Метро Северо-Запад. 14. Хороший день

14. Метро Северо-Запад. Хороший день

  Хороший день? Ну, да… Был и не один. Например, когда выпустили первую партию пенициллина, и она оказалась удачной. Тогда я застал Алису Воронцову со следами слёз на лице. Но я в тот момент понимал, что это были слёзы победителя… Другой день – когда запустили НПЗ на станции Стрельня. Ещё день – когда Алиса Александровна сказала, что мы закрыли план следующего года по сбору сырья, вспомогательным и прочим материалам, и можем ехать на «свой» юг… Ну, и наконец, день, когда мы отправились в эту долгожданную экспедицию. 
  Перед отъездом мы разговаривали втроём - отец, Алиса Воронцова и я.
- Я в последние дни, готовясь к экспедиции на юг, постоянно листаю энциклопедию, - говорю я. - Надо же быть в курсе всего, что может нам встретиться на маршруте… Целью всех этих бомбардировок, согласно военной доктрине, было уничтожение основных, критически важных объектов на территории противника. Это в первую очередь военных баз, военных заводов, мощных промышленных предприятий и крупных узловых станций. Москву мы посещали, и видели эти разрушения. Да и Питер, как пример, у нас под боком… Я думаю, что и Ростов на Дону, как узловая станция, тоже был подвергнут атакам. А возможно, и большая узловая станция Кавказская. Удастся ли нашей группе проехать дальше? Ведь нас интересуют два южных края – Ставропольский и Краснодарский. А они за Ростовом и Кавказской…
- Не только это важно, - сказал отец. – В каком состоянии вся дорога и особенно мосты. Экспедиция может закончиться очень быстро - перед первым же мостом.
- До Москвы мы уже добирались, - напомнил я отцу.
- До Москвы – да, - кивнул он. – Но именно после Москвы, не известно на каком участке пути, где-то пропали две московские разведгруппы. Сколько вас едет?
- Вместе со мной - двадцать пять человек, - сказал я.
Шесть бойцов в БТР-е, шесть – на автодрезине, шесть - в вагонах дизель-поезда. Чтобы под защитой всегда был весь транспорт.
- Сколько предполагаете пробыть в своём рейде? – поинтересовалась Алиса Алексанлровна.
- Предположительно месяц, - сказал я. – Я проконсультировался с машинистами дизель-поезда, которые уже когда-то ездили по этому маршруту, они назвали эту цифру. Но это с запасом на остановки, ремонт, заправку.
- Сколько нужно топлива? – спросил отец.
- С учётом качества топлива от тридцати до сорока тонн. На дорогу туда и назад, - сказал я. – Мы полгода потихоньку копили топливо, и у нас на сегодняшний день как раз есть эти сорок тонн. Мы рассматривали несколько вариантов, как распорядиться этим запасом. Первый – можно тащить это всё с собой от начала и до конца. Второй - выбрать на маршруте места для «топливных схоронов» и оставлять на них топливо на обратный путь. Естественно, эти «схроны» нужно будет охранять. Третий вариант – взять двадцать тонн в надежде раздобыть остальное топливо где-нибудь по маршруту следования.
- При этом варианте, - улыбнулся отец, - вы можете прийти обратно пешком. Вариант, что через двадцать лет где-то сохранится годное топливо – близок к нулю. А если и сохранилось, то вы можете угробить технику и опять – прийти пешком, бросив технику на половине пути. Две наши НПЗ сделают эти сорок тонн солярки за неделю. Вот и посчитай, что дороже люди и техника или топливо... Схроны на «точках заправки» – хорошая идея. Но схроны должны быть под охраной…
- Тогда возвращаемся ко второму варианту. – Учитывая мощность двигателя Д1 в триста пятьдесят лошадиных сил в час и предположительное время его работы в пути, а также низкую скорость движения по захламлённым путям, расход топлива дизель-поездом составит двадцать четыре-двадцать пять тонн. 
Первую заправку техники сделаем дома. Остальное топливо из неё перекачиваем в сорока тонную цистерну и в три ёмкости-«заначки» по пять тонн…
Автодрезине – на весь рейд в обе стороны нужно четыре с половиной тонны.  По пути пять заправок: 600 литров в бак дома и четыре либо из прицепной цистерны, либо из «заначек» на обратном пути. На БТР нужно четыреста литров на весь рейд – четыре бочки можно поставить на «палубу» автодрезины. БТР мы будем использовать только в опасных точках на маршруте. Всё остальное время он будет на платформе. Для «заначек» мы нашли три «танк-контейнера». Поставили их на двуосные платформы. А теперь об охране наших «заначек». Я не знаю сколько ставить человек для охраны каждой ёмкости.
- Ну, минимум по два на каждую ёмкость, - сказал отец. – А лучше три-четыре. Самые тяжёлые – это ночные дежурства. Как правило, меняются каждый час.
- У меня всего двадцать пять человек вместе с машинистами, сказал я. – Значит, если я оставлю в пути для охраны ёмкостей двенадцать человек, меньше бойцов останется в основном составе. Десять бойцов – это значит, на каждый транспорт по три человека. Мало…
Отец молча покачал головой.
- Поговори с мужиками. У тебя должно быть три группы по шесть бойцов. Надо ещё восемь… Те, кто останутся на охране «схоронов», должны понимать, что им придётся охранять ёмкости до вашего возвращения. А это для некоторых из них будет от двух недель до месяца - сказал отец. – И ещё… Вы, если что найдёте, забирайте это уже на обратном пути – не надо утяжелять состав.
- Мы только что закончили работу в таблеточном цехе, - сказала Алиса Александровна. – Я скажу девочкам, чтобы вам подготовили аптечки в полном комплекте. Сорок пять аптечек вам хватит...
- Спасибо, Алиса Александровна, - сказал я.
- Я хочу, чтобы вы присмотрелись там, на месте, - сказала она задумчиво, - насчёт подходящего места для открытия там производства лекарств.  У них неплохая сырьевая база. Может быть найдёте брошенный завод, который раньше занимался выпуском лекарств. Если дорога окажется безопасной, можно будет перенести туда один из наших заводов. Да хоть, к примеру, «Технолога». Вокруг него руины, и они будут излучать радиацию ещё лет тридцать, а то и дольше. За это время даже то, что есть, и то развалится… А завод строился для того, чтобы служить людям.
- Хорошо, Алиса Александровна, - сказал я. – Если наша экспедиция завершится удачно, и там к нам отнесутся с пониманием, мы и там запустим фармацевтический завод.
- Ладно, сынок, - сказал отец, - завершайте подготовку и отправляйтесь на юг. Эта операция очень важна для наших людей и особенно для людей метро. Связь поддерживайте постоянно. Если что, переправляйте нам отчёты через Москву. Кстати, я поговорю с Москвой, чтобы они вас встретили на кольце, и забрали скафандры, что мы им обещали доставить ещё к Новому году.
                *
  Десятого июня ранним утром мы отправились в сторону Москвы. Впереди двигалась автодрезина – она тащила за собой платформу с БТР-ом , за ней следовал дизель-поезд Д1 – он тащил за собой сорока тонную цистерну с топливом, три установленные на платформы ёмкости по пять тонн каждая, и крытый товарный вагон. Мы рассчитывали на то, что если БТР и понадобится, то это будет уже где-то за пределами Москвы…
Через пятнадцать минут Некрасов негромко говорит:
- Станция Лигово, Узловая. Поворот на Гатчино…
Минут через сорок после поворота так же спокойно:
- Гатчина-Варшавская. Тридцать пять километров от Стрельни. Час пути. Дорога вроде как чистая…
Я задремал и проснулся только тогда, когда до меня донёсся голос Некрасова.
- Тосна. Узловая, Шестьдесят километров от Стрельни. - сказал Некрасов уже погромче. – Кто хочет «до ветру» или просто поразмять ноги, прошу сойти с «палубы». Стоянка пять минут…
«До ветру» вышли все.
- Вспомнил, - сказал Тарасов. – Тут в депо видел маленький токарный станок, а потом… что-то меня отвлекло, и я забыл про него.
- Я напомню, - сказал я, - но только на обратном пути. Я буду записывать в свой блокнот всё. что надо будет забрать и где оно лежит. Так надёжнее…
Ввиду того, что мы уже ездили этой дорогой, особого интереса она для наших глаз не представляла.  Мы либо болтали друг с другом, либо дремали, сидя в пассажирском салоне автодрезины. Бодрствовал только Некрасов и боец, стоящий с ним рядом на случай какой помощи. Бойцы менялись, как постовые, а Некрасов оставался на своём месте. Мне хотелось бы, чтобы и у Некрасова были перерывы на отдых, но второго машиниста мы так и не нашли. Вернее, он-то был, но один и на автодрезину, и на дизель-поезд. Сейчас он ехал в Д1…
После Тосно шла Мга – огромный железнодорожный узел с депо. Потом мы спокойно ехали больше часа.
- Чудово-Московское, - объявил Некрасов.
Я прикинул километры и часы, что мы оставили позади – в скорости мы прибавили. В среднем получилось километров сорок в час. Значит, не так уж и медленно мы проехали последние километры…
- Можем сделать маленький отдых, - сказал Некрасов, выходя с чайником в руках. – Кто хочет попить чайку – прошу за мной. - Горячая вода на дизель-поезде, если кто не знал.
Отдыхали минут пятнадцать-двадцать. Потом по своим местам, и опять размеренный стук колёс…
Когда я проснулся, Малая Вишера была далеко позади – мы уже подъезжали к узловой станции Окуловка. Не думаю, что городок был совсем пуст – просто жизнь в нём текла тихо, сторонясь никчёмной суеты…
Последующие сто десять километров я простоял возле Некрасова. Мне нравилось слушать его рассказы про прежнюю жизнь…
- Ну, вот, - сказал Некрасов, - Бологое-Московское. Крупный транзитный узел. Есть депо. Триста тридцать километров от Стрельни. Четыре часа дня – можно пообедать…
- Поздний обед или ранний ужин? - посмеялся Тарасов.
Быстро поставили треноги, повесили котёл с водой. Собрали ветки, куски досок - разожгли костёр. Закипела вода, посолили. Бросили крупу. Некрасов положил в котёл какую-то траву. На немой вопрос бойцов пояснил:
- Это щавель, а другой - конский лук. Мы их так в детстве называли. Для запаха и вкуса…
Когда каша была почти готова, заправили растительным маслом. Масло за двадцать лет погустело, но вкуса не потеряло.
- Есть предложение, - сказал Некрасов. – Время к ночи… Нам отсюда надо поворачивать на ветку, ведущую к Вязьме, чтобы обойти Москву. До темноты мы не успеем - туда где-то сто шестьдесят-сто восемьдесят километров. Какой окажется дорога – нам не известно. Надо идти по светлому… Отсюда предложение: остаться здесь на ночь, полазить по станции, собрать всё полезное. Раз у нас неизведанный участок – надо запастись рельсами, шпалами, костылями. Может быть, попадутся детали на «стрелки», по ходу забирайте ломы и кувалды. Переночуем и поедем…
- Надо бы какую-нибудь живность добыть, - говорю я. – Мы на каше и чае долго не протянем.
Поев. все тройками разбрелись по территории станции. Костя, Тарасов и я пошли в сторону депо.
- Когда проезжали Вишеру, я обалдел – увидел на станции курицу, - сказал Тарасов. – Двадцать лет не видел на улице живой курицы. Даже не верится… Как она выжила? Ну, я про то, что она не одна осталась – они же всё это время плодились…
- На воле – это едва ли, - покачал головой Костя. – В деревне, где «Северная Звезда», люди быстро попрятали их в клетки - так и содержали их там.
- Может быть, и эта была чья-то, да как-то выскочила из клетки на свободу, - предположил Тарасов.
- Ну, в этом мире, - вздохнул я, не на долго она вырвалась на свободу. И отсюда вывод – на станции Вишера живут люди.
- Да. Точно! – сказал Костя. – Жизнь продолжается!
До наступления темноты, мы успели погрузить всё, что нас просил найти Некрасов на случай ремонта путей. Остальное, из того, что нам удалось найти, мы спрятали за стенами депо в кустарнике. Единственное, что мы взяли – это резак по металлу, который бойцы постарше почему-то называли «болгаркой», и электроды для сварки, что нашли за одним из шкафов в бытовке депо… Позже я связался по рации с отцом.
Рассказал ему, как прошёл день и где мы остановились на ночёвку. Отец сказал, что лучше нам сосредоточиться на своём маршруте, а в Москву заехать уже на обратном пути и отдать им обещанные скафандры. Я согласился – поход на юг важнее.
  Это была ночь шорохов… До самого утра кто-то шастал по кустам вокруг нашего лагеря – может быть, «стражи», а может быть, и люди. Я не выспался, потому что постоянно просыпался.
Утром, едва первые лучи солнца блеснули на стальных нитях путей, состав тронулся в путь. Впереди нас ждала Вязьма…
Такое впечатление, что время для Вязьмы остановилось в середине двадцатого столетия. На сколько хватало глаз, кругом невысокие здания и много зелени. Мне нравятся такие города, мне они кажутся уютнее городов, где один высотный дом лепится к другому и где нет простора для глаз…  Это была первая станция, где к нам без страха вышли местные жители. Но при этом практически все мужчины были хоть чем-то вооружены – за плечом у каждого было либо огнестрельное оружие, либо копьё, либо не хитрой конструкции арбалет. Были среди них и подростки - мальчишки лет двенадцати – пятнадцати.
Сначала они стояли в стороне, наблюдая за нами, потом чуть по чуть расстояние между нами сократилось. Начал завязываться разговор...
- А вы откуда? – спросил меня старичок, поправляя рукой, сползающий с плеча ремень двустволки.
- Мы из Петербурга, - ответил я.
- Как он там?
- Его разбомбили, - вздохнул я. - Питер стоит в руинах. Народ, какой остался, живёт под землёй – в метро. Вот мы и отправились на юг – проверить, куда можно перевезти людей, чтобы они жили на земле. Ну. чтобы растить поля и сады, разводить домашний скот и прочую живность…
- Это вы правильно решили, - закивал головой старик. – Беда пришла и принесла с собой худую весть, и добрую.
- Это вы о чём? – не понял я.
- Было время, жили – не тужили, да только с головой не дружили. Что имели – потеряли. Беда блага наши отобрала, а взамен вернула ум. Если мы тем умом не воспользуемся, потеряем всё. А ум подсказывает, что надо возвращаться к земле. Иначе мы скоро сожрём друг друга. Так что, верное решение вы приняли. Мы возродимся, когда начнём на земле трудиться. А то, что произошло – нам горький урок. Беда от ленивых и дураков, а если два в одном –трагедия мирового масштаба… За эти годы люди поняли, что надо жить в мире друг с другом. Вы зла не делайте, и никто вас тут не тронет. А если что надо, так сначала спросите. Вот так. Ну, не будем вам мешать…
- А как вас зовут? – спросил я старика. -- Иван Васильевич, - сказал он. - А тебя? - - Влад, - сказал я.
- Владиком моего внука зовут, - сказал он. – А что у вас за скафандры такие?
- Это от радиации, - сказал я. – Там, у нас, без них нельзя – местами очень высокая радиация. - - А чем же вы там занимаетесь? – поинтересовался Иван Васильевич.
- Мы ученые, - сказал я. - Живём и работаем в подземном НИИ. А ещё мы восстановили рядом с собой завод по производству лекарств.
- А что за лекарства у вас выпускают? – опять спросил старик. – Может поможете… У внука уже который день жар, кашляет не хорошо и совсем слабый… Не нравится мне, как он выглядит. Видно, простыл, а мы и не заметили.
- Надо посмотреть, - сказал я. – Внук где?
- Тут, недалеко, - показал рукой старик. – Метров сто всего пройти.
Я поманил рукой Костю. Тот подошёл, кивнул и спросил:
- Что? Проблемы какие-то?
- А где Савельев Александр Петрович, фельдшер наш? – спросил я. – Тут вот у Ивана Васильевича внук с температурой несколько дней. Говорит, что, скорее всего, он простудился…
- Да вон он идёт, - кивнул Костя. – Александр Петрович!
Подошёл фельдшер. Я рассказал ему что к чему, Он, вздохнул, кивнул и сказал:
- Очень похоже на пневмонию – надо посмотреть, послушать дыхание. Сейчас возьму фельдшерскую сумку и пойдём.
Через пару минут он спрыгнул с автодрезины, и мы в втроём зашагали за идущим впереди стариком…
Через час мы вышли из дома Иван Васильевича.
- Ещё раз напоминаю, - сказал наш фельдшер старику, - Всё делайте так, как я расписал на листе. Никаких пропусков. Раз вы уколы уже когда-то делали, то вы справитесь. У вас есть все необходимые лекарства. На обратном пути мы обязательно зайдём к вам. Берегите флаконы с антибиотиком – они всё-таки стеклянные. Первый укол я сделал, а остальные будете делать сами. Всё по инструкции! Удачи вам и вашему внуку!
Костя с Александром Петровичем пошли, а я на минутку остался поговорить с Иван Васильевичем.
- Я хочу вас, Иван Васильевич, попросить об одном деле, - сказал я, останавливаясь у калитки. – Человек вы, по всему видно, мудрый и добрый. Может быть, посоветуете… Мы думаем у вас на станции, где-нибудь в тупике, оставить топливную «заначку» на обратный путь. Естественно, под охраной наших бойцов. Как вы думаете, стоит нам предпринять ещё какие меры или посоветуете вовсе не оставлять эту «заначку» здесь?
- Никто ваше добро не тронет, - сказал Иван Васильевич. – И ребят ваших никто не обидит. Езжайте спокойно. Я кому надо скажу, и они присмотрят за вашими хлопцами.
- Спасибо Иван Васильевич, - пожал я ему руку. – Через пару недель мы увидимся. Желаю вашему внуку скорейшего выздоровления, а вам –оставаться здоровым.
  Спустя пару часов наш железный караван медленно тронулся в путь… Чем дальше продвигались по маршруту, тем чаще чистили пути – то гальки намыло дождями, то кустарник вырос толщиной в черенок лопаты, то где-то потоками ливня подмыло шпалы…
Ехать стали медленнее. Чтобы зря не расходовать горючее, спустили и поставили на рельсы БТР. Пустили его вперёд на проверку путей. В нём шестеро бойцов посменно чистили пути – трое работает, трое других, отдыхая, присматривают за окружающей обстановкой. А автодрезина и дизель-поезд, заглушив двигатели, ждут сигнала. Через двадцать-тридцать километров с БТР-а радируют, что путь открыт и состав едет дальше…
- Чувствую, так будет до Ожерелья, - говорит Некрасов. - Видно, тут вообще никто не ездил все эти годы.
Так и двигались мы к Ожерелью два полных дня, прокладывая себе путь ломами и лопатами…
К концу первого дня добрались до станции Тула-1 Курская, где и заночевали. А под вечер второго дня, пройдя в полдень Узловую-1, подъехали к Ожерелью…
  Мне показалось, что на этой станции не меньше десятка путей – вероятно, это вместе с тупиковыми ветками…
Сам город – не выше двух этажей, в густой зелени. На этой опустошённой войной земле он походил на старую шкатулку, оброненную кем-то в траву…
- Ожерелье - выход на Большое кольцо, - сказал Некрасов, притормаживая дрезину у перрона. - Ну и главное для нас - на юг… Думаю, завтра мы останемся здесь на весь день. Надо привести технику в порядок – осмотреть, подчистить, подмазать, что-то заменить или подправить. Да и ребятам надо дать отдохнуть – небось не железные. Считай, от самой Вязьмы пешим - чуть проехал и уже вылезай, бери лопату в руки и маши ею полчаса-час. Так медленно мы ещё не ездили…
- Чем ближе к югу, тем будет больше зарастаний путей, - сказал я. – Объясняется просто – земля лучше, больше влаги и тепла, вот всё и прёт.
- Ну, да, - кивнул Некрасов.
- Надо до темна, продумать охрану лагеря, - сказал я.            
- Ещё достаточно светло, чтобы осмотреть периметр поглубже, - сказал Тарасов. – Если не против, я с ребятами прозондируем округу. Пойдем тройкой – так будет незаметнее. К ночи вернёмся.
- Идите, - кивнул я. – Будьте постоянно на связи.
- Добро, - сказал Тарасов.
 Ожерелье должно было стать местом второго «схрона» топлива на обратный путь.
- Здесь будем делать вторую закладку топлива, - напомнил я всем. – Надо искать удобное во всех отношениях место. Четвёрка бойцов, что остаются здесь на охране груза – проверьте свои рюкзаки с провиантом и спальными мешками– вам тут не одну неделю жить придётся. Не спутайте свой рюкзак с чужим – в вашем провизии на две недели. Ну, и оружие с боеприпасами тоже проверьте – тут вон рыскают «стражи», да и люди могут появиться. Олег Степанович, командуй!
- Я думаю, что надо загнать в тупичок и загородить вон тем крытым товарным вагоном. Там им и обзор неплохой, да и жить будет где…
- Хорошо, - согласился я.
Пока оттащили, да потом поставили в тупик платформу с цистерной, нашли крытый вагон, и им загородили платформу с цистерной, прошло полчаса, если не больше. Решили тут же дозаправить автодрезину и дизель-поезд. Уже в густых сумерках вернулся разведотряд.
- Странно, - сказал Тарасов. – Никого не видели…
  Ночь прошла спокойно. До восхода солнца я даже ни разу не проснулся. Умылись, поели и стали собираться в дорогу.
- Ну всё, ребятки, - сказал Некрасов бойцам, оставшимся на охране топливного «схрона». – Удачи вам и до встречи!
Наш железный караван медленно тронулся в путь…
- Узловая, - вздохнув, объявил Некрасов через восемьдесят километров пути.. – Кладбище поездов… Тут Д1, наверное, больше, чем где-либо ещё. Вернее, то, что осталось от них. Зато на наш Д1 мы можем набрать запчастей на годы вперёд. Тут ещё и паровозы есть. И депо с поворотным «колесом» - он там вон, в сторонке… Народ тут был всякий, даже в те времена. Так что осторожнее – не сильно разбредайтесь… Что-то очень важное для Д1 возьмём прямо сейчас, вдруг по дороге пригодится.
На что машинисты сами указали, то мы и забрали с собой. Несколько человек занялось стрелкой -  всё так заржавело, что ни лом, ни кувалда уже не помогали. Пришлось разбирать, чистить смазывать…
Через полтора часа мы отправились дальше.
Часа через четыре Некрасов объявил, что мы подъезжаем к городу Елец. Ещё когда мы только начали обсуждать с Некрасовым возможные варианты маршрута на юг, а потом выбрали окончательный, он назвал мне все станции по пути следования и я потом читал про эти места в энциклопедии. Елец был одним из самых старых городов России. Вроде бы он был даже старше Москвы. Я всё больше убеждался в том, что наша земля такая красивая, такая щедрая, что достаточно только взглянуть на неё и не надо никаких слов.
Едва мы причалили к перрону, как из вокзала вышла группа вооружённых мужиков, больше похожих на военных, чем на гражданских. Смело подошли и завели разговор.
- Здравствуйте! Мы военный патруль города Елец, -сказал мужчина, возглавлявший подошедшую к нам группу. – Кто вы, откуда и куда следуете?
- Мы из Петербурга, - спрыгнув со ступеней автодрезины, ответил я. – Мы учёные из НИИ Санкт-Петербурга. Следуем на юг с целью ознакомления состояния железных дорог и наведения контактов с местным руководством и населением территорий.
- Кто возглавляет у вас руководство эшелоном? – спросил он.
- Я, - коротко ответил я.
- Берите с собой документы личности и документы, уполномочивающие вас представляться от лица Санкт-Петербурга и НИИ.
 - Тогда подождите минуту, - сказал я. – Документы в рюкзаке.
И тут я осознал, насколько прозорливым был отец, когда говорил: «Без документов ты и твои люди – это шайка бродячих шарлатанов. Документы должны быть у каждого твоего человека. Тем более у тебя, как главы экспедиции. У тебя будет два документа – от НИИ с моей подписью и печатью, и от Санкт- Петербурга с печатью и подписью Смирнова. И будут подготовлены удостоверения на каждого участника экспедиции».
Мы вошли в вокзал и остановились у двери с табличкой «Администрация».
Через полчаса мы сели на легковой автомобиль и отбыли к мэру Елецка.
- Елизаров Артем Фёдорович, - прочитал я на двери кабинета.
Разговор с мэром продлился более часа.
- Когда-то в юные годы я учился в Питере, - сказал мэр, стоя у окна и глядя куда-то в даль. – Как он мне нравился… Ничего, уверен - страна возродится, И, как феникс из пепла, возродится Петербург. Думаю, часть людей из питерского метро мы могли бы взять к себе. Но это уже вопрос последующих бесед и согласований… Я выдам вам разрешение на проезд через все территории, находящиеся в подчинении нашей администрации. Вы говорите, Москва тоже сильно пострадала… Думаю, настал день, когда пальцы должны сжаться в кулак. Такие времена на Руси были и не раз – мы собирались в единый кулак и побеждали. Пора… Я постоянно думал об этом: «Когда? Когда начнём восстанавливаться? Когда начнём возрождаться?» Значит, этот день пришёл. Вы на пепелище запустили завод по производству лекарств. Не только для себя, но и для других, не требуя ничего взамен. Это о многом говорит… Вы запустили механизм смены смыслов – просто помочь, просто возродить. И мы будем помогать вам в меру наших сил…
В ходе беседы я узнал много интересного для себя, для нашего дела. Промышленность Ельца во многом направлена на помощь сельскому хозяйству. У них серьёзное производство строительных материалов, включая цемент. Работает сахарный завод. В Елецком районе – чернозёмная почва, очень плодородная – здесь выращивают пшеницу, ячмень, свеклу, зернобобовые. Природа очень красивая, а сам город стоит на берегах реки Сосны – притока Дона… Я так удивился - у них есть животноводство! И мне сразу вспомнился Питер и Москва – там половина жителей метро ни разу не видела живой коровы. Пример тому - я сам, выросший в подземном комплексе НИИ…
  В ту ночь я долго не мог уснуть, размышляя над словами мэра Ельца. И я понял, что не только река начинается с крохотного ручейка, но и глобальная перемена в истории мира может начаться с небольшого шага, сделанного в верном направлении.
А дальше – и ручейков становится больше и правильных шагов. Надеюсь, этот процесс уже набирает силу по всей стране…
 Уходя от мэра, я рассказал ему, как при необходимости связаться по рации с Питером и Москвой. А он в свою очередь написал мэру Воронежа короткое письмо, с просьбой посодействовать нам в прохождении подведомственной ему части нашего маршрута.
 Однако, когда я вернулся, Некрасов сказал, что сейчас мы не будем заезжать в Воронеж, а обойдём его, если только на объезде нет блокпостов. - Лучше заедем на обратном пути, - сказал он. –Доберёмся до Ставрополя, посчитаем расход топлива и тогда уже решим, куда нам заезжать на обратном пути. Если дорога дальше будет нормальной, расход топлива сократится - скопится хороший запас. На обратном пути будем смело тратить излишки. Тем более мы уже изучим дорогу на предмет качества и ехать будем посмелее.
В густых сумерках мы подъехали к станции Дон.
- В трёх километрах отсюда железнодорожный мост, - сказал Некрасов, - который связывает правый и левый берег Дона. С той стороны - Острожка.
- Большой мост? – спрашиваю я.
- Без малого четыреста метров, - сказал Некрасов. Стальной. Такие, как правило, стоят век…
- Ночуем здесь. Я правильно понял? – спросил я.
- Да, - кивнул Некрасов. – Надо с утра осмотреть мост. Не удивлюсь, если его охраняют. Но это едва ли… Скорее всего, блокпост будет перед самим Воронежем. Но нам туда пока что не надо…
   Поели, выставили охрану и легли спать. Засыпая, я вспоминал путь, что мы преодолели за эти дни, и строил варианты на ближайшее будущее. И не заметно для самого себя уснул…
 Мост впечатлял своей массивностью, начиная от опор с волнорезами и заканчивая ферменной решётчатой конструкцией над ними. Сотни тонн стали без слов говорили о его крепости…
С насыпи в бинокль мы просмотрели пролёты моста – людей нет ни на этой стороне, ни на другой, да и сам мост внешне без завалов. Во всех отношениях мост вроде как чист.
- Хоть чист, хоть не чист, а проверять придётся, -сказал Некрасов. – Если нужно будет использовать кран, придётся на время платформу с БТР-ом оставить здесь.
- Или БТР пустить первым, - сказал Саня, водитель БТР-а. – За пять минут и с платформы спустим и на рельсы поставим.
- Ну, тогда есть резон оставить его на рельсах, пока не повернём от Воронежа на Лиски, - сказал Некрасов. – И такой вариант годится. Всё равно мы едем медленно. Пусть щупает дорогу… Тогда снимайте крепёж и цепляйте троса к БТР-у.
-  А дизель-поезд? – спросил я.
- Будет стоять и ждать сигнала, - сказал Некрасов.
  Через десять минут БТР уже стоял на рельсах. А ещё через пару-тройку минут БТР и автодрезина тронулись в направление моста.
- Ну, что там, Саня? - спросил я по внутренней связи, наблюдая за тем как БТР и автодрезина медленно въехали на мост.
- Похоже, за мостом присматривают, - сказал Саня. – Пока что пути чистые.
 Я задумался: «Похоже, дорогой от Ельца до Воронежа хоть редко, да пользуются. Возможно даже, что вся периферия в огромной стране каким-то образом общается между собой. Пусть не как когда-то, но всё же… Москва не стала инициатором сплочения, потому что пострадала больше других и все эти годы стремилась просто выжить. Даже метро не спасло всех, кто в тот роковой день оказался в нём. Многие, по самым разным причинам, погибли в последующие дни, месяцы и годы. Из миллионов остались тысячи… Питер оказался в том же положении, если не хуже – там чуть ли не треть тоннелей метро оказалась затопленной…
Выходит, периферия, на стремясь в этом деле занять лидерство, невольно проявляла инициативу к сплочению. Сначала, чтобы просто выжить, а потом, чтобы чувствовать себя в кругу семьи… Но так ли на самом деле? Может быть, у некоторых так съехала «крыша», что они готовы пойти брат на брата ради собственной шкуры? Трудные времена -  они, как лакмусовая бумажка, сразу проявляют наружу «кто, есть кто». На этот счёт мой отец однажды сказал так: «Внешнее поведение изменить можно, а вот внутренний стержень изменить почти не возможно. Только сильный духом человек способен переплавить свой стержень и вылепить себя таким, каким мечтает видеть себя любой здравомыслящий человек». Мне кажется, в разной степени все мы лепим себя, но одни делают это осознанно, а другие бездумно. И получается то, что мы и наблюдаем в этом непростом мире…»
- Мы пересекли мост, потихоньку двигаемся дальше, - доложил по внутренней связи Саня. – Автодрезина в пятидесяти метрах идёт за нами.
- Станция Отрожка в километрах трёх-четырёх от нас, - слышу голос Некрасова. – С автодрезины пути просматриваются хорошо. На этих трёх километрах полно веток, что уходят к промышленным зонам…
- Тормозим – впереди стрелка, = крикнул Саня. – Надо посмотреть поближе…
Мы с Саней выходим из БТР-а, идём проверять стрелку. Некрасов тоже спрыгнул с автодрезины, пошёл к нам.
- Да, - говорит Саня, - стрелка тут переведена на выход к Воронежу.
- А нам нужно вправо, на Лиски, - говорит Некрасов.
Саня присел на корточки, провёл ладонью по стыку правого остряка и рамного рельса.
- Тут песок набился, да ещё окалина какая-то. Надо чистить, иначе при проходе гребень ударит прямо в остриё.
Некрасов протянул щётку.
- Сначала работаем щёткой, а уже потом подбиваем. И следите, чтобы плотно сел. А ты, Влад. левый проверь - он должен быть в отводе, чтобы не цепляло.
Саня глянул на противоположную сторону.
- Левый вроде нормально ушёл, - сказал он. - Зазор есть, острый край не выступает. Но тягу надо проверить: вдруг закисла.
Некрасов взялся за переводной рычаг, качнул туда сюда.
- Тяга ходит, но туговато, - сказал он. – Это из-за ржавчины. Надо смазать, чем есть…
- О! – воскликнул Саня. – А тут кто-то кусок арматуры подложил.
- Это чтобы стрелка не переключалась, - сказал Некрасов, отбрасывая её в сторону.
Он снова качнул рычаг. Остряки сдвинулись, правый прилёг к рамному рельсу. Саня опять провёл ладонью — теперь стык был ровный, без зазоров.
— Сидит как влитой, — выдохнул Саня. — Можно переводить окончательно.
Некрасов довёл рычаг до упора, щёлкнул фиксатор. Теперь оба остряка на местах: правый прижат, левый в отводе. Для Д1 этого достаточно, если дальше путь чистый.
Саня глянул вдоль пути, куда уходила ветка, ведущая к Отрожке…
- Дальше насыпь вроде ровная, - сказал он.
Некрасов кивнул, и пошёл к автодрезине. И уже оттуда сказал:
- Ну, раз чисто - зовём Д1…
Тронулись в путь. Через время с дизель-поезда машинисты отчитались:
- Прошли мост... Свернули за вами на ветку… Пока что всё нормально.
Станция Отрожка – здание станции маленькое, а путей не сосчитать… Мы не на долго притормозили, дожидаясь Д1.  На обратном пути надо непременно заехать в Воронеж. Я про него читал в энциклопедии. Там должно быть много чего для нас интересного…
До Лиски доехали за два с половиной часа и всего с тремя остановками. Получается, и по этой дороге не часто, но всё же ездят…
 Станция Лиски удивила меня ещё больше, чем Отрожка – путей и их переплетений ещё больше. Сам городок: большая часть - одноэтажные частные дома и только местами видны высотки. Вполне возможно, что где-то чуть подальше высоток больше… Рядом со старой станцией – новая, Чуть сбоку от неё высокое здание этажей в девять-десять. На станции составов много и, похоже, некоторые из них пару десятков лет не покидали своего места совсем…
Метров за двести до перрона - нехитрый блокпост. Там мы и остановились. Подошло трое, вооружённых короткими автоматами, попросили следовать за ними. Дальше, та же история, как в Ельце – сначала к администрации вокзала, потом к мэру города – Красильникову Александру Максимовичу.
И снова на полтора часа беседа…
На мой вопрос насчёт кукурузного экстракта, Красильников сказал:
- Я в ту пору мэром не был, Это же было двадцать лет назад… Я тогда работал в плановом отделе администрации города и через меня шли отчёты предприятий, колхозов, животноводческих комплексов…  Помню, и кукурузный экстракт, и лактозу мы поставляли Москве, но возможно, и Питеру тоже. Надо связаться с директором молочного завода и с директором маслозавода и поговорить с ними. Даже если мы тогда вам не поставляли, организуем это сейчас. Я экономист – считать умею. Тут и вам выгода и нам. Мы вам – кукурузный экстракт и лактозу, а вы нам топливо, запчасти, а главное – лекарства. С кем ещё договорились?
- С мэром Ельца, - сказал я. – На обратном пути будем встречаться с мэром Воронежа.
- Ну и зачем вам какой-то юг? – пожал плечами Красильников. – Мы вам поставим всё. Или дело не только в этом?
- Мы хотим сначала укрепить наше производство на месте – там, в Питере, - сказал я. – А потом открыть филиалы Биокада у вас и там, на юге. Ну, чтобы вся страна стягивалась в монолитное ядро.
Красильников улыбнулся:
- Ай, да молодцы, ребятки! Я всё понял…  Ну, если филиалы, то вы всё делаете правильно. Тогда всем работы хватит. Хорошо. Заезжайте на обратном пути и… подпишем договор о сотрудничестве, в который войдут и поставки, и всё, что с этим будет связано. Тогда до встречи! Пропуск и рекомендательное письмо к руководству Россоши вам доставят на станцию часом позже. Счастливого вам пути!
- До встречи! Спасибо за гостеприимство! – поблагодарил я, пожимая ему руку.
- До встречи! – кивнул Красильников. 
 Через два часа мы покинули станцию Лиски и отправились к Россоши…
Чем больше мы посещаем мест, тем больше мне нравится наша страна – прекрасная природа, прекрасные люди…
Прямо перед Россошью снова большой мост, такой же конструкции, как у станции Дон. Только тут уже перед мостом стоял блокпост. Метров за сто, не доезжая до него, мы остановились.
- Ну, что, - сказал Некрасов, - идите договаривайтесь.
Костя кивнул мне и спрыгнул с автодрезины. Я следом.
На блокпосту все мужики бородатые, даже молодой парень и тот не брит – от бороды только сиротливый клинышек на подбородке, да редкие бакенбарды.
- Кто будете? Куда и зачем следуете? – спросил тот, что видом постарше.
- Мы учёные из Петербурга, - сказал я. – Изучаем положение на местах, наводим связи с руководством и населением всех мест по маршруту следования. А двигаемся мы на юг. Намерены доехать до Ставрополя, а возможно и до Краснодара.
- С самого Питера? – покачал тот головой. – В народе ходили слухи, что там всё плохо. Так или нет?
- Плохо и даже очень, - сказал я. – Две ядерные бомбы упали на город, третья в залив. Город разрушен, большая часть людей живёт в метро. Но наш НИИ в полста километрах от города, и он под землёй – потому мы и не пострадали. Но в целом из миллионов выжили лишь тысячи. У нас есть задача: вывезти жителей метро в тёплые края, чтобы люди кормились от земли – сеяли, пахали, растили пшеницу, домашних животных…
- Из миллионов выжили лишь тысячи. - задумчиво проговорил командир блокпоста. – Да… А что с Москвой? Вы же мимо них ехали…
- То же самое, - сказал я. – Разруха и там. И как мы, они тоже живут под землёй. И у них те же проблемы…
- Я вам не советчик… Как вас зовут?
- Влад. А вас? – спросил я.
- Семён Андреевич, - сказал он. – Наши ребята, которые из особо непоседливых, спускались до самого Ростова. Ничего хорошего там нет…
- Это вы про что? – спросил я.
- Они говорили, что город сильно пострадал, - сказал Семён Андреевич. – Почти весь в руинах… Вроде как бандиты там правят, да по руинам всякие твари страшные скачут. Наверное, со страху показалось им. И совсем не известно, есть ли какой обход города или нет. Так что, у вас там будут проблемы…
- Ну, против армии бандитов мы не пойдём, - сказал я. – но знать должны, что там и как…
- Тогда вам к нашему начальству, - сказал он. – Следуйте за мной.
  Россошь – на его территории одноэтажные здания смешались с пяти и девятиэтажными – пёстрое смешение эпох…
- Вы, наверное, заметили, что нас не коснулась война, - сказал мэр города Митрофанов Леонид Константинович. - Напрямую – нет, зато косвенно… Большая часть давних связей порушена. Уровень жизни сильно упал по отношению с прежним. Но мы приспосабливаемся. С вашим положением даже и сравнивать совестно… Чувствую, что-то назревает, а что не знаю.
- Это вы про что, Леонид Константинович? – спросил я.
- Дня четыре назад от Ростова вернулась разведгруппа, - сказал мэр. – Говорят, якобы над Ростовом видели барражирующие вертолёты. Не просто летающие, а ведущие огонь по наземным целям. Вот я и думаю – по ком стреляли эти вертолёты? А главное – чьи это были вертолёты?
- Да, - кивнул я, - главное – это чьи вертолёты. Если наши, значит, где-то есть противник. Кто он?
- Вот и я про то же, - вздохнул он. – А вы хотите туда, где непонятно что происходит…
- В пекло мы лезть не станем, - сказал я. – А продвинуться вперёд и посмотреть, кто с кем воюет – хочется. На самом деле мы надеялись добраться да Ставрополя и Краснодара, если хватит топлива и ничто не помешает…
- Ну, тогда не рискуйте всем. У вас, насколько я помню, БТР, автодрезина и дизель-поезд. Пустите первых двух – пусть проверят дорогу до Ростова. В общем, убедятся, что дальше можно проехать. А потом уже решите… Конечно, есть обходные ветки – можно объехать Ростов стороной, но в каком они состоянии мы не знаем.
- Я просчитывал маршрут, - сказал я. – От вас до Ставрополя пятьсот двадцать километров. Нам нужна тысяча литров топлива в обе стороны.
- Десять столитровых бочек, - сказал мэр.
- У нас сейчас стоят на дрезине пять полных бочек, - сказал я. – Если вы можете на время дать нам пять пустых, мы закачаем в них топливо из цистерны, что тащит за собой наш дизель-поезд. 
- Пустые не проблема, - улыбнулся Митрофанов. – Конечно, дадим…
- А где вы добываете топливо? – поинтересовался я. – Сейчас это проблема.
- Гоним из нефти, - сказал мэр. – А вы?
- У нас два мини-НПЗ, - сказал я. – Один в НИИ, другой в Стрельне, рядом с «Биокадом». Нефть пока что можно добыть. Но на будущее надо уже сейчас искать серьёзные источники…
- Наши договариваются с нефтяниками Саратова, Самары, Перми, Волгограда и другими, - сказал Митрофанов. – Всё, разумеется, строится на бартере…
- Прямо средневековье какое-то, - вздохнул я.
- Хм… Пожалуй, хуже, - хмыкнул Митрофанов. – Тогда уже были деньги. А сейчас никаким деньгам не верят. Понятно, что всё это временно, пока центр придёт в себя. Или мы чего-то не знаем…
- Ладно, не буду вас отвлекать от дел, - сказал я. – Надо потихоньку готовиться к рейду. А договор о сотрудничестве, как и договаривались, мы подпишем на обратном пути…
Мы попрощались и меня доставили на машине на железнодорожную станцию.
Мы собрались в вагоне дизель-поезда – там места побольше. Да и время ужина уже подходило – решили там же и поесть.
Самый обсуждаемым был вопрос: «Что происходит в Ростове? С кем там сражаются военные? И чьи там летают вертолёты?» В результате все согласились с тем, что дизель-поезд надо оставить здесь, и осуществлять разведывательную вылазку в район Ростова на автодрезине и БТР-е.
               
  Пока мы вели беседу, на дизель-поезд поднялся диспетчер станции, поздоровался:
- Всем добрый вечер и приятного аппетита, - сказал он, окидывая нас взглядом.
- Спасибо и вам доброго вечера! – отозвались бойцы.
- Михаил Артёмович Соловьянов – главный диспетчер станции, - представился он. - Я по просьбе мэра к вам зашёл, - сказал он. – Я в курсе пустых бочек – утром их получите. Слышал, что вы собираетесь в разведрейс к Ростову? Напрямую, в Каменскую, не советую – можете попасть под горячую руку. Безопаснее через Подгорное выйти к Тихорецкой. Ветка начинается прямо от нашей станции. Могу выделить двух ребят из железнодорожников, которые много раз мотались по тем веткам и знают, чем одна лучше другой. Знают они и «затаённые места», где можно технику увести с глаз и переждать. Имейте ввиду, военные, что окружили и чистят Ростов от бандитских шаек, начали патрулировать многие ветки, что окружают город. Не зная местности и все ветки, вы можете сходу попасть в руки к военным. Пока что мы не слышали, чтобы они обижали мирных граждан, но ухо лучше держать востро. Бережённого Бог бережёт…
- Спасибо большое за помощь, - сказал я от лица всех присутствующих. – За проводников отдельное спасибо, потому как мы совсем не знаем ни ваших дорог, ни тем более «затаённых мест».
- Значит, до встречи утром. Доброй ночи вам! – кивнул главный диспетчер Соловьянов.
- Доброй ночи, - отозвались мы.
                *
Утром – ранний завтрак, залили топливом пять стальных бочек, выделенных Соловьяновым, приняли на борт автодрезины двух проводников, присланных нам в помощь, и тронулись в путь. Впереди автодрезина, за ней – БТР…
- Рация?- кивнул Лёха-проводник на полку слева от пульта управления дрезиной. – Рабочая?
- Рабочая, - сказал Некрасов. – А что?
- Тогда надо включить и держать в рабочем состоянии, - сказал Лёха. – Мы так и ездим всегда. Если можно, я настрою её на нужную частоту. Иногда радиопереговоры помогают понять, что и где в текущий момент происходит.
- Валяй, - кивнул Некрасов. – Так вы по этой ветке уже ездили? Проверять не надо?
- Проверять не надо, - улыбнулся Лёха, - но смотреть вперёд внимательно не повредить – иногда «сушняк» падает на рельсы, а то и просто кто-то пакостит. Не заметишь – и слетишь с рельс… Я потому и стою рядом – я помню, как тут было три дня назад. Если увижу подозрительные изменения, скажу – сразу гасите скорость.
Он глянул на часы, задумался, а потом сказал:
- Через пятнадцать минут, - сказал он, - сбрасывайте скорость почти до нуля… Минут через пять-семь будет Поповка, потом Сотницкая – там надо быть осторожным. После того, как бандитов в Ростове стали утюжить и выдавливать из города, они стали уходить в леса, лесополосы и в такие вот небольшие селения…
- Вы про то, что могут быть засады? – спросил я.
- А засады всегда есть, - улыбнулся Леня – второй наш проводник, напарник Лёхи. – Если вы их не видели, то это не значит, что их не было. Они же не дураки – если вы на бронированной технике и хорошо вооружены, вас пропустят и себя не выдадут. А если кто-то против них, как клоп, того они остановят и ограбят – это самое меньшее…
 «Вот оказывается, как на самом деле! - подумал я. – будем теперь знать…»
- Сбавляю? – спросил Некрасов, бросив взгляд на Лёху.
- Да, - кивнул Лёха. – Из-за деревьев нас видно не будет. Теперь - пусть на дрезине остаётся шестеро и БТР стоит позади. Даже подальше, чем сейчас… А мы двумя четвёрками прокрадёмся поближе к домам и посмотрим, что там.
Наша шестёрка спрыгнула с автодрезины и пошла следом за проводниками. Через двадцать-тридцать шагов мы разделились на две четвёрки и каждая пошла за своим проводником. Мы шли по короткой дуге, а вторая группа, что пошла с Лёнькой, пошла по большой дуге. Думаю, это на случай засады против нас…
Село нельзя было отнести к маленьким – но бывает, что и в больших сёлах «живых дворов» и двух десятков не насчитаешь. Вокруг Питера так и есть…
Лёха время от времени поднимал к глазам бинокль и надолго застывал в неподвижности.
Так мы и шли поодаль. Потом Лёха вдруг замер и поднял руку. Все застыли на месте. Откуда-то донёсся плач ребёнка и крик женщины, переходящий в визг.
Лёха застыл с биноклем у глаз.
- Так, - сказал он, опуская бинокль и беря в руки автомат. – Над тремя хатами – развешаны красные лоскуты. Среди местных – так предупреждают своих об угрозе. Возможно, там осели «незваные гости». Женский визг и плач ребёнка тому подтверждение.
У вас, я так понял, внутренняя связь? Скажите своим, а они – Лёньке, что три дома помечены «красным». Скорее всего, там чужие. И они не добрые…
- Что делаем? – спросил я у Лёхи.
- Надо как-то выманить их на улицу, - сказал Лёха. – Если ворвёмся во дворы, под перекрёстным огнём могут погибнуть невинные…
- А если в село пустить БТР? Как они среагируют на его появление? – спросил Костя.
- Если они - остатки банд из Ростова, то могут запереться в этих хатах и биться до упора, держа в заложниках женщин и детей, - сказал Тарасов.
- Я тут знаю одну тётеньку, - сказал задумчиво Лёха. –Она, конечно, напрочь обезбашенная, но она найдёт способ вывести женщину и ребёнка. А потом я дам вам знак – ворвёмся в дом и перестреляем их, сколько бы их там ни было. А другие, с тех двух дворов, сами к нам придут. И тогда группа Лёньки придавит их сзади… Оружие я оставлю вам – засекут с оружием, сразу грохнут. Наблюдайте за всеми передвижениями в этих дворах в бинокль и не пропустите момент – дам знак, сразу выдвигайтесь. Но только скрытно...
   Через минуты три в наушниках прозвучало:
- Мы нашли две небольшие дрезины в лесу, - услышал я голос Миши Салеева из группы, что ушла в обход села. – Часовые лежат пьяные. Мы их обезоружили и связали.
В ответ я рассказал то, что придумал Лёха.
- Лёнька говорит, что наша группа будет следить за ситуацией и действовать по обстановке, - сказал Миша Салеев.
- Держите эфир открытым, - сказал я. – Чтобы все понимали, что происходит со всеми группами. 
  Через полчаса началось…
Мы видели, как в крайний дом вошла молодая женщина. Через минут пять она вышла с девушкой, держащей на руках маленького ребёнка. За ними, шатаясь, вышел мужик и стал что-то им вдогонку говорить. На что гостья отпустила ему воздушный поцелуй и закивала головой. Тот расхохотался и скрылся за проёмом двери. Через минуту у стены хаты появился Лёха и стал махать нам рукой…
Мы, стараясь оставаться в зоне невидимости, пробрались во двор.
- Там только бандиты, - сказал тихо Лёха. – Ксюша, проходя мимо, показала на руке четыре пальца - в доме четверо…
  Мы настолько стремительно ворвались в хату, что никто из них не успел среагировать. Тем более они были изрядно пьяны. Мы связали им руки и затолкали их в небольшую кладовую.
- Не знаю, что там в тех двух домах, - вздохнул Лёха.
И тут выходит на связь Некрасов.
- Влад, у нас гости, - говорит он.
- Какие ещё гости? – спрашиваю я.
А у самого тут же мелькнула мысль, что их окружают бандиты.
- Бандиты, что ли? – спрашиваю я.
- Нет, - говорит Некрасов, - военные. Сейчас… Нас просят спуститься с автодрезины.
- Много их? – волнуясь, спросил я.
Слышу, как кто-то крикнул, чтобы все положили оружие на землю и отошли от него на три шага.
Потом пошёл какой-то разговор. Из того, что отвечал Некрасов и слышалось со стороны, я понял, что военные выясняют кто мы все, откуда и зачем сюда прибыли.
 Потом Некрасов упомянул в разговоре с военными о двух наших группах в Поповке. Я услышал, как военный выругался и велел, чтобы мы срочно покинули село и все до одного вернулись к автодрезине.
Через минут десять обе наши группы, покинув село, стояли возле автодрезины, отчитываясь с документами в руках перед капитаном о том, кто мы и что произошло в Поповке.
- Мы искали эту банду на ветках ближе к Ростову, - сказал капитан. – А тут главный диспетчер станции в Россоши подсказал нам, где ещё могут прятаться бандиты. Вот мы на своей автодрезине и явились сюда. Благо, он предупредил нас о вашей группе…
Теперь о том, что будет с вами… Вы сидите здесь тихо до нашего возвращения. Мы выполним свою работу, вернёмся сюда, а потом все отправимся в Россошь.
Он тут же переключился на Лёху.
- Красные ленточки, говоришь? – спросил он.
- Да. На деревьях у этих хат, - сказал Лёха. – Это у нас давнишний знак такой для своих – дескать «осторожно», «чужой» и всё такое…
- Ясно, - кивнул капитан. – Всё, сидите здесь тихо, как мышки.
- Напоминаю, - сказал Лёха, -  что в крайнем доме мы четверых связанных заперли в кладовке. И про две их дрезины не забудьте – там тоже двое связанных.
Капитан, не оборачиваясь, покачал головой и, дав знак рукой, повёл своих бойцов по краю леса к Поповке…
                *
 В кабинете начальника вокзала теснота. Только одних военных около десятка. За столом слева - начальник станции и он же главный диспетчер Соловьянов, по центру - седовласый коренастый полковник с задумчивым взглядом, и справа от него - мэр Россоши Митрофанов. Я среди прочих, толпящихся в том же кабинете…
- Слово представляется заместителю командира «Российских экспедиционных войск» полковнику российской Армии Ратмирову Владимиру Александровичу.
Полковник обвёл взглядом тесный кабинет и начал свою речь…
- Сначала о том, что вызывает вопросы у всех, где мы появляемся: «Кто они, откуда и зачем?» Мы не возникли вчера. «Экспедиционные войска» были за долго до этих дней. И работать мы начали сразу, как только в наш общий дом постучалась беда.  Мы начали своё движение с Дальнего Востока, куда были стянуты все уцелевшие подразделения. Тот регион пострадал меньше, там меньше было разброда и шатаний. Если бы у нас была задача «быстро проскочить по всей стране», то мы уже через месяц были бы здесь. Но в жизни не всё так, как рисует нам наше воображение и наши желания. Хаос начался почти незамедлительно и повсеместно. И он набирал обороты с каждым днём всё больше и больше… Пламя хаоса надо гасить незамедлительно, и мы это делали и продолжаем делать. Но страна у нас огромная… Нас на всю страну не хватало. Но мы не стояли на месте. Мы медленно, но двигались к вам. Я, как и вы, в первые дни армагеддона был в полном замешательстве: «Много ли разбомблено? Если много, то почему так? Если мало, то как так?» И только потом мои верные товарищи по оружию командующий воздушно-космических войск нашего округа генерал Виноградов и генерал Котов объяснили мне, почему случилось так, а не иначе. Так вот… Только благодаря нашим ракетам, скоростью полёта в десяток махов, мы избежали того, что сулил нам наш враг. Мы не только сбили большую часть пущенных в нас ракет, но и поразили практически все цели за пределами наших границ. Сильнее всего пострадали две наши столицы и промышленные гиганты страны. Вот почему молчит Москва, молчит Санкт-Петербург… И отсюда становится понятно, что не они инициировали наш поход с востока на запад, а мы сами, понимая, что больше сделать это некому…
Мы пришли не с повсеместными тотальными зачистками, мы пришли навести порядок там, где его не стало. Наша операция близка к завершению – к окончательному единению страны и населяющих её народов. Так было и так будет! Ваша задача – не мешать нам, а ещё лучше помогать нам в нашей общей битве за светлое будущее нашей Родины.
В кабинете ещё минуту стояла полная тишина. Потом с короткой речью выступил мэр, за ним начальник станции. Потом всех поблагодарили за внимание, после чего народ стал потихоньку покидать кабинет…
Я остался, потому что ещё до этого мэр просил меня непременно остаться. Наконец, он позвал меня к столу.
- Знакомьтесь, - сказал он полковнику Ратмирову, - это Баталов Владислав Игоревич, заместитель главы НИИ Санкт-Петербурга, и уполномоченный представитель метро Петербурга – нынешней администрации города.   
- Здравствуйте, - скупо улыбнувшись, сказал Ратмиров и протянул мне руку. – Присаживайтесь. Разговор будет долгим.
Я сел на стул напротив него, и, как он сам сказал, у нас началась долгая беседа…
                *
   Автодрезину и Д1, как в прочем и оружие, нам вернули, а вот наш БТР- «монстр» попросили отдать в прокат бойцам пехотного подразделения «1-го Экспедиционного корпуса». В ответ на такую формулировку мы только улыбнулись, но отказать не могли. Ввиду того, что путь от Россоши на юг военные заблокировали на неопределённое время, мы решили отправиться в обратный путь. Но прежде мы подписали договор о сотрудничестве с мэром Россоши. Затем я получили от военных в лице Ротмирова пропуск на свободное передвижение по дорогам, находящимся под контролем их корпуса. Я рассказал ему, как связаться с Москвой, Питером, с нашим НИИ. Думаю, они воспользуются этим непременно и очень скоро…
«Даже хорошо, что так всё завершилось, - решил я. – Заедем в Лиски – будет ещё один договор. А затем непременно свернём по пути в Воронеж – будет третий… Я уже начал скучать по отцу, Маше, Алисе Воронцовой. У нас для них очень хорошие новости».
 
   Всю обратную дорогу мы волокли всё, что считали необходимым забрать на всех встречных станциях, во всех депо и складах. К концу недели мы загрузились так, что Некрасов стал переживать за «здоровье» автодрезины – пришлось снизить скорость.
На подходе к Москве, я связался по рации с главой безопасности московского метро полковником Гавриловым, чтобы договориться насчёт передачи обещанных защитных скафандров. Он сказал, что одна из их групп сейчас находится в Бологое – они могут забрать груз. Так мы и сделали…
Саня, лишившись своего БТР-а, сначала было расстроился, а потом успокоился. Сказал, что найдёт себе не хуже. Думаю, так и будет…
  На седьмой день мы медленно причалили к перрону станции Стрельня. Практически весь груз мы оставили там. НПЗ Стрельни работало на всех парах.
                *
   На следующий день в НИИ прибыла группа из метро Питера во главе с Алексеем Павловичем    Смирновым. Через час на втором «административном уровне» в кабинете директора собрались ведущие сотрудники НИИ, «Биокада» и группа, прибывшая из метро. Отец сидел во главе овального стола, остальные по его периметру. Алиса Александровна, Борис Иванович и Константин Сергеевич, сидели рядом, о чём-то тихо переговаривались. Видно было, что заведующие лабораторий, начальники цехов большей частью томились в ожидании начала заседания – у каждого была своя работа, поэтому подобные мероприятия мало кому нравились…
Я понимал, что главное, из-за чего все собрались здесь – информация по итогам разведывательной экспедиции на юг. Наконец, отец попросил нашего внимания.
- Мы собрались по уже понятной всем причине, - сказал он. – Результаты поездки разведгруппы на юг.
Он кивнул мне. Я положил блокнот на стол, открыл его, и пробежав по странице взглядом сказал:
- Мы не прошли весь маршрут до конца. Во время остановки в Россоши, мы узнали, что в районе Ростова идут интенсивные бои. Кто с кем воюет мы достоверно не знали. Из разговоров местных железнодорожников, из которых некоторые в составе разведотряда совершали рейды к Ростову, в городе шли бои военных подразделений с неизвестным противником. По такой же «тайной ветке» и мы попытались доехать до станции Тихорецкой, минуя сам Ростов. Сначала мы наткнулись на бандитов, потом военные наткнулись на нас. Это был «1-й Экспедиционный корпус» российской Армии. Они объяснили нам, что путь на юг закрыт на неопределённое время.
На следующий день меня пригласили на совещание, созванное мэром Россоши Митрофановым Леонидом Константиновичем, совместно с заместителем командира «1-го Экспедиционного корпуса» полковником Ратмировым Владимиром Александровичем. В общем-то, самое интересное я услышал именно от полковника Ратмирова. Видимо мэр что-то сказал о нас, что меня пригласили на это мероприятие. Но сразу по окончанию совещания, которое по сути свелось к выступлению полковника, меня попросили остаться. Мы проговорили с полковником Ратмировым где-то с час, а может и больше. Он спрашивал о Петербурге и Москве, о жизни в метро и в нашем НИИ. Я рассказал ему и о «Биокаде» - как мы возрождали его, как начали выпускать лекарства для всех людей в округе. Про Кириши с их мафией тоже рассказал. Он заверил, что скоро всё изменится в лучшую сторону… Он дал нам пропуск на передвижение по всем дорогам, подконтрольным его корпусу. Что ещё хорошего? В целом это была очень полезная поездка. Мы подружились с руководством трёх городов и заключили с ними договоры о сотрудничестве. Три города – это Воронеж, Лиски и Россошь. Все они в области черноземья, а это значит, что там развитое земледелие и животноводство. Теперь у нас будет и кукурузный экстракт, и лактоза, и много чего другого. В добавок там есть и промышленные предприятия. Война практически не коснулась этих мест. И это хорошо. Все они не против, если мы решим открыть филиалы «Биокада» у них. Пока что весь торг там идёт через бартер. И как вы понимаете, в первую очередь они заинтересованы в лекарствах.
Я вот подумал, а не взяться ли нам за «Северную Звезду»? Ну. не прямо за неделю две, а хотя бы за год. А потом подумаем куда перевезти всё оборудование «Технолога».
Не думаю, что «Экспедиционный корпус» не справится со своей задачей в ближайшее время – они полны решимости. Считай, уже почти всю страну прошли. Значит, скоро откроется дорога на юг к Ставрополю и Краснодару. И тогда можно будет спуститься ещё южнее…
- Влад, дело ведь не только в этих двух позициях, - сказала Алиса Александровна. – Кроме кукурузного экстракта и лактозы нужно ещё много чего другого, и ты прекрасно знаешь, как это всё нелегко найти. Надо искать производителей всего этого. Вот вы нашли поставщиков кукурузного экстракта и лактозы – это очень серьёзное достижение. Нужно искать производителей всего остального и попутно собирать крохи того, что осталось от былых времён. И тогда мы не только восстановим «Северную Звезду», перевезём оборудование «Технолога» куда-нибудь на юг, но и дерзнём на большее – построим сами завод, подобный им. Повторюсь: начните находить поставщиков и производителей… 
Потом пошли ко мне вопросы, в основном касательно того, что рассказал полковник о положении дел в стране. Пришлось рассказывать ещё и про это… Но по ходу своего рассказа, я понял, что для них это было важнее всего другого. Все покидали наше небольшое совещание   с задумчивым видом…