Сводный безумец. Глава 1

Макс:

Мне без тебя никак, Матвеева. Ни адреналин, ни алкоголь, ни тусовки до утра даже рядом не стояли с тем, как ты разгоняешь кровь. Я одержим, Алинка. Наглухо. И тут только два выхода: либо с тобой, либо на два метра под землю.

Московская область, д. Жуковка, дом Гориных.

Я разваливаюсь на диване в гостиной и уже всерьез подумываю послать на хрен эту вечеринку.
Музыка долбит тяжелыми басами уже два часа, отчего стекла в окнах мелко вибрируют. В воздухе висит коктейль из пота и пролитого пива. На полу валяются пустые бутылки, чьи-то белые кроссовки и кожаная куртка с четким следом от грязной подошвы. Какой-то придурок успел разбить стакан у кухонной стойки, и теперь по всей комнате валяется стекло.
До каникул еще далеко, но мне плевать на учебу. Преподы видели меня от силы раз пять, и каждый из них я приезжал, чтобы забрать очередную девчонку. Мне больше нравится крутить гайки в автомастерской, которую открыл мой кореш Гришка Нестеров. Иногда к нам присоединяется еще один приятель – Пашка по прозвищу Лис из-за рыжего ежика на башке. И вместе мы часто зависаем в мастерской до утра.
Каждый мой день проходит примерно одинаково: с запахом машинного  масла, видом ржавчины и под матерные вопли Гриши. Вечером я езжу на нелегальные гонки, тусовки или устраиваю их сам, чтобы не свихнуться от взрослой жизни, к которой батя давно пытается приучить меня.
Почему я вообще продолжаю все это? – думаю, потирая виски. – Каждый раз одно и то же: бухло, шум, пьяные рожи. А завтра снова Нестеров с его вечными «давай шустрее, клиент ждет».
Лис протискивается сквозь толпу и, вырвав из моей руки четвертый стакан вискаря, смотрит сверху вниз.
– Макс, тормози с выпивкой, пока не начал хватать девок за задницу.
Я медленно поднимаю на него мутный взгляд и лениво растягиваю губы в ухмылке.
– Да иди ты… Я в полном порядке.
Приятель не спорит, но стакан все же забирает и подходит к двум девчонками из медицинского колледжа.
Я знаю, что он прав, но тормозить не собираюсь.
Вместо этого я пытаюсь встать.
Комната качается в одну сторону, потом в другую, но мне удается остаться на ногах.
Я должен быть готов.
Скоро домой приедет Алинка, моя сводная сестра, которую я хочу трахнуть со дня, как она с матерью переступила порог моего дома.
Мы оба три года играем в эту больную игру.
Я хочу Алинку до одури и сплю с потаскухами или со своей рукой, представляя ее, а она… до сих пор считает меня психом и регулярно жалуется мамочке на мое «отвратительное поведение».
Увидев эту маленькую пирушку, сестренка точно взбесится.
На то и расчет.
Мне нравится доводить ее до крика, потому что только в эти моменты она разрушает гребаную стену между нами и подходит так близко, что я невольно ловлю кайф.
Звонок в дверь.
Сейчас или никогда.
Подлетаю к порогу и притворяюсь, что развлекаюсь, не думая о ней.
Алинка сразу же плюется в меня любимой фразой:
– Больной придурок, завтра приедут родители, а ты устроил в доме бедлам!
– И что, опять нажалуешься? – язвлю я, рассматривая ее.
Длинные русые волосы, самые офигенные на свете голубые глаза, пухлые губки и джинсы, которые так обтягивают ее задницу, будто хотят, чтобы в этой комнате у каждого мужика встал член.
У моего в принципе всегда такая реакция на нее, так что я почти привык.
Сестренка закатывет глаза и пытается войти, но я преграждаю ей путь. Теперь ее лицо оказывается вровень с моим – эти чертовы каблуки сводят меня с ума. Я продолжаю сканировать Алинку, мечтая снять с нее эту кофточку, но она отталкивает меня и проходит дальше.
Через минуту сестра останавливается рядом с чьим-то приятелем и, обернувшись в мою сторону, начинает мило беседовать с ним.
Я же убью его!
Наблюдаю за этим примерно секунду, а потом безо всякого стеснения встаю между ней и пьяным ублюдком.
Наклонившись так близко, что мои губы почти касаются ее уха, я тихо, с легкой хрипотцой и дерзкой уверенностью говорю:
– Идем наверх. Пока я еще стою на ногах и могу показать тебе, на что способен настоящий мужик. Ты же хочешь, чтобы именно я был твоим первым. А, Матвеева?
Алинка широко улыбается, покачивая головой, и резко бьет меня по рукам, которые успели обхватить ее талию.
– Убери от меня свои грязные руки, Горин, – цедит она сквозь зубы.
Я не отступаю и возвращаю ладони на их законное место – на ее упругую попку.
– Да брось. Я вижу, как ты на меня смотришь. Ты и сама не против покувыркаться, просто не сознаешься.
– Уверен?
– Да.
Я готовлюсь к тому, что сестра, как всегда, развернется и молча уйдет в свою комнату, но на этот раз она решает поставить меня на место.
Щелк…
Алинка бьет меня по щеке так жестко и точно, что в глазах появляются искры.
– Ты серьезно решил, что я отдамся тебе, Горин? Думаешь, я такая же конечная, как ты?
– Подожди-ка, – удерживаю ее за плечо. – Хорошего мальчика хочешь? А скучно не будет?
– Нисколько.
– Тогда предупреждаю, Матвеева. Увижу тебя с кем-то, и ему конец. Уяснила или повторить?
– А как же Даня?
– Твой дружок с сомнительной ориентацией? Пусть скачет рядом. Пока позволяю.
– Пошел ты! Он нормальной ориентации!
– Ты только моя, – говорю ей вслед. – И чем быстрее ты поймешь это, тем легче будет.
Больше она не говорит ни слова. Не пытается меня разубедить, не кричит: “Нет, не надо. Другие не виноваты, что мой брат – козел!”. Сестренка уходит и с силой хлопает дверью.
Лис стоит в трех метрах от нас, скрестив руки на груди, и наблюдает за всем этим цирком. Где-то на улице возле дома рычит мотор девятки Гриши – видимо, он только что подтянулся на вечеринку.
Я медленно потираю ноющую щеку и с дерзкой ухмылкой возвращаюсь за барную стойку.
Нихрена, Матвеева. Два дня назад тебе исполнилось восемнадцать. Подыскивай красивое белье, потому что скоро ты будешь молить меня снять его зубами.