Три дня из жизни страха

Страх медленно парил над городом. Ему не хотелось спускаться вниз. Там плескалось море электрического огня. Развлекательные комплексы, торговые центры, уличные фонари, автомобильные фары, рекламная анимация, кричащие биллборды – всё горело ярким нестерпимым потоком ослепляющего света.

Это утомляло. Он и так едва держался на ногах. Его требовали повсюду. В каждом уголке Планеты. Приходилось разрываться на части, чтобы поспеть везде, где люди испытывали тревоги, фобии и беспокойство.

; Разве так страшно, когда страшно? ; задавал он не раз себе этот вопрос, надеясь, что все его мучения должны скоро закончиться. Ответа не было. Человечество продолжало бояться и Страх понял, что обречен на вечность.

Он криво усмехнулся. Не откликаться на людей нельзя. Это была его повседневная работа. Но его могучая сила позволяла ему временами с ними поиграться. В одном месте появиться сразу и неожиданно. В другое медленно и долго брести. Зайти в гости на мгновение или поселиться там надолго. Слегка напугать человека или довести его до припадка.

Другие страхи, которые также разрывались на части, всегда спешили. Едва почувствовав жертву, они сразу бросались на нее и добивали, поедая без остатка.

Он насыщался потихоньку. Иногда ему нравилось общаться напрямик с запуганным человеком. Страх был слишком старый, опытный и терпеливый. Жизнь подсказывала, что разговор с очередным страдальцем мог принести удовольствие, а накинуться на него времени хватало всегда.

Вот и сейчас бросив последний взгляд на город, он решил туда не заходить. Темная энергия, вытекающая с улиц, домов и переулков показалась слишком безвкусной и примитивной. Вокруг него полным-полно молодых конкурентов. Они с удовольствием придут в гости к горожанам, чтобы разобраться и навести там свой железный порядок. А он поищет чего-нибудь другого и более изысканного...

понедельник

Утром Игорь пришел в офис как всегда вовремя. Поздоровался с коллегами. Включил компьютер. Заварил кофе. Вот только пригубить его не успел. Шеф вызвал его к себе и сообщил, что завтра утром тот вылетает в Париж. В командировку. На две недели.

Игорь почувствовал, что под его ногами зашатался пол. Он панически боялся летать самолетами. Его должность предполагала служебные поездки воздушным транспортом. Однако Игорь под любым предлогом всегда уклонялся от таких путешествий несмотря на нарекания генерального директора. Такое поведение вызывало удивление сослуживцев и начальника, которые даже не догадывались об его истинной причине.
Впрочем, он был ценным работником. Начальником отдела. Владелец компании, хоть и накладывал на него взыскания за отказы, расставаться с ним не хотел.

Но в этот раз ситуация оказалась патовой. Его присутствие в Париже являлось гарантией подписания контракта. Отвертеться не получалось.

Коллеги поздравляли Игоря с поездкой. Попьешь пивка возле Эйфелевой башни. Посмотришь на стройных парижанок. Поешь настоящих круассанов. В ответ он улыбался и даже пытался шутить. Но страх уже поселился в его душе. Он был еще совсем крошечный, ибо до вылета оставалось немало времени, и тревога пока не полностью им овладела. Тем не менее мозг уже начал потихоньку формировать картинки предстоящего полета и отказывался сосредоточиться на текущих рабочих делах.

Беспокойство усилилось, когда он приехал вечером домой. Пустая квартира напомнила о том, что жена гостила у матери. Детей они не завели. Говорить было не с кем. 

Он вытащил из холодильника заранее приготовленный ужин и разогрел его. Поесть со вкусом не получилось, так как пропал аппетит. Приходилось заставлять себя глотать каждую ложку супа и жевать кусочек отбивной с макаронами. После ужина Игорь скачал фильм, но так и не смог его посмотреть. Волнение не проходило. Мешало сосредоточиться на сюжете. В такой ситуации единственным правильным решением стал коньяк. Два раза по полстакана успокоило его и помогло заснуть.


Спал он тяжело. Метался в разные стороны. Видел тяжелые и неприятные сны. Проснулся внезапно. Ближе к рассвету. Весь мокрый от переживаний. Заснуть снова не получилось. Пришлось остаток ночи провести в тяжелых размышлениях на пропотевшей от страха простыне.

Утро встретило его ярким светом, тяжестью в солнечном сплетении и предчувствием катастрофы. Игорь выпил апельсинового сока из холодильника. Вызвал такси и присел на диван. Он не знал, как расслабиться. Разве что позвонить к себе в отдел и пропесочить своих сотрудников. Наговорить в телефон. Медленно. С расстановкой. Да так, чтобы у них подскочило давление. Не страдать же ему одному сейчас в одиночестве.

Игорь потянулся к телефону, но в последний момент передумал.   

Вместо этого он зашёл в Интернет. Задал поисковый вопрос о безопасности перелётов. В ответ Интернет выплюнул много информации об различных авиационных происшествиях и расчет вероятности погибнуть в воздухе. Одна авария на несколько миллионов.

Он усмехнулся. Статистика не утешила. Катастрофа может произойти и сегодня утром. Во время его полета. Гарантий нет. Игорь вздохнул и потянулся к стакану минеральной воды. В памяти всплыли телевизионные картинки. Догорающий на земле самолет. Изуродованный фюзеляж. Белые простыни, укрывающие останки пассажиров. Машины скорой помощи и пожарники.

На столе заёрзал телефон. Приехал водитель. Игорь загрузил, быстро собранный ещё вчера чемодан в багажник и сел в автомобиль. В салоне было так душно, что мгновенно вспотела спина. Он поморщился, закрыл глаза и откинулся на заднее сидение такси, которое быстро повезло его в аэропорт.

В зале, после получасового ожидания, Игорь довольно быстро зарегистрировал багаж, прошел проверку безопасности и вышел на посадку.

На летном поле он еще бодрился. Когда поднимался по трапу – тоже. Даже когда усаживался в кресло. Ему казалось, что у него ещё есть несколько минут, чтобы убежать из самолета. Вернуться домой. Покончить с кошмаром. А там будь что будет! Штрафы, наказания и даже увольнение.

Пульс учащенно забился, когда на его глазах медленно закрылись пассажирские двери и громко заревели авиационные двигатели. Самолет качнулся и начал разгоняться по взлетно-посадочной полосе. Зашумели воздухозаборники, закрылки, стабилизаторы и рули. Шасси завибрировало. За бортом загудел восходящий поток воздуха.

Игорь вжался в кресло. В животе появилось чувство тяжести. В ушах стало покалывать. Он сжал кулаки и приготовился тому, что авария произойдёт на взлёте.
Лайнер стал набирать высоту, двигатели уменьшили мощность. В салоне что-то зашуршало, щелкнуло, скрипнуло и стало немного тише.

Его место находилось возле иллюминатора. Ему захотелось увидеть Землю с высоты птичьего полёта.  Любопытство перебороло тревогу, и он заглянул в окно. Его взгляд скользнул по крылу. Оно было неестественно белым и немного вибрировало.

Затем он посмотрел вниз. Птиц рядом нигде не было видно. Зато прямо под собой, далеко внизу, он увидел крошечные ниточки дорог и пятнышки полей.

Его отделяло от земли несколько тысяч метров. Осознание того, что под самолётом пустота на которую нельзя опереться привело его в панический ужас. Казалось, что, если он сейчас пошевелится, то произойдёт катастрофа. Воображение нарисовало картину рухнувшего в салоне пола. Он не знал почему это должно случиться. Но мозг замкнуло именно на этой фантазии. Игорь, почти физически увидел коррозийные трещины на днище, которые вот-вот расколются и обрушат пассажирский салон в бездну.

Первые несколько секунд ему еще удавалось контролировать свое поведение. Но потом паника возобладала, участился пульс, воздуха стало не хватать, появилась одышка и комок в горле.

- Дыши, - сказал кто-то рядом. Игорь оглянулся. Рядом с ним сидела невесть откуда взявшаяся тень. Смутная и заметная лишь благодаря своему пульсирующему контуру. У нее были маленькие сверкающие бусинки глаз, едва заметные рот и нос.

-Ты кто? - просипел Игорь.
-Я твой страх.
-Зачем ты пришел?
-Ты сам меня позвал.
- Я тебя не звал.

Страх усмехнулся. Вот так всегда. Человек никогда не признается в своей вине.
-Если не звал, то почему боишься?

- Мне страшно, - признался Игорь. На Земле, он бы никогда не признался в этом постороннему. Но сейчас можно было говорить правду. Оказывается, для того чтобы это сделать, надо просто сильно испугаться.

- А ты не бойся. Дыши нормально. Через нос и все будет хорошо.
Тембр голоса у Тени вдруг поменялся, и Игорю стало немного легче дышать. Ужас пропал. Паника исчезла. Можно было пошевелиться.

- Я не могу понять. Почему ты боишься летать?

- Не знаю. Перед глазами всё время стоит авария. Разрушенный салон. Провал в небо. Крики пассажиров. Пустота под ногами. Отсутствие опоры. Быстрое приближение Земли. Страх покалечиться. Вышибленные мозги. Переломанные кости, - Игорь неохотно перечислил всё то, что его пугало. 

-М..да…живописно, - протянул Страх. Давно ему не попадался такой случай. Это не скандалы, руготня, угрозы и поножовщина, к которым он так привык за последнее время. Здесь действительно особый случай. Клиника. Ему даже стало интересно чем это все закончится.

- Тебе не страшно провалиться, - заключил он. – Твой испуг– это страх страха. Понимаю. Ожидание смерти – хуже самой смерти.

- Я еще лифта боюсь, - произнес, не зная зачем Игорь.

Вот это да! Какой прекрасный день сегодня. Не надо разрываться между клиентами. Этот пассажир вполне заменит двоих, а то и троих перепуганных невротиков.

- Да, да, - обреченно повторил Игорь. Однажды поехал к клиенту. А него офис на двадцать втором этаже. Можно было конечно подняться пешком. Но слишком тяжело. Я обычно пешком бегаю до восьмого этажа. А тут…на такую высоту я вряд ли бы добрался.

- И что ты сделал?

- Я стоял перед открытыми дверьми кабины и не мог заставить себя туда зайти. Как-будто невидимая сила уперлась мне в грудь и не пускала в двери. Ужас охватывал уже на пороге и не было сил его преодолеть. Я повернулся и вышел на улицу. Клиент меня не дождался.

-Так у тебя клаустрофобия. - Страх блеснул еще одним словечком из человеческого лексикона. Все-таки хорошо он овладел их языком. - Ты боишься задохнуться в замкнутом пространстве.

- И это тоже. Но не главное. – Игорь почувствовал, что расслабляется и даже попытался развернуться в кресле. – Боюсь, что трос оборвется. Прямо вижу, как он истирается во время подъема. Прислушиваюсь как кабина шатается, дергаюсь от различных шумов и скрипов механизма.

- Снова падение, - поморщился Страх. Он знал, что падение, переворот и удушье являются причиной многих ужасных для человека состояний. Но ведь существуют и другие большие и маленькие фобии. Не все же отдавать на откуп этой веселой тройке.

– У тебя, верно, сильно развито воображение.

- Что есть, то есть, -  кивнул Игорь. Я почти физически вижу, как сталь каната расщепляется на мелкие тросики, нити, рвется и обрывается.

Кабина летит вниз. Метал скрежещет по направляющим. Клинья не срабатывают. Амортизаторы ломаются под ее тяжестью.

- А ты не пробовал сходить к психологу? – спросил Страх.

-Ты бы еще сказал к психиатру, - рассердился Игорь.

- Должен быть человек, который решает такие проблемы. Которому можно доверять. Надо его найти. Может быть его стоит поискать среди твоих знакомых.

- Спасибо за совет! - Игорь ещё больше разозлился. Не хватало ещё чтобы меня засмеяли. Взрослый мужик боится ездить в лифте.

-Но ведь это неважно, - медленно произнес Страх и заглянул в глаза своему собеседнику. Какая разница кто над тобой смеется. У тебя серьезная проблема и ты должен ее решить! - Он продолжал смотреть в глаза Игорю, но ничего не увидел там кроме одиночества и пустоты.

- Да нет у меня времени ходить по психологам. Есть проблемы покруче.

- Разве есть вопросы круче собственного страха?

- Конечно! Детей у нас с женой до сих пор нет. Коллеги по работе сплошь доносчики и предатели. Директор – старый маразматик.

- Ну а здоровье?
- Так я вроде здоров!
- А разве твой страх не болезнь?
- Не…ее…еее. Болезненное состояние. Неприятное, но терпимое!
- Ну да, ну да. Я вижу, -  согласился Страх. И что ты собираешься со все этим делать?
- Ничего. Буду избегать полетов и лифта.

- Всю жизнь? – в его голосе мелькнуло подобие сожаления. Страх так давно жил, что иногда проникался некоторыми человеческими энергиями.

- Значит всю жизнь! Тебе до этого какое дело? - возмутился Игорь. Он уже жалел, что пустился в разговоры с этим странным существом. Тень начинала его раздражать.

- Может всё-таки тебе помочь? – миролюбиво спросил Страх. Он ничего не терял. Ему было интересно посмотреть, как этот пассажир будет от него избавляться. А новая жертва найдётся всегда.

- Да иди ты со своей помощью! – бросил Игорь. Он совсем пришёл в себя. Расслабился. А серая особь рядом с ним напрягала его своими вопросами, советами и назиданиями. Так с ним нельзя разговаривать. В конце концов он заместитель Генерального директора по международным вопросам в крупной столичной фирме.

Страх посмотрел на него и подумал, что сочувствовать людям нельзя. Помогать тоже. Они всегда найдут повод ответить на твоё благородство чудовищной неблагодарностью. Хотя иногда всё-таки хотелось поддержать какого-то бедолагу. Пять тысяч прожитых среди людей лет разрешали ему иногда такие вольности.

Сам Игорь уже перестал его интересовать. С ним всё ясно. Израненная душа. Запуганная фобиями и тревогой, которые стали его второй жизнью. Зоной комфорта. За пределы которой он никогда не выйдет. Разве что выползет, когда будет уже неотвратимо поздно.

Зачем ему такая жизнь?

Пропитанная кошмарными фантазиями. Которые он боится даже вспоминать. Приступы нового страха будут её постепенно сокращать. Пока она не съёжится до поражённой ужасом крохотной точки. Где уже никогда не будет места ни радости, ни свободе.

Страх решился. Теперь он точно знал, что надо делать.
 
В это время Игорь искал стюардессу. Его мучала жажда. Хотелось минеральной воды и толстого бутерброда с маслом и колбасой. Тень, посмевшая указывать ему как жить, теперь его сильно злила. Прицепилась и не собирается уходить. Надо отчитать её как следует, чтобы она наконец исчезла с глаз долой. Он подвинулся ближе к иллюминатору и решил сказать ей пару неласковых слов, как вдруг увидел, что Существо изменилось. Его контуры стали четче. Плотнее. Жестче. Почувствовалась угроза.

Игорь замер. Рот сам по себе открылся. Дыхание снова прервалось. Глаза полезли на орбиту. На губах замер крик. Тень приближалась. Он поднял руку пытаясь ее отогнать, но ничего не вышло. Страх накинулся на него всей своей могучей и беспощадной силой решив одним махом покончить со всеми страданиями так разочаровавшего его пассажира.

******
Через несколько часов самолет приземлился в аэропорту имени Шарля-де-Голля. Посадка прошла благополучно. Рейс закончился без происшествий, если не считать того, что один из пассажиров внезапно умер в своем кресле.
Соседи сказали – от Страха.

среда

Тильо сидел в узком коридоре больницы перед белой дверью кабинета УЗИ. Он терпеливо ждал своей очереди. Там внутри уже с полчаса находились две женщины. Одна – постарше. Другая - совсем молоденькая девушка. «Мать и дочь!»-  догадался Тильо. Он видел, как они испуганно заходили в кабинет. Видно боялись результатов обследования. Тильо их понимал. Он тоже на дух не переносил медицинские процедуры. Вечно найдут какую-то гадость, от которой потом волосы дыбом встают. Сам он попал в больницу с желтухой. Сдал необходимые анализы. Однако врачам установить вирус не удалось. Пришлось сдавать кровь снова. Затем ещё, и так несколько раз подряд. В конце концов медики искололи ему всю руку, но так и не смогли определиться. Единственным результатом их деятельности оказались жёлто-коричневые пятна на руке, что его сильно раздражало. Тильо вообще тяжело переносил уколы. Он до смерти боялся шприцов и острых игл. Каждый новый забор крови превращался для него в мучительный кошмар, о котором он не смел никому говорить.

Сегодня утром его направили сюда. На ультразвуковую диагностику. Он сидел здесь так долго, что захотелось спать. Тильо прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Ожидание тяготило.  Наконец дверь открылась, из неё вышла вся в слезах пожилая женщина. Она всхлипнула, сделала неуверенный шаг и чуть не рухнула на пол. К ней на помощь поспешила её дочь. Одной рукой другой помогала матери, в другой держала отпечатанный на компьютере бланк.

 «Диагноз, — подумал Тильо. — Таки добили беднягу!»
Он встал и осторожно зашел в кабинет. Внутри, на удивление, было темно. Светился только экран дисплея. Тильо лег на кушетку и расстегнул рубаху. Врач намазала его гелем и приложила трекбол к правому боку.

-Эх, - неожиданно вздохнула она и начала двигать шарик в разные стороны.
Тильо напрягся. «Почему она вздыхает?» — подумал он. Доктор продолжала постанывать и ему становилось от этого всё больше не по себе.

 «Врач — немолодая, — продолжал размышлять он. — Значит, давно работает, привыкла ко всему. Что же она такое увидела, что так реагирует на изображение на экране?»
Тильо почувствовал напряжение в груди. На лбу выступил пот и под ложечкой противно засосало.

Доктор придвинулась к монитору. Очевидно ей потребовалось рассмотреть что-то поближе. Тильо кольнуло в сердце ожидание неминуемой беды.  Вспомнились названия самых ужасных болезней. Врач прищурилась, поправила очки и в очередной раз тяжело вздохнула. Тильо почувствовал, что больше не может выносить эту пытку.
Обследование ещё не закончилось, когда он вскочил с койки, одел рубаху и пошел к выходу.

«Куда же Вы?», - растерянно крикнула ему вдогонку доктор. Ей, привыкшей к своей и в голову не приходило, что здесь можно чему-то испугаться.

Тильо вернулся в палату. Злой и напуганный. Принял лекарство, выпил стакан воды и прилёг. Через полчаса зашла медсестра. Кристина. Прелестная молодая девушка. Обаятельная и заботливая. В белом халатике, который вечно расстёгивался на ходу, выставляя напоказ её красивые и стройные ноги.

- Вы почему убежали из кабинета УЗИ? -  улыбнулась ему Кристина. – Там работает наш лучший специалист. Тильо подумал и коротко рассказал, как всё было.

- Так это она всегда так вздыхает. Привычка у неё такая выработалось за многие годы работы. А Ваши результаты я посмотрела. Ничего там особенного нет.

Тильо нахмурился. Разговор на эту тему раздражал его. Но ему не хотелось ей грубить. Кристина колола легко. Быстро. Её инъекций он не боялся.  Он даже не чувствовал прикосновения. Все остальные медсёстры лишь причиняли боль. Работали так грубо, что казалось порвут вену или сломают тонкую иглу во время процедуры.
 
Поэтому Тильо ничего не ответил. Лишь улыбнулся, повернулся на живот и приспустил штаны. Кристина уколола его и сказала: «сегодня последний раз делаю Вам инъекцию».

-Не понял?

-Меня переводят в другое отделение. Так что сегодня вечером Вам будет ставить капельницу другая медсестра.

-Какая другая? – Тильо расстроился.

-Не беспокойтесь. Это очень опытный сотрудник.

Но он всё равно погрустнел. Мало ли кто придёт на место Кристины. Они попрощались и Тильо остался один. Несколько часов пролетело как миг. Вечером к нему зашла новая медсестра. Пожилая, седоволосая женщина с некрасивым злым лицом. Она стала готовить капельницу, внимательно посмотрела на его руку и перетянула её жгутом.
«М… да…а…а. Тонкая у Вас кожа», - закряхтела она и ввела иглу. Тильо испугался и вены мгновенно спрятались.

- Не дёргайтесь! - медсестра стала искать новое место и больно уколола Тильо.

- Слушайте, - взорвался он. Прекратите это издевательство. У вас не получается. Значит не надо браться за то, что делать не умеете.

Женщина сурово посмотрела на него и вдруг громко рявкнула: «прекратите истерику мужчина!». Это было настолько неожиданно, что Тильо замолчал.
Она снова ввела иглу и промахнулась. Повторила. Опять невпопад. Наконец, медсестра изловчилась и подключила капельницу. Потом наложила пластырь и пошла на выход.

Тильо не смог долго лежать на спине и тихонько повернулся на бок. Палата была двухместная, но соседа позавчера выписали, и он остался в полном одиночестве. Тильо закрыл глаза. Чувствовалось, что капельница поставлена неправильно. Плохо зафиксированная игла медленно проворачивалась в вене. Пластырь едва держал её. Чтобы отвлечься он посмотрел на бутыль с раствором. «А что, если я отключусь и лекарство закончится?» – подумал он и совершенно неожиданно заснул.

Час спустя он проснулся. Банка почти опустела. Пластырь отклеился. Катетер повело в сторону и на руке засохло несколько красных пятен. Тильо поискал на полу шлёпанцы и увидел, что они испачканы каплями крови. Видно поворачиваясь во сне, он поцарапался иглой и заляпал пол. «Наверное порвало вену!», - появилась в голове паническая мысль. Сердце заколотилось. Пульс ударил в висок. Он открыл рот, приготовившись звать на помощь.

- Страшно? -  послышался рядом мужской голос.
 
- Тильо оглянулся. Увидел на краю кровати неясную тень и шепотом спросил: «Ты кто?».

-Я твой Страх.

-Что за бред?

-Ну бред не бред, а я здесь. Ты меня позвал, я пришёл.

- Я тебя не звал, - запротестовал Тильо. Страх поморщился. Всё, как всегда. Человек пугается, вызывает его, даже если вслух не произносит ни одного слова и сам того не осознает.

-Звал, звал, - примирительно сказал Страх. Как только испугался, так сразу и позвал.

-Тогда может ты уйдёшь? – робко предложил Тильо.
 
- Не могу, - ответил Страх. Сейчас я часть тебя. Ты меня не отпускаешь.   Как же я могу тебя покинуть?

- Почему я тебя не отпускаю? – удивился Тильо.

- Потому что ты боишься, - ответил Страх.

- Я не могу не бояться, если страшно.

- А ты пробовал?

- Не знаю. Не помню.

- А ты вспомни.

Тильо не знал, как себя вести дальше. Сущность внушала доверие. От неё исходило спокойствие. Ему это понравилось, и он продолжил разговор.

-Так ты кто? Эмоция, - с любопытством спросил он.
 
- Что значит это слово? – переспросил Страх.

Тильо напрягся. Поискал в памяти соответствующие определения и сказал: «это переживание, которое показывает отношение человека к происходящему».

- А что такое переживание?

- Тильо наморщил лоб. Взял с рядом стоящей тумбочки смартфон: «я не помню, но сейчас попробую найти объяснение».

«Переживание» — это субъективный внутренний опыт, сопровождающий состояние организма и сознания.

- А что такое «сознание»?

- Ну..., - протянул Тильо. – У меня нет точного определения. Но наука – знает!
- Что она знает? – спросил Страх. Меньше всего ему нужны были сейчас разговоры про учёных.

- Ну, много, очень много, - заверил его Тильо.

- Не интересно. Ваша наука описывает закономерности, но не объясняет их происхождение. «Сознание неотделимо от тела и является порождением динамических атомных взаимодействий в нём». Так сплошное говорение и ничего о том, что такое сознание, почему оно неотделимо от тела, что за атомное взаимодействие и почему оно происходит.

Тильо улыбнулся. Сущность напомнила ем у старого учителя математики в его школе, который вечно был всем недоволен и любил на всех поворчать.

-Ну разве не так? - в ответ ему усмехнулся Страх и продолжил издевательским тоном: «Почему гравитация?» — Ну… масса искривляет пространство.

«Почему масса?» — Ну… поле Хиггса.

«Почему поле?» — дальше по кругу.

 Наука - это инструмент, а не истина. Всё равно, что гаечный ключ или отбойный молоток.

- Меня больше интересует психология, - робко отозвался Тильо.

Ну да, психология. Ты же боишься. Наверное, пытался не раз избавиться от меня. Но и здесь мало, что понятно. Разве не так? Воображение не является эмоцией — это когнитивный процесс, то есть функция мышления, а не переживание. На таком языке говорят ваши справочники и учебники. А что такое «эмоция» или «мышление» - никто ничего толком сказать не может. Ваша наука всегда отвечает на вопрос "как", но не знает ответа на вопрос "почему".

–Если бы не наука, то мы бы вернулись в Каменный век, - запротестовал Тильо.

- Я знал немало людей, которым не мешало бы там оказаться, - улыбнулся Страх.

- Наука – основа современной цивилизации. Если не будет науки…

- … то вы просто сойдёте с ума от бессмысленного и одинокого существования во Вселенной.

Тильо задумался.

- Ну не знаю. У меня проблемы попроще.

 -Я знаю. Ты боишься, что сломается тонкая игла и её затянет внутрь.

- Точно! И еще дырок в вене. Чтобы туда не попал воздух, - Тильо наконец-то сказал то, что скрывал от всех, и почувствовал облегчение.

- И помимо этого ещё с десяток страхов, о которых не хочешь говорить.
 
- Откуда знаешь?

— Да тут и секрета большего нет. Все вы, люди, одинаковы. Не можете жить без меня. Страх помрачнел и добавил: — впрочем, как и я без вас. Ни туда, ни сюда. Заколдованный круг. Он посмотрел на Тильо и спросил: — Ты вообще пробовал от этого всего избавиться?

- А как же! К психологу ходил. Литературу иногда почитываю по теме. Фрейд, Юнг, Перлз, гештальт, бихевиоризм, психоанализ, - Тильо напрягал мозг для того чтобы вспомнить ещё какой-нибудь психологический термин. Он не читал перечисленных авторов, но слышал о них и считал правильным вставить эти имена в их беседу. Не хотелось чувствовать себя дураком перед незнакомцем.

- Фрейд - это случайно не тот, кто причиной всех проблем видел подавленную сексуальность, а всю человеческую культура считал лишь порождением её болезненного вытеснения. Ты в это веришь?

- Не знаю. Я не специалист в этой области. У меня нет знаний, чтобы вникнуть в суть этой проблемы.

«Какой же он пассивный», - подумал Страх и продолжил: - Он много говорил об Эдиповом комплексе, женской зависти к мужскому пенису и коллективном бессознательном. Как тебе такое?

- Я не знаю, что это такое, - честно признался Тильо.
- Ну значит тебе повезло, - рассмеялся Страх. А ты попробуй его психоанализ. Полежи на кушетке. Лет семь. Может и сгинет твоя фобия раньше, чем опустеет кошелёк.

-Ты так о нём говоришь, словно он сам псих.

- Скорее невротик.  Его пожизненные страхи выйти из дома на улицу, железной дороги, города Рима, папоротника, цифры «62», наводят на эту мысль. Даже его ученик Юнг засомневался в душевном здоровье своего учителя.

- Многие великие были практически сумасшедшие, - устало возразил Тильо.

- Согласен. В искусстве и науке – допустимо, а иногда и нужно. Но только не в вопросах физического здоровья человека. Тем более психологического! У вас на Востоке говорят, что тот, кто не может исцелить себя, не имеет права лечить других.

- Ну хорошо. А Юнг? Это же корифей психоанализа.

- У Юнга была конфронтация с бессознательным. Видения. Голоса. Он сам боялся, что у него психоз и шизофрения. Перлз никогда не скрывал своих психологических проблем. Вильгельм Райх жил в стрессе, паранойе и пограничных состояниях. Лоуэн страдал от неполноценности, изоляции и депрессии.

- А зачем ты мне всё это говоришь? - спросил Тильо. Я никогда прежде не слышал эти имена.

- Привычка размышлять, - криво усмехнулся Страх. Я, в некотором роде их коллега. Меня интересует эффективность. Отношение необходимости к возможности решения проблемы. Люди, о которых я говорил, думаю, занимались психологией для того, чтобы прежде всего вылечить самих себя. Очиститься. Выговориться. Вывернуть свою душу наизнанку. Вернуть себе целостность. Ощутить Гармонию. Ну, а пациенты суть попутный материал. Иногда экспериментальный.

-Ты что предлагаешь их не слушать?

-Ну почему? Спец, на которого можно опереться нужен. Если только есть железобетонные доказательства, что он спец. Но вся работа всё равно ложится на плечи человека. Пока он в кабинете у психолога ему может быть хорошо. Как только он выйдет из кабинета, сядет в транспорт, приедет домой и зайдёт в свою квартиру – ему придётся сражаться со своими страхами в одиночку, даже если вокруг много людей.

Тильо беспомощно развёл руками: — и что мне делать?

- Наверное остановиться и осознать себя. В своей жизни. Психологии. Уме. Душе. Перестать звать меня. Прекратить бежать. Не надеяться на других людей. Раствориться в каждой клеточки своего организма. Слиться с Чистым Сознанием, которое породило и тебя и всё остальное.

- Ничего не понимаю, - пожал плечами Тильо. – Раствориться, слиться, чистое сознание. Как всем этим пользоваться?

- Каждый всегда решает это сам, - нахмурился Страх. Он мог бы подробно объяснить, то что сказал. Но не захотел. Тильо оказался слишком пассивным. Впрочем, как и большинство людей, которые липли к нему до этого.

- Мне просто страшно, когда вводят иглу в вену!

— Ты боишься, а ведь это еще не страх, — раздражённо произнёс Страх. — Так себе. Нервная дрожь.

- Не правда! - запротестовал Тильо.

- Уверен?

- Конечно.

- Точно?

- Я тебе говорю! – Тильо энергично закивал головой.

- Посмотри на меня! – вдруг приказал Страх.
 
- Тильо инстинктивно подчинился и уставился на Сущность. Волосы зашевелились у него на голове. Из глубины комнаты на него взглянула сама Жуть. Колоссальная. Злобная. Необъяснимая. У Тильо закружилась голова. Стены, потолок и все предметы вокруг перестали существовать. Вокруг разверзлась Пустота. Исчезло всё кроме него и Ужаса. Вылезшего из сердца самого Мироздания. Никогда ещё ничего не пугало так сильно Тильо как эта рассматривающая его Потусторонняя Бесчеловечность.

Тильо рухнул на койку. У него тряслись руки. Подскочило давление. выступил пот на лбу.

Страх посмотрел на него и медленно произнес: «вот что такое страшно!».
Он был разочарован. Тильо оказался не бойцом, а обычным человеком, который не хочет изменить свою реальность. Несколько визитов к психологу и парочка статей из Интернета в счёт не шли. Ему удобно было жить в своем кошмаре. Это была его зона комфорта, точно такая же, как и у того пассажира в самолёте. Всё повторялось. Люди хоть и разные, но грехи и ответ за них – один. Страх понял, что его жертва оказалась слишком ничтожной, и не годилась даже для того, чтобы стать едой на его обед.

******
Через несколько дней Тильо выписали. Затем он исчез. Говорили, что он вступил в какую-то религиозную секту и начал странствовать с ней по белу свету в поисках утраченного счастья.

пятница

Бренда работала несколько лет без отпуска. Но этим летом она решила, как следует отдохнуть. Денег у нее было немного. Все шло на погашение кредитов. Поэтому настоящий, обустроенный курорт ей был не по карману. Знакомые посоветовали съездить на дикий пляж у Озера, расположенный в нескольких километрах от города. Бренда задумалась. Люди так ей надоели за время работы, что их отсутствие в зоне отдыха даже привлекало и возбуждало.
 
Она уже слышала об этом месте. Нельзя сказать, что там совсем было пусто. Небольшие группки приезжих временами наведывались туда на автомобилях или даже приходили пешком. Но это была редкость, а не устойчивый поток желающих отдохнуть. Турпоходов сюда не устраивали. Здесь не возводили гостиниц и пансионатов. Не было кафе, бутиков или салонов красоты. Никто не прокладывал дорогу. Такси и загородные автобусы сюда не ходили. Местные власти подумывали о создании рекреационной зоны в этой глуши, но дальше разговоров дело не шло.
Те же, кто добирались сюда довольствовались простой палаткой. Совсем бедные просто стелили на гальку надувной матрас или толстую подстилку. И были счастливы.

Она приехала под вечер. Автостопом с тремя парнями, которые направлялись сюда же. Ребята сразу разбили палатку и принялись жарить барбекю. Бренда поставила свое брезентовое укрытие в шагах двадцати от новоявленных знакомых. Разделась и бросилась купаться. Плавала она плохо. В двух-трех метрах от линии прибоя. Но ей все равно понравилось. Здесь вообще все казалось ей по душе.

Место действительно потрясало. Днем под лучами солнца озеро красиво отливало серебром. Оно имело неправильную форму и уходило куда-то далеко за горизонт. Там, его окаймляли высокие горы, покрытые зелеными лесами. Иногда с веток деревьев вверх небольшими стайками взлетали птицы. Бренда восхищённо смотрела на них и ей казалось, что в этой призрачной дали начинается какой-то совсем иной волшебный мир.

Но и здесь, где стояли палатки, все было тихо и красиво. Пляж, усыпанный галькой, перемешанной с ракушками, невысокие склоны, ведущие к воде, густая сочная трава, лёгкий шум прибоя.

Бренда провела несколько суток возле Озера. Ела вместе с парнями. Пила теплое пиво. Слушала бренчание на гитаре. Смотрела на звездное небо. Предавалась мечтам. Отдыхала душой.

Через несколько дней, утром, мужчины крепко выпили и попытались ее изнасиловать. Двое схватили девушку сзади, когда она стояла в купальнике у воды. Третий стянул с нее трусы. Но Бренда воспитывалась в очень проблемной семье и в неблагоприятном районе.  Удивить ее насилием – драками, скандалами и поножовщиной было невозможно. Она изловчилась и со всего размаху ударила стоящего впереди ногой в мошонку. Затем резко отвела локоть назад в голову еще одному подонку. Оставшийся парень растерялся и выпустил ее из рук. Бренда подхватила трусы и побежала в сторону надутой резиновой лодки которую мерзавцы приготовили для рыбалки.

Она поспешно оттолкнула её от берега. Залезла. Принялась неумело грести. Лодка дергалась и слишком медленно удалялась от берега. К этому времени негодяи уже пришли в себя. Подбежав к полосе прибоя, они громко ругались и сотрясали воздух гневно сжатыми кулаками.

Бренда нервно рассмеялась и показала средний палец своим насильникам. Короткая стычка потрясла и обессилила её. Появилось неодолимое желание прилечь на бок. Девушка продолжала грести далее, стараясь перебороть усталость в теле. Через несколько минут она прилегла на бок, надеясь, что это на минуточку. Бренда закрыла глаза, расслабилась и неожиданно быстро отключилась.

Полчаса спустя она пришла в себя и сразу почувствовала тревогу. Что-то было не так. Бренда оглянулась и вздрогнула. Ей показалась, что лодка находится посередине огромного моря. Берега не было видно. Видно ее отнесло далеко от него пока она спала. Плохо было то, что неясно куда надо грести. Везде со всех сторон вода. Это напрягало. Девушка решила зачерпнуть её руками чтобы освежиться и перегнулась за борт лодки. Прозрачно чистое озеро манило заглянуть на дно. Её взгляд ушел куда-то вниз, но проникнуть в самую толщу воды не смог. Внезапно Бренда вспомнила рассказы о том, что здесь очень большие глубины. Воображение быстро нарисовала километр пустоты между ней и дном. В голове зашевелились сюжеты из ютюба и видеофильмов про огромные горы на дне океана или пирамиды, скрытые под водой. Она почувствовала, как по коже медленно поползли мурашки.

А вдруг одно такое сооружение находится прямо под ней. Высотой с километр. Бренда содрогнулась. Она не любила высоту. В детстве отец пару раз водил ее за ручки в порт. Папа когда-то там работал и после увольнения любил временами прогуляться возле дебаркадеров. Иногда они останавливались поговорить с его портовыми знакомыми, возле причала, где стояли большие суда. Их габариты ее сильно пугали. Отец смеялся, стараясь развеселить дочку. Ему казалось странно что можно бояться корабля. А Бренда с тех пор даже не смотрела в их сторону. Только на лодочки и маленькие катера.

Воспоминание детства на секунду отвлекли ее. Однако через мгновение она снова подумала о глубине. Воображение продолжало работать.

«А что, если вода сейчас уйдёт из озера», - пришла в голову ей нелепая мысль. Она ясно представила, как вода, быстро утекая, обнажает на своем месте гигантские коричневые стены из мокрой земли, уходящие вниз в страшную бездонную яму.

Бренда отпрянула от поверхности воды. Но разыгравшееся воображение продолжало работать.

 - А вдруг сейчас оттуда вырвется в небо длинное и толстое щупальце гигантского осьминога с огромными склизкими присосками, которое скрутит меня и затащит в пучину, - подумала она.

- Ну может хватит? – резко сказал Страх. Он уже с полчаса наблюдал за Брендой и теперь решил нарушить свое молчание.

- Ты кто? – у девушки задрожали губы от неожиданности.

- Я твой Страх, - привычно ответил он.

- Этого не может быть, - зашептала Бренда.

- И тем не менее.

- Девушка оглянулась и спросила: «ты знаешь, как отсюда выбраться?»

- Понятия не имею. Страх подумал и добавил: “Бери весло и греби куда-нибудь. Не стоять же на месте».

Бренда словно во сне подчинилась его голосу и начала грести в никуда. Неожиданно на море надвинулся туман. Стало прохладно. Бренда вздрогнула.

- Отчего дрожишь красавица, - усмехнулся Страх. Эта девушка его сразу насторожила. Вроде послушная, но на жертву не походила.

 - Так холодно!

-  Ну да, -  понимающе кивнул он. – Как говорится лучше от холода, чем от меня!
- Лучше вообще никак!

- Никак не бывает, - оборвал ее Страх.

- Слушай, уйди, -  взмолилась девушка.

- Не могу. Ты испугалась. Я пришёл.

- И что дальше?

- Не знаю. Думай сама. Только не повреди лодку! – он кивнул куда-то позади её спины.

Бренда оглянулась и застыла от ужаса. Туман развеялся, и она увидела перед собой огромную скалу небывалой, колоссальной высоты.

Девушка оцепенела и сжалась в комок. Почувствовала себя крохотной песчинкой. Растекающимся в молекулы тела кошмаром. Страх молча наблюдал за ней несколько минут. Потом произнёс: «М…да. Гора — это не только восхождение. У её подножия ты ощущаешь даже не высоту, а всю ту же пугающую тебя пучину. Несмотря на то, что ты смотришь на неё снизу-вверх. По сути высота и глубина – одно и тоже.  Пропасть над пропастью. Бездна. Просто иногда она прячется в небе, а иногда — в темноте под водой».

- И что теперь мне делать? – шепотом спросила Бренда.

- А этого я не знаю, - рассмеялся Страх.

- Зачем ты мне всё это рассказал, - спросила она все еще содрогаясь от мысли, что над ней нависает страшная махина.

- Страх захотел слукавить и как обычно успокоить свою жертву, но в последний момент передумал. Девчонка вроде пугалась, но внутри неё чувствовался стержень, который не хотел ломаться.

- Так зачем ты мне все это рассказал, - нашла в себе силы спросить она.

 Он недобро на неё взглянул и их взгляды пересеклись. Девушка не отвела глаза в сторону как делали остальные, когда он на них смотрел. «Слишком строптивая», - подумал Страх и ничего не ответил.

На самом деле всё происходящее очень испугало Бренду. Она боялась взглянуть вверх, по сторонам, за борт и даже в сторону горизонта. Девушка смотрела в днище лодки, стараясь не дышать. Отчаяние не давало ей собраться с мыслями.

- А может быть пришло время умереть? - внезапно пришло ей в голову. Может быть смерть моя и должна быть именно такой - ужасной полной тоски, одиночества и страданий?

- О чём задумалась? – спросил Страх. Бренда промолчала. Она заметила, как сущность сделала маленький шажок в её сторону.

Девушка почувствовала угрозу. Отодвинулась. Задрожала. Потом снова отклонилась. В сознании мелькнула мысль, что чем дальше она старается увеличить расстояние между ними – тем ближе он к ней подбирается. Бренда каким-то обострённым чутьём поняла, что не стоит отделять себя от него. Если умирать, то вместе. А разделение несет лишь боль. Со страхом надо слиться и если уж бояться, то по полной. Каждой клеточкой своего тела и души.

Бренда подняла голову. Сущность продолжала приближаться. Она расправила плечи и шевельнулась. Страх на полпути к ней остановился. Ему очень не понравилось это её движение.

-Что ты делаешь? -  крикнул он сердито.

-Я хочу, чтобы ты сдох! -  бросила она внезапно ему в лицо.

- Сейчас твоя лодка перевернётся, - осерчал Страх.

Бренда на миг растерялась. Перед глазами промелькнуло всё, что её так пугало. Гигантское щупальце. Лёгкие полные воды.  Тьма со всех сторон. Обломки кораблей на мрачном дне. Пугающие древние сооружения. Чудовища в глубине. И… колоссальная скала прямо над головой.

Она побледнела. Сжала клаки. Стиснула зубы. Внезапно до неё дошла простая мысль, что все её страхи — это лишь один страх боли. Физической или психологической. Он и только он стоит за всеми её мучениями. И с ним надо покончить.

Страх надвигался. Она не знала, что делать. Память напомнила ей – не отделяй себя от проблемы. Бренда открыла рот и вдруг громко крикнула: «Я бездна! Я глубина! Я скала! Я боль!» Потом посмотрела со злорадством на подобравшуюся Сущность и медленно произнесла: «Я и есть ужас!»

Страх хотел прыгнуть на нее, но внезапно остановился. Опыт подсказал ему, что теперь в неё заходить нельзя.  Она согласилась принять его целиком. А значит – полностью растворить внутри себя. Он злобно посмотрел на девушку и понял, что ничего уже не сможет с ней сделать.

Внезапно потемнело. Вдали зарокотал гром. Ударила молния.

Бренда инстинктивно посмотрела на тучи, а затем снова на Страх. В лодке, кроме неё не было никого. Существо пропало. Она оглянулась. Вокруг пустота и потемневшая зыбь на поверхности озера.

Снова ударил гром. Пошел дождь. Стало легче дышать.

«Будь, что будет», - обессилено подумала Бренда и легла на дно лодки.
Девушка крепко заснула и не почувствовала ни разразившегося шторма, ни больших грозных волн, ни внезапно сорвавшегося сильного ветра.

Утром, когда неистовство природы прекратилось она проснулась от толчка. Лодка уткнулась носом в берег. В то место откуда ей пришлось убегать от своих насильников. Они стояли на берегу и совершенно не ожидали её увидеть. Им показалось, что настал миг возмездия за понесённое унижение. Парни двинулись к ней с твердым намерением наказать Бренду.

Она устало перелезла через борт лодки и пошла навстречу. Парни подошли к ней с угрожающим видом. Начали ругаться и кричать ей в лицо. Бренда посмотрела на них в упор, и они замолчали. Оцепенели. Содрогнулись. Застыли от непонятного Ужаса, который увидели в её глазах.

Бренда пошла к своей палатке, собрала вещи и вышла на тропинку, которая должна была в конце концов привести ее в Город.


P.S. Через год Страх узнал, что в Городе открылись курсы психологии, где решали проблемы, связанные с различными фобиями. Ему захотелось их посетить. Он нашел улицу и дом, в котором проходили семинары. Это была спортивная школа с баскетбольным поле внутри.

Участники сидели в пластиковых креслах прямо на площадке. Когда Страх зашел почти все места уже были заняты. Он присел на свободный стул позади всех и посмотрел на ведущего.

Это была Бренда. Она рассказывала о бездне наверху и глубине внизу. Растворении и уничтожении. Пережитых состояниях. Силе воображения.
 
В зале стояла полная тишина. Люди внимали каждому её слову. Она в очередной раз направила лазерную указку на слайд презентации, повернулась лицом к аудитории и улыбнулась.

Бренда ещё смеялась, когда увидела его. В конце зала. Совсем не изменившегося. В тех же контурах неясной сущности, что и год назад в непогоду на Озере. Бренда осеклась… и невероятным усилием воли заставила себя продолжить.

Страх хмуро слушал, как она рассказывала людям о том, что в основе любой фобии лежит страх боли: физической или моральной. А иногда и той, и другой.

«По сути, мы говорим об гипертрофированной, сосредоточенной в одном месте энергии, которая в этот момент либо избыточна, либо исчерпана в зависимости от ситуации» — громко сказала она.

Бренда обращалась к залу, но Страх понял, что на самом деле она разговаривала с ним.

«Важно научиться работать с этой энергией. Направлять её в созидательное русло. Осознать, что её можно переработать и направить в другую форму — например, преобразовать в решимость или в иную полезную эмоцию».


Голос Бренды звучал тихо, но твёрдо. Её голова была приподнята. Плечи — расправлены. Глаза — ясные. Раскованные. Свободные.

Страх посмотрел на неё ещё раз. Поднялся с кресла. Повернулся. Вышел из помещения на сверкающую электрическим огнём узкую пустынную улицу и пошёл прочь. Ему здесь не было места. Его больше не ждали.