Синереченская драма

История мимолётной любви и человеческой неблагодарности

История эта может действительно произошла, а может и нет, став всего лишь интерпретацией местными кумушками весьма примечательных событий одного городка. Но рассказана мне она была хорошей знакомой, детство и юность которой прошли в тех местах. Единственное, что я внесла в рассказ от себя – изменила название города и имена персонажей, потому что многие из героев рассказа ещё проживают там же.

Синереченск в дни описываемых событий – небольшой среднерусский город, по провинциальному тихий, словно мягким одеялом окутанный густой синевой неба и окружающими его лесами. Заезжему человеку могло показаться, что здесь живут исключительно родственники: на улице, в магазине, в любом присутственном месте все со всеми здоровались и вели длинные, обстоятельные разговоры.

Отчасти это и было так – в городе обитали порядка десятка старинных русских родов, слегка разбавленных небольшим количеством приехавших сюда невесть по какой надобности путешественников, да так и осевших в этом Богом отмеченном месте.

То, о чём я хочу рассказать, случилось ещё в бытие Советского Союза, в самый примечательный год – 1980-й. Активное общество Синереченска в тот период жило двумя крупными событиями – Олимпиадой в Москве и сменой председателя местного горсовета. Если Олимпиада была далеко и воспринималась, как невероятно яркий, но недосягаемый праздник, то замена городского управляющего переживалась в душе каждого семиреченца.

На смену Олегу Петровичу Каблукову, человеку уважаемому, ветерану войны, «из центра» прислали Лидию Васильевну Чаусову - молодую, энергичную даму. В Семиреченске её невзлюбили с первого взгляда и прозвали «столичной профурсеткой». По мнению жителей провинции, было за что.

В первый же день она сразила и «морально унизила» местных модниц, пошивавших себе наряды у портнихи Клары. Вышла Лидия Васильевна знакомиться с народом на собрании в клубе в безупречном строгом костюме из твида, явно не отечественного происхождения. Её лакированные туфли выглядели так, словно только что сошли с конвейера самой лучшей итальянской фабрики обуви. Причёска повергла в творческий шок Люсю Шуликову, считавшуюся здесь лучшим мастером-парикмахером.

В общем, всё мероприятие народ безмолвствовал, а по окончании быстро расходился, недовольно гудя. Но Лидия Васильевна списала это на период адаптации и приступила к своим обязанностям.

Надо отдать ей должное – рулила она умело. Как и при Олеге Петровиче, Синереченск оставался чистым, ухоженным. Нигде не было видно облупившихся домов или покосившихся заборов. Даже дороги не обиловали ямами и ухабами, а вполне сносно выполняли свою функцию. И только один дом барачного типа на четыре квартиры портил облик города. Мрачный, состоящий сплошь из сгнивших брёвен и досок, разваливающийся от малейшего дуновения ветра, он был местным позором.

Но люди в нём, как ни странно, жили и уже много лет ждали переселения. Однако строительства в городе не велось, поэтому надежд на лучшую жизнь не было совсем. Конечно, существовал городской обменный фонд, но он считался неприкосновенным, «на крайний случай». И вот именно на этой аварийно-жилищной почве и случилась история, о которой потом долго говорил весь Синереченск.

В ветхой хибаре проживал Алексей Рогачёв – молодой, бесшабашный студент. Правда пребывал он тут исключительно во время каникул, так как учился в областном вузе. Но каждый его наезд происходили весёлые гулянки с друзьями до утра. И вот летом 1980 года Алексей в очередной раз посетил малую родину…

***

Веселье молодёжи на берегу городского пруда было в самом разгаре, когда Лёшке вдруг неожиданно стало скучно и он, извинившись перед компанией, побрёл к дому в каких-то неожиданных для него раздумьях о вечном и возвышенном. Час был поздний. Дорога пролегала через густой липовый сквер, освещённый редкими фонарями. Алексей так размечтался, что на выходе за высокими кустами не заметил припаркованный легковой автомобиль и со всего своего молодого хода врезался в него, больно ударившись грудной клеткой.

Из машины выскочила испуганная… Лидия Васильевна. Она обхватила парня за плечи, повернула на свет и стала рассматривать, не сильно ли он повредился. И вот тут лукавец Амур сделал своё чудесатое дело.

Лёшка, несмотря на свои 20 лет, выглядел немного старше и очень даже привлекал женские взгляды, а Лидия Васильевна в свои 35, будучи стройной, длинноногой и ухоженной, вполне могла сойти за девушку «слегка за 25». В общем, посмотрели они друг на друга, и случились у них обоих бабочки в животе, получившие вполне закономерное продолжение.

Никакой корысти с того Лёшка и не думал получать. Лидия сама напросилась отвезти его домой. Когда они подъехали к бараку, нависавшему на пространство ночи как резиденция тёмных сил, Алексей, слегка стесняясь, сказал: «Ну, вот я и дома».

Внутри развалины Лидия никогда не была, но по имеющимся документам проблемы дома знала, и сама не раз обращалась к вышестоящему начальству с просьбой найти выход из ситуации. Но тут её словно что-то потянуло вовнутрь.

В холодном, сыром коридоре горели две тусклые лампы. Большая часть жильцов не спала, и они вышли из квартир посмотреть на нежданную гостью. Лидия Васильевна, чтобы как-то оправдать своё присутствие, сказала, что пришла лично ознакомиться с условиями проживания. Окружившие её люди молчали, и только всегда нетрезвая Семёновна буркнула: «Ну, чо, смотри наши хоромы».

В одной квартире в единственном углу, где не осыпался потолок, в кроватке лежал младенец. А вокруг по стенам сквозь обои чёрными реками пробивалась плесень. Ребёнок надсадно кашлял и периодически пытался плакать. Мать малыша ничего не сказала, только укоризненно посмотрела на представительницу власти.

Во второй квартире на старенькой инвалидной коляске сидел пожилой мужчина. Он дремал и никак не реагировал на происходящее. Взгляд гостьи привлёк висевший так же в единственном сухом углу китель с двумя десятками боевых орденов. И вокруг него привычно ветвились плесневые змеи. Две другие квартиры были не лучше. И становилось понятно, что никакие ремонты здесь не помогут.

Лидия Васильевна, даже не посмотрев ни на Лёшку, ни на остальных жильцов, молнией выскочила из стонавшего и хрустевшего от времени и износа дома. У неё в горле стоял какой-то кислый мохнатый ком, а на глаза наворачивались слёзы.

***

На следующий день она с раннего утра отправилась в область и вернулась только к вечеру. У кого она там была и что делала, осталось неизвестным, но уже ближе к полуночи Лидия Васильевна снова появилась в пресловутом бараке и вручила всем жильцам ордеры и ключи от квартир обменного фонда.

Переезд был скорым и весёлым. Развалюху сломали через месяц. И наступила в городе полная умиротворённость. Но, так не бывает в жизни, чтобы доброта не была наказана. Вот и к Лидии Васильевне пришла расплата за её почти подвиг.

Место председателя синереченского горсовета приглянулось кому-то из родственников областного начальства и аккурат под Новый год Лидию Васильевну сняли с должности под каким-то надуманным предлогом.

Горожане не особо расстраивались: у них заботы и думы другие. Им что один начальник, что другой – всё равно. И только Лёшка, приехав на зимние каникулы, затосковал и запил. Бывшие жильцы барака на его пьяные упрёки в том, что они не заступились за Лидию, говорили: «Ну, сняли, значит так надо, а квартиры нам так и так были положены»…

__________________________
*Изображение создано с помощью ИИ