Там, где заканчивается мысль

Пытался освободиться от пут мыслей…

Погнался с тапком за кошкой, которая нахально запрыгнула на стол. Хотел напугать и согнать её со стола, но тут же понял, что кошка просто была последней мыслью, только уже воплотившейся в образ…

К тому, что я сплю, я отнёсся совершенно спокойно. Меня ошеломило другое — мне удалось осознать себя во сне благодаря какому-то волевому усилию, хотя я так и не понял, как именно его совершил. В безмолвии предсонья я обнаружил, что моё намерение может воплощаться в действие.

Затем, уже в сновидении, когда осознанность отвалилась на время, я словно воспользовался этой способностью, чтобы проснуться внутри сна. И мне даже не пришлось прилагать усилия, чтобы запомнить это событие — оно само отпечаталось в памяти, точно зарубка на дереве.

Как именно это произошло и как такое вообще возможно, было для меня полной загадкой. Ведь это всё равно, что барон Мюнхгаузен, вытащивший себя за волосы из болота вместе с конем.

Однако было не до размышлений. Внимание сновидения — ресурс крайне капризный и ограниченный, и я, не теряя ни минуты, начал изучать обстановку…

Небольшая комната. Незнакомая квартира, но узнаваемая как моя же — плохая копия, отдалённо напоминавшая квартиру из детства, да и то лишь расположением в пространстве. Никакой мебели. Совершенно пустые помещения. Даже пыли нет. Цвет стен… Затрудняюсь определить — то ли коричневые оттенки, то ли серо-бежевые.

Я смотрел на свои ноги… и руки… со странного ракурса — с мыслью, что я подобен неигровому персонажу из старой компьютерной игры с допотопной графикой. И управлял этим телом — не чувствуя себя с ним единым.

Бродил по комнатам, ни на мгновение не теряя осознанности. Подносил руки к лицу — они были смазаны, просто полосы без признаков пальцев. Смотрел на грудь, живот и снова на ноги. Останавливался, двигал ими — тело выглядело причудливо, будто нарисованное несколькими прямыми мазками густой краской…

Непонятный тёмный цвет, возможно бледно-болотный.

Насмотревшись вдоволь, я перестал обращать внимание на тело и приблизился к широкому прямоугольному окну с двойными рамами. У стёкол был необычный персиково-золотистый цвет — они поблёскивали, словно покрытые тонкой плёнкой прозрачного лака.

Я решительно двинулся сквозь стекло…

В этот миг я неожиданно и некстати вспомнил, как однажды в другом сне, приснившемся много лет назад, я сначала застрял в окне, а потом стекло сомкнулось на мне, как мгновенно замёрзшая прорубь, и разрезало меня надвое в районе поясницы.

В этот раз я не дал волю своей фантазии и прошёл без осложнений. Оказавшись снаружи, я завис в воздухе на высоте второго или третьего этажа. Было светло, но определить время суток не представлялось возможным. Вполне могло быть начало утра или вечера… я склонялся к мысли, что сейчас утро.

На улице ни души: ни людей, ни животных, ни птиц, ни насекомых. Ни ветра, ни звука.
Кромешная тишина. Но не так, как если бы были проблемы со слухом, а просто некому или нечему было производить какой-либо шум.

Крыша соседнего одноэтажного здания справа от меня была плоской и чёрной. Настолько блестяще-чёрной, будто её совсем недавно залили свежей смолой. Её гладкая глянцевая поверхность играла на свету яркими, слепящими бликами. Некоторые другие бетонные сооружения, такие как забор, низкие постройки и гаражи, тоже были покрыты этой блестящей чернотой.

Я медленно и плавно опустился на асфальт, отметив про себя, что не ударился ступнями о землю, как бывало раньше. Посматривал время от времени на руки, а когда внимание сновидения иссякло — проснулся. Там же. Уверен, в той самой пустой квартире.

Сначала я даже не придал этому значения, потому что, как всегда, первым делом поспешил записать всё в телефон, который отыскался в моём кармане брюк. Телефон глючил…

Ясное дело, он же всегда глючит во снах.

Я понял, что это ложное пробуждение. Отбросил телефон в сторону и вышел через наружную дверь на лестничную площадку. Не спеша начал спускаться по ступеням. Освещение стало меняться: темнело плавно, но быстро.

Опасаясь, что во тьме меня может выбросить из сна, я решил поглядывать на руки. Но в темноте рук не видно. Вспомнил свой метод постукивания пальцами о пальцы и тут же ощутил на руках жёсткие строительные рукавицы — едва ли пальцем пошевелишь!

Я передвигался, ничего перед собой не видя, ориентируясь по памяти. Тем не менее сумел дойти до первого этажа и открыть дверь подъезда. Снаружи было по-утреннему светло. Я стянул с себя чёртовы перчатки и выбросил их.

Мелькнула мысль, что на их месте появятся новые, но мне удалось сразу прогнать этот навязчивый образ и не попасться в ловушку внимания. Я стал медленно осматриваться по сторонам.

Двор в пяти метрах от меня был залит сочным синим цветом. Синими были земля и дорожки — вся территория двора сразу за асфальтовой дорогой, на которой я стоял.

Под ногами — обычный асфальт и сухая опавшая листва. Листва шуршала, когда я, свернув влево, пошёл вдоль той самой хрущёвки, из которой только что вышел.

Сумел пройти всю длину здания, поддерживая сон от распада своими усилиями, иногда поглядывая на руки, иногда постукивая пальцами друг о друга. На углу дома снова свернул налево.

Здесь, на площадке между моим домом и таким же зданием, расположенным перпендикулярно, кругами носились несколько небольших собак — крутились, как сухая листва, подхваченная ветром.

Они азартно гонялись друг за другом в какой-то своей весёлой игре. Мне захотелось проверить на одной из собак то самое волевое усилие, которое помогло мне в самом начале осознаться. Я произвольно выбрал одну и начал пристально смотреть на неё, чем, по сути, её спровоцировал, хотя до этого она не обращала на меня никакого внимания.

Собака зарычала и сердито двинулась на меня. Я строго шикнул на псину. Мой голос был необычный и чужой, но она не отступила — её очертания поплыли, и собака, превратившись во что-то птицеподобное, в эдакую смесь собаки и птицы, вроде гуся, атаковала и ущипнула меня за левую пятку. Не больно, но достаточно чувствительно, чтобы проснуться.


03.08.2026