Цена кристаллина. Глава 35

Следующий день был выходной. И Делия, позволив себе проваляться в постели почти до полудня, ощущала себя по-настоящему отдохнувшей. Впервые за много недель. Тело не болело. Голова не гудела. Мысли не метались, как птицы в клетке.
За окном лил дождь. Глухой, непроходимой стеной. Небо было свинцовым, тяжёлым, и вода стекала по стеклу бесконечными потоками, размывая мир за окном, превращая его в серое пятно.

Мама ушла к соседке — пожилой, чуть слеповатой тёте Вилле, — с целью помочь той растопить печь. Сказав Делии, что скоро вернётся. Но, похоже, как всегда заболталась и задержалась дольше. Делия периодически поглядывала на окна соседнего дома и видела силуэты обеих женщин в окне, сидящих на кухне. Они пили чай. Разговаривали. Мама жестикулировала. Тётя Вилла кивала. Поэтому Делия не волновалась из-за её отсутствия.

Делия потянулась. Оделась. Накинула тёплую шаль на плечи. Вышла в гостиную. Села за стол. Налила себе чай — горячий, с травами, как она любила. И, взяв утреннюю газету, решила почитать новости. Узнать, что происходит в мире. Не случилось ли хоть каких-то  перемен  к лучшему.

Заголовки ее совсем не обрадовали.
"Состояние королевы ухудшилось, вызваны лучшие специалисты со всей округи. Король Варлок в отчаянии".
 Делия ощутила как внутри все сжалось и перелистнула страницу,
"Извержение вулкана на дальнем континенте. Небывалой силы землетрясение всколыхнуло каменную пустошь. Погибло целое поселение крыланов."
Делия ощутив холод, плотнее закуталась в шаль, и сглотнула. Перелистнула дальше.
 "Король Анор собирает Союз всех угнетённых, и приглашает Варлока за стол переговоров. Ответит ли его оппонент?".
 Дальше Делия наткнулась на статью, от которой её пальцы замерли на странице. О зверствах Сопротивления. Которые, если верить написанному, захватив троих заложников — королевских патрульных стражей, — долго держали их где-то взаперти. С завязанными глазами. Подвергали пыткам. Требовали у короля за них выкуп в несколько тысяч дратов. Во время передачи денег их удалось задержать и отправить в тюрьму. Заложников освободили. Живых, но израненных.

Делия чуть не опрокинула стоявшую на столе чашку с чаем. Ее мысли вновь вернулись к Керису.

Вдруг в дверь постучали, резко и настойчиво. Делия встала, отложив газету, и осторожно подошла к двери, отчего-то ощущая страх. Ведь мать открыла бы дверь ключом.

Она замерла в нерешительности.
- Делия, открывай! — раздался из-за двери нетерпеливый голос Кериса. Глухой. Сдавленный дождём. — Я и так уже насквозь промок!
Делия торопливо взяла с полки ключ и быстро отперла дверь.
— Наконец-то, — проворчал Керис, без приглашения переступая порог и проходя в гостиную. Оставляя после себя мокрые, грязные следы на чистом полу. Капли стекали с его волос. С подбородка. С рук.


Его плащ был весь мокрый. С него ручьем стекала вода. Ткань потемнела, отяжелела. Керис был бледен. Под его глазами залегли тени ещё глубже, чем в прошлый раз.
Делия поморщилась, глядя на жениха. Не от брезгливости. От боли. От того, что он выглядел как человек, который давно не спал. Который давно не ел. Который давно не был дома.
— Где ты был, Керис? — воскликнула она, повышая голос. Слова вырвались сами. Накопленные. Выстраданные. — От тебя не было вестей! Мы не знали, жив ли ты вообще! Твоя мать с ума сходит! Каждый день спрашивает. Каждый день ждёт! Тебе до этого вообще нет дела?


Керис посмотрел на неё с раздражением. Как на ребёнка, который задаёт глупые вопросы.
Затем снял плащ и повесил его на вешалку. Вода капала с него на пол. Вернувшись к ней, он подошёл очень близко. Слишком близко. И устало сказал:
— Я пришёл, как только смог. У меня были дела, Делия. Важные дела. Важнее, чем сидеть дома и пить чай.
Делия горько вздохнула. Почувствовала, как внутри поднимается волна. Не страха. Ярости.

— Я видела, Керис. Видела, какие дела. Ты был очень занят кровавыми убийствами. Пытками. Ограблениями. Газеты пишут. Весь город знает.
— Я никого не убивал! — резко оборвал он её. Голос его был как лезвие. — Это сделал не я. Не мы. Вину свалили на нас. Но это работа не Сопротивления!
— А чья же тогда, Керис? — Делия почти кричала, глядя на его горящие глаза. — Чья? Кто это сделал? Кто убил тех охранников, охранявших вышку?

- Не знаю. Должно быть, чья-то личная месть. Откуда мне знать! — прошипел он. И в его голосе было что-то, похожее на отчаяние. Но Делия не хотела его видеть. Не сейчас.
- А тех стражей кто пытал, тоже не ваши? - спросила она, пытаясь увидеть в его глазах ответ.

Он недоуменно  посмотрел  на неё .
- Каких стражей? Я не знаю об этом, Делия.- он перевел взгляд на стол, где лежала газета. - А начиталась сказок, понятно.
- Это не сказки, Керис. Это жизнь, - резко ответила она.
- Это пропаганда, дорогая. Против нас. Не все, что пишут правда, - хмыкнул он.
Делия устало вздохнула, поняв, что его не переспорить. Что он слишком убежден в своей правоте.

 — И королевское хранилище тоже не вы опустошили? Да, Керис? — спросила она с болью и горечью. — Те самые мешки с дратами. Один из которых ты мне принёс. Это тоже не вы?
Керис тяжело вздохнул. И отвёл взгляд. Впервые. За весь разговор.
— Это было необходимо, Делия. Сопротивлению нужны ресурсы. Без них мы не сможем...

- Ах, ресурсы! — Делия рассмеялась. Горько. Сломанно. — Ресурсы. Украденные. Чужие. Кровью пахнущие. Ресурсы!
— Но мы никого не убивали. Я лично был там! — сказал Керис уверенно. С той самой уверенностью, которая пугала больше, чем ложь. — Мы лишь оглушили охрану. Никто не умер. Никто не пострадал серьёзно.
— Керис! — Делия схватилась за голову. Пальцы впились в волосы. — Ты вообще себя слышишь? В кого ты превратился? Ты пугаешь меня! Ты стоишь в моём доме и рассказываешь о преступлениях так, словно отчитываешься о покупке овощей! Ты пугаешь меня, Керис!


Он шагнул к ней ближе. И взял её за плечи. Заставил смотреть прямо в глаза. Его руки были холодными. Мокрыми. Сильными.
Она испуганно сжалась. Не зная, что ждать. Не зная, что он сделает. Не узнавая его.
Он резко её отпустил. И отступил на шаг. В его взгляде мелькнула горечь. И боль. Настоящая. Не наигранная.
— Тебе не нужно бояться меня. Я никогда не причиню тебе вреда. Никогда, — сказал он с неожиданной мягкостью. С той самой, которая была в нём когда-то. Давно. В другой жизни.


- Как я могу тебе верить, Керис? — голос Делии дрожал. Не только от страха. Но и от обиды. От непонимания. От боли, которая копилась месяцами и наконец прорвалась. — Я не знаю, во что теперь верить. Ты исчезаешь. Появляешься. Рассказываешь о преступлениях спокойно, словно о рутине. Приносишь краденые деньги. Как я могу тебе верить? Как я могу смотреть на тебя и видеть того, кого знала?
— Я стараюсь, Делия. Ради нашего будущего, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от неё.


- А ты уверен, что у нас с тобой всё ещё есть будущее, Керис? — выпалила она. И затаила дыхание. Боясь реакции. Боясь его рук. Боясь его крика.
Повисла тишина.
Керис сжал кулаки. Прошёлся по комнате быстрым шагом. Как зверь в клетке. Туда. Обратно. Капли с его волос падали на пол. Затем он остановился около неё, и посмотрел сверху вниз.


- Что ты пытаешься сказать мне, Делия? Чтобы я отменил свадьбу? Что ты не желаешь выходить замуж за такого монстра, как я? Что я недостоин тебя, такую святую и правильную? Что плевать тебе на наши законы и волю наших родителей?

Делия ощущала, как в ней вспыхивает ярость. Затмевая страх. Затмевая сомнения. Затмевая всё.
— Совершенно верно, Керис. За исключением последнего пункта. Здесь ты ошибся. А в остальном — угадал. Просто мои родители не знали, что ты превратишься в монстра. Иначе никогда не выбрали бы тебя моим будущим мужем!
Слова ударили. Как камни. Как пощёчины. Делия видела, как они попадают в цель. Видела, как его лицо меняется. Как сжимаются скулы. Как глаза темнеют.


Керис стоял прямо, его лицо покраснело от гнева, кулаки сжались сильнее, но он не двигался с места, а лишь прожигал ее взглядом, Делия метнулась в мамину комнату и спешно открыла шкаф, достала мешочек с оставшимися монетами и вбежав в гостиную протянула Керису, тот машинально взял, не понимая.

- Забери, Керис. Не хочу, чтобы ты тратил на меня ресурсы твоего драгоценного Сопротивления. Ты извини, здесь не вся сумма. Пришлось потратить часть на новый аппарат для мамы. Чтобы она не задохнулась. Я думаю, это справедливая плата за то волнение, которое ты доставляешь нам. И я не хочу тебя видеть больше. Никогда!
Она понимала, что её слова непростительно грубы. Жестоки. И не совсем справедливы. Возможно. Но ярость ослепила её. Затопила. Сожгла все мосты.
И она увидела в глазах Кериса неподдельную боль. И растерянность. Ту самую, уязвимость, которую он пытался прятать за гневом. И ей стало в ту же секунду стыдно. Так стыдно, что земля ушла из-под ног.


Керис резко швырнул мешок с монетами на стол. Монеты звякнули. Рассыпались. Покатились по столешнице. Он развернулся. Молча схватил плащ. И вышел за дверь. Громко хлопнув ей. Так, что стены дрогнули. Так, что чашка на столе подскочила.


Делия подошла к столу. Села. Посмотрела на мешочек. На рассыпанные монеты. На мокрые следы на полу, которые уже начинали высыхать.
И слёзы потекли по её щекам. Горячие. Тяжёлые. Беззвучные.
Никогда ещё она не говорила так с ним. Никогда так не ранила никого. Ни словом. Ни взглядом. Ни жестом. Даже Нинея, даже Тарис, даже Аниса — никто не получал от неё таких слов. Таких ударов.
А Керис получил. И ушёл. Не крича. Не угрожая. Просто ушёл. С мокрыми волосами. С пустыми руками. С тем выражением лица, которое она будет видеть во сне. Долго. Очень долго.

За окном лил дождь. И не собирался останавливаться.