Путь к Великому Магистру глава 5

ГЛАВА 5. Пергамент

Фёдор очнулся от запаха. Это был не запах гари, крови и сырости, к которому он привык за последние месяцы. Это был запах сухих трав, мёда и тёплого печного хлеба.

Он открыл глаза. Над ним был не серый свод неба, а деревянный потолок низкой, но уютной хижины. Рядом, склонившись над глиняным горшком, сидел старец. При свете лучины его седая борода казалась серебряной, а руки, растиравшие в ступке какие-то коренья, двигались плавно и уверенно.

Фёдор попытался приподняться, но тело ещё не слушалось. Старик обернулся, и его светлые глаза улыбнулись.

— «Лежи»,— тихо сказал он. — Твоё тело ещё помнит канаву. Но душа уже здесь.

Фёдор лежал, и слёзы — тихие, светлые — текли по его вискам в солому. Он был жив. Этот незнакомец, этот отшельник в чужой, разорённой войной земле, вытащил его с того света. Он поил его горькими настоями, прикладывал к ранам пахучие мази и читал молитвы на языке, которого Фёдор не понимал, но от которого на душе становилось тепло.

Когда Фёдор наконец смог встать на ноги, он подошёл к старцу, упал на колени и коснулся лбом его грубой рясы.

— «Чем служить тебе, добрый старец?» — прошептал он, и в его голосе дрожала искренняя, до боли сильная благодарность. — «Скажи слово, и я жизнь за тебя положу.»

Старец мягко положил руку на его голову.
—« Встань, Фёдор. Ты уже служишь. Ты живёшь. А это и есть главная служба Богу».

Прошло несколько недель. Фёдор помогал старцу: собирал травы в горах, носил воду, учился отличать целебные листья от ядовитых. Он смотрел на старца и не переставал удивляться. Этот человек знал о теле и душе человека больше, чем все лекари в полку. Он мог одним прикосновением унять боль, а его молитвы успокаивали даже самых буйных.

Но Фёдор и не подозревал, что старец готовит его не просто к жизни отшельника.

Однажды вечером, когда солнце садилось за горы, окрашивая небо в багровые и золотые тона, старец позвал его к столу. На столе лежал небольшой свиток, запечатанный сургучом с незнакомым знаком — крестом с восемью концами.

—« Много тайн ты узнал моих»,— сказал старец, и голос его вдруг зазвучал торжественно и глубоко. — «Ты видел, как я останавливаю кровь, как унимаю лихорадку. Ты понял, что жизнь — это не случайность, а дар, который нужно беречь».

Он протянул Фёдору свиток.

— «Ты можешь смерть от любого отвадить», — продолжил старец. — «Но ты должен узнать больше. Вот пергамент. Магистру вручи».

Фёдор взял свиток. Он был тяжёлым, словно в него вложили не бумагу, а кусок свинца.
— «Магистру?»— переспросил он, не понимая. — «Какому магистру? Куда мне идти?»

— «На Родос, — ответил старец. — Иди к морю. Найди корабль. Тебя ждут».

Фёдор был ошеломлён. Он думал, что останется здесь, будет учиться, станет учеником этого чудесного старца. Он не ожидал, что его снова отправят в путь. Но он посмотрел в ясные глаза наставника и понял: спорить бесполезно. Это была его судьба.

***

Опять бесконечны дороги, много морей позади.

Путь на Родос был долгим и опасным. Фёдор плыл на старом, скрипучем торговом судне, пахнущем рыбой и дёгтем. Он стоял на корме, держась за просмоленные канаты, и смотрел, как бескрайнее синее море сливается с небом. Ветер трепал его потрёпанный плащ и сбивал с головы простую войлочную шляпу.

Он был один среди чужих людей, но впервые в жизни он чувствовал себя свободным. Он был не крепостным Фёдором, не рекрутом Верховцева, не умирающим солдатом. Он был посланником. Хранителем тайны.

Когда на горизонте наконец показались очертания острова, сердце Фёдора забилось так сильно, что он услышал его стук в ушах. Родос. Остров рыцарей.

Корабль бросил якорь в гавани уже в глубоких сумерках. Фёдор сошёл на берег. Город спал, но даже во сне он казался величественным и неприступным. Высокие каменные стены, башни, узкие улочки, мощённые булыжником.

Он шёл по памяти, которую вложил в его разум старец, пока тот лечил его. Он шёл до тех пор, пока не оказался перед огромным, мрачным зданием, которое возвышалось над всем городом. Это был дворец. Или то, что от него осталось в тайном ведении Ордена.

Перед ним вздымались глухие ворота. Тяжёлые, окованные железом, они казались частью самой скалы. Никаких стражей у ворот не было. Только тишина и шум ночного моря где-то вдалеке.

Фёдор поправил на плечах свой грубый плащ, надвинул на лоб шляпу, чтобы скрыть лицо от ночного ветра, и сделал шаг вперёд.

Он поднял руку и трижды, тяжело и гулко, постучал в дерево. Стук эхом разнёсся по пустой площади.

— «Великий Магистр, отопри!»— крикнул он в темноту. Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Секунды тянулись как часы. Фёдор стоял, опустив голову, и ждал. Он не знал, что будет дальше. Откроют ли ему? Или он так и будет стоять здесь до рассвета, чужак в плаще и шляпе, стучащийся в дверь своей судьбы?

И вдруг из глубины ворот раздался тяжёлый, протяжный скрип. Железные засовы со скрежетом отодвинулись. Ворота медленно, словно нехотя, начали распахиваться, выпуская наружу полоску тёплого, золотистого света...