, в России, больше и не бывает голубым вовсе, как прежде… Оно беспросветно чёрное, в лучшем случае – серое, хмурое, безликое какое-то... Даже в самые солнечные, самые ясные дни».

Март – 23 октября 2026 г.         


Музыкальное сопровождение

1. «Голоса». Анастасия Полева.
2. «Снежные волки». Анастасия Полева.
3. «Кукла колдуна». Король и Шут.
4. «Прыгну со скалы». Король и Шут.
5. «Легион». BY Effect.
6. «Без тебя». Ария.
7. «Бриллиантовые дороги». Ю-Питер, Юлия Худякова.
8. «Господу видней». Аквариум.