Мужской сезон

    МУЖСКОЙ СЕЗОН

Комедия  в двух  действиях


АННОТАЦИЯ

Комедия в двух действиях. Ролей – 1 жен., 1 муж.

      Мужчина на один сезон – такую роль в своей женской биографии отводит зрелая актриса молодому художнику. Она, удачливая и все еще весьма привлекательная, предлагает ему, не слишком преуспевшему прожигателю жизни, фиктивный любовный роман  длиною в год. Публичное внимание выгодно обоим. Он наконец-то выходит из состояния анонимности, она – поддерживает репутацию роковой дивы. «Мне уже не нужно, чтобы мужчины сходили по мне с ума, но еще нужно, чтобы людям так казалось», – внушает опытная наставница своей новой пассии. Прельщенный грядущей славой и финансовым благополучием, кандидат в фавориты Великой Лоры принимает предложение. Однако, сделка в интимной сфере всегда чревата непредвиденными осложнениями….
     В 1999 году спектакль по пьесе «Мужской сезон»  удостоен премии «Чайка» (в ролях – А.Полищук, А.Домогаров, реж.П.Штейн).

      2026 год – новая редакция пьесы.











     ИЗ РЕЦЕНЗИЙ:

     «…Привлекает авторская ирония, если не сарказм, в апелляциях к миру шоу-бизнеса, гламура, глянца и рекламы, а также острота и колоритность диалогов, вполне ожидаемая от Н.Демчик».  Юрий Иванчич, критик.

     «…Она была актрисою и даже за кулисами играла роль…» - эта строчка из хита Валерия Меладзе точно характеризует Лору. Внешне успешная и холеная, она наполнена внутренней усталостью от фальши, и, подобно загнанной цирковой лошади, украшенной потрепанном плюмажем, все выбегает и выбегает на опостылевший манеж, чтобы просто не выйти в тираж. Что же мы увидели – очередную байку о гламурной жизни или человеческую драму?» Марина Гусарова, критик.

     «…Почудившиеся было вначале намеки на некоторых персонажей отечественного шоу-бизнеса благополучно забываются, и откровенная комедия вдруг сменяется лирикой». Т.Журчева, критик

     «…Я поймала себя на том, что поверила в возможность хеппи-энда, в невероятную любовь стареющей женщины и еще совсем молодого мужчины. Конечно, помимо мастерства и обаяния самой бенефициантки, немалая заслуга в этом ее партнера Виктора Шадрина». Т.Журчева, критик.

     «…Сцены похмельной истерии сменяются деловыми переговорами между звездой и авангардистом, скандальными откровениями, репликами чеховских и несыгранных героинь. В результате достигнутых договоренностей с продюсерами им удаётся прожить в оплаченном для шоу доме пять месяцев. Они старательно изображают любовь, поднимая рейтинг актрисы и продажу картин молодого дарования. Но история начинает разваливаться из-за вмешательства чувств мужчины к женщине. Даже несмотря на отсутствие интима в столь близких отношениях. В спектакле отсутствовали громоздкие декорации: всё минимально, символично и к месту. Даже душевая кабина и платяной шкаф, где герои спрятались от прослушки и камер, решая искренне личные вопросы о дальнейшей жизни. На заднике проектор высвечивал фото, тексты, видео, сопровождающие действо. Художнику-декоратору большой плюс!»  О.Люлюкова, критик


     «…Мужской сезон» скорее можно назвать трагикомедией, чем комедией чистой воды. Заигравшаяся актриса, говорящая словами своих несыгранных ролей – это смешно только до определенной поры. И даже фразы, которые вызывают бурный смех в зале, по сути своей трагичны. Несмотря на всю театральность и даже фальшивость Лориной жизни, ей сочувствуешь. Лора нравится – своим сарказмом, самоиронией, осознанием пустоты жизни и своего одиночества. Автор пьесы «Мужской сезон» Наталья Демчик выписала ее с большей любовью, чем Сомерсет Моэм свою Джулию Ламберт. Да и бедный художник Арсений чище и лучше Тома Феннела. Фактически оба они – Лора и Арсений – заложники: обстоятельств, своего тщеславия, недолюбленности». М.Николина, критик




ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ЛОРА – благополучная зрелая актриса
АРСЕНИЙ –  не слишком удачливый  молодой художник

ДЕЙСТВИЕ  ПЕРВОЕ
СЦЕНА ПЕРВАЯ

     Позднее утро в холостяцкой каморке Арсения (она же мастерская). Старое кресло, небольшой шкаф с открытыми полками, столик, кушетка, ширма для переодеваний и, конечно, мольберт. По углам – кинокамера и осветительный прибор, которые в дальнейшем пригодятся для освещения гламурного образа жизни влюбленной пары.
     На мольберте -  картина Арсения «Ирисы». Шкаф украшает постер известной киноактрисы.  Сам Арсений (в затрапезном халате) ворочается с похмелья, держась за гудящую голову. Рука нащупывает под кушеткой бутылку, и дожимаются  жалкие капли.  Арсений встает, среди баночек и тюбиков с краской отыскивает какой-то пузырек, нюхает взатяжку его содержимое. Еще пару глотков воды из носика алюминиевого чайника, и на Арсения снисходит желанное просветление. На столике хозяина поджидала  приятная находка - завернутая в газету вяленая рыбешка. Эстетски ощипывая рыбий скелет, Арсений просматривает газетные заголовки.

А Р С Е Н И Й (невнятно бубнит). ...после завершения съемок фильма «Космические изгнанники», проходивших в городе Бобылиха, сразу  трое инопланетян отказались вернуться на далекую родину к своим семьям…  Восьмилетний школьник тайно проник в квартиру своей учительницы музыки и навсегда заставил замолчать ее старенький “Стейнвей”... Жительница поселка Осиновая Роща гражданка Душевина, которая официально признана доброй вампиршей, пожаловалась, что влюблена в свою еду…О! Новое увлечение Великой Лоры... на этот раз ее избранником стал молодой художник-примитивист, известный своими динамичными хепенингами и перфомансами... (Постепенно речь Арсения становится более разборчивой.) Вчера несравненная Лора была замечена в ночном клубе “Лобное место” в сопровождении очередной пассии. Попал парень… Об Арсении Х. всерьез заговорили  после его публичной акции по раздеванию копии статуи Свободы… (Бросает взгляд на фигурку статуи Свободы  на шкафу.) Так-так... по-хозяйски обнимал Лору пониже спины и, увлеченный этим занятием, оставил без внимания вопросы нашего корреспондента. Зато Лора, давняя поклонница нашей газеты, доверительно сообщила: “Нам по душе это пафосное местечко... Я решила никогда больше не оглядываться назад.” Черте что... С ума они там посходили? Жулье! Писаки продажные. (Комкает газету, затем снова разворачивает и бегло перечитывает заметку). В голове не укладывается! (Ищет телефон.)  Фома, ты? Живой? Не помер, стервец? Ты мне вот что скажи: ты вчера ко мне спускался? До дверей довел? А до этого мы где были? Правильно, у Васьки Палеха в мастерской! Весь вечер. Нет, ты точно вспомни, никуда не отлучались? Я, я никуда не отлучался? Да не в уборную, а в одно место. Какое, какое? Лобное! А черт его знает, где оно. Подтвердить сможешь? Я спрашиваю, в суде сможешь подтвердить, что мы весь вечер к рюмке не притронулись? Причем здесь из горла? Ты че, выпил с утра? Что за нужда? А я вот тебе сейчас зачитаю, что за нужда. Уже читал? (Пауза.) Сейчас газет не продают, этот «Клубный вестник», кроме тебя, кто-нибудь вообще читает? Примерно все?! Фома, ну ты-то мне веришь? Ты ж меня до дверей, ты ж меня видел, куда я мог еще двинуться? Кстати, кто мне эту паршивую газетенку вчера всучил, убей не... Ты не помнишь, у меня в руках воблы в газете не было? Ничего, я все восстановлю, все! Уж с этих я точно бабки сдеру, они мне заплатят и за клевету и за... Чего? Ну, кину я тебе тысчонку-другую, смотря, сколько отсудим…Мало? А сколько ты хочешь? Ну, ты жук…Слушай, а кто она такая, эта «несравненная»? Что, правда, звезда? Ты же  знаешь, я в кино не... Нет, ты у матери своей спроси, может, напутал спьяну... Знает? Давно знает и очень любит? Фома, а как давно? Я спрашиваю, сколько лет она ею восторгается? (В ужасе.) С юности? Нормально... А какой-нибудь фильмец может напомнить? Точно! “Мужской сезон”, помню, конечно. Грудастенькая такая, с волосами как телефонные шнурки... Другая?

      Лора, а это, несомненно, она, летящей походкой врывается в комнату, не дожидаясь приглашения. На ней белоснежная пуховая накидка.

Л О Р А. Миленькая конурка! Полуподвальный люкс тире пентхаус. Всего четыре с половиной ступеньки вниз, а сердце так и стучит: тук – тук, тук-тук, как в юности. 
А Р С Е Н И Й (опешив). А… вы, собственно…
Л О Р А (бесцеремонно осматривает комнату).
«Да! Потому мои объятья сладки,
Что я тебе не больше, чем сестра!
Что ты еще не разгадал загадки!
Твою любовь не может омрачить
Действительность с тоскливой серой прозой,
Я для тебя останусь только грезой,
И я всегда явлюсь твоим глазам,
Как будто бы с небес к тебе слетая,
Сиянием без тени залитая,
Как в первый раз, как в первый раз, всегда!»
Я похожа на добрую волшебницу? Волшебница тире снежинка!  (Снимает накидку, ищет, куда можно ее пристроить в замусоренной комнате.)
А Р С Е Н И Й (в телефон). Фома, тут снегурка  пришла…(Запахивает потуже халат).
Л О Р А. Лора Великая. В прошлом Величкина.
А Р С Е Н И Й. Хохламской-Расписуев. В девичестве Мазилкин. Простите, голова разваливается. И угостить вас нечем. Давайте сразу о деле.
Л О Р А. Не беспокойтесь, у меня с собой! (Достает из сумочки бутылку). Коллекционное, дожидалось своего часа... (изучает кольеретку) с того самого года, как я сыграла свою первую комическую старуху. Шучу. У вас найдётся парочка версальских бокалов?
А Р С Е Н И Й (находит граненые стаканы). Чистый «версаль», не сомневайтесь. За “Мужской сезон”!
Л О Р А (польщено). Вы запомнили?
А Р С Е Н И Й. Мне было лет девять, и сцена на сеновале была для меня очень поучительна.
Л О Р А. Только не говорите, что я ни капельки не изменилась. Я изрядно похорошела! (Усаживается в кресло, и оно тут же дает сильный крен. Лора с трудом удерживает равновесие.) Вы не согласны?
А Р С Е Н И Й. Изрядно! Я искал слово.
Л О Р А. Кстати, кроме “Мужского сезона” я снялась ещё в сорока восьми фильмах, вы не одного больше не припомните? А мою королеву Гертруду, мамочку принца Гамлета, тоже проглядели? Живёте в десяти минутах от театра...
А Р С Е Н И Й. У меня с театром всё больше... беспорядочные связи… свидания. Давайте со свиданьицем. (Ему не терпится выпить, но гостья властно придерживает его руку.)
Л О Р А. Погодите –погодите, как можно не любить театр? (Прихватив бутылку, выходит на середину комнаты.) Это все равно, что не любить небо… (перекладывает бутылку в другую руку, и Арсений следует за ней, как загипнотизированный) … звезды…(снова перекладывает бутылку)
               “А я, всех женщин жальче и злосчастней,
               Вкусившая от мёда лирных клятв,
               Смотрю, как этот мощный ум скрежещет
(ерошит Арсению всклоченные волосы)
               Подобно треснувшим колоколам,
               Как  этот облик юности цветущей растерзан бредом;
               О, как сердцу снесть:
               Видав былое, видеть то, что есть!”
А Р С Е Н И Й. Однако...
Л О Р А. Это не Гертруда, это Офелия. Вам не кажется странным - играю королеву, а лучше помню монологи её несостоявшейся  юной невестки?
А Р С Е Н И Й. Ой,  кажется…
Л О Р А. А ведь сыграть дали всего два раза! (Арсений поднимает бокал, но Лора снова препятствует тосту).
                «Что вижу я! В руке Ромео склянка!
                Так яд принес безвременную смерть»  (Роняет слезу.)
А Р С Е Н И Й. Да, не убивайтесь так. Ну, отравился человек, бывает. Помянем несчастного…
Л О Р А. « О жадный…»
А Р С Е Н И Й. Не жадный, а бережливый!
Л О Р А (выплескивает содержимое стакана Арсения).
              « Выпил все и не оставил
                Ни капли милосердной мне на помощь!
                Тебя я прямо в губы поцелую.
              « Быть может, яд на них еще остался-
                Он мне поможет умереть блаженно».
Джульетту я тоже не сыграла!
А Р С Е Н И Й. Послушайте, я, собственно, ничего не имею против театра…
Л О Р А. Я вам пришлю любимые роли. Посмотрите в записи.
А Р С Е Н И Й . Все  сорок восемь?
Л О Р А. За недельку осилите. (Поднимает стакан.) Ну, за успех вашего рождественского перфоманса.
А Р С Е Н И Й (быстро наполняет свой стакан, смакует напиток). Признаться, к этому Рождеству я не собирался...
Л О Р А. Не скромничайте. Лев Борисович уже видел ваши “Ирисы”.
А Р С Е Н И Й. Не имел чести знаться. Да и с вами не накоротке. Если не считать вот этого. (Кивает на газету). Ну-с, как говорится в культурных домах, не будем осваивать шотландский инструмент. Сколько вы хотите?
Л О Р А (романтично). Ах, сколько я хочу…
А Р С Е Н И Й. Да, сколько вы собираетесь запросить с этих борзописцев за моральный ущерб? Вы ведь заявились с утра пораньше согласовать сумму, не так ли, несравненная...
Л О Р А. Просто Лора. И к слову,  могу я называть вас Арси?
А Р С Е Н И Й. Почему нет?
Л О Р А. Так звали моего добермана, бедняжка недавно скончался от цирроза печени...
А Р С Е Н И Й (едва не захлебнувшись дорогим напитком). Лучше Арсений.
Л О Р А. Простите, Арсений, вы меня сбили. Моральный ущерб от чего?
А Р С Е Н И Й ?!
Л О Р А. Это у меня актерское, сосредотачиваюсь на деталях и забываю о чем речь.
А Р С Е Н И Й. Ущерб от статейки, порочащей нашу честь и достоинство!
Л О Р А. Так уж и порочащей?
А Р С Е Н И Й (хватает газету). Вот! По-хозяйски обнимал пониже спины! Вы же не станете меня уверять, что вчера были со мной в этом балагане?
Л О Р А. Надеюсь, и вы не станете уверять, что пониже спины у меня нечего обнять?
А Р С Е Н И Й. А знаете,  моя милая, я ведь умею знакомить между собой слова, не желающие знакомиться в принципе. Вы зачем пришли? Предупреждаю, мне эти деньги нужны позарез, и я буду  аккуратно ходить на все судебные заседания.
Л О Р А. Только не волнуйтесь, вы их получите. Лев Борисович уже приготовил вам аванс. Вы о сумме, невзначай, спросите о сумме…
А Р С Е Н И Й. Опять Лев Борисович? А фамилия у него есть?
Л О Р А (со значением). Фемистофель! Фамилия такая, Фемистофель.

 Звучат аккорды из арии Мефистофеля.

А Р С Е Н И Й. Призрак оперы? Он кто вообще?
Л О Р А.  Человек, который и поместил в газету эту заметку. Это его работа. Он - продюсер. Руководит ярмаркой осознанного тщеславия. От него зависит и тираж этого чтива (берет в руки книгу из шкафа), и сколько сезонов она будет считаться красивой (указывает на плакат с кинозвездой). Его клиенты – мировые знаменитости.
А Р С Е Н И Й. Я причем к мировым клиентам?
Л О Р А. Мы будем радовать публику…  любовным романом! Ты и я. Один год.
А Р С Е Н И Й (в ужасе).  Целый го-о-о-о- д?!
Л О Р А (уязвленно). Это немного, учитывая гонорар.
А Р С Е Н И Й. Зачем? Кому это выгодно?
Л О Р А. Через неделю в городе не останется журналиста, равнодушного к моей последней, приправленной тонким ароматом ирисов,  любви. Наши фото заполонят все журналы: я - поправляю тебе бабочку на Каннском фестивале, а ты – само блаженство, или ты  - в обнимку с любимой натурщицей, а я - сама ревность... Как говорила фиалковоглазая Лиз Тейлор – нет лучшего дезодоранта, чем успех. (Дезодорант Арсения летит в корзину.) В Сети ваше имя будет выскакивать рядом с Аристотелем! Соглашайтесь. Все мои знакомые мечтают попасть под опеку такого мастера.
А Р С Е Н И Й. Так уж и на Каннском фестивале?
Л О Р А  (берет Арсения под руку, увлекает за собой). Мы возьмемся за руки и гордо войдем в священные ворота Нотр-Дам! Ой, это из другой роли… и гордо взойдем по лестнице на набережной Круазет… Хай, Дженифер! (Приветствует коллегу.) Слышал, ее ягодицы объявили о начале сольной карьеры? Хэлло, Скарлет! Все-таки, у Монро здесь  (указывает на область груди) было сочнее!
А Р С Е Н И Й. А я… чем глянулся?
Л О Р А. Вам просто повезло. Везунчик! (Затягивает шарф на шее Арсения, как удавку.) Во-первых, художника среди моих мужчин еще не было. Потом, ваш возраст... Вы моложе меня ровно настолько, чтобы о нашей связи говорили, но не как о физиологической загадке. У вас нет семьи. А главное... уж простите, вы не очень-то преуспели и, судя по всему, выше этого подвала не подниметесь. Нет-нет, вы талантливы, но... вам голодно, холодно и очень одиноко.
А Р С Е Н И Й. Ловко... А если я, скажем, запью? По-черному? Аванс начну спускать и... То-то фотки пойдут...
Л О Р А. Разумеется, мы это учли. Лев Борисович поместит вас в хорошую альпийскую клинику, а я стану регулярно вас навещать. Нас запечатлеют на фоне хрустального горного озерца. Кстати, на всех презентациях возле вас будет стоять растворимый сок «Полезный». Не пробовали еще?
А Р С Е Н И Й. Один раз. Взяли для баб, запивать. Их потом сутки тошнило.
Л О Р А. А вы потихонечку. Я вот на людях таблетки «Заменитель завтрака» глотаю.
А Р С Е Н И Й. Так вам и поесть толком нельзя?
Л О Р А. Можно, можно,  ночью, в гараже.
А Р С Е Н И Й. Выходит, вы мне позарез нужны. А я вам вроде, как не очень. Не я, другие найдутся... обессиленные.
Л О Р А. Зачем вы так? Я вас выбрала из пяти кандидатов.
А Р С Е Н И Й. А,  я  как в фильмах про злую матрицу, -  избранный?!
Л О Р А.  В этом году у меня намечен мужской сезон, понимаете? Пи-ар.
А Р С Е Н И Й. Но почему не заведешь себе человеческие чувства?

      Лора смело присаживается Арсению на колени, берет его за подбородок.

Л О Р А. А тебя еще не утомила «настоящая любофф»? Мне лично уже наскучила схема, по которой развиваются бурные романы. Влюбляешься в симпатягу-балагура, переживаешь пять пудов разочарований и оказываешься один на один с чудаковатым занудой. Ждешь поклонения - как полная идиотка, а получаешь одни придирки. И  в ящике уже внушительный счет за переговоры с Кипром, где подвизается приглянувшаяся ему певичка. Талантливый обязательно попадет в полосу неудач, щедрый превратится в сквалыгу, а сексуальный гигант станет безобиднее мышонка и будет возбуждаться только от сводки погоды. А уж чего стоит разойтись... Не претендуют только на обои. Я больше не хочу боли!
А Р С Е Н И Й. А, любовь под наркозом! Боюсь, я не смогу…
Л О Р А. И не надо! Это строжайше запрещено контрактом! Мне уже не нужно, чтобы все мужчины сходили от меня с ума, но еще нужно, чтобы людям так казалось… Что ты делаешь? Отпусти!
А Р С Е Н И Й. Я вас не держу!

     Лора резко встает, и ее широкое летящее платье остается в руках  Арсения.

Л О Р А. Мужлан! Невежа!  Это же многослойный труакар от Донны Каран!
А Р С Е Н И Й. Неувязочка вышла…
Л О Р А. Вижу, я ошиблась. Надо было соглашаться на бразильского баскетболиста. Аванс оставьте себе. За моральный ущерб. (Вручает чек Арсению.) Видите, я не исключала такой финал, поэтому и надела платье, из которого можно эффектно уйти.

      Уверенной походкой Лора направляется к выходу, хотя на ней остался только нижний слой ее наряда - коротенькое  платье, напоминающее комбинацию.

А Р С Е Н И Й (спешит вслед за Лорой). Нет, уж позвольте! (Протягивает чек вместе с платьем, но,  взглянув на сумму, меняет решение.) Позвольте... просить вас остаться.
Л О Р А. Ну, наконец-то! Избранный…

СЦЕНА  ВТОРАЯ

      Роскошные апартаменты. На стене – постер с Лорой в новой роли.  Арсений помогает Лоре дойти до кровати. Она сильно хромает.

А Р С Е Н И Й. Очень больно?
Л О Р А. Вечно какие-то ящики… в темноте за сценой…

      Арсений бережно опускает Лору на кровать. Их вынужденные объятия длятся дольше, чем это необходимо, опасная близость едва не приводит к поцелую.

Л О Р А (спохватившись). Ой, а принеси чайку! И котика покорми. Пожалуйста…

      Едва Арсений выходит, Лора быстро достает зеркальце. Звонит телефон Лоры. 

Л О Р А (в телефон). Да, Лев Борисович. Спектакль нормально. У нас тоже, контракт соблюдаем. Он? (Оглядываясь.) Пока – глыба. Да, отсекаю все лишнее. (Возмущенное «мяу» из кухни.) Я перезвоню! (Кричит Арсению.) Что случилось?

      Встревоженная Лора направляется на кухню без малейших признаков хромоты. Сталкивается с Арсением, у которого в руках тарелочка с нарезанной колбасой.

А Р С Е Н И Й. Я дал ему кусочек ливерной... (Указывает в тарелку.)
Л О Р А. Колбаса?!
А Р С Е Н И Й. Он не захотел. Я насыпал  звездочек из  его пачки. Конфликт исчерпан.
Л О Р А. Ты мог его убить! Как это вообще оказалось у нас в доме?
А Р С Е Н И Й. Купил. После водорослей…желание возникло.
Л О Р А. Я прошу, если захочешь угостить Рамзеса, загляни в его гемокод! (Лора переворачивает постер. С обратной стороны -  разноцветная диаграмма.)
А Р С Е Н И Й. Гемо – кот? Первый раз слышу.
Л О Р А. Продукты, которые влияют на его «я»!
А Р С Е Н И Й. Котиное «я»? Скорее он сдох… почиет, чем  хоть горбушку от меня…
Л О Р А. Что?.. Сам почивай!

      Помявшись, Арсений подсаживается к Лоре на кровать.

А Р С Е Н И Й. Просто к слову…  Так ведь говорят: скорее ты сдо…
Л О Р А. Не продолжай!
А Р С Е Н И Й. Зато у тебя нога прошла. Я понял, ты все придумала, чтобы, мы, наконец, обнялись и…
Л О Р А. Не продолжай!
А Р С Е Н И Й. А котик еще нас с тобой переживет. Вон какая… лицо.
Л О Р А. У Рамзеса тонкое понимание домашнего вассалитета. Представляешь, что он, глядя на тебя, сейчас чувствует?
А Р С Е Н И Й. Уверен, только хорошее. Ужинать будешь? Намешать тебе твоих кукурузных рылец?
Л О Р А. Ты всю съел? (Взгляд на тарелку.) Осталось?
А Р С Е Н И Й. Свежая. (Протягивает Лоре тарелочку.)
Л О Р А (пробует колбасу). Как я могла это есть? Просто я была очень бедна. И молода…
А Р С Е Н И Й. Ты была молода? Привязалось из-за Фомы. Тебе тоже не хватало бабосов?
Л О Р А. Не напомнишь, почему я тебя выбрала?

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Слышна реклама: «…приветствуем вас на неделе моды с романтичным названием – «Мужчина и женщина». Арсений примеряет брюки за ширмой.  Лора приносит новый ворох вещей. Сама она одета в платье, адресованное совсем юным  девушкам.

Л О Р А. Смотри, что я нашла! Правда, во мне еще бездна … пикантной  грации?
А Р С Е Н И Й (выглядывая из-за ширмы). Бездна. Не пойму,  в кого ты меня выряжаешь?
Л О Р А. Узкие нанковые порты с заплатами и миленькая атласная распашонка. Цвет явно твой – саванна в огне.
А Р С Е Н И Й. Лора, это не пиджак!
Л О Р А.  Стильный сюртук колонизатора. С трудом откопала у Версаче. Бонджорно дизайнеркам! (Приветствует подругу). Говорила, заметно! Совсем не заметно пластику!
А Р С Е Н И Й. А исподнее? От Труссарди?
Л О Р А. И вот еще сапожки. Для сохранения эдакой заманчивой причудливости. Стразы очень скромные…
А Р С Е Н И Й. Хорошо, не опорки.

      Арсений выходит из-за ширмы в новом одеянии. Ему явно неловко.

А Р С Е Н И Й. Ну? И кто я теперь?
Л О Р А. Манерная изопопзвезда, слегка стыдящаяся своих прошлых бесчинств. Так сейчас носят.
А Р С Е Н И Й. Да не хочу я быть этим конченым раздолбаем!
Л О Р А. Варианты уточнишь у Борисыча. У нас тут еще одно дельце - бурная ссора при свидетелях. Обмен пощечинами. Помни, замахиваешься сильно, но бьешь по касательной. После условного сигнала. И никаких колец!
А Р С Е Н И Й (указывает на Лорины руки). Все, все снимай!
Л О Р А. Сейчас набегут журналисты. Будут острые вопросы. (Вручает текст.) Быстренько пройдем.  Так…Твоя бывшая  пишет о вас мемуары? «Жизнь с идиотом»?
А Р С Е Н И Й. Название мне нравится.
Л О Р А. Правда,  он у меня остроумный?
А Р С Е Н И Й. А его запои? Пьяные выходки? Говорят, он разбил о твою голову подрамник!
Л О Р А. Разве такой романтичный мужчина  способен поднять руку на женщину?
А Р С Е Н И Й. А что бы ты ответила тем, кто называет тебя мадам «новые перчатки»?
Л О Р А. Я нашла, что искала – нежность и силу. А правда, что ты – реинкарнация Ван  Гога? «Ирисы» - твои или нейросети? Вот! Какова допустимая для тебя разница в возрасте, чтобы  вспыхнул роман? Насколько старше тебя может быть женщина?
А Р С Е Н И Й. А сколько тебе? Я не разглашать, но сам я должен от чего-то отталкиваться? 

     Неожиданно Лора дает Арсению неслабую пощечину.

Л О Р А (рассматривая перстень на своей руке, с неискренним сожалением). Забыла…Это  Тиффани! Я моргала! Условный сигнал!

      Арсений замахивается на Лору.  Увернувшись, она убегает. Арсений за ней.

Л О Р А. Помогите! Он дикий!

СЦЕНА  ЧЕТВЕРТАЯ
   
Ночь. Лора  прилегает на кровать в соблазнительном пеньюаре, кокетливо поправляет кружевной воротник. Не спуская с Лоры глаз, входит Арсений в стильной пижаме. Но только он собирается прилечь, Лора перебрасывает его подушку.

Л О Р А. Валетом! Читал контракт?

     Арсений послушно ложится на противоположной стороне, свет приглушается. И тут ночную тишину пронизывает  лиричное, но требовательное  мяуканье.

А Р С Е Н И Й. Выпустила бы парня, чего он мается?
Л О Р А. С уличными мы брезгуем! Ему можно только с персиянками. Была у нас подружка, она сейчас в Таиланде…
А Р С Е Н И Й (протягивает Лоре телефон). Звони!
Л О Р А. В Таиланд?
А Р С Е Н И Й. У тебя самой вообще было… сознательно…  осознанно? Не на сцене и не экране?

  Лора бросает на кровать увесистый альбом. (Возможно, ее любовное настроение совпадает в этот момент с пронзительной мелодией из одноименного фильма В.Карвая.)

Л О Р А. Замуж я выскочила рано.  (Арсений испуган  таким переходом.) Тогда была мода на физиков-ядерщиков. Взгляни, мой первый муж… добрый, покладистый. Все расхваливал свой реактор. А тот его потихонечку облучал, облучал… Я жалела его, поэтому и прожили целых восемь лет. Вернее, развелись через восемь. Помню, все спрашивал: как ты себя чувствуешь? Вроде четыре простых слова. Как. Ты. Себя. Чувствуешь. А никто больше с тех пор и не спросил.
А Р С Е Н И Й. Помер?
Л О Р А. Облысел только, и зубы новые под протезами стали расти. До сих пор на все премьеры ходит, розы дарит с записочкой – термоядерной женщине. А вообще… мне тогда нужно было заполучить первые роли хорошеньких,  невпопад хихикающих блондинок,  вот так: (дурашливо смеется)  ха-ха-ха-ха… Блюсти дом, ребенка, ночами шить себе туалеты, а с шести утра гладить горы белья… Хорошо, что мне уже не двадцать. Кстати, дочка к нему очень привязана.
А Р С Е Н И Й (разглядывая фото). Справная барышня. Замужем?
Л О Р А (с предостережением). Она учится. В Англии. В прошлом году мы вместе отдыхали на островах,  Маша загорела и выглядела такой счастливой. Критикует меня…
А Р С Е Н И Й. Ты плохая мать?
Л О Р А. Лучшая! Просто у детей к этому склонность…
А Р С Е Н И Й. А-а… (Сравнивая фото.) А дочка ведь… не  похожа на папу физика?
Л О Р А (снова дурашливо хихикает. Перелистывает альбом). Реальный папа!
А Р С Е Н И Й. О! Гений футбола! У него был псевдоним…  Чико…Пако…
Л О Р А. Эко. Альтернатива экО. Троих  моих подруг выручил...
А Р С Е Н И Й. А это?  Николсон в «Сиянии»? (Кладет руку Лоре на плечо.)
Л О Р А.  Бешеный Монти. (Отстраняет руку Арсения.)  Монтировщик сцены. Я стала слишком опытной для девочек в белых носочках, но недостаточно зрелой для женщин с большой грудью. Приходилось подолгу ждать своего выхода в темноте кулис. Стильные антресоли у тебя над головой  смонтированы его умелыми руками.
А Р С Е Н И Й  (взгляд на антресоли). Силен парень…
Л О Р А. Хорошо, что мне уже не тридцать. (Листает альбом.)
А Р С Е Н И Й. А вот этого нарцисса я точно где-то видел.
Л О Р А. У развилки. На плакате “Стопроцентный депозит вас приятно поразит”.  Паразит как-то очень быстро увлекся моим монтировщиком, а, уходя, прихватил даже мое кружевное боди. Не знаешь, что такое боди? Если вхож в культурное общество, будь добр четыре-пять слов заучить и не путать: боди, биде, бадья, джакузи, джезва…
А Р С Е Н И Й. Но в альбомчик  все-таки попал. Значит, было что-то эдакое…
Л О Р А. Экстерьер. Я его прогуливала,  как дорогой плащ.  А это -  Эдуард Шестой. Пуаро. До сих пор появляется в самых неожиданных местах и пытается выяснить, где я  была в ночь с пятого на  десятое мая две тысячи какого-то года.
А Р С Е Н И Й. Лицо  жестокое. Он тебя бил?
Л О Р А (утвердительно качает головой). Перед гастролями всегда ныл: если захочешь мне изменить, давай предварительно разведемся, не то ты – покойница. Я давно заслуженный покойник...  Хорошо, что мне уже не  тридцать пять.
А Р С Е Н И Й. Ну, а солидные люди попадались?
Л О Р А. Конечно! Моя любовь - соло.
А Р С Е Н И Й. Соло это как? Ба, да тут их семеро!
Л О Р А. Соло – это когда любишь Мистера Икса. Полтора года я писала ему письма. Есть такой жанр – письма не для отправки. Посвящала стихи. Публично демонстрировала свое одиночество, заметно похудела. А в интервью твердила: нет, я не смею открыться, у моего избранника высокий пост, он так твердо смотрит в глаза своим врагам, так привязан к своей семье… Ко мне обратились два модных психолога – за открытый брак и против,   Аладдин из лампы, которая маскирует морщины, – знаешь, как удобно? -  билетный администратор полетов на Марс и даже отставной капитан с острова Кука, его случайно не съели. Все мурлыкали примерно одно и то же: узнали себя в моем описании и готовы ринуться в пучину страсти. Вот растолкуй мне,  почему мужчины, когда объясняются  в любви, говорят совершенно одинаковую фразу: я уже два года не живу с женой?
А Р С Е Н И Й. Потому что  год – мало, а три – подозрительно. Ну, а с настоящей любовью? Сложилось?
Л О Р А (указывает на фото). Вот!
А Р С Е Н И Й. Здесь только зонтик. Он умер? Один зонтик на память?
Л О Р А. Вокруг меня еще не так часто умирают. Это мой мужчина-зонтик. Он всегда приходит, когда на душе идет дождь. И так же тихо исчезает, когда тучи рассеиваются.
А Р С Е Н И Й (себе). На подхвате.
Л О Р А. О нем не знают ни подруги, ни мужья… (Понизив голос.) Даже Лев Борисович.
А Р С Е Н И Й. Ну, наконец-то! А давай и мы твоему патрону рога наставим? Дела на пять минут… Не в смысле, что именно пять…Никто не видит, надеюсь… (Постукивает в объектив камеры. Приобнимает Лору).
Л О Р А. Ты нарушаешь мои циркадные ритмы!
А Р С Е Н И Й. От слова цирк?
Л О Р А. У тебя просто биохимический позыв на запах. Утром я приняла ванну из лаванды. А чувств с твоей стороны -  никаких. Ис-клю-че-но. Условиями контракта.
А Р С Е  И Й. Не  вписываюсь в картотеку?
Л О Р А (закрывает альбом, мстительно). Там есть твои две страницы.
А Р С Е Н И Й. А в мемуарах и про мое жалование, и про контракт напишешь?
Л О Р А. Ни к чему. Читателей интересует большая любовь, а не ее издержки.
А Р С Е Н И Й. И ты, значит, такими историями поддерживаешь к себе интерес. Петь-танцевать уже не можешь, как раньше…
Л О Р А. Что-о-о-о?

      Лора уходит за ширму и появляется в неистовом танце, предположим, под  дикие ритмы  мамбы Имы Сумак. (Она успела набросить яркий боа и юбку из  перьев). Лора обвивает своим боа Арсения, пытается увлечь танцем. В какой-то момент фонограмма выключается, и Лора сама берет запредельно высокую ноту.  Арсений сражен.

А Р С Е Н И Й. Б…Б…Боа… Вау! Боавау…
Л О Р А. И неважно, что мне уже и не сорок.
А Р С Е Н И Й. Теперь только и заживешь.
Л О Р А. Да. Да! И пускай на лице у меня давно лифтинг, в душе я едва достигла совершеннолетия.
А Р С Е Н И Й. Лифт… чего?
Л О Р А. Кстати, пометь для особо нахальных журналистов: моя грудь напоминает тебе старинные фужеры для шампанского, а ее нежной кожей я обязана молоку и сметане Вологодской области.
А Р С Е Н И Й. А если спросят тебя? (Пауза.) Ладно, гляди по быстрому.

     Арсений распахивает перед Лорой халат. Но тут же запахивает.

А Р С Е Н И Й. Пусть лучше будет загадка.
Л О Р А. После такой подсказки… (Фальшиво).  Ну, на сон  мы настроились…
А Р С Е Н И Й (перехватывает Лору, обнимает). Мне так не показалось.
Л О Р А. Я знаю, что тебе поможет!

      Лора вручает Арсению толстенный фолиант.

А Р С  Е   Н  И Й. Плутарх?
Л О Р А. Все страницы закодированы. Новейший электрошок. Одобренный космонавтами.
А Р С Е Н И Й (читает). «Справедливый муж повелевает женою не как хозяин собственностью, но как душа телом; считаясь с ее чувствами, и неизменно благожелательно».
Л О Р А (одобрительно).  Вот!
А Р С Е Н И Й. «Не на приданое, не на знатность и красоту следует полагаться жене, чтобы по-настоящему привязать к себе мужа. А на любезность, добронравие и уступчивость! И проявлять эти качества не через силу, как бы нехотя, но с готовностью, радостно и охотно».  (Одобрительно.) Вот! И дальше: «Супруга не должна гневаться, если муж иной раз согрешит с гетерой или рабыней, а должна понять, что он из уважения к ней сделал другую участницей своей необузданности!» Нормально рассуждает  человек!

Лора вырывает книгу из рук Арсения.

А Р С Е Н И Й. Возможно, я мог бы почитать «Античную скульптуру». Фотоальбом…

   Лора выключает свет.

СЦЕНА  ПЯТАЯ

     Арсений и Лора в машине. Идет обучение светскому политесу. Оба принаряжены. На Арсении парадная  «униформа» - сюртук, сверкающие стразами сапоги.

Л О Р А. «Красота спасет мир?»
А Р С Е Н И Й. Толстоевский!
Л О Р А. Точнее!
А Р С Е Н И Й. Один из них.
Л О Р А. Который? Как ты поворачиваешь? Врежемся! Ладно, давай самые азы. Толстой?
А Р С Е Н И Й. Пахал.
Л О Р А. А Софья Андреевна?
А Р С Е  И Й. Шила.
Л О Р А. Что она шила?
А Р С Е Н И Й (дотрагиваясь до своей «атласной рубашонки»). Толстовки.
Л О Р А. Осторожно! Моцарт?
А Р С Е Н И Й. Пил с кем попало.
Л О Р А. Вивальди?
А Р С Е Н И Й.  Этот был рыжим! Рыжие рулят! (Напевает «из Вивальди».)
 Л О Р А.  Верди?
А Р С Е Н И Й. Родился в один год с Вагнером.
Л О Р А. Антониони?
А Р С Е Н И Й. Умер в один день с Бергманом.
Л О Р А. Феллини?
А Р С Е Н И Й. Был женат пятьдесят лет и один счастливейший день!
Л О Р А.  Данте?
А Р С Е Н И Й. Никогда не был женат на Беатриче, а совсем на другой женщине.
Л О Р А. И было у них трое детей. Лермонтов?
А Р С Е Н И Й. Стрелялся.
Л О Р А. Маяковский?
А Р С Е Н И Й. Застрелился.
Л О Р А. А стоило? Смотри вперед! Обгон запрещен! Ему не стоило этого делать. Видных мужчин всегда не хватает. Сартр?
А Р С Е Н И Й. Ухлестывал за дочерью своей возлюбленной.
Л О Р А. Шопен?
 А Р С Е Н И Й. Удочерил свою возлюбленную.
Л О Р А. Сартр и Шопен – наоборот! Чайковски-ий? Тормози! Убьешь меня, пока научишься! А сбегай…  без сахара, молока, кофеина, сливок, цвета, запаха…
А Р С Е Н И Й. Только на это и гожусь?
Л О Р А (жестко). Ты еще здесь?
А Р С Е Н И Й. А не буду я этот бред учить. Меня все равно не узнают и путают с твоим прошлогодним соло. (Снимает сюртук.)
Л О Р А. Прости, минутка слабости сильной женщины.
А Р С Е Н И Й. Слабости?!
А Р С Е Н И Й. Даже у Галы случалось. А она дрессирова…тренировала Дали. Культурный архив помогает справиться с экзистенциальными вызовами.
А Р С Е Н И Й. Еще не все вызовы?
Л О Р А (с показным равнодушием). Не вникай.
А Р С Е Н И Й. Считаешь меня безнадежным? (Лора отмахивается.) Да? Или нет? Стимул у меня должен быть?
Л О Р А. Прописан в контракте. И немалый.

Арсений вручает Лоре сюртук, намереваясь уйти.

Л О Р А (кокетливо). Эй! Мне понравилась «Гроза»! (Напевает тот же мотив из Вивальди.)
А Р С Е Н И Й (надевает пиджак обратно). Правда?
Л О Р А. Так что там с Чайковским?
А Р С Е Н И Й. Однажды был женат, несмотря  на все, что о нем говорят.
Л О Р А. Совсем неплохо.

СЦЕНА  ШЕСТАЯ

      Ночь. Лора и Арсений спят валетом. Весь во власти любовного томления, Рамзес снова хрипло заурчал.

А Р С Е Н И Й (агрессивно). Ты в Таиланд звонила?
Л О Р А. Может, ты мне… о своих женщинах тоже расскажешь?
А Р С Е Н И Й. Альбомчиком, как у тебя , не обзавелся,  там, в папке, рисунки.

      Лора  рассматривает рисунки (портреты пышнотелой  кустодиевской красавицы).

Л О Р А. «Афродита в кокошнике», «Афродита с гребнем в распущенных волосах», «Спящая Афродита», «Афродита стирает»…А почему такая толстая? Буфетчица что ли?
 А Р С Е Н И Й. Почти угадала. В мясном работает, на углу.
Л О Р А. А, мемуаристка! Жизнь с идиотом…
А Р С Е Н И Й. Какие мемуары… Я ее с книгой в руках не видел.
Л О Р А. Вырезку носила? Выпивку?
А Р С Е Н И Й.  Ты хоть линию похвали…
Л О Р А. Не Модильяни, но если обложить беконом по периметру, как фуд-арт ее точно купят. 

      Лора, потихоньку от Арсения, фотографирует портрет Афродиты на свой телефон.   

Л О Р А (вручает визитку). Вот адрес, сходишь к врачу.  Укола хватает на две недели.
А Р С Е Н И Й (в шоке). Я?! Уколы?!
Л О Р А.  Рамзеса отвезешь. Я не сказала разве?

СЦЕНА  СЕДЬМАЯ

    Лора, пытаясь быть неузнанной,  топчется у мясного прилавка. На ней очки и старушечий платок. Слышна реклама мясных полуфабрикатов.
     Лора  сличает фото картины в своем телефоне и лица продавщиц. (А может, эту сцену мы наблюдаем как кинофрагмент на экране.)

Г О Л О С  1 П Р О Д А В Щ И Ц Ы. Женщина, что вы приглядываетесь? Говядина свежайшая! Какой вам показать кусок?

     Лора указывает пальцем на кусок говядины. Тут же изображает разочарование.

Л О Р А. Ой, там кость…
Г О Л О С  1 П Р О Д А В Щ И Ц Ы. Зато в ней капелька мозга, бабуля! 
Г О Л О С  2  П Р О Д А В Щ И Ц Ы. Зина, смотри! Опять твой «не покупайте с рук Рембранта» на первой странице!
Г О Л О С  1 П Р О Д А В Щ И Ц Ы.  А ну-ка…И эта  рядом! Звезда несравненная! Видимо, ни с кем и не сравнивали! Известный художник…Ну, все врут! В винном отделе он известный!  (Лоре.) Женщина, надумали? Не всю корову покупаете!  Ничего, я такую книгу, такие мемуары напишу, Борхес с Кафкой отдыхают!  А Мопассан - в сторонке! Какая-то несчастная кривляка-артистка увела  у меня(!)  такого мужчину…Увижу, убью!

      Лора бросается со всех ног из магазина. И… неожиданно сталкивается с Арсением.

А Р С Е Н И Й (хватает Лору за руку). Это не то, что ты подумала!
Л О Р А (вырывая руку). Я здесь случайно. Работала над ролью. Вдовы.
А Р С Е Н И Й. Зашел вернуть долг! На мели был, занимал... Вот! (Предъявляет  купюры.) Подожди! Я знаю, тебе не все равно!

     Лора быстро уходит, Арсений за ней.

СЦЕНА  ВОСЬМАЯ

      Лора и Арсений прогуливаются на карнавале. Лора – в образе  прекрасной Дамы, Арсений – в костюме грустного Пьеро, по щекам которого катятся нарисованные слезы. 

Л О Р А. Нежнее держи меня под руку. Изображай влюбленность!
А Р С Е Н И Й. Мне не надо изображать.
Л О Р А(с иронией). А, ты влюблен? И молчал?
А Р С Е Н И Й. Вот,  первый раз сказал.
Л О Р А. Не остри. Зине настучу! Сейчас будет съемка. Учи! (Вручает листок.)
А Р С Е Н И Й. Прекрасную Даму похищает Доктор Смерть. Пьеро пытается ее защитить. Но Доктор прогоняет его и уводит Даму. Пьеро рыдает. Какой Тарантино это придумал?
Л О Р А. Покажи, как будешь рыдать.
А Р С Е Н И Й. Ой, рано ты померла, моя рыбонька…Вроде не в летах еще…
Л О Р А. Слов нельзя! Только жесты.

     Арсений фальшиво рыдает, схватившись за голову.

Л О Р А. Дешево и сердито. Внимание!  Вон наш Доктор! Скорее!

     Лора и Арсений исчезают за сценой. Слышен треск разламывающейся мебели, «ахи»  и визг Лоры.  Арсений выбегает на сцену, тащит Лору за руку.

Л О Р А.  Как ты мог?! Это  владелец сети карнавалов! Человек - Деньги!
А Р С Е Н И Й. Да хоть сам человек-паук!  Я – художник! Я не буду  перед каждым князьком порты сымать! Сколько можно?! Долой олигархов Медичи, на которых пахали Микеланджело и Рафаэль! Я за ее любовь жизнь отдам, слышал, «Клубный вестник»??

       Арсений подхватывает Лору на руки и гордо уносит.

СЦЕНА  ДЕВЯТАЯ

       Лора и Арсений впервые просыпаются в объятиях друг друга.

Л О Р А (нежно дотрагивается до лица Арсения). Ты будешь Арсений Восьмой. Красивый. Только – тс-с-с,  и чтобы не было скандалов.
А Р С Е Н И Й. Ну, теперь-то с чего им быть?
Л О Р А. И Рамзес такой спокойный. Хорошее лекарство.
А Р С Е Н И Й. Я его не к врачу водил. Возле моего подвала дом заброшенный. Старушки там бездомных кошек подкармливают.
Л О Р А (ахнув). И Рамзес был согласен?
А Р С Е Н И Й. Пять раз спасибо сказал. А давай махнем на все,  купим  домик под Саратовом, переедем…
Л О Р А. Это уже долгосрочные планы. Не забывай, нам отпущено всего год.
А Р С Е Н И Й (в ужасе, что так мало). Всего го-о-о-о-д?!




ДЕЙСТВИЕ  ВТОРОЕ
СЦЕНА  ДЕСЯТАЯ

Любовное гнездышко актрисы и художника. Лора впопыхах бросает в чемодан вещи Арсения. Арсений пытается их «отстоять». На нем шапочка для плавания, на которой укреплено несколько прищепок. Из одежды -  только банное полотенце.

А Р С Е Н И Й. Лорик, это работа! Сцепи…специфика! Девчонки пришли позировать!
Л О Р А. А в ванной они белье вешали?
А Р С Е Н И Й. Они чемпионки! По синхронному плаванью! Поэтому у них прищепки…
Л О Р А. В групповых упражнениях? А тренер зачем разделся?
А Р С Е Н  И Й. Я халат рабочий надевал!  Я не могу так, я гол и бос! Я наг!
Л О Р А. Ничего! Впредь будешь более умн!
А Р С Е Н И Й. А если полотенце упадет? Там дети на улице!

        Лора подпоясывает Арсения поясом от своего халата. Бант получился на боку.

А Р С Е Н И Й. Ну, не сбоку же! Лорик, я не уйду! Я тоже здесь живу! По контракту!
Л О Р А. Поторопись,  а то подвал твой привидения займут!
А Р С Е Н И Й. Ты, я вижу, по-взрослому поругаться хочешь? (Набирает побольше воздуха.) Забыла, кем была до меня? (От вопиющей наглости Лора только беззвучно шевелит губами.) Все твои прихлебалы просто наживались на тебе, им наплевать, что ты катастрофически стареешь! Никак в толк не возьму, сколько тебе лет вообще?
Л О Р А (выбрасывает чемодан Арсения из комнаты). Не смей порочить моё окружение! Не смей касаться моих проблемных зон! Не смей осквернять мои материнские чувства! (Хватает папку с портретами Афродиты и тоже швыряет.)
А Р С Е Н И Й. Да какая ты мать? Ты - кукушка! (Приближается с угрожающим видом.)
Л О Р А. Не подходи! Не подходи ко мне!
А Р С Е Н И Й. Меня выставляешь, а сама?
Л О Р А. Сегодня же ко мне придет тонкий, душевный, мужчина-зонтик!
А Р С Е Н И Й (наступая ). А если я сделаю так, что дождя не будет?
Л О Р А (пятится к двери). Остановись!
А Р С Е Н И Й. …вообще никогда? Ой, не по-людски мы живем!
Л О Р А (опасаясь). Это все остальные живут неправильно! Подписались на чувство долга и живут! А мы с тобой подписались на любо-о-о-о-о-вь!

     Последние слова Лора произносит уже за дверью, срываясь на крик..

СЦЕНА  ОДИННАДЦАТАЯ
   
      Лора и Арсений лежат в кровати с перевязанными головами. Арсений дремлет, а Лора беседует по телефону с дочерью. На подрамнике занавешенная картина (портрет Лоры).

Л О Р А. Машуля, послушай, придет время, я тебе все объясню. Так надо. Мне надо. Да не разбивал он мне голову подрамником... Где ты прочла? В “Дейли Телеграф” в колонке курьезов? (Прикладывает ко лбу мокрое полотенце.) Доченька, они, наверно,  перепечатали это из бульварной газетенки. Утка газетная. Утка, а не шутка. Он вообще не способен поднять руку. (Присматривается к Арсению.) На женщину. (Арсений просыпается.) Завтра перезвоню! Береги себя, девочка, не купайся в Темзе, туда стекала кровь узников Тауэра. Все,  целую. Привет Шону.
А Р С Е Н И Й (садится на кровати, трясет перевязанной головой). Кто у нас Шон?
Л О Р А. Бездельник. Проматывает родительские денежки. У меня моцион. Глух и нем!

Лора расстилает коврик и начинает выполнять комплекс восточных упражнений. Арсению приходится пригибаться, чтобы не потерять нить разговора.

А Р С Е Н И Й. А я буду юн и нагл! Машуля чьи деньги проматывает?  Восьмой год никак наукой мене...менеджемента не овладеет. Ты о душе дитяти подумай! Своими щедрыми подачками ты только развращаешь ее! Дочку спасать надо, спасать от тебя! Видишь, уже Шона-бездельника  нашла. Небось, по ба... по пабам так и шастают!

      Лора ложится на пол «рыбкой» и плывет, делая круговые движения руками. Арсений пристраивается рядом второй «рыбкой».

А Р С Е Н И Й. Я знаю, что ты подумала! Ты мою душеньку грешную своим заточенным маникюром не цапай! (Решительно встает.) Я скоро к монахам поеду.  Посижу месяцок в подвиге и очищусь от вашей скверны! Я покаюсь! (Лора ухмыляется.) А вот сколько раз мне каяться, не твоего бабьего умишка дело!
Л О Р А. Цигун!
А Р С Е Н И Й. Кто?
Л О Р А. Я знаю, что тебя мучит. Конфликт приобретенных психологических установок с инстинктами, заложенными природой.

      Арсений на секунду оцепенел от такого диагноза, затем перехватил Лору, которая попыталась выскользнуть из комнаты. Сжал в объятиях.

А Р С Е Н И Й. Так что там с инстинктами? (Лора вырывается.) О-о, мы не в настроении?
Л О Р А.  Ты же знаешь, я люблю длинные прелюдии.
А Р С Е Н И Й. Я тебе поставлю Баха!
Л О Р А. Поздно! Эта мне не понравилась.
А Р С Е Н И Й. И что теперь? Шефу настучишь?

     Лора дает Арсению пощечину. Вместо ответа он прямо поверх шелкового халата надевает старое пальтишко, хватает картину с подрамника, направляется к выходу.

Л О Р А. Куда? Это мой портрет!

      Лора пытается отобрать портрет, но Арсений жестко ее останавливает.

А Р С Е Н И Й(с угрозой). Порвешь!
Л О Р А. Ладно, бери! Я тут не похожа!
А Р С Е Н И Й. Ничего, лет через двести будешь похожа! (Возвращает картину на подрамник, снимает предохраняющую ткань. Портрет представляет Лору в шаржированном виде.) Вот здесь я припишу: «Известная актриса, хорошо сохранившаяся, еще годная к употреблению!»
Л О Р А (вопит). Не смей! Никакая я не актриса! И у меня есть более ста ролей, чтобы это доказать!

       Не посягая  более на картину, Арсений уходит. Лора приникает к портрету. Мелодия «Любовного настроения» звучит в ее душе…

Л О Р А. О, ты обезумел! Мой прекрасный, дивный…Последняя страница моей жизни! Моя радость, моя гордость, мое блаженство… Если ты покинешь меня хоть на один час, то я не переживу, сойду с ума, мой изумительный, великолепный, мой повелитель…Пусть, я не стыжусь  своей любви к тебе. Сокровище мое, отчаянная голова, ты хочешь безумствовать, но я не хочу, не пущу… Ты мой…ты мой. И этот лоб мой, и глаза мои, и эти прекрасные шелковистые волосы тоже мои…Ты весь мой. Ты такой талантливый, умный…Ты думаешь, это фимиам? Я льщу? Ну, посмотри мне в глаза… похожа я на лгунью? Как же я хотела сыграть в «Чайке»! (Закрывает лицо руками.)

СЦЕНА  ДВЕНАДЦАТАЯ

Спустя двести лет. Портрет Лоры выставлен на всеобщее обозрение.  Потомок Арсения  с рожками-антеннами на голове  читает газету. Точнее,  берестяную грамоту.  Обут человек будущего в новенькие лапти.

А Р С Е Н И Й.  «Новости культуры. Сенсационное открытие ученых-реставраторов... Оказывается, на картине «Дама с орхидеями» изображена вовсе не малоизвестная актриса, которой одно время был увлечен Арсений Восьмой Мужицкий. Мой прапрадед! Под слоем краски обнаружилась надпись…. Так… Интимное прозвище дамы не оставляет сомнений: на портрете другая  возлюбленная художника, знаменитая писательница Зинаида Мясникова…. Сохранился ее роман – «Жизнь с гением», где прозвище не раз упоминается. Вкус был у дедули… Каноническая красота… Два глаза! Так, а главное…  (Вертит в руках «газету».) Оу!… Слово незнакомое, но чувствуется… архаичный посыл. Времена были… Ух! Но я бы пожил в двадцать первом веке. Недельку-другую…

СЦЕНА  ТРИНАДЦАТАЯ

      Лора (в платье для выхода) перед зеркалом наносит макияж. По ходу разговора упражняется в мимике и т п.  Звонит телефон.

Л О Р А (в трубку).  Привет, родная. Каким голосом? Маша, у нас все нормально.  Ты познакомишься с ним поближе, и от предубеждения не останется и следа. Читала «Гордость и предубеждение» Джейн Остен? Я тоже не читала.  Когда-нибудь, месяцев через семь, я тебе все объясню. Нет, ты родилась недоношенной, потому что твой папа уронил мне чайник на голову.

     В дверях появляется Арсений в плаще и в сандалиях на босу ногу.  Виновато топчется.

А Р С Е Н И Й. Лора, я проработал твое неприятие и отменил запой!
Л О Р А (в телефон). Я перезвоню.
А Р С Е Н И Й (протягивает сувенир). Это тебе. Может, мы потому и ссоримся, у нас не было … сердечного периода… когда подарочки разные…
Л О Р А (рассматривает). Сердечки…
А Р С Е Н И Й. Я их титановой проволокой прикрутил.  Прости… я опять сорвался.
Л О Р А. Пустяки. Вокруг меня всегда были люди, знаменитые  несносными характерами.
А Р С Е Н И Й. Нет, ты придумай мне наказание! Ты ведь старше меня на треть альбома. (Лора меняется в лице.) Младше!
Л О Р А. Ты уже придумал.  Как потеплеет, в монастырь. Схоронишься в скиту…
А Р С Е Н И Й. Нет, я сейчас хочу, я требую! Хочешь, из окна сигану?
Л О Р А. Лучше полезай под стол и три раза громко выкрикни фразу, которая с утра вертится у тебя в мозгу.  Любую! И трижды сплюнь через левое плечо.

      Арсений стихает под столиком, положив голову на пушистые Лорины тапочки.

Л О Р А. Эй, не спи, художник! Сопрут треножник.
А Р С Е Н И Й (прокашлявшись). Лучше не долить, чем разбавить, лучше не долить, чем разбавить, лучше не долить, чем разбавить!  (Трижды сплевывает.) А наплевано у нас…

      Лора протягивает Арсению флакончик духов.

Л О Р А.Чай?
А Р С Е Н И Й. Я и покушать не откажусь! (Лора показывает  язык, якобы в рамках тренинга.) Дай хоть хлеба с сыром, от этого полезного сока все нутро скукожилось. (Лора репетирует смех.) Понял. А где наша  филиппинская  камелия? Кстати… Я тут все прикидываю… Не сбить ли нам  Борисыча с толку? Если он подозревает, что мы с тобой…  контракт  нарушаем, я бы мог временно с тайской луной…для отвода глаз…как строгий моралист Плутарх советовал…

     Лора разрывает сердечки.

А Р С Е Н И Й ( удовлетворенно). Ревнуешь? (Пританцовывает.) Ес, ес, ес!
Л О Р А. Еще чего!
А Р С Е Н И Й. Да ты мне еще доплачивать должна за это не предусмотренное прейскурантом удовольствие! (Бьет себя в грудь.)
Л О Р А. Это какое же? Уточни, пожалуйста.

      Арсений  сбрасывает плащ, под ним – борцовское трико. Он демонстрирует себя, как культурист на помосте.

А Р С Е Н И Й. Я тут в умной книге про себя нашел. Я – красив, я динамичен в своей волосатости! Ничего лишнего! Рука – для захвата, нога – для нашествия! Мне достаточно один день не побриться, и моя щетина вызовет у тебя нервную дрожь одним своим прикосновением. А надбровные дуги? Где ты видела такие выступающие дуги?
Л О Р А. В зоопарке.
А Р С Е Н И Й. А мой мускулистый торс? Анатомический театр! И ты занимаешь самое удобное место в партере.
Л О Р А. Новая половая ересь, я правильно поняла?
А Р С Е Н И Й. Никакая не ересь! Я видел, как ты трепещешь, когда я ем! Делаешь вид, что занята делами, а сама подсматриваешь. Я – жующий мясо волную тебя куда больше, чем я – подносящий цветочки! Я умею быть стремительным и неуемным, когда ты этого хочешь! Небрежным движением, вот так, легко, я расстегиваю верхнюю пуговицу на воротнике, и ты вся замираешь от предвкушения! А мое простое «здравствуй» совершеннее твоих вымученных монологов! Что ты так смотришь? Мужик поднимается с колен, ясно?
Л О Р А. Точнее, с карачек. Мы тебя потому и выбрали, знали, что на деньги польстишься. А Р С Е Н И Й. А ты бескорыстно умеешь? 
Л О Р А. Да ты понятия не имеешь, что такое любовь!
А Р С Е Н И Й (переходит на серьезный тон).  Ни дома своего… Денег не приношу…
Л О Р А (тоже серьезно). Приносишь! Опосредованно…
А Р С Е Н И Й (отмахивается). И живем… опосредованно. У нас вообще не семья.
Л О Р А. Все не так… Увидишь! Поедем куда-нибудь! Хоть на неделю!
А Р С Е Н И Й. У тебя все расписано!

      Звонит телефон Лоры.

Л О Р А (в телефон). Лев Борисович, а я вам набираю…  Нам надо в Италию! Срочно! Вы ничего не слышали?! После шторма обнаружили раковину,  в которой приплыла Венера Боттичелли! Это закрытая информация. Я откуда знаю? (Арсений жестами изображает художественный стиль.) Друг Арсения, суровый романтик… (поправляется)… наивный реалист Фома Водкин только оттуда! Водкин без Петров. Почему сразу фейк? Лишь бы иностранное слово на «эф». Репетиции можно отложить. Неустойка… Причем здесь ваша мама? Кто прикоснется к раковине, будет рисовать, как бог! Мне зачем? Вы сегодня на редкость непонятливый. Что происходит с женщиной, когда она прикасается к предмету, которым обладала сама Венера? Она! Тоже! Становится! Богиней!!!

СЦЕНА  ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Лора и Арсений в венках из полевых цветов порхают по буколической лужайке. Пространство наполняется волшебными звуками флейты, щебечут птицы…

А Р С Е Н И Й. Давным-давно, в незапамятные времена…
Л О Р А….когда еще повсюду встречались изумрудные лужайки и резвились беспечные овечки…
А Р С Е Н И Й. …и не было никаких деревенских трудовых отношений…
Л О Р А….жили-были влюбленные пастух и пастушка.
А Р С Е Н И Й. Они были веселы и беззаботны…
Л О Р А. …игривы и воздушны…
А Р С Е Н И Й. Вокруг них источали ароматы цветы и травы…
Л О Р А….щебетали разноголосые птицы – ласточки, жаворонки, соловьи…
А Р С Е Н И Й. …гудели осы и пчелы…
Л О Р А. …стрекотали цикады и кузнечики…
А Р С Е Н И Й. …сновали болотные и древесные ящерицы…
Л О Р А….и многое, многое другое.
А Р С Е Н И Й. С утра влюбленные пастух и пастушка возлегали на высокое ложе из пахучих трав…
Л О Р А. …они пили вино из вычурных кубков…
А Р С Е Н И Й….услаждали друг друга звуками флейты…
Л О Р А. …и пели, пели о любви!
А Р С Е Н И Й. Неземной и прекрасной…
Л О Р А….как цветок левкоя…
А Р С Е Н И Й….свежей и пряной…
Л О Р А….как цветущая мята.
А Р С Е Н И Й. И конечно, они не только пели о любви…
Л О Р А. Они любили друг друга!
А Р С Е Н И Й. В предрассветном тумане и в полуденной дымке…
Л О Р А….в закатных лучах и в ночной прохладе.
А Р С Е Н И Й. И так продолжалось целую вечность…
Л О Р А….пока однажды… влюбленный пастух не спросил свою подругу…
А Р С Е Н И Й. Почему люди придумали столько преград для счастья? Что там за странная фигура?
Л О Р А (беспечно). Где? Просто тень…

Звуки античной идиллии смолкают, скорее всего, ее сменяет главная  тема из  «Шерлока» (BBC), напоминающая дворовой шансон. Арсений и Лора  замирают в  объятиях. (Возможно, частного детектива мы видим на киноэкране.)

Г О Л О С  Ч А С Т Н О Г О   Д Е Т Е К Т И В А. Отношения двоих –  тайна. Но не для всех! Если  Он стал задерживаться на работе и завел хобби, требующее длительного отсутствия, если Она похудела, похорошела, обновила гардероб, если Он записался в тренажерный зал, ведет себя замкнуто или, наоборот, суетливо, если Она излишне ласкова с вами и вернулась из магазина без покупок, если яд подозрений измучил ваше ранимое сердце, и вы интуитивно чувствуете, -  частные детективы могут вам помочь,  доверьтесь нам, как своему врачу!  Мы работаем, не привлекая ненужного внимания (Падает  прибор.)  Применяя хай-фай аппаратуру! (Дым, вспышка.)  Правда может оказаться малоприятной, но неведение и сомнение еще тяжелее.  Мы избавим вас от  мучений с максимальной деликатностью и тактом! (Лора одергивает платье.)  Отслеживание измен на экзотическом отдыхе за границей – наше любимое занятие…  наш профиль.  Кто владеет информацией, владеет миром! Наши цены недоступны, но любовь бесценна!  Любите и будьте любимы! Об остальном позаботимся мы,  Жучков и партнеры.  (Чья-то рука выбрасывает на поляну несколько визиток.)

СЦЕНА  ПЯТНАДЦАТАЯ

       Лора и Арсений просыпаются у себя дома. Мелодия  из «Любовного настроения» обещает счастье, но...

Л О Р А. Как трудно найти слова для любви... Вот я...  Точно знаю, со мной это все уже было и не раз. Но... очень-очень давно и далеко. Это даже как-то называется в медицине.
А Р С Е Н И Й. Ретро... ретроградная амнезия.
Л О Р А. Кто бы мог подумать...
А Р С Е Н И Й. Ты права, как всегда. Я и, правда, никого не любил по-настоящему, просто совершал набеги на различные женские тела. Все было временно, зыбко, как осенние этюды. Схватил на карандаш тонкий женский профиль, полюбовался изгибом плеча разок-другой и... отложил в сторону. А тебя мне совсем не хочется рисовать.
Л О Р А. Кто же рисует уродок?

      Лора начинает готовиться к выходу, подбирает аксессуары.

А Р С Е Н И Й. Еще как рисуют! Ой, я такое говорил?
Л О Р А. И не такое…
А Р С Е Н И Й. Ты для меня – самая красивая! Твои бедра - как у таитянок Гогена.. Живородящие и таинственные. Грудь и руки - Джоконды, глаза - врубельской царевны... Видишь, я пользуюсь чужими красками, чтобы осязать тебя. У меня нет своего образа тебя, который бы я мог носить с собой, когда ты не рядом. Мне страшно. Я не могу дождаться вечера, чтобы вспомнить, какая ты на самом деле. Но я знаю, что скоро смогу...  рассказать тебя своими словами и своими красками. Еще немного подучусь и смогу. Как хорошо, что ты злодейка-лицедейка.  В тебе умещается десяток женщин, и я обладаю всеми сразу. Я как в гареме, только никакого послушания. Мужчины, кто хочет гарем на дому? (Пауза.)  Слыхала? Никому ты, окромя меня, не надобна. По сему, держись за меня руками и ногами! Кстати, почему у тебя такие короткие платья? Кого ты хочешь соблазнить?
Л О Р А (голосом комической старухи). Как говаривала великая Мадемуазель Шанель, молодых еще можно убедить закрыть колени, но старух – ни за что!
А Р С Е Н И Й. Опять про старух! Я твой паша Восьмой, и я тебе запрещаю о них вспоминать. Только мне этого мало. Любить хочу! До одури. Как первый раз в жизни!
Л О Р А. Как первый раз не стоит. Первый раз мы любим, кого придется, просто из радости любить. Влюбившись второй раз, эгоистично заявляем: хочу, чтобы ты была счастлива или ты был счастлив, но только рядом со мной! Третья любовь всегда трагична. Мы долго не позволяем друг другу уйти, когда она заканчивается. Поэтому четвертая любовь даруется только тем, кто научился ходить по снегу,  не оставляя следов...
А Р С Е Н И Й. Ты ведь научишь меня?
Л О Р А. Мы будем долго-долго бродить по снегу, не оставляя следов.
А Р С Е Н И Й. Мне не надо долго. Хочу, чтобы ты решилась на пожизненные узы.
Л О Р А. Мне считать это предложением? К сожалению, только мужчины красиво стареют. Будто патиной покрываются, как бронза.
А Р С Е Н И Й. Зато женщины дольше живут. Мне считать это отказом? (Лора молчит.) Знаешь, когда ты пришла тогда... в первый раз, я сразу решил: у нас ничего с тобой не будет. А потом почувствовал: не все тело так считает. Не то, не то я говорю… Не ходи  сегодня на репетицию.
Л О Р А (смотрит на часы). В двенадцать кулинарное шоу.
А Р С Е Н И Й. Вот! Могла бы дома приготовить твой шоколад с орхидеями… а лучше просто обед… солянку…как у людей…
Л О Р А. Со-лян-ку?
А Р С Е Н И Й. Они скоро сами сожрут нас. И не подавятся!
Л О Р А. Кто? Кого ты боишься?
А Р С Е Н И Й. Всех. Друзей. Врагов. Работодателей. Публику. Я задыхаюсь, я уже не понимаю, кто я.
Л О Р А. На этих высотах всегда разреженный воздух.
А Р С Е Н И Й (тоном хозяина). Останься дома! (Лора вздрагивает.) На острове было так легко… Они нас подслушивают! (Стучит по осветительному прибору.) Раз, раз, раз, Борисыч, тетеря глухая, прием! (Надевает пакет на камеру.)  Я знаю, кто у меня ворует тонкую энергию! Так и впивается в мое пересохшее горло!
Л О Р А.  Меньше возлияний...

    Арсений замечает зонт, раскрашенный в цвета костюма Арлекина.

А Р С Е Н И Й. А это откуда? В альбоме такой же! Он приходил? Твой зонтик?
Л О Р А. У меня сто зонтов. Я настраиваюсь перед работой!
А Р С Е Н И Й. Я уже говорил… Тетка моя, из-под Саратова, написала. Там домик пустует. Недорого.

      Лора  ищет по комнате сумочку.

Л О Р А. Моя сумочка… С золотым вензелем. Не видел?
А Р С Е Н И Й. С золотым не видел! Куда я вообще смотрел…

     Стукнув по кинокамере, Арсений  уходит.

СЦЕНА  ШЕСТНАДЦАТАЯ

      Съемочная площадка кулинарного шоу. Лора в переднике размешивает  шоколадную массу.  На столике – россыпь шоколадных конфет.

Л О Р А. Если вы поссорились с любимым, мир и покой в вашем доме восстановит известное лакомство – шоколад с орхидеями. Приготовить его легко. Берем лепестки золотой малазийской орхидеи… (Звонок.) Да, Машенька! (Разворачивает конфету, ест.) Я? Ничем особо...  Так, на жизнь зарабатываю. Что? Арсений меня бросил, и я подсела на шоколад? Поправляюсь на глазах? Так и написано?

      К Лоре неожиданно подходит Арсений.  С  коробкой конфет.

А Р С Е Н И Й (дотрагиваясь до плеча Лоры). Лорик! 

      Лора вздрагивает, роняет телефон в миску с шоколадом.

Л О Р А. Что ты наделал!
А Р С Е Н И Й. Я отмою, высушу! (Вытирает салфеткой телефон.) У меня так не раз было: лицом -  в шоколад, в шоколад… Лорик, я понял: мы ссоримся, потому что у нас не было…  шоколадно-конфетного периода! Вот! Попробуй!

        Лора открывает коробку, берет конфету. Начинает плакать.

 А Р С Е Н И Й.  Конечно, они без орхидей, зато  на коробке белочка.  Почему слезы?
Л О Р А (прижимая конфеты к груди). Как же долго я ждала этого периода! (Лора и Арсений обнимаются.)
А Р С Е Н И Й. Значит, ты согласна?
      
     Лора молчит. Арсений разжимает объятия.

СЦЕНА  СЕМНАДЦАТАЯ

 Арсений разговаривает сам с собой в Сети. Происходит это так. На расстоянии друг от друга установлены два ноутбука, и Арсений переходит от одного к другому. Так он решает вечную мужскую дилемму – жениться или не жениться.

А Р С Е Н И Й (пишет). Она не рвется за меня замуж. Значит, любит не так сильно, как я того достоин. Если мы поженимся,  мы не будем счастливы. (Подумав, подписывается.) Арсений,  свободный мужчина.

     Арсений переходит к другому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). Ерунда! Только став женой, она оценила  меня по-настоящему. Она сама меня стрижет. Шоколад с орхидеями – моя обычная еда. (Себе.) Как подписаться? Арсений, женат три  года.

     Арсений возвращается к первому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). Вот столько любовь и живет. Книжку французскую читал? Ты для нее  игрушка. Надоест, заведет другую. У нее много лет есть средство от душевных осадков.

     Арсений переходит к другому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й. Я не могу надоесть. (Себе.) Почему? (Пишет.) Я – мужчина-мечта. «Средство» я о-поз-нал… (себе) очередной раз… И  о-без-вре-дил.

     Арсений возвращается к первому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). А ты знаешь, что орхидей сорок тысяч видов?

     Арсений направляется к другому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет).Я женат, но не мертв.

     Арсений возвращается к первому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). Вот и я об этом! Что ты делаешь в таких случаях?

     Арсений направляется к другому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). Пользуюсь главным правом мужчины.

     Арсений возвращается к первому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). Хватит темнить! Каким правом?!

     Арсений направляется к другому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). Гуляй, но с умом!

     Арсений возвращается к первому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет).  Ты – не умн! (Себе.) Или не умен?  (Пишет.) Любящий многих познает женщину, любящий одну – познает любовь! (Резко захлопывает ноутбук.)

     Арсений  направляется к другому ноутбуку.

А Р С Е Н И Й (пишет). Сам ты глупен!  И трус! Не знаешь, как поступить, поступай порядоШ-Ш-Шно! ПорядоШно… А как это – ПорядоШно? (Захлопывает  ноутбук.)

СЦЕНА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

      Съемочная площадка кулинарного шоу.  Лора ( в переднике) нарезает ветчину.

Л О Р А. Простой английский завтрак, яичница с беконом,  покажется вашему мужчине намного вкуснее, если во время готовки вы будете вспоминать сонеты Шекспира. «Мои глаза в твои не влюблены. Не влюблены! Они твои пороки видят ясно…»

   На последних словах интонация Лоры меняется, входит Арсений. Вид у него изрядно  помятый. Лора приближается  к Арсению, в руках у нее нож.

Л О Р А. Что опять?
А Р С Е Н И Й (отводит нож в сторону). Лев нас рассчитал. Он знает все. Нарушили три пункта… В том числе самый главный… Дальше, пожалуйста, сами. Сами, сами… И только из любви к тебе он не требует неустойку.
Л О Р А . Кто мог ему донести?
А Р С Е Н И Й. Заживем, наконец, нормально! А он  пускай нас  ка-но-ни-.зирует на здоровье. Так он сказал.

     Лора пугается.

А Р С Е Н И Й. А что страшного? Ну, снял с довольствия. Не прибьет же он нас,  в самом деле! Мы персоны приметные...
Л О Р А. И похороны будут такие же! Они так любили друг друга и умерли в один день... разбились на автомобиле, провалились в шахту лифта…  Мертвые мы стоим дороже!
А Р С Е Н И Й. Ты обещала... шеф по другому ведомству?!
Л О Р А. Он специалист по бессмертию. Возведут нам небольшой мавзолей...
А Р С Е Н И Й. Да не хочу я мумифицироваться!
Л О Р А. Паломники забросают его розами... “То участь всех: все жившее умрет и сквозь природу в вечность перейдет.” (Хватается за телефон.)
А Р С Е Н И Й (удерживает Лору). Так! Либо сию же минуту переезжай ко мне…
Л О Р А. В семнадцать метров?
А Р С Е Н И Й. Это мы уже проходили! Шалаш не по ранжиру?
Л О Р А (высвободив руку, звонит). Лев Борисович? Ну, вы шутник…Я испугалась? Да у меня уже такой затянувшийся творческий подъем, что ничего не страшно.  (Арсению.) Он пошутил. Хотел нас встряхнуть. (В телефон.) Мне приехать? (Интимно смеется.) Что? На улице дождь? Хорошо, возьму зонтик. Да,  который ты…вы  подарил…
А Р С Е Н И Й (осененный догадкой). Что?! (Вырывает телефон.) Это он? Так ты с ним улаживаешь дела? (В телефон.) Заводи марсоход,  комбинатор, здесь  я тебя везде найду! 
Л О Р А. Полегче! Не спеши топтать человека, благодаря которому у тебя раскупили пятнадцать картин!
А Р С Е Н И Й. Я в топе, потому что выдаю хорошую живопись! А твой «меценат любви» на мне, художнике, наживается!
Л О Р А. Почему же раньше покупатели тебя  обходили? Если ты его хоть пальцем…
А Р С Е Н И Й. Ясно. Кончилась «настоящая» любовь? Всем вам ее подавай! Хмельную, игристую, как молодое вино, а чуток отхлебнете, и сразу «ах, я не хочу мешать, ах, мне уже фатит». Именно так! Фатит! Одна фальшь, одни имиджи…
Л О Р А. Фатит.

      Арсений уходит.

СЦЕНА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

      Лора раскладывает на кровати одежду Арсения, находит «атласную распашонку», прижимает к груди. Мелодия из «Любовного настроения» погружает в воспоминания…

Л О Р А. Неспокойно у меня на душе. Скажите, что с моим сыном? Отчего он так скучен и суров? Он целые дни проводит на озере, и я его почти совсем не вижу... Господи, что со мной... почему вдруг Аркадина, я никогда не играла Чехова. Как и Булгакова, Достоевского…Всегда ненавидела играть актрис, актриса в роли актрисы, любящая мать в роли любящей матери... Смешно. У меня нет сына, у меня замечательная дочь, она учится в Англии, мы не виделись лет десять. Нет-нет, прошлым летом мы вместе отдыхали на островах, дочь загорела и выглядела такой счастливой. Невыносимо болит в левом боку, и я все чаще вспоминаю свою тетку, перед смертью она завещала мне свой молитвенник. В нем не хватает двух страниц, и теперь я живу в постоянной тревоге. На них-то боженька и начертал самое главное… Платье, в котором я пришла поступать в актрисы, мы с мамой сшили из школьной формы. Шили всю ночь, и наутро у меня слегка кружилась голова. Деточка, спросил строгий мужчина в комиссии, вы, как будто, не выспались. Я была рада его человечному вопросу и честно призналась: смертельно хочется спать. Я уже тогда была уставшей. Все думают, я слегка сумасшедшая. Если бы это было правдой… Просто мне немного скучно. Повседневная жизнь меня угнетает, и я изо всех сил бегу от классических женских занятий. Мне легче выучить роль на китайском, чем как следует выгладить мужскую рубашку. (Расправляет распашонку.) Господи, как же я хочу быть моложе! И чтобы доставить себе это ни с чем не сравнимое удовольствие, приходится все время рисковать. Я как Прекрасная Дама из группы риска… Мужчины, которых я любила, всегда были красивы и глуповаты. И всегда их холодные глаза вопрошали: ты возьмешь на себя всю ответственность? А те, что любили меня, были слишком умны и мало привлекательны. Едва ли они воспринимали меня всерьез. Почему так?! Когда-нибудь наука обязательно этим займется, а пока…пока мне снова приходится рисковать.(Слышен сдавленный крик Арсения.) Он целые дни проводит на озере, я его почти совсем не вижу. Господи, убереги его от дурных поступков, пусть он вернется целым и невредимым.  Обещаю: я извлеку еще один бесполезный урок из прошлого. Я обрела его после стольких телесных  разлук, я возьму на себя всю ответственность! Если мне отпущено еще лет пять или десять, то половину отними, господи... Но пусть он вернется, пусть он только вернется... Я не торгуюсь, господи, возьми все…

     В комнату робко входит Арсений. Лора  меняет интонацию на угрожающую.

Л О Р А. Вернулся, мерзавец!
А Р С Е Н И Й. За тобой.

    Арсений подходит к Лоре, они целуются. Звонит телефон Арсения.

А Р С Е Н И Й (в телефон). Фома, не мог бы перезвонить, старик… Что? Какой еще суд? (Отходит в сторону, Лора крадется следом.) Ты прям, Фома неверующий. Говорю тебе, у нас все как у людей. Какие ощущения? Какие положено! Угу… (Смеется.) Ну, ты не хами, полегче… Что-о-о-о? Занял денег в расчете на суд? Ну, ты жук…А мне какая печаль? Сам занял, сам и выкручивайся! (Замечает Лору и прекращает разговор.)
Л О Р А. Какие еще деньги? Вы что меня, в орлянку разыгрываете?
А Р С Е Н И Й. Я объясню!
Л О Р А. Спасибо, сыта! Ощущения у него, видите ли, какие положено! Ты хоть имеешь представление, какие они полагаются нормальным людям? Книжонку еще накатай про наши ощущения, может, хоть так прославишься, ничтожество! Ты для меня – перевернутая страница! Вон из моей жизни!
А Р С Е Н И Й. Если я еще раз уйду, то больше не вернусь!
Л О Р А. Сделай одолжение! А то сколько ни выгоню, дня не выдерживаешь, обратно просишься! Свободен, понял?
А Р С Е Н И Й. От чего свободен?
Л О Р А. От всех обязательств! И по контракту и без! Я сама все улажу!  Иди и пользуйся своей свободой! Свободой всегда надо злоупотреблять!
А Р С Е Н И Й. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.
Л О Р А. Уж не затем ли, чтобы попросить прощения? Чтобы я искала тебя, нет, ты, верно, спятил! Никогда великая Лора не унижалась перед вашим братом! Я сама вернулась к мужчине?! Когда такое было? Бред! Решил, что незаменим?! Ни за что!
А Р С Е Н И Й. Нового кандидата присмотрела?  Иначе,  не рискнула бы меня уволить!
Л О Р А (царственным голосом). Я тебя не увольняю. Я тебя отпускаю. Я отпускаю тебя. (Кричит.) Я тебя отпускаю!

        Арсений уходит.

СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ

   Арсений просыпается в собственной мастерской. Увы, снова с тяжелого похмелья. Кругом отнюдь не творческий беспорядок. Тщетно поискав,  чем бы привести себя в чувство, принимается за случайную газету.

А Р С Е Н И Й (невнятно бубнит). Не прекращаются аномальные явления в городе Бобылиха. В порыве ревности одна из жительниц отрезала своему супругу-инопланетянину палец, который тут же прирос обратно на глазах изумленных соседей… Восьмилетний школьник развил в себе способность доставать языком кончик уха и дает  платные мастер-классы… Известная вампирша Душевина снова одинока.  Миллионы  просмотров набрал ее интимный дневник «Вечер пятницы кусается»… О! Новое увлечение Великой Лоры! После короткого романа с малоизвестным художником Арсением Х…. М…м…м… Ее внимание привлек молодой бразильский баскетболист Мачо Гаспачо… Рост нового избранника два метра и … И? (Далее газета разорвана.)

     Шаги. Арсений вздрагивает. Конечно, это Лора - такая же  несравненная и желанная.

А Р С Е Н И Й. Ну? И где этот твой… Гулливер?
Л О Р А. Да ну их всех…Я тебе наговорила вчера лишнего…
А Р С Е Н И Й. Как . Ты. Себя чувствуешь?
Л О Р А. Не дождешься!

     Примирение героев происходит  столь же  бурно, как и ссора накануне. Так ведут себя не расчетливые  «контрактники», а очень и очень не безразличные друг другу люди.



     Тексты пьес и аннотаций Натальи Демчик представлены в удобном для чтения и скачивания формате в электронных театральных библиотеках С.Ефимова и А.Чупина.

     Для получения разрешения на постановку пьесы Натальи Демчик - обращаться непосредственно к автору по электронному адресу, указанному на титульном листе пьес на сайте театральной библиотеки Сергея Ефимова.

Страница Натальи Демчик в онлайн библиотеке пьес Сергея Ефимова:
https://theatre-library.ru/authors/d/demchik_natalya

Также можно обратиться в авторское агентство «Театральный Агент».

Видеофрагменты и фото некоторых спектаклей Натальи Демчик представлены на странице в Контакте: https://vk.ru/id840995878
Адрес в Телеграм: https://t.me/demchikn31


Рецензии