Старик

— Вот, почему они не могут поверить, что оставаться после работы можно было по велению сердца? – старик с потертой тростью присаживался на скамейку.

Серая голубка пробовала клевать рассыпанную на бульварной плитке шелуху от семечек. Старик смотрел на голубку и продолжил свою тему, словно предыдущий вопрос был обращен к ней.

- Остаться после рабочей смены не потому, что ты хапуга и хочешь премию, - старик поправил свою кепку-реглан и провел ругой по выбритому лицу. -  Не потому, что ты хочешь одобрения товарищей или молоденьких девчонок. Остаться, потому что ты делаешь общее дело. Дело, которое было, есть и будет общим для нас всех. Для всех советских людей.

Голубка не обращала внимания на старика, как и на кружащего и воркующего вокруг неё голубя.

- Мой внук сказал, что я не «лох», - старик поднял глаза на памятник, возле которой он только что присел на одну из множества скамеек. – Даже мой внук понимает, что идеалист, идейный человек, это не плохо.

Голубка всё не могла найти для себя что-то подходящее среди шелухи. Возле памятника было несколько подростков и девушек. Девушки фотографировались на фоне скульптурных фигур комсомольцев, стоявших на постаменте.

Парень и девушка, да их два вещь-мешка – так были представлены скульптором комсомольцы-строители города. Старик был один из этих строителей. Прошел долгий жизненный путь, прожив большую его часть в этих местах, приехав когда-то из-за Урала, с «Большой земли».

Долгий жизненный путь на суровом производстве, в скромных и стесненных бытовых условиях, в вязких и не крепких семейных отношениях с одной женой и с другой. Годы насмешек коллег, приехавших за «большим рублем». Годы несправедливого отношения начальства, «выжимавшего все соки». Годы молчания уехавших в комфортные города на учёбу и работы детей. Годы внутреннего ощущения полного одиночества, даже когда находишься в толпе.

Шелуха, курлыканья голубя и чей-то долгий жизненный путь совсем не интересовали голубку. Хлопнув крыльями, она поднялась в воздух, перелетев ближе к большой стае голубей, вышагивавших у других скамеек.

- Хоть внук считает, что я не «лох», - произнес старик, расстегнув свой постаревший пуховик. Под пуховиком был виден ношеный пиджак и клетчатая рубашка. На пиджаке можно было заметить наградные знаки и даже медали ударника производства, ветерана труда и что-то ещё.

Маленький мальчик, гулявший с мамой и бабушкой, побежал в самую гущу голубиной стаи, заставив всех птиц взлететь. Тридцать с лишним голубей взмыли вверх, пролетев над памятником комсомольцев. Построенный этими комсомольцами город продолжал жить.