Этюд майской Тюмени

В настоящем литературном произведении есть сцены курения. Только для лиц старше 16 лет.



Пара зеленых кроссовок подошла к краю тротуара. Там уже собрались другие представители обувного разнообразия: кеды, ботинки, туфли, сандалии, мокасины.

Через мгновение этому обувному нашествию предстояло двинуться по полоскам пешеходного перехода к встречной толпе кроссовок, кед, ботинок, туфель и даже сланцев. У каждой пары своя цель, своё назначение, свой путь. Одни пути пересекутся, другие встретятся где-то на середине «зебры», а некоторым тропкам суждено будет пройти рядом и удалиться в разные стороны света.

Хозяин зеленых кроссовок – Вадик – пока ещё никуда не спешил. Его внешний «прикид» не располагал к походу в официальные заведения или в офис. Джинсы, клетчатая плотная рубашка, под которой скрывалась желтая футболка, крупные наушники. И конечно же, пара зеленых кроссовок.

Вадик шел к своему другу Гороху - такому же ди-джею, как и сам Вадик.

Горох был старше Вадика, да и начал своё «погружение в диджеинг» раньше. Но для Вадика Горох был не учителем, а скорее старшим товарищем.

В больших потрепанных наушниках Вадика играли чьи-то свежие сеты. Вадик любил знакомиться с чужими вещами на ходу во время перемещений по городу. Прогулки становились динамичнее, а прослушивание не было столь утомительным.

До Гороха Вадик дошел быстро. Пять минут и уже на месте.

Большая типовая высотка времен «борьбы с излишествами» с серым странным грубым фасадом внутри была сырой и затхлой. Замученный лифт, как мог, старался быстрее поднять Вадика вверх мимо тех лестничных клеток, где жильцы чаще всего ходили курить.

На десятом этаже было тускло, несмотря на то что на улице светило яркое солнце. Старая железная дверь квартиры Гороха была самого простого исполнения. Рядом на стене повис «допотопный» дверной звонок с унылым трещанием вместо мелодии.

Горох открыл не сразу. Пришлось звонить еще и еще. Едва серая дверь, скрипнув затвором, открылась, на встречу Вадику вылез «призрак» Гороха. Мятая грязная футболка со знаком «марихуаны», обрезанные трико и серые тапочки. На худющем теле весь этот наряд смотрелся крайне оригинально. 

Вид у Гороха был еще более очумелый, чем обычно. Он не выходил из своей квартиры уже третий день. Сказывалось долгое сидение у компьютера, недосыпание и недостаток кислорода. Да и ел Горох мало. Сам он говорил, что так он "дуреет от работы и музы".

В приливы творчества Горох затворничал часто. Три дня для него был не рекорд. Он не был обременен службой или работой. Мог себе позволить "гибость" графика. Но доходов такое творчество приносило мало. Как ди-джей в клубах Горох был мало востребован. Клубов в городе было немного, а ди-джеев хватало и без Гороха.

Работать на свадьбы Гороха звали редко. У профессиональных организаторов торжеств он не пользовался авторитетом. О нём были «наслышаны». Как и о его способности «дуреть от работы и музы». А также о способности дуреть от алкоголя во время торжеств. «Пациент не стабилен», говорили о нем. У них «поток», «конвейер», график и расписание, а у Гороха «творчество». Проще было найти кого-то другого.

Иногда звали школы и студенты. Но с них тоже дохода мало. Многие предлагали рассчитаться едой и алкоголем. Ну что это за доход?

- Здорово, Вадян!

- И тебе не кашлять, Горох!

- Заходь, проходи в комнату.

Вадик вошел. Пара зеленых кроссовок осталась без хозяина в коридоре и задремала.

В квартире было не прибрано. Вещи лежали кругом так, что их можно было ненароком задеть плечом или бедром. Многие вещи уже явно оказались на полу после чьей-то неловкости. Их Горох так и не подобрал, слегка спихнув (видимо ногой) в сторону.

Комната, куда отправил Вадика Горох, не отличалась от общего беспорядка ничем, кроме того, что в одном из её углов хаос имел специфическое наполнение – аппаратура, компьютер, пара наушников, диски, флешки. И, конечно же, виниловые пластинки. Без них ди-джею никуда. В остальном это был тот же самый хаос.

Горох вошел в комнату через пару мгновений, захватив с кухни пару бутылок газировки. Одну бутылку хозяин квартиры сунул в руки Вадику. Гость кивнул в знак благодарности и сразу перешел к делу.

- Вот, принес. Как ты и просил, - Вадик протянул Гороху компакт-диск.

- Ага, брось тут, - Горох ткнул рукой с неоткрытой еще бутылкой в пространство комнаты, противоположное от скопления дисков и виниловых пластинок.

- А может туда? На стол.

- Не, не! Эту хрень туда не надо. Она ТАМ не нужна. Я ТАМ сейчас работаю.

Вадик хорошо помнил, как ранним утром Горох четко сказал по телефону, что диск нужен для нового трека, над которым Горох сегодня будет РАБОТАТЬ. Может передумал?

- Ну сюда, так сюда, - Вадик положил диск на пирамиду журналов и старых ненужных флаеров. – Над чем трудишься, Горох?

- Да вот, заказ.

Вадик успел открыть бутылку и отпить из нее.

- Ну, колись уже. Чего за заказ?

- Короче, одно радио попросило меня свести им треки на несколько часов.

- На кой чёрт?

- Ну, скоро праздник у них. Никто в это время работать не будет. Чтобы их человек с эфиром не парился, делаю им многочасовую подборку.

- А реклама?

- Включительно.

- А музыкальная ротация?

- И её родимую.

- А не проще программу сделать с проигрывателем? И там всё вбить.

- Вадик, желание клиента для меня закон. Хотят так, сделаем так.

Горох отпил и его, как обычно, понесло.

- Вадик, ты же в курсе, как мало сегодня вменяемых людей вокруг. Тунеядцы и лодыри. Хотят на всякой фигне и воздухе бабло рубить. Таким отбросам всегда нужны такие люди со вкусом как мы для выполнения их коварных планов.

Вадик посмотрел через плечо Гороху на одну из кучек невостребованного хлама, а потому вернул взгляд обратно в зону монолога.

- При этом сами эти отбросы, - продолжал Горох, - ничего не понимают в том, чем пытаются рулить и в чем хотят срубать на халяву. Им это никогда не было дано. И не будет дано…

Тирада Гороха продолжилась еще минуты на три. Вадик успел осмотреть другие кучи и пирамиды в комнате Гороха. В момент, когда Горох был еще готов продолжать, но отвлекся на бутылку, Вадик сделал неожиданные поворот в разговоре.

- Слушай, давно хотел спросить, - Вадик неуверенно тянул вопрос, - а почему Горох?

Горох потянулся к лежавшей рядом куртке и после непродолжительных мытарств вытянул паспорт. Раскрыв на нужном месте, Горох протянул паспорт Вадику на обозрение. "Андрей Николаевич Горошевский" значилось в паспорте.

- Так ты у нас Андрей! - заулыбался Вадик.

- А тебе было сейчас приятно со мной перепознакомиться как я смотрю, - ответил Горох.

Горох убрал паспорт и отправился в туалет.

Вадик посмотрел на часы. Ксюшка! Он же утром договорился с ней о встрече. Надо ей позвонить. Смартфон Вадика оказался полностью разряжен. Привычка слушать треки подвела. Вадик забыл подзарядить гаджет.

- Горох, у тебя есть зарядка для такого смарта?

- Слушай, Вадян. Это тухлая тема. Во-первых, нету. Во-вторых, мне надо ехать.

- Меня Ксюшка ждет. Надо ей позвонить. Можно с твоего?

- Давай проще сделаем, - Горох одевал ветровку, - я тебя довезу куда надо. И тратить деньги на телефоне не придется.

Настаивать на звонке было неудобно и бесполезно. Пришлось согласиться на предложение Гороха.

Через десять минут Вадик уже ехал в машине Гороха и пялился на солнечные улицы Тюмени, высохшие от вчерашнего дождя. Горох всю дорогу «рубил правду матку» о бескультурии, об алчности и о том, как тяжело ему творить и зарабатывать в таких условиях.

Зеленые кроссовки Вадика встали бок о бок на полу автомобиля Гороха, морщась от состояния коврика под собой.

Вадик толи ни о чем не думал, толи мысли были неважными, но через некоторое время начал ощущать, что везут его не туда, где его ждала Ксюша. Мост над Турой вел в Заречные промзоны.

- Горох?

- Будь спок! Мы заскочим не на долго в одно место. А потом сразу донесем тебя в объятья ненаглядной.

Зная Гороха, Вадик понимал, что ничего хорошего не будет. Но другого варианта пока не было. Ведь и такси не вызовешь. Севший смартфон бесполезно отягощал карман. А место, куда завез Вадика Горох, было далеко от общественного транспорта.

Среди молодых деревьев, недалеко от реки, где-то в глубинах старых промышленных застроек, Горох подъехал к маленькому двухэтажному зданию светло-песочного цвета. Рядом со зданием стояла невысокая радиовышка. Но у входа вывески не было.

Вдалеке виднелся Мост влюбленных, где ждала Вадика Ксюша. По прямой до него было не далеко. Но в этих трущобах, которые Вадик не знал, идти туда пришлось бы долго.

Горох попросил подождать минут пять и исчез в глубине здания.

Пять минут вытянулись в долгие секунды и мгновения. Мысли о Ксюше, о телефоне, о том, что Вадик из-за Гороха опять попадает в сложную ситуацию… мысли, мысли, мысли.

«Ксюша будет переживать. Уже, наверное, переживает», - в очередной раз подумал Вадик и представил Ксюшино лицо, напряженное от недобрых мыслей. «Она нафантазирует себе Бог знает чего!»

К концу девятой минуты ожидания мысль посигналить уже не казалась Вадику глупой. Но он так и не решился. Вместо этого, на четырнадцатой минуте Вадик вытащил ключи, вышел из машины, закрыл её, поставил на сигнализацию и проследовал к светло-песочному зданию.

Как раз в этот момент из здания вышел массивный мужчина в кожаной куртке, с лысой головой и суровым выражением лица. Вадик даже отшатнулся, когда тот появился в дверном проеме.

- Ты чего, парень?

- Да я тут…

- Да не мнись ты, - сказал суровый. – Чего надо тебе тут?

- Я с Горохом.. за Горохом…

- Чего? У нас тут не магазин.

- Ну, нет. Это так ди-джея зовут.

- Ааааа! – суровый закивал. – Ты про Андрюшку что ли? Понял. Тебе к Арине Сергеевне. Она на втором этаже. Сразу увидишь…

- Ой, а что у вас тут?

- Не трусь, парень. Это радио. «Сильное радио» - слышал о нас?

- Да, конечно, - соврал Вадик и рванул во внутрь.

Внутри здание не походило на редакцию радио. Старые слегка обновленные стены коридоров со старыми дверьми. Коридорный пол не менялся много лет. Некоторые доски выпирали из-под линолеума. Освящение в коридорах было слабое.

«Где же у них тут студия интересно?» - подумал Вадик. Но искать её было некогда. Ксюша ждала Вадика на другом конце города. Нужно искать не студию, а «Андрюшку».

На втором этаже в коридоре было освещено, но кабинеты были закрыты кроме одной дальней двери. По мере приближения к ней, Вадик отчётливее слышал незнакомый тонкий, но приятного женский голос и знакомый голос Гороха.

Войдя в кабинет, как раз оказавшейся министудией, Вадик увидел самого Гороха и хозяйку голоса. Арина Сергеевна была женщиной не молодой, но и не старой. Одетой со вкусом, современно. Седые короткие волосы и очки. Длинные бусы белого крупного жемчуга были собраны в интересный ровный узел. На фоне черной блузки это смотрелось особенно эффектно.

Горох как раз что-то объяснял Арине Сергеевне.

- Да не переживайте вы. Мы можем всё. Любой каприз, так сказать.

Говорил Горох вальяжно, в своей самоуверенной и нагловатой манере. Арина Сергеевна, светилась улыбкой вежливого человека, находящегося в сомнениях.

- Но, вы понимаете, Андрей… - начала было Арина Сергеевна.

- Я все понимаю. И потому мы, специально для вас, прямо сейчас устроим маленькую демонстрацию  наших возможностей.

- О чем вы, Андрей?

- Вадик вам сейчас покажет, как это примерно будет выглядеть.

Вадик оторопел. «Вадик покажет»?

- Я? Что?

- Андрей, может не нужно? Вадим кажется не совсем готов. Да и наши условия могут оказаться…

- Да не переживайте, - вальяжно сказал Горох. - Вадик профессионал. Вот, Вадян, возьми любые... Ну хоть вот эти.

С этими словами Горох вытащил две первые попавшиеся пластинки Вадику даже не посмотрев на них.

В голове Вадика мысли о Ксюше и его опоздании перемешались с ругательствами и недоумением в адрес Гороха. Арина Сергеевна смотрела на Вадика, продолжая сиять улыбкой, но теперь уже с любопытством пусть и с небольшими вкрапления неуверенности.

- Давай, Вадян! Люди ждут.

Вадик скинул рюкзак, отдал ключи от машины Гороху и пошел к установке, так и не посмотрев на то, что держал в руках. Если это ускорит процесс, то лучше быстрее сыграть, чем препираться.

Первая пластинка была старым синглом Нила Янга про Старика. Как она завалялась в стопке пластинок? Впрочем, это же радио. Чего удивляться.

Буду сводить, подумал Вадик. Без семплов. На их нарезку нет времени. Хотя, может чего успеется в ходе движения.

В каком ритме? «Дип хаус», «Соуфул хаус», «драм энд бейс»?.. Ксюша… Мысль о расстроенной Ксюше, к сожалению, сейчас не вдохновляла. Вадик выдохнул, откинул всё лишнее в голове.

Неожиданно из глубин памяти вместо расстроенной Ксюши возникла её улыбка. И голос. «Ты же у меня молодец!» Она часто так говорит перед его сетами.

- «Даб степ», - произнес Вадик вслух. Решение неожиданно пришло вместе с Ксюшиной улыбкой. Вадик бегло посмотрел настройки встроенных эффектов секвенсора. Всё стандартно. Что ж, начнём.

Раскидав нужные звуки по пэдам пульта, проверив фейдеры и кросс-фейдер, Вадик пустил стандартную «пробитовку», медленно добавляя новые элементы.

Кики, креши, хеды, томы, снееры и всякая всячина обрели свои тональности и длины. Вперемешку с тягучими метрами басовых аккордов всё это смешивалось в небольшие потоки. Потоки ручейками ритма пробивали своё звуковое русло в тишине студии.

«Закольцованные» ручейки наполняли реку мелодии. Любой ди-джей знал, как надо «кольцевать» музыкальный кусок, делать «луп», формировать из него ритмический скелет. «Кольца» ударов, басов, наборов звуков, нот и аккордов двигали музыку вперед, позволяя ей течь, разливаться, наполнять и даже накрывать с головой.

Пока Вадик через пару квадратов добавлял к музыкальной картинке разные ритмические примочки, в наушник он прослушивал начало для подготовки трека к входу в микс.

Прибавим в темпе. Пич плюс двадцать как минимум. Пропустим музыкальное вступление. Оформим его на семпл по-быстренькому. Хорошее будет потом из него "колечко".

Еще квадратик. Шестнадцать бодрых «бочек», четыре такта. Вот один такт. Второй, третий. И пошел последний бит квадрата. Один, два, три… и...

Голос молодого Ниля Янга лег на сформировавшийся ритм. Лег и поплыл с ним вперед по его течению, строго по центру, не касаясь берегов.

Лиха беда начала.

Идем дальше. Что там на второй пластинке? О, нет! «Крылатые качели»? Как? Куда? Зачем?

Лицо Вадика побелело. Он посмотрел на Гороха. Горох ему показал одобрительный жест. Арина Сергеевна смотрела на Вадика восхищенным взглядом и улыбалась от удовольствия.

"Ну подстава, Горох!" - подумал Вадик. Но делать нечего. Будем сводить. Быстро поищем за счёт чего...

Вступительная часть «качель» никак не ложилась на проигрыши Янга. А вот вступление хора на американо-канадскую акустику прикладывалась сносно... С «питчем» поколдовать, темп подогнать и будет «самое оно».

«Для микса всё же используем звуковую ямку – подумал Вадик. - Пусть играет проигрыш Янга. Поиграет, поиграет и прервется. Будто устал. Потом опять поиграет, поиграет и вновь устанет. И на второй заход "мальчики-зайчики" и грянут... А акустика уже подхватит!»

Вадику не хотелось при сведении менять стили. «Мешапы» он не любил. Успеть бы только «семплы» нарезать на ходу и по пэдам раскидать. Тогда и потворить можно.

Вадик слегка улыбнулся своей идее. Надо воплощать.

Он интенсивно заработал кнопками и джойстиком. Время уходило, течение пения Янга почти заканчивалось.

Вадик запустил проигрыш и дойдя до нужного места успел «срезать» кусок для «колечка». Проигрыш начался. Скоро нужно было заводить «Качели».

Вадик выставил точку запуска винила. Пич трогать уже не нужно, темп в порядке. Сложно без «сухой пробитовки». Но можно справиться и так. Еще пару пэдов нажать, и всё готово к звуковому резкому «обрыву». Вадик собрался сделать это вручную. На прописывание у него не было времени.

В первую звуковую «ямку» Вадик погрузил мелодию удачно. Боялся перестараться или напортачить. Но всё прошло идеально. Нужно было готовить вторую «ямку» для «качелей».

И вот он - последний квадрат. Еще шестнадцать бодрых «бочек», еще четыре такта.

Раз, ждем. Два, кнопка запуска начала сложный алгоритм в программном сердце второй деки. Три, руку на фейдере. Четыре - СТОП! Вновь тишина в этом мини-сете. Совсем немного, только для затравки. Так, чтобы никто не подумал даже, что это оборвалась тема. Раз, два...

Хор вступил и после первых двух слов заиграло "кольцо" с гитарой от Янга. Через пару квадратов добавился бит, ритмовые партии и клавишный аккомпаниатор хора худо-бедно влился в янговский инструментал.
 
Пение хора ложилось на мелодию кантри с ритмом дап-степа. Советский шлягер, старый канадский хит и монстр современной танцевальной музыки. Тема вечной юности стариков и грядущей старости юношей. Все перемешалось в этом куске.

Дальше все шло легче. Главный "напряг" Вадик прошел.

Вадик был собой доволен. Уже замаячила мысль о том, чтобы вывести Янга после хора. И как-то закончить микс без растягивания на долго. В конце концов это же не сет в клубе. Ксюша же ждет.

Вадик опять посмотрел туда, где сидели Горох и Арина Сергеевна. Горох показал, чтобы Вадик заканчивал. Арина Сергеевна закачала головой и что-то начала говорить Гороху. Тот отрицательно мотнул головой и настойчиво повторил жест окончания. Вадик увел звук без обрыва. Лишь после этого всё остановил.

Идя к Гороху и Арине Сергеевне, Вадик пропустил начало обсуждения. Но того, что он услышал далее, ему вполне хватило.

-… Андрей, дослушайте же вы меня до конца, - Арина Сергеевна сказала это мягко, но настойчиво. – То, что продемонстрировал сейчас Вадим, это просто потрясающе. Но вы меня с самого начала неправильно поняли. Нам нужны ди-джеи для ведения эфира. Не только для сведения композиций, но и ведения эфира, развлекательных передач. Нам нужны, если хотите, «разговорники», а не подобные таланты, как вы и Вадим. Понимаете?

Всё это время Горох ни одним лицевым мускулом не проявил реакцию на слова Арины Сергеевны. Потому, когда он резко вскочил и рванул к выходу со словами «да пошли вы все», Вадик и Арина Сергеевна опешили.

Вадик схватил рюкзак и смущенно полубоком задвигался к выходу, прося перед Ариной Сергеевной прощения за своего друга. Про себя он проклинал Гороха и думал о том, что Ксюша там уже совсем испереживалась и скорее всего уже ушла с набережной.

На лестнице через старое окно Вадик увидел, что машина Гороха отъезжает от здания. Новая волна проклятий на Гороха в голове Вадика успела затопить немые вопросы «Куда?» и «Почему?».

Вадик выскочил на улицу, посмотрел в след удаляющейся машине Гороха. «Он меня бросил! Подонок!»

- Вадим?!

Вадик обернулся. Из здания радио к нему спешила Арина Сергеевна.

- Вадим, вы еще не уехали?

- Горох… в смысле Андрей меня бросил тут. Уехал без меня.

- Ой! – лицо Арины Сергеевны выразило удивление, которое тут же сменилось светом лучей новой улыбки.

- Не переживайте, Вадим. Я вас довезу. Заодно скажу то, что хотела, но не успела.

Пока они шли к машине, Арина Сергеевна продолжила.

- Вадим, то, что вы сделали сейчас там на установке, это потрясающе. Я говорю абсолютно серьезно.

- Вам понравилось?

- Безумно понравилось, Вадим. Пристегивайтесь. Так вот. Такие таланты нам тоже нужны. Во-первых, мы будем проводить «оупенэйры», вечеринки для продвижения канала. Во-вторых, нам нужны «джинглы» и «отбивки» в современном стиле. В-третьих, хорошие вещи можно включать в нашу программу. Крутить общеизвестные вещи из ротации – это сегодня не модно. У нас планируется проект по субботам для современной танцевальной музыки. Может и чаще. Вы не возражаете, если я подымлю? Это электронная сигарета, не переживайте.

Арина Сергеевна достала электронную сигарету и затянулась. Авто Арины Сергеевны еще не успело хорошо прогреться. Потому было время перевести дух и даже кому-то покурить.

- Я продолжу, Вадим. Как вы уже поняли, мы ищем ди-джеев «разговорников» для дневных и вечерних эфиров. Мы дали объявление и Андрей позвонил по нему, очевидно предполагая, что речь о ди-джеях, создающих музыку через ремиксы и сведение треков, таких как вы, Вадим. У нас получилось недопонимание. Андрей просто такой стремительный, не дал всё объяснить сразу.

Арина Сергеевна сделала еще одну затяжку.

- Я не успела сейчас Андрею сказать то, что такие как вы и он ди-джеи нам тоже нужны. Но их… вас… мы собирались искать иначе, не через объявления. И, похоже, вас, Вадим, мы уже нашли.

Вадик удивленно смотрел на Арину Сергеевну.

- В общем, Вадим, я хочу с вами и с Андреем поработать. Пока не в рамках эфиров. У нас тут будет скоро одно мероприятие. Вы мне оставите координаты, в том числе «е-меил», и я вам все вышлю. Хорошо?

Вадик кивнул. Он понимал, что опаздывает, но перспектива поработать с новым радиоканалом начала разбавлять тревоги.

Пара зелёных кроссовок была довольна ковриком в этой машине. Чисто, мягко, уютно.
 
-  Куда нам ехать, Вадим? – Вадик опять оказался в лучах улыбки Арины Сергеевны.

- К Мосту влюбленных, если можно, - робко сказал Вадик. – И можно еще попросить вас позвонить?

***


Ксения подошла к верхней террасе спуска к набережной. Девушка посмотрела на Туру, на набережную, построенную пару лет назад, на уже немолодой мост. У этого моста Ксения должны была встретиться с Вадиком. Вадик опаздывал. Это было не в его правилах. Опаздывать обычно могла себе позволить Ксения, но не Вадик. У многих пар так.

Ксения набрала на смартфоне Вадика. Абонент оказался с выключенным телефоном или... где же это он мог оказаться в не зоны действия сети? Они созванивались утром. Никуда далеко ему двигаться было не нужно. Только к Гороху. Тем более Вадик первым предложил встретиться, а не она.

Неизвестность всегда страшит и притягивает тёмные мысли. По началу даже не мысли, а ощущения. Потом уже за ними приходят мысли. Потом мысли постепенно темнеют.

Солнце светило ярко, небо впитывало в себя добрую часть солнечного света и отдавало его земле уже через свои голубые просторы.

Ксении захотелось поближе подойти к реке. Она давно не была возле воды. Через пару минут Ксения уже была на вымощенном камнем и мрамором тротуаре набережной.

Сначала она подошла к парапету. Вода несла на себе отражение моста, просторов голубого неба, а на той стороне реки еще и зелень прибрежных берез и осоки. И везде так или иначе можно было увидеть блеск солнечных лучей. От этого блеска Ксения щурилась и слегка улыбалась. Легкий ветерок, летевший с реки, обдувал Ксюшино лицо. Ксюша закрыла глаза, и постояв так пару минут, поняла, что в её голове нет мыслей. Она просто расслабилась и ни о чем не думает.

Сразу захотелось присесть. Стоявшая радом скамья уже манила своей удобной спинкой. Ксюша разместилась на скамейке, опять подставив лицо ветерку. Как же давно она не сидела вот так просто, никуда нее торопясь? Конечно, она молода, энергична. Но ведь это такой кайф - сидеть, не спешить и ни о чем не думать. Вадик же просто задерживается. Ничего страшного с ним не может случиться. Ну не может и всё. Сидим и ждем.

В будни людей на набережной было гораздо меньше. Мамы с колясками, мальчишки и девушки на роликах, реже на «бордах».

Одна семья гуляла с маленькой девочкой, у которой с собой была кукла. И девочка, и кукла были одеты во все розовенькое. Девочка вслед за родителями показывала кукле то на воду, то на деревья за рекой, то на проплывающее по Туре бревно и пыталась, как могла, объяснить своей молчаливой спутнице, что же их обоих окружает и что же они видят.

Ксюша, жмурясь от солнца и ветерка, заулыбалась виду девочки. Полминуты Ксюша еще улыбаясь, наблюдала за девочкой, пока не почувствовала, что кто-то рядом стоит.

Ксюша повернула голову. В сторону девочки с куклой, улыбаясь, смотрел пожилой человек невысокого роста, плотного телосложения, с лысеющей седой головой, круглым лицом с пышными седыми усами. Большие очки, светлый плащ, светло-серые брюки и футболка поло. И что-то в руках. Папка или картонный планшет - Ксения не поняла сразу.

Мужчина стоял у другого края скамьи. Потом он перевел взгляд на Ксению и произнес:

- Разве это не очаровательно? Как вы думаете?

Ксения улыбнувшись кивнула. Мужчина вновь посмотрел на девочку с куклой, продолжая улыбаться, и сказал:

- У меня внучке уже пять. Она уже постарше этого милого создания. Жаль, не могу сам наблюдать за тем, как она растет. Внучка с сыном и снохой живут в другом городе... но это не важно...

Ксения смотрела на мужчину, а тот, прищурившись, с хитрым видом продолжил.

- Простите меня, ради всего святого. Я был не учтив. Здравствуйте, барышня.

- Здравствуйте, сударь, - решила пошутить Ксюша.

- Вы не будете возражать, если я подсяду и попрошу Вас кое о чем?

«Старый перечник решил ко мне подкатить?» - Ксению обожгло изнутри. Вот и «подождала» Вадика. Ксенина подружка Танька в таких случаях говорит: «Ощущение, как от вида здоровой мухи, севшей на край твоей тарелки». Это было оно самое.

- Ну, э… Да, конечно, - с небольшой запинкой ответила Ксения мужчине. - на счет задания не обещаю. Говорите.

Мужчина присел.

- Простите ради всего святого, барышня, - повторил извинения мужчина. - Для начала, зовут меня Арсений Степанович.

- Кс..Ксения, - почему-то Ксюша так и не смогла соврать, представившись другим именем.

- Очень приятно! Очаровательное имя у такой очаровательной барышни, - мужчина расплылся в улыбке “во все усы”. - А по батюшке вас как величать?

- Андреевна.

- Прекрасно! - радостно почти выдохнул Арсений Степанович. - Ксения Андреевна, мне показалось, что вы не спешите. Возможно, кого-то ждете. В любом случае вы пробудете на набережной какое-то время...

- Возможно. Но не факт.

- Так вот, Ксения Андреевна, хочу вас просить вот о чем, - мужчина опустил глаза, а тон стал немного деловитым. - Если у вас есть немного времени и вам не столь важно с кем это время вы проведете, не будете ли вы возражать...

Ксения нахмурилась. Было огромное желание перебить мужчину.

-  Я с вами никуда не пойду, - жестко сказала Ксения.

- О нет! Что вы? -  опять начал мягко говорить Арсений Степанович. - Вы меня не так поняли. Я лишь хотел попросить вас попозировать мне прямо здесь. Вы просто будете сидеть на этой скамье, а я всего лишь буду рисовать ваш портрет.

- И всё?

- И всё, Ксения Андреевна. Даже не притронусь к вам. И идти никуда не нужно.

В подтверждение своих слов Арсений Степанович открыл свой блокнот и показал пару ранних набросков портретов каких-то людей.

- Вы художник? - Ксения поняла, что вопрос был глупым, но тут же решила, что он не лишний.

- В некотором роде, Ксения Андреевна, - ответил Арсений Степанович и достал карандаш. - Так вы позволите?

Ксения не знала, что делать. С одной стороны, она ждет Вадика, с другой - человек кажется порядочный и просьба была, хоть и необычная, но интересная. У Ксении не было портретов. Никто и никогда её не рисовал. Фото, селфи, даже какие-то коллажи в соцсетях. Но портрета карандашом никто не рисовал.

- Арсений Степанович, мне конечно приятно, - медленно, ища слова, начала Ксения, - но я жду человека. Он задерживается и в любую минуту может позвонить.

- Ничего страшного. Мне нужно всего минут двадцать-двадцать пять. И всё.

- Ну хорошо. Что я должна делать? Как-то по-особенному сесть?

- Нет, Ксения Андреевна. Ничего не нужно. Просто сидите. Занимайтесь тем, чем хотите.

Арсений Степанович уже начал водить карандашом по листу блокнота.

- Вы уверены?

- Абсолютно, - Арсений Степанович смотрел только в блокнот.

- Как скажете.

Оба замолчали. Арсений Степанович делал короткие движения, заметные лишь по карандашу, и смотрел преимущественно в блокнот. На Ксению он смотрел редко и не подымая головы, лишь поднимая взгляд над очками.

Повисла пауза. Ксюша сначала сидела, выпрямив спину, но уже через пару минут сгорбилась.

- Ксения Андреевна, у вас явно устала спина, - предположил Арсений Степанович. - Просто откиньтесь на спинку скамьи.

Ксюша так и сделала. И пристально посмотрела на Арсения Степановича. Пышные седые усы, морщины, очки в толстой роговой оправе.

- Арсений Степаныч, а можно вопрос?

- Сколько угодно, Ксения Андреевна.

- Вы сказали, что вы художник «в некотором роде». Что это значит?

- Сейчас я пенсионер, - улыбнувшись, по-прежнему мягко ответил Арсений Степанович. - А ранее был архитектором. Я и сейчас иногда помогаю некоторым своим коллегам.

- А как это с художниками связано? Я думала, что архитекторы со строительством связаны.

- Абсолютно верно, со строительством. Но архитектор, это не инженер-строитель. Архитектор всегда думает о красоте здания, о фасаде и интерьере общих пространств. Об эстетическом сочетании нескольких строений между собой…

Арсений Степанович огляделся по сторонам, движением руки показал на набережную вокруг.

- Вот, взгляните округ. У этой набережной важнейший функционал – укрепление городского берега. Но мы также понимаем, что это важное общественное пространство. Да, мы тоже участвуем в расчетах. Это тоже наша работа. Но эстетика у нас стоит на ровне, если не выше конструктива.

- Ничего себе!?

- Именно так, Ксения Андреевна, - Арсений Степанович уже говорил, не отрываясь от рисования. – Кстати сказать, один из вступительных экзаменов у архитекторов – рисунок. Мы обязаны быть художниками.

- А портреты?

- Просто старое увлечение пенсионера. Нужно мозг переключать и тренировать.

- Ну и руки заодно, - улыбнулась Ксюша.

Шутка Арсению Степановичу очень понравилась. Он заулыбался и моргнул обоими глазами в знак согласия.

Ксюше стало отчасти легче. Она задумалась о Вадике. О том, что он так сильно опаздывал и был недоступен.

А ведь когда-то, в годы молодости того же Арсения Степановича, сотовых не было. Люди вот также назначали встречи и были вынуждены долго ждать друг друга.

Ксюша смотрела на воду, на другой берег, на видневшуюся вдалеке за церковью и старыми домами радиовышку, на уходящую семью с девочкой и куклой.

Мысли сами переключились. Ксюша вспомнила утро и маленькое кафе.

Длинный абажур люстры в кафе был в досягаемости. Стояло лишь поднять руку над головой и можно было коснуться почти прозрачного оранжевого пластика.

Маленький ребенок, сидя у отца на руках, тянул свои пальчики прямо к этому абажуру. Познание мира направляло мальчика к новому для него предмету.

Поначалу отец не был против. Слегка приподняв сына, он дал ему ощутить рифленую поверхность абажура.

Абажур был мыт, в кафе за этим следили тщательно. Однако, отец все равно боялся не столько позволить сыну оторвать люстру, сколько микробов на ней. Как ни тянул свои пальчики и не тряс ножками, но второго шанса тронуть абажур мальчик не получил.

Вместо этого заботливый отец указал на шарики у входа в кафе. Шарики специально были там размещены для подобных случаев. Одному шарику суждено было заменить абажур.

Не смотря на это, получая шарик, мальчик обернулся в сторону абажура, посмотрел на него какое-то мгновение и повернулся обратно к своей новой игрушке.

Резко приближающийся шум вернул Ксению в реальность. Двое парней на велосипедах, увидев впереди небольшое свободное от людей пространство на набережной, набрали по-хамски высокую скорость. Они проскочили мимо Ксении с диким криком, словно совершали дерзость всей своей жизни. Через пару секунд их тела и велосипеды превратились в точки на фоне удаляющегося вдоль берега тротуара.

Арсений Степанович даже бровью не повел во время всего этого «буйства эндорфинов». Он продолжал рисовать.

Не отвлекся Арсений Степанович и на девушку в куртке с короткой юбкой, шедшую на длинных звонко цокающих каблуках. Волосы распущены, яркий макияж. Шла явно покорять следующую часть этой вселенной.

Ксюша не любила таких девушек. Сама она не могла так одеваться и вести себя. Может потому, что в семье уже была одна такая. Её младшая сестра Валька.

Вот может же, Валька. Оденет короткую юбку и длинный пиджак или тренчкот. Волосы в «гульку», длинный каблучок и «поцокала». И смотришь - толи есть у неё под курткой что-то, толи там одни колготки. Да и те прозрачные.

Ксения называла Вальку «мочалкой», за что сама в ответ носила прозвище «монашка». Ксюша никогда не видела монашек в джинсах и футболках с ветровками. Но прозвище не хотело покидать Ксюшу, так как относилось оно всегда к её внутреннему «я», а не к тому, что снаружи.

Ксюшу эти прозвища бесили больше всего тем, что они были банальными. В мире масса сестер, конфликтующих по поводу образа жизни. И большинство из них используют похожие прозвища. Звали бы друг друга как-то иначе. Даже если «мочалками» и «монашками», но как-то поискусней. «Копна» и «затворница», «пучок» и «ряса», «махра» и «хитон».

«Где же Вадик? Он опаздывает уже больше чем на час!» Мысли Ксюши суетливо и спотыкаясь носились от одного полушария к другому. Вадик раньше никогда так не опаздывал и не пропадал. Блудливым Ксюша его не считала. Наоборот, обычно погруженный в музыку, Вадик отключался от неё только когда видел рядом Ксюшу.

Подружки часто говорили Ксюше, что Вадик порхает вокруг неё и ничем его не отгонишь. Ксюше это нравилось. Тем более, что он был симпатичен. И в определенном смысле известен и неординарен – ди-джей! Так что, она знала девушек, которые ей завидовали. Но в то, что он «загульнёт» или вот так бросит её, Ксюша не верила. Он не был «отморожен». Углубляться в музыку и вести себя развязно и эгоистично, либо тупить – это три разные вещи.

Вот и сейчас Ксюша даже не предполагала вариант с «загулом» и изменой. «Лишь бы с ним ничего не случилось», - это была главная мысль об опоздании Вадика. Прогулки пешком в наушниках делали Вадика рассеяннее и уязвимее в городском потоке. Да и район Гороха, к которому Вадик пошел, далеко не спокойный в городе.

«С ним всё в порядке. Это просто небольшое недоразумение», - уверяла себя Ксюша.

- Ксения Андреевна, ваш друг сильно опаздывает? – неожиданно заговорил Арсений Степанович.

- С чего вы взяли? – Ксюша неожиданно для себя без всякой причины сделала очень глупый вид и улыбнулась.

- Вы в самом начале сказали, что ждете человека. Часто смотрите на часы и телефон. И ваше лицо совершенно изменилось. Оно очень напряжено.

- Вы уверены?

- Ксения Андреевна, дорогая, - Арсений Степанович продолжал рисовать, но при этих словах разулыбался, - ну я же портрет рисую. Вижу вашу мимику.

- Ну да, верно…

На мгновение повисла пауза. Ксюша посмотрела на Арсения Степановича, тот поднял на неё глаза. Ксюша улыбнулась.

- Знаете, - начал Арсений Степанович, не отрываясь от работы - вот такие опоздания иногда заканчиваются встречей своей второй половины. Мой друг так вот встретил свою жену в Ленинграде. Он вот также договорился с девушкой. Договорились встретиться у Банковского моста. Знаете такой в Петербурге?

- Нет, не была в Питере. Но мечтаю съездить.

- Обязательно побывайте! Это великолепный город! Изумительный город!

- Вам как архитектору там, наверное, особенно интересно.

- Безусловно, - сказал Арсений Степанович, прервав работу и отложив карандаш. – Но не только поэтому. Я там учился на архитектора.

Арсений Степанович посмотрел на мост за спиной у Ксюши, на воду и парапет.

- Но это все не важно… так вот о моём приятеле. Банковский мост – это такой небольшой мост с золотыми крылатыми львами. Быть может вы таких видели на картинках.

- Да, точно. Таких видела. Так это Банковский мост?

- О, да! – засмеялся Арсений Степанович. – Как же это там?...

Арсений Степанович пытался вспомнить.

- Ах, да! Вот.. Крылатый лев сидит с крылатым львом
и смотрит на крылатых львов, сидящих
в такой же точно позе на другом
конце моста и на него глядящих
такими же глазами.(1)

- Здорово! – Ксюше не пришлось лукавить. Поэзию она любила.- Ваши?

- О, нет! – сказал Арсений Степанович, возвращаясь к рисунку. – Это наш друг Димка Бобышев написал. Он всегда был и остается романтиком. Пусть и по первой профессии он инженер. Удрал в Америку. Но мы поддерживаем отношения. Современные средства коммуникации – великая вещь.

Карандаш вновь спокойно ходил по бумаге, Арсений Степанович смотрел на рисунок.

- Ну так вот, мой приятель назначил встречу девушке на Банковском мосту. Десять, пятнадцать минут. Час прошел. А её нет. Уже дождь пошел. Настоящий ливень. А девушка не идет. Мимо шли две студентки с зонтами. Одна из них остановилась и говорит:

«Товарищ, такая непогода, а вы весь промокли».

«Жду товарища», - сказал мой приятель. По сути не соврал. В те годы все мы друг другу были товарищи. Хотя прозвучало наверное завуалированно.

Но девушка не оставила в покое моего приятеля. «Вы пневмонию подхватите». Потащила его в общежитие неподалеку. Там договорилась с вахтершей, что только на часик, пока дождь не пройдет. Отогрели моего приятеля там. Ну он в знак благодарности позвал спасительницу в театр имени Пушкина… Тогда так назывался Александринский театр. У него как раз билеты были. Вместо одной девушки другую повел. Так и завертелось.

- Они поженились?

- Да.

- Но это история не про вас?

- Нет, - Арсений Степанович засмеялся. – Это мой друг Николай и его жена Сталина. Я у них свидетелем был. У них пятеро детей, уже семь внуков. Жаль, Сталиночка уже не с нами. Замечательные люди, прекрасный брак.

В этот момент в руках у Ксюши ожил смартфон. Высветился незнакомый номер.

- Да?

- Ксюша! Ксюшенька, это я!

- Вадик?

- Да, у меня телефон сел и позвонить неоткуда было. Вот, добрые люди дали позвонить.

- Я уже поняла. Ты где?

- Прости, пожалуйста. Я очень опаздываю к тебе. Горох во всем виноват. Я уже еду. Буду минут через семь. Ты сама еще там, где мы договаривались?

- Да, куда ж я денусь?

- Отлично. Сейчас буду.

- Передавай привет Андрею.

- Гороху? А ты откуда знаешь, что его Андрей зовут?

- Это все знают, Вадик.

- Ладно, не важно. Передам, но его сейчас рядом нет. Я уже лечу к тебе. До встречи. Целую!

- Целую!

 Ксюша опустила смартфон и увидела, как Арсений Степанович протягивает ей лист бумаги.

Одного взгляда Ксюше хватило понять, что её портрет более чем удался. На Ксюшу смотрела она сама, с веснушками, ямочкой на подбородке, распущенными волнистыми волосами. За спиной мост, набережная, в отдалении храм. Футболка и толстовка, даже маленький кулончик.

Лицо на портрете было спокойным. Не улыбающимся и не расстроенным, обеспокоенным. Просто спокойным. Техника исполнения была потрясающая. Арсений Степанович имел и талант, и большой опыт. Это было вне всяких сомнений. Портрет был замечательный.

- Как же это здорово, Арсений Степаныч!

- Нравится?

- Не то слово.

- Ну замечательно, что успел как раз вовремя.

- Я могу забрать?

- Конечно.

- Я сколько-то вам должна?

- О чем вы говорите, Ксения Андреевна? Упаси Господь!

- Но…

- Никаких «но». Я был очень рад с вами познакомиться и провести с вами время. Вы мне помогли. Потому, спасибо вам за эту услугу.

- Мне надо бежать.

- Да-да, я уже понял,- Арсений Степанович улыбнулся. – Бегите скорее. Удачи вам.

Ксюша не стала убирать портрет в сумку. Не хотела его мять и сворачивать. Понесла в руках. На душе было также солнечно, как на всей набережной и в городе, к которому Ксюша спешила по мраморным лестницам.

На средней террасе спуска, где лестница меняла своё направление, Ксюша повернулась и посмотрела вниз. Арсений Степанович помахал ей, она ему в ответ тоже.

Поднявшись на самый верх, Ксюша обернулась вновь. Арсений Степанович неторопливо подходил к очередной скамейке с сидящей на ней новой героиней будущего портрета. «Нашел новую жертву», - посмеялась про себя Ксюша.

Солнце грело дома, памятники, мост и машины, наполнившие полуденный трафик. Ксюша ступила в город, на встречу времени вне ожидания.

(1)«Крылатый лев сидит с крылатым львом…», Дмитрий Бобышев