Этюд Аэлита. Интервью с поправками

(из цикла «ироническая проза»)

Аэлита вошла в кабинет профессора с распечаткой и сияла так, будто принесла не статью, а правительственную награду. Лесли шла следом с красной ручкой и лицом человека, который уже знает, чем всё закончится.
— Профессор, ваше интервью готово, — объявила Аэлита, кладя листы на стол. — Осталось только подтвердить цитаты.
— Я бы хотел сначала их прочитать, — сказал профессор и взял первую страницу.
Дверь тихо открылась, и вошла Амаль с планшетом. Она поставила перед профессором стакан воды и осталась стоять рядом, как свидетель защиты.
— Я присутствую по регламенту, — сказала она. — У меня есть запись беседы. Сорок семь минут.
— Вы нас записывали? — удивилась Аэлита.
— Всё, что длится в этом кабинете дольше десяти минут, я записываю. Привычка.
— Вам не кажется, что это слегка тревожно?
— Мне кажется, что это своевременно, — ответила Амаль, и Аэлита почему-то села прямее.
Профессор дочитал заголовок и медленно поднял глаза.
— «Мозг в тренде: какой цвет любит ваша извилина». Вы серьёзно?
— Нам нужен был живой заголовок, — сказала Аэлита. — Лесли, подтверди.
— Подтверждаю, — отозвалась Лесли. — Но я предлагала скромнее. Мне вообще не нравится слово «извилина» рядом с вашей фамилией.
Профессор перевернул страницу.
— «Профессор подчёркивает: мозг обожает бирюзовый и не выносит бежевого». Я этого не говорил.
— Говорили, — с достоинством возразила Аэлита. — Почти.
— Двадцать третья минута, — произнесла Амаль, касаясь экрана. — Профессор сказал: «Пациенту после операции нужен покой, а не яркие впечатления». Аэлита спросила: «То есть бежевый?» Профессор ответил: «Если он помогает уснуть, то пусть будет бежевый».
— Я сократила, — сказала Аэлита.
— Вы перевернули смысл, — уточнила Амаль. — Это называется не сократить, а переписать.
Лесли подняла красную ручку.
— В редакции это зовётся творческой обработкой.
— В клинике это зовётся ошибкой в медицинской карте, — сказал профессор.
Он продолжил читать.
— «Мозг потребляет двадцать процентов энергии организма». Это верно.
— Хоть что-то, — выдохнула Аэлита.
— «Поэтому нейрохирурги всегда едят шоколад».
— Этого нет в записи, — сразу сказала Амаль.
— Я добавила для связки, — призналась Аэлита.
— Нейрохирурги едят что придётся, — сказал профессор. — Чаще всего это кофе, стоя, чаще всего холодным, и никогда в связке с научным фактом.
— Звучит неплохо, — оживилась Лесли. — Давайте заменим шоколад на эту фразу.
— Это не цитата, — сказала Амаль. — Это жалоба.
— Тогда это откровенность, — возразила Лесли. — Читатели любят откровенность.
Профессор отложил листы.
— Аэлита, я готов подтвердить всё, что действительно сказал. Остальное придётся вычеркнуть.
— Но бирюзовый красиво смотрится в тексте, — тихо сказала Аэлита. — Он как бы освежает.
— Он освежает ваше воображение, а не мой мозг.
Она вздохнула, посмотрела на Лесли, потом на Амаль и сделала последнюю попытку:
— Можно оставить его как мнение автора?
Профессор взял красную ручку у Лесли. Аэлита затаила дыхание.
— Можно, — сказал он и дописал на полях: «по мнению автора».
— Это уже лучше, — признала Аэлита. — Совсем другая интонация.
— Это называется ответственность, — сказал профессор. — Она тоже хорошо смотрится в тексте.
Амаль провела пальцем по планшету.
— Поправок сорок две. Я пересчитала.
— Сорок три, — поправила Лесли. — Он вычеркнул запятую в заголовке.
— В заголовке не было запятой, — сказала Аэлита.
— Теперь нет и поправки, — сказал профессор.
Он вернул листы Аэлите и подвинул к ней стакан с водой.
— Пейте. И пишите медленнее.
Аэлита выпила воду, собрала распечатку и направилась к двери. На пороге обернулась:
— А если следующий материал назвать «Какой цвет любит ваш мозг»?
Профессор не ответил. Он посмотрел на Амаль.
— Запись продолжается, — спокойно сказала Амаль.