Локация пятая. Ты неси меня, река

И снова потянулась лесная чаща. Иногда казалось, что тропка может взять и исчезнуть, но она продолжала петлять и вести за собой путника. Этот лес был так похож на те места, где приходилось часто бывать Алексею в прошлом! Он будил воспоминания детства и юности запахами, игрой солнечных лучей в листве, птичьими голосами и жужжанием насекомых. А ещё ему вдруг стало легче дышать, как будто до этого он не мог себе такое позволить. И несмотря на грусть от расставания с айной, неопределённость будущего и кучу вопросов по поводу своего попадания в это, однозначно, волшебное и сказочное место, ему было хорошо и радостно. Будто он снова оказался дома…

И тут его как будто под дых ударило: «Дома? Какого дома? У меня нет никакого дома! И никогда не будет! Я запретил себе даже думать в эту сторону. Тема закрыта раз и навсегда!!!»

От накативших эмоций парня буквально затрясло. Кулаки непроизвольно сжались сами собой, а к горлу подкатил ком, перехватывая дыхание. Даже в глазах как будто бы потемнело, и солнечный летний день мгновенно стал серым и пасмурным. Привалившись лбом к смолистому стволу и закрыв глаза, он стал считать про себя до ста. Несколько раз сбивался, но постепенно дыхание восстановилось, а в голове прояснилось. День снова стал солнечным, а лес — зелёным и шумным. Но радость, ещё недавно владевшая им, исчезла бесследно.

Нужно было идти дальше, и раз тропинка никуда не делась, то есть шанс, что она его всё же выведет. Хорошо бы к людям, нормальным, обычным людям. Весь этот сказочный балаган ему изрядно надоел, наступило отрезвление, и всё произошедшее за последние пару дней стало казаться чем-то средним между бредом и сном.

Продолжая крутить в голове эти мысли, он, практически не глядя под ноги, и совершенно неожиданно для себя оказался на опушке леса. Пройдя ещё с сотню шагов через заросший разнотравьем луг, Лёха вышел на перекрёсток. Несколько вытоптанных тропинок сходились и расходились под разными углами и дальше терялись в густой траве и зарослях ракиты.

По какой из них пойти, Никитин не знал: указатель отсутствовал, а мобильного с навигатором у него с собой просто не было. И даже валуна с указанием направлений и последствий выбора какого-либо из них не наблюдалось. В принципе ему было всё равно, куда идти, лишь бы не назад. Оставалось решить, куда: направо, налево или прямо. Но определиться с выбором почему-то не получалось. И тут его как будто обухом огрело:

«Удар я солнечный словил, что ли? Да нет, вроде. Та-а-ак! Подожди-ка! Про навигатор вчера разговор был. С Ладушей Огнёвной. Про зеркало. И что-то про перекрёсток. Она велела, если с пути собьюсь или на перепутье окажусь, то встать к дороге спиной и поглядеться в него — и тогда я увижу, куда именно меня путь приведёт. Ну или как-то так».

Присев на траву, он распустил завязки мешка и запустил туда руку. Зеркало тут же обнаружилось. Вытащив его, он непроизвольно посмотрел на своё отражение и отшатнулся: видок был ещё тот! Волосы взлохмачены, неопрятная щетина, на лбу след от смолы, а нос, похоже, обгорел на солнце. Красавец! Хоть сейчас на обложку журнала!

Но долго любоваться собой Лёха не стал. Положил мешок на землю, а следом за ним и подаренный туесок. Затем, сориентировавшись по направлению, встал к перекрестку спиной и поднял зеркало на уровень глаз. Левая тропа, виляя, убегала куда-то в луга и заканчивалась на опушке дальнего леса. Сменив дислокацию, он стал рассматривать, куда его могла повести правая тропа. Оказалось, что та, делая петлю по лугу, возвращается туда же, откуда он пришёл, — в лес айны. Только метров на триста дальше.

А вот открывшийся ему в отражении вид тропы, ведущей прямо, вызвал интерес: похоже, в нескольких сотнях метров за небольшим возвышением находилась река. Приглядевшись ещё внимательнее, он заметил некое сооружение, похожее на мост. «А если есть мост, то, значит, он может вывести его к людям», — мелькнула в сознании мысль, показавшаяся здравой.

Уже убрав зеркало обратно в мешок, он всё же решил узнать, что же такое ему дала в дорогу его утренняя знакомая. В холстинку были завёрнуты сухие лепёшки, черемша, пара варёных яиц. А ещё нашлась небольшая баклажка с клюквенным отваром. Есть Алексею всё ещё не хотелось, а вот от пары глотков он не смог отказаться. После чего, собрав свой нехитрый скарб и засунув всё в мешок, он отправился в путь, который должен был привести его к реке.

Дорога оказалась значительно длиннее, чем он подумал, рассматривая её отражение в зеркале. Видимо, то имело функцию типа зума[1]. Это показалось Лёхе забавным. Но идти было довольно комфортно: с реки тянуло свежестью, лапти оказались вполне удобной обувкой, а надежда на скорую встречу с людьми сулила хоть какое-то прояснение ситуации.

Дойдя до возвышенности, оказавшейся невысоким и довольно пологим холмом, путник остановился. Ещё совсем недавно владевшее им оживление сменилось настороженностью и непонятной тревогой. К тому же откуда-то на небо набежали тучи, скрыв солнце. Стало пасмурно и душно, как перед грозой. Внимательно осмотревшись по сторонам и не заметив ничего особенного, Никитин стал подниматься на холм.

Тропинка, повиляв по склону, всё же вывела его на вершину. Открывшаяся панорама впечатляла. У подножия горушки текла неширокая река, через которую был переброшен подвесной мост. При взгляде сверху он казался игрушечным и ненадёжным. А ещё очень странно выглядела вода: она отливала зеленью и медленно колыхалась, как если бы её дно полностью заросло осокой, которую шевелило течение.

С первого взгляда никаких людей по обеим берегам и на самом мосту Алексей не заметил. И только спустившись по довольно крутому склону, он вдруг увидел идущего в его сторону человека. Одет мужчина был почти так же, как он сам, за исключением длинного плаща, наброшенного на плечи и завязанного под горлом. Да ещё на голове у того было что-то типа колпака. Лицо почти до глаз заросло тёмной с проседью бородой. Ростом он был чуть выше, а в плечах шире. В правой руке незнакомец держал длинную палку, похожую на шест. Такими пользовались лодочники, переправляясь через неширокие извилистые реки.

Подошедший к Никитину незнакомец остановился и, не произнося ни слова, махнул рукой в сторону реки.

— Вы перевозчик? — спросил его Лёха. И, увидев, что тот кивнул, уточнил: — А по мосту не пройти разве?

Пожав плечами, мужчина развернулся и направился вдоль берега в ту сторону, откуда только что пришёл. Подумав пару секунд, Алексей отправился следом. Идти оказалось недалеко, и, догнав своего молчаливого проводника, замершего рядом с вертикально стоящей каменной плитой, тоже остановился.

Перед его взором оказались написанные вязью слова, смысл которых не сразу проник в сознание, но когда до парня дошло прочитанное, он едва устоял на ногах:

Кто ступит на мост — тот боль обретёт,
Что спрятана была, что в душе лишь живёт.
Смородина смоет, но сперва покажет,
За всё, в чём не прав, страданьем накажет.
Пройди сквозь пламя, сквозь память пройди,
Очисти душу — и свободным иди.

От прочитанного внутри у Алексея всё перевернулось, а сердце как будто пропустило удар. Постояв какое-то время, он всё же обратился к незнакомцу:

— А как-то ещё можно перебраться на тот берег? Не по мосту.

Мужчина кивнул утвердительно и вновь указал на камень с письменами:

Как вода уносит песок с берега,
Так напиток забудь-травы смоет печали.
Как огонь сжигает сухую траву,
Так он сожжёт то, что душу терзало.
Но знай, странник: не разбирает пламя —
Сгорят и горести, и светлые дни,
Улыбки друзей, рассвет над полями,
Слова любви, что в сердце хранил.
Пей — и стань иным, свободным, новым,
Старое — в пепел, будущее — чистый лист.
Но помни: что ушло — позабудет память,
Забвенье — не щит, а лишь вьюги свист.

И снова прочитанное — как удар под дых. Только чудом и усилием воли Никитин заставил себя устоять на ногах, а потом всё же спросить:

— А обратно вернуться? В лес? Можно?

И почти не удивился, когда молчун покачал головой, давая отрицательный ответ. Значит, у него есть выбор лишь между мостом и чашей. И надо его делать прямо сейчас! Отложить на потом, как он уже не раз поступал раньше, не получиться. Да, наверное, уже и не стоит.

Снова посмотрев на перевозчика, он увидел в его руке большую чашу, наполненную до краёв густой тёмной жидкостью, от которой шёл травяной запах. Мужчина кивком указал на напиток, а потом поднял голову и посмотрел вверх, на небо. Проследив за ним взглядом, Лёха сразу понял, в чём дело: прямо над ними нависала огромная чёрная туча, готовая в любой момент разразиться грозой. И, как это обычно бывает в такой момент, всё вокруг стихло, замерло в ожидании приближающейся бури. И значит, дальше ждать было нельзя!

Сжав кулаки и зажмурив глаза, Алексей стал обдумывать своё решение. Его буквально затрясло от мысли, что снова придётся пройти через всё случившееся с ним в прошлом: снова ощутить невыносимую боль от потери своих любимых людей — матери, жены, сына; снова погрузиться в пучину отчаяния и чувства вины за то, что не успел, не сберёг, не спас тех, без кого его существование просто утратило смысл; снова пережить череду пустых, похожих друг на друга дней оглушающего одиночества и неизбывной тоски по потерянному счастью; снова сходить с ума от бессонницы и ждать, как манны небесной, снов, в которых есть солнце, радость, нежные руки и детский смех, где все живы и всё хорошо; снова…

Да, он может сейчас взять и отказаться от памяти, стереть своё прошлое, забыть всё плохое и страшное, что с ним, когда-то случилось, перестать страдать по невозвратному и тосковать по ушедшим. И значит, окончательно лишить себя также воспоминаний о том, как он был счастлив, как радовался, возвращаясь домой к своей семье, как весело они проводили время в аквапарке, как читали сыну сказки на ночь, как засыпали и просыпались в тёплых объятиях, как встречали вместе с родителями Новый год… Взять и лишить себя всего этого, забыть раз и навсегда?

— Нет!!! Ни за что! Тогда лучше вообще не жить! — выкрикнул Лёха и оттолкнул руку с протянутым к нему напитком.

В это же мгновение сверкнула молния, раздался оглушительный гром, и на землю обрушился ливень. А Алексей буквально взлетел на мост, который раскачивался от ветра, грозя сбросить смельчака вниз, и понёсся по нему на противоположный берег. Косые струи дождя хлестали его, порывы ветра рвали одежду, от громовых раскатов закладывало уши, но уже ничто не могло остановить того, кто решил пойти до конца.

Того, кто знал, что на том конце его ждёт радуга…

[1] объектив с переменным фокусным расстоянием