Как нечисть с людьми подружилась

В некотором царстве, в некотором государстве, а точнее — на самой окраине большого, но уже изрядно поредевшего леса, стоял вековой бор. Жили в нём испокон веку Баба Яга в своей избушке на курьих ножках, Леший — хозяин лесной, Водяной в глубоком омуте у опушки, да Русалка, что перебралась в этот омут из пересохшей речки.
И вот однажды сидели они на полянке — Яга на пеньке, Леший под корягой, Водяной на бережку, а Русалка на камне хвостом по воде плескала. Сидят, вздыхают.
— Эх, — проскрипела Баба Яга, поправляя платок. — Неладно в лесу стало. Раньше-то как было? Идешь, бывало, по тропинке — грибы сами в корзину прыгают, ягоды ковром стелются. А теперь? Пни одни да бурелом. Туристы с машинами понаехали, костры жгут, мусорят. Мои мухоморы для настоек и те потоптали! Избушку мою чуть трактором не снесли, дорогу, вишь ли, прокладывают. Лес-то редеет, милая моя избушка уже корни свои курьи поджимает, холодно ей.
— И не говори, бабуся, — мрачно прогудел Леший, отряхивая с себя прошлогоднюю хвою. — Дышать нечем. Днём бензином воняет, ночью — музыкой орут. Птицы разлетелись, зверьё разбежалось. Волки в соседний заказник ушли, зайцы по огородам прячутся. Я уж и тропинки путать перестал — всё равно все по навигатору ходят, не боятся меня. Какой из меня теперь хозяин? Смех один. Вчера грибник на меня с бензопилой чуть не наскочил, думал, я — сухостой.
— А у меня что? — булькнул Водяной, и от его вздоха по омуту пошла мелкая рябь. — Это ж не омут, а лужа! В позапрошлом годе бобры плотину сломали, а в прошлом — речушку выше по течению запрудили, воду отвели. На полив, видите ли! Остались от моего царства три метра ила да тина зелёная. Рыба вся передохла, лягушки квакать перестали — от тоски. Комары и те улетели. Сижу тут, как карась на сковородке, сохну. Того и гляди, сам в головешку превращусь.
— А я? — тоненько заплакала Русалка. — Мои сёстры в большой реке поют, жемчуг на дне перебирают. А я? Сижу в этой грязной луже, хвост чешуей зарос, волосы тиной спутались. Раньше я на камне сидела, песни пела, путников в гости звала. А теперь кто ко мне пойдёт? Только гуси деревенские, да и те брезгливо морщатся. Вода цветёт, пахнет болотом. Какая уж тут красота?
Сидят они, горюют. Вдруг Яга клюкой по пню как стукнет:
— А ну, цыц, нюни распустили! Чего сидим? Ждём, пока последние ёлки на дрова пустят? Пока наш омут совсем в канаву не превратили? Хватит плакать! Идём к людям! Поговорить надо по душам.
— К людям? — испугался Водяной. — Да они ж меня в аквариум посадят или в цирк сдадут!
— А меня в музей, как чучело! — подхватил Леший.
— А меня в шоу «Голос» заставят петь! — пискнула Русалка.
— А меня, старую, и вовсе на костре сожгут, — вздохнула Яга. — Но ежели молчать будем — так и так пропадём. Только не войной идти надо, а умом. Собирайтесь!
И пошли они. Впереди Яга в ступе летит, дорогу смотрит. Сзади Леший идёт, буреломом прикидывается, чтобы лесники не заметили. Водяной в бидоне из-под молока едет, который Леший у пастухов стащил, а Русалка в этом бидоне воду свою тинистую бережёт, чтоб не высохла.
Прибыли они к большому городу. Смотрят — дома высокие, машины шумят, люди бегут, в телефоны уткнулись.
— Мать честная, — ахнула Яга. — Куда ж мы попали? Тут и ступу-то поставить негде!
Нашли они сквер заброшенный, сели на лавочку. Сидят, на народ дивятся.
— Смотри, — толкает Леший Ягу. — Вон мужик идёт. Дерево сажает. Маленькое.
— А вон, — показывает Русалка, — дети из школы мусор в мешки собирают. У реки.
— А вон там, — булькает Водяной, — трубу какую-то кладут. Большую. Наверное, воду новую ведут.
Задумалась Яга. Достала из кармана своего фартука зеркальце волшебное, пыльное. Стала в него смотреть. А зеркальце ей не молодость показывает, а правду.
Видит она: лес-то не просто так гибнет. Где-то человек виноват — жадный, глупый. А где-то — время пришло. А где-то — и природа сама себя чистит. Но видит она и другое: как люди заповедники создают. Как волонтёры деревья сажают. Как заводы фильтры ставят, чтобы реку не травить.
— Эх, нечисть моя дорогая, — говорит Яга, и глаза у неё, впервые за сто лет, не злые, а мудрые. — Ругать-то мы мастера. А что сами сделали? Я в своей избе сидела, на путников рычала. А могла бы путеводителем стать, лес показывать, травы целебные учить искать. С умом, конечно, чтоб не все подряд рвали.
— А я? — Леший по коре себя хлопнул. — Я путал, пугал. А мог бы тропинки экологические прокладывать, чтоб люди где можно ходили, а где нельзя — и носа не совали.
— А я, — Водяной из бидона вылез, весь в пене, — мог бы за чистотой воды следить. Рыбу разводить, чтоб людям было что есть.
— А я, — Русалка хвостом махнула, — могла бы песни петь о том, как вода живая должна быть. Чтобы дети слушали и понимали.
Встала Баба Яга с лавки. Достала телефон сотовый, который ей Леший от дачника «на память» принёс.
— Алло, — говорит. — Это редакция газеты? Записывайте. «Открытое письмо от Бабы Яги и компании».
И написала она статью. Не про то, какие люди плохие, а про то, как лес спасти. И про мусор, и про воду, и про то, что нечисть лесная теперь готова с людьми дружить. Не пакостить, а помогать.
Напечатали статью. Удивились люди. Сначала не поверили. А потом видят: и правда, в том сквере, где они сидели, мусорные баки появились. И объявление: «Акция: посади своё дерево. Леший одобряет».
А через месяц приехали к опушке учёные-экологи. Смотрят — стоит избушка, а рядом Яга с ними план лесопосадок обсуждает. Водяной воду в пробирки набирает, анализ делает. Леший показывает, где кабаньи тропы лучше не трогать. А Русалка в очищенном ручье так запела, что птицы со всей округи слетелись.
И поняли люди: не враг им лес. И не враг им тот, кто в нём живёт. Просто долго они друг друга не понимали. А как поняли — так и дело пошло. Лес стал потихоньку расти. Омут наполнился чистой водой. И даже Русалка повеселела — хвост у неё заблестел, как новенький.
А Баба Яга? Сидит она теперь у себя на крылечке, чай с туристами пьёт. Травы им лечебные продаёт, но с инструкцией: «Не жадничайте, а то Леший заплутает». И ступа её теперь не просто так летает, а как воздушный патруль — за пожарами следит.
Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец. И помни: не только человек природе хозяин, но и природа — человеку учитель. Главное — слушать научиться.