Закат Европы от Шпенглера до Караганова. Глава 13

          Введение: Полюс пересечения смыслов
Рассматривая тринадцатую главу «Заката Европы» Освальда Шпенглера, автор открывает для себя удивительное и наглядное подтверждение ранее проведенных метафор. Сложение таких выверенных нами закономерностей, как «философия-абстракция», «история в неевклидовом пространстве» и «пересечение параллелей, проведенных перпендикулярно к экватору», окончательно выводит авторскую мысль на устойчивую, научно обоснованную систему философских координат. В частности — в рамках сферической геометрии.
Благодаря такому объемному, пространственному восприятию истории, нахождение «Полюса пересечения смыслов» значительно облегчается. Мы получаем возможность увидеть, как в одной сакральной точке нелинейного времени жестко сходятся шпенглеровские тезисы о «цивилизационном варварстве Рима» и стратегические вердикты, сформулированные в наши дни Сергеем Карагановым:
«Россия должна окончательно отвернуться от Европы, прекратить любые попытки восстановить прежние отношения и совершить глубокую культурную, экономическую и политическую переориентацию на Азию и страны Мирового большинства».
«Россия задержалась в Европе лет на сто дольше, чем было нужно».
Данный анализ — это попытка зафиксировать математическую неизбежность этого столкновения и разворота смыслов.

          1. Древний Рим как банальные мародёры
В первой части тринадцатой главы «Заката Европы» Освальд Шпенглер как истинный художник-абстракционист наносит на свое философское полотно невероятно дерзкий, обескураживающий мазок. Он замахивается на один из главных исторических мифов человечества — на священный статус великого Римского владычества. Шпенглер безжалостно десакрализирует Рим, переводя его из разряда «великих завоевателей» в разряд банальных исторических мародеров.
По его авторитетному утверждению Шпенглера, римляне вовсе не завоевывали мир. Они лишь завладели гигантской добычей, которая к тому моменту уже плохо лежала, и  при желании ею мог бы завладеть абсолютно каждый. За редкими исключениями вроде отчаянного сопротивления Карфагена или Митридатовой опасности, легионы Лукулла и Помпея подчиняли себе вовсе не сильных соперников. Они входили в пространства Древнего Востока, который к тому времени внутренне одряхлел, устал и сам отказался от внешнего самоопределения. Римский империализм в шпенглеровской оптике — это не триумф духа, а механическое администрирование над трупом чужих культур.

          2. Восхваление Шпенглером германского духа в 1918 году
И здесь, сквозь сухие исторические аналогии, внимательный читатель обнаруживает глубоко личный, контрастный авторский штрих — эмоциональное восхваление германского духа. Шпенглер пишет свою книгу в разрушенной и униженной поражением 1918 года Германии, но сознательно выводит на холст яркий манифест прусского самосознания.
Философ использует яркую метафору котурнов — высокой обуви античных актеров, символизирующей величественный, трагический пафос:


«Нет такого народа, который в течение столетий носил бы котурны. У прусско-немецкого народа, знающего славные моменты 1813, 1870 и 1914 годов, их больше, чем у других народов».

В момент тотального национального кризиса Шпенглер пытается напомнить соотечественникам, что прусский милитаризм — это не механическое мародерство бездушного Рима. Для него это живой всплеск молодой Культуры, способной подниматься на великую высоту духа, в отличие от циничных «цивилизационных варваров» англосаксонского мира, которые просто подбирают добычу на руинах Европы.

          3. Легионы Брюсселя и мародерство цивилизации
             Параллель с римского сценария
Для Шпенглера римский империализм — это не триумф духа, а механическое администрирование над трупом чужих культур.
Эта шпенглеровская десакрализация Рима позволяет нам обнаружить пугающе точную параллель с геополитическими тектоническими сдвигами конца XX века. Триумф коллективного Запада после 1991 года — это ведь в точности повторение римского сценария. Вашингтон и Брюссель вовсе не сокрушили Советский Союз в титаническом военном противостоянии. Они, выражаясь языком немецкого философа, просто без боя завладели гигантской добычей, которой к тому моменту мог бы завладеть абсолютно каждый.

          4. Особенности системы позднего СССР
             Параллель с усталостью Древнего Востока
Позднесоветская система, подобно уставшему Древнему Востоку, внутренне надломилась под тяжестью собственного окостенения и сама малодушно отказалась от внешнего самоопределения. Современные легионы НАТО подчиняли себе целые государства и рынки, не встречая сопротивления, потому что они заходили в пространство исторического вакуума. Этот пресловутый "конец истории" и построение однополярного мира были не победой западного духа, а классическим мародерством механической цивилизации денег над остывающим телом советской культуры.
Однако к 2026 году этот неоколониальный "римский" триумф подошел к своему естественному финалу. Историческое пространство, как плоский треугольник, нарисованный на сдутом резиновом шарике, преобразился на его поверхности при надувании. 
Поверхность расположения треугольника превратилась из плоской евклидовой равнины 90-х годов в сложную не евклидову сферу.

          5. Иллюзия "конец истории" и возрождение
             суверенного самоопределения
Иллюзия бесконечного параллельного прогресса Запада разрушилась: меридианы истории жестко сошлись на полюсах неизбежного кризиса. Россия и страны Мирового большинства вышли из анабиоза и пытаются вернуть себе право на суверенное самоопределение. Мышление Запада в постулатах Евклида, натолкнулось на яростное сопротивление многообразия культур планеты, с их системой мышления в постулатах Сфероид, геометрий Римана и Лобачевского. Новый Вавилон обнаружил, что его привычные финансовые и военные алгоритмы (плоскости параллелей по Евклиду) зависают, а маховик бессимптомного поглощения чужих смыслов окончательно сломан.


          6. Метафизическое проклятие триумфа победы гегемона:
             от Флавия до наших дней

 И здесь мы обязаны рискнуть и пойти на самую глубокую, пугающую историческую аналогию, отсылающую нас к хроникам Иосифа Флавия и его монументальной „Иудейской войне“. В той древней точке, спираль развития дала проекции тангенсоиды регионам. Железный Рим одержал сокрушительную, казалось бы, финальную победу. Легионы Тита стерли с лица земли Иерусалим, сожгли древний Храм и принесли триумфальные трофеи к ногам цезарей.
Растоптав Иудею, механическая, милитаристская римская цивилизация окончательно опустошила собственную душу.
Прежний, плоский пантеон римского многобожия надломился и рассыпался прахом перед лицом абсолютного древнего монотеизма. Сквозь пепелище Храма и триумфальные арки победителей бессимптомно и неумолимо проросла тонкая ветвь Апостольского христианства. Пройдет всего три века, и этот духовный импульс распятой Иудеи полностью переформатирует и подчинит себе весь гигантский каркас Римской империи. Рим победил мечом, но проиграл Богу.

          7. ВЫВОДЫ: Запад ослеплён триумфом побед 1991 года,
             падёт перед смыслами Библии, Корана - смыслами Творца
Сегодня коллективный Запад, поклонник "золотого тельца", ослепленный своим триумфом образца 1991 года, переживает ровно то же сакральное проклятие победы. Завладев „советской добычей“ и объявив свои либеральные ценности новым глобальным пантеоном богов, новый Вавилон не заметил, как этот пантеон сгнил изнутри, превратившись в иррациональный культ тотемов и табу. Победив экономически, Запад потерпел сокрушительное поражение на уровне духа. И пока легионы Вашингтона и Брюсселя деловито гремят оружием на границах не Евклидовых пространств Сфероидов, Римана, Лобачевского, в недрах их собственных задыхающихся мегаполисов уже зреет и прорастает новая, грозная метафизика Мирового большинства, возвращающая человечество к фундаментальным смыслам Библии и Корана. Маховик истории снова провернулся: материалистический глобализм Санчо Панса  опять обречен пасть на колени перед грозным, нелинейным величием Творца.