Хроники Таллуи. Запись 36. Малышка Хосе

Карта деформаций и взлома (искус-но созданный библейский интерфейс)

Предварительные комментарии.

Обнаружила некоторые записи, на которых пометки Надзора стерты. Однако остались в сохранности некоторые заметки Таллуи. Я решила объединить несколько записей, потому что, как мне показалось, это несколько ключей в одной связке. Странно, но ее записи мне представляются сложными кусками мозаики. Все архивные поиски Таллуи подтвердились.

Запись (1 из цикла Хосе)
«Январь 2023. Число 23.
Сегодня я оказалась в христианском храме, но с признаками ислама. Храм, переделанный под музей. Видела икону Божьей Матери. Потом подошла к большой книге и стала ее листать. Это была история женщины по имени Рахиль. Это была грустная история, я быстро ее перелистала, не желая углубляться. Также я проигнорировала и другие книги, фотоальбомы. Вышла из музея, по пути увидела обложку еще одной книги и подумала, что такая у меня уже есть»

Запись (2 из цикла Хосе)
«Апрель 2024. Число 20.
Не помню, с чего все началось, я вроде как в Таиланде, в незнакомой деревне. Все смутно, хаотично, пропитано некой сизой дымкой нереальности, смешения образов, мест.
Я на берегу реки. Тут приходит женщина с маленьким мальчиком. Ему нужна какая-то помощь, а я вроде как медиум. И мальчик говорит, что мы с ним связаны. Я это подтверждаю, ко мне приходит рисунок (в голове), я прошу ручку и бумагу и рисую.
Это какая-то странная конструкция, напоминает перуанские петроглифы. Нечто вроде пирамиды (2D) из двух пластов, наверху что-то типа шаров, под нижней чертой еще одна длинная, с двумя точками на концах. Вот эти точки — наше с мальчиком местоположение. Он хочет мне что-то рассказать, но я его не понимаю.

Потом все резко меняется. Но я помню, что обещала этому мальчику вернуться. Тут я вхожу в иное измерение и осознаю себя в каком-то жутком апокалипсическом мире. Все серое, нет деревьев, цветов, но есть состояние безнадежности.

И я его зову — Хосе!
И тут его лицо — розовое пятнышко проявляется в воздухе.
—Я вытащу нас отсюда!  - кричу в панике.

Потом я снова оказываюсь в этой перенаселенной деревне (был еще промежуток, где у меня сначала украли, потом вернули машину, и еще таец-полицейский, который стукнул мою машину, и мы с другом выбивали у него долг). Везде снова хаос.

Оказалась в некой комнате, напоминающую приемную психолога. Стараюсь успокоить какого-то мужчину, он ложится, а я вожу руками над его лицом. Он успокаивается, а другой пациент становится в очередь ко мне, потому что тоже хочет «это» ощутить.

Мой новый пациент засыпает, приходит отец моего сына и говорит, что я «не так» делаю. Но я его не слушаю, так как занята другим делом — у меня получается двигать газеты, которые лежат на лице у моего спящего пациента. У меня получается все лучше, рядом стоят и смотрят люди, но они не особо удивляются, так как знают, кто я такая.

Потом я спрашиваю у отца сына:
— Помнишь, когда мы были в Мексике, к нам приходила женщина с маленьким мальчиком?
— Ее звали Анжела, — вспоминаю я. — И малышка Хосе.
 На самом деле имя мальчика было труднопроизносимым»

Мои заметки.
Странно, но с бывшим мужем, который бросил нас с сыном, и правда были странные случаи. Готова поклясться, что действительно были какие-то знакомые – женщина с мальчиком. Все стерто. Но вот Хосе. Покопалась в архиве. Рахиль из одного моего старого перемещения – мать Иосифа. Хосе – это производное от Иосифа. Иосиф – это еврейский (псевдо, так как я поняла, что евреи многое позаимствовали у древних) псевдо-фараон Цаф Наф Панеах – такое ему дали имя. Но история говорит, что, если принять семилетний голод, который Иосиф предсказал фараону и за что его карьера взлетела до небес, это отсылает нас к времени фараона Джосера. Но фараон не стал бы обращаться к чужаку. У него своих жрецов хватало, и главный из них – Имхотеп! Именно он был великим архитектором и магом. Загадка цивилизации.

Запись (3 из цикла Хосе)
«Октябрь 2026. Число 27.
Я в группе женщин. Не помню, что было, я вроде после какой-то тусовки собиралась уходить, но мне кто-то сказал:
- Он тебя нашел и хочет встретиться.
Я поняла, кто это (в той реальности) — некто, кто меня искал, нас что-то связывало, старая история.

На следующий день я вернулась к группе. Подъезжая к их дому (не помню подробностей) на бульдозере, я первым делом спрашиваю про этого человека.
- Может, не сегодня? – кричат девушки.
— Нет! Сейчас!  - требую.

Вдруг оказалось, что этот человек прятался на крыше моего трактора. Я удивилась — ожидала увидеть молоденького паренька, а увидела седого, худого мужчину лет 55–60. Но я его будто узнала. Но это узнавание, оно не то, которое нам привычно, а на уровне внутреннем (как с Марком).
Его отвели в особую комнату за стеклянной перегородкой (снова вспомнила Марка), потом опять началась скучная тусовка, и уже когда все улеглись, я пришла к нему.  Открыла дверь, присела на кровать.
— Нам надо разобраться, — говорю.
— Когда мне было 6 лет… — начал он.
— Я тебя убила? — спрашиваю.
Молчание.
— Или ты меня убил?
Ведь дело в далеком прошлом, даже не в этой жизни.
— Она сказала, что я не мог никого убить в таком возрасте…

Он меня боялся. Приник к стене и боялся смотреть в мои глаза. Я это ощущала. Что я сделала? Я вспомнила про малышку Хосе…»

Мои заметки.
Это неспроста. Перегородка – разделение миров. Раньше мы не могли контактировать, но чем больше я работаю на систему, тем выше доступ. У меня есть кое-какие догадки. Дело не в том, что кто-то кого-то убил. Дело в первоначальном архетипе вселенского переворота. Я не знаю, зачем мне все это. Не знаю, что делать с этим… Но знаю одно – теперь мне точно так просто не выйти отсюда. Каждый мой шаг зафиксирован. Каждое слово – прочтено. И допущено или недопущено. Кому я это пишу? Зачем? Если кто-то спросит меня о перевороте… Думаю, мне есть что рассказать.