Антресоль. Применялся ИИ

                Антресоль

Зашла как то Баба Яга к Мари в гости. А Мари как раз генеральную уборку сделала, кругом чистота и порядок, даже на чердаке. Но Баба Яга … она же в каждый уголок нос свой любопытный сунула. Зависть её обуяла, я, думает, тоже так могу! Ещё и лучше!  Прибежала домой, в Избушку свою и на антресоли полезла, порядок наводить.
Первое, что попалось под руки, это была метла. Старая, но ещё вполне рабочая. Бабка даже заложила пару виражей по комнате вокруг люстры. «Пусть лежит! Полетаем ещё!»,— Думает труженица.
— У нас тут аэродром что ли?— Стал возмущаться Кощей.
— Эх! Не мешай Коша! Эт я четвёртую молодость вспомнила.
А ещё висело и лежало множество мешочков с травками сушёными, хотя сейчас уже и понять то не всегда было возможно, что за травка такая в мешочке. «Надо будет детальную ревизию позже провести, с проверкой свойств»,— Подумала бабка.
А это что ещё за сундук тут? И когда же я его сюда взворопятить сподобилась? Эх! Чего по молодости навытворяла! На замок заперто. У Избуха ключей  много, надо позаимствовать:
— Коша! Быстренько сбегай к Избуху, связку ключей попроси на время!
Кощей, брякая костями, побежал в указанном направлении. Быстро обернулся. Стали ключик подбирать.
— Эх! Заржавел замочек! Поколдовать придётся! У меня тут склянка с ВД была, сейчас применим!
— Слушай, Коша, пока в замке ржавчина растворяется, давай-ка я и тебя смажу! Ну, подставляйся!
— Чтоб не бренчало, не стучало и где надо торчало! Эх!!! Как новенький стал!
Откинули крышку сундука…. Внутри, скрючившись и покрытое тонким слоем пыли, сидело огородное пугало. Соломенные пряди торчали во все стороны, на потрёпанной куртке висели сухие травинки, а в руке оно всё ещё сжимало маленький букетик увядших полевых цветов — будто собиралось их кому-то вручить, да так и не успело.
На секунду в комнате повисла тишина. Потом Баба Яга хлопнула себя по лбу:
— Ой… А я и забыла! Это же Афанасий. Он ещё в позапрошлом веке пришёл с цветами, а я как раз варила зелье, которое надо было мешать…. Ну, я его и попросила: «Побудь пока в сундуке, чтобы не отвлекать». А потом… закрутилась.

Афанасий медленно выпрямился, чихнул от пыли и хрипло произнёс:
— Я… я и  не отвлекал. Честно.
— Рад приветствовать, Афанасий. Должен признать, ты проявил исключительную выдержку.— Ухмыльнулся Кощей.

Пугало смущённо поправило рукав:
— Да я просто… хотело понравиться. Думало, если посижу тихо, она заметит, какой я надёжный, спокойный и терпеливый.
— Твоё счастье Афанасий, что ты среднего рода, а то б я тебе соломку то попортил бы,— мягко поигрывая смазанными косточками, прошипел Кощей.

Баба Яга тут же принесла кружку воды (ну, то есть травяного чая — всё-таки в доме ведьмы вода могла оказаться чем угодно) и улыбнулась:
— Теперь ты не в сундуке. Теперь ты с нами. И если хочешь, можешь поставить сюда букетик. Или мы найдём ему другое хорошее место.
— А  можно мне обратно в сундук? Привыкло я в нём сидеть. Тепло и сухо, гораздо лучше, чем на огороде.
— А я знаю, что тебе  нужно! Мы сделаем из тебя главного хранителя антресолей! Следи, чтобы ничего не терялось… ну, кроме того, что теряется специально, — Баба Яга попыталась загладить свою многолетнюю провинность.
Кощей, услышав это, как то странно прожужжал — хотя и  одобрительно:
— Хороший план. У дома должен быть свой сторож. А то ключи везде болтаются, метлы летают, а кто за порядком следит? Домового то нет здесь, по штатному расписанию не положено. А мы тебе даже зарплату платить можем,— расщедрился костяной.
Яга сурово глянула на Кощея, но обратилась к Афанасию:
— Кстати, о метле… Афанасий, ты когда-нибудь летал?
— Нет… — осторожно ответил Афанасий. — Я вообще старался не шевелиться.
— Вот и научишся! — радостно объявила колдунья. — Сначала просто сидеть на метле уверенно, потом — кружиться по комнате, а там, глядишь, и над лесом пролетишь!
Афанасий посмотрел на метлу, потом на Бабу Ягу, словно спрашивая: «А можно я просто посижу на сундуке и буду хранить порядок?» Баба Яга рассмеялась:
— Не боись! Садись прокачу!

Посадила его перед собой, обняла крепко и полетели по комнате круги нарезать. Затем совершили посадку на антресоли. Дословно говоря: приантресолились.
— Ну, как? Понравилось?
— Не знаю … Не понял я…
— Тогда плати три рубля!
— За что?
—За то, что катала я тебя. А ты думал бесплатно?
— А у меня нет денег и  вообще ничего нет.
— Тогда сторожить антресоли будешь бесплатно, в счёт долга! Понятно?
— Учись Коша, как надо финансовые дела решать!
Афанасий сидел на краю сундука и уныло крутил в руках связку ключей. Неожиданно он буквально рухнул в сундук и захлопнул крышку. Замок сундука щёлкнул и автоматически зафиксировался.
— Афанасий, отдай ключи! — стала стучаться Яга.
— Не, я лучше ещё 200 лет просижу тут, — глухо донеслось изнутри.
— А ты куда смотрел? Как допустил такое? — Набросилась Яга на Кощея.
— Я не ожидал от него такой резвости,— прожужжал Кощей.— Я вообще хотел ему ещё иголку свою на хранение доверить.
— А жужжишь то чего? Надо мной издеваешься? — Гневу Яги не было предела.
— Я и сам не пойму что это со мной. — Опять же прожужжал Кощей.
— Дай-ка я посмотрю! Коша, да у тебя в черепушке осы гнездо свили, вот ты и жужжишь!
— И что теперь делать с этим?
— А кто ж его знает? Ты теперь как Бичюлис станешь!
— А это ещё кто такой?
— Это у литовцев присказка такая: приходит человек в гости и приносит с собой пчелиный улей. Непонятно зачем, но все делают вид, что так и надо.
— Вот и ты теперь будешь Кощей Бичюлис Бессмертный.
Кощей жужжал, хотя ничего не говорил и водил пальцем по крышке сундука. В какой-то момент он, видимо, нажал на секретный узор и часть крышки стала прозрачной, но видно было не внутренности сундука, а дорожку через лес и в конце её углядывался секретер на чердаке Избуха.
— Да это не просто сундук,— прошептала Яга.— Это сундук - перекрёсток, он соединяет места, где хранится память.
Тем временем мешочки со снадобьями, которые до этого мирно висели на крючках, вдруг начали тихо переговариваться. Не словами — скорее вздохами, шуршанием, едва уловимыми интонациями. Один шептал что-то про «дождливое утро», другой — про «забытый рецепт», третий вообще напевал обрывок старой колыбельной.
Кощей поднёс один мешочек к уху:
— Слышите? Он рассказывает историю!
— Не рассказы, а отголоски, — пояснила Баба Яга. — В каждом мешочке живёт кусочек памяти. Кто-то когда-то собирал эти травы, думал о чём-то, волновался, радовался — и часть этого осталась в запахе, в волокнах, в самой тишине мешочка.
Афанасий, который до этого старался молчать и не привлекать к себе лишнего внимания, вдруг тихо произнёс:
— Иногда самое важное — это не то, что громко звучит. А то, что шепчет, когда все замолкают.

Кощей кивнул:
— Мудрая мысль. Особенно для того, кто столько времени провёл в тишине.

А Колобок, который всё это время тихо сидел на крыльце, катая по доскам сухую сосновую шишку, резюмировал:

— Память — она не в пыльных ящиках и не в запертых сундуках. Она живёт в шёпоте мешочков, в скрипе половиц, в узоре из сухих лепестков и в словах того, кто долго молчал. А если вдруг станет слишком тихо — всегда найдётся Афанасий, который встряхнёт связку ключей, и мир снова защёлкает, загудит и оживёт. Главное, что все вместе, и никто больше не забыт. Вот и весь сказ.

;