Отстоявшая свою честь
– У вас, Галина Анатольевна, – спрашиваю во время судебного следствия на правах председательствующего маму потерпевшей, – есть вопросы к подсудимому?
– Да, – отвечает женщина и, поднявшись со стула, несмотря на мои требования подойти к кафедре свидетелей, направляется к защитной кабине. – Вот ты, мерзавец, убил мою дочь! – заявляет она, остановившись в паре шагов от Сасова, и, скинув с плеч шаль, под которой прижимала к груди пистолет, со словами проклятия стреляет в побледневшего от страха убийцу…
В тот тёплый летний день, 23 июня 1996 года, пятнадцатилетняя Карина (закон не позволяет по подобным категориям дел называть фамилии потерпевших) около 15 часов с согласия мамы вышла из дома, чтобы проведать свою бабушку. Всё было хорошо и спокойно, ничто не предвещало беды. Однако в 17 часов 30 минут Галине Анатольевне сообщили, что случилась беда: у дома № 5 по улице Чубарова лежит Карина. Выбежав на улицу, она застыла от ужаса: у подъезда дома, в котором жила бабушка Карины, лежала в крови и без признаков жизни её дочь.
Страшное горе постигло мать, потерявшую единственного ребёнка. «Ночь!.. Ночь!..» – склонившись над безжизненным телом внучки, рыдая, выкрикивала выбежавшая из квартиры бабушка. И эту женщину накрыло тёмное, как ночь, большое горе…
Преступление вызвало большой резонанс в обществе. Люди требовали найти убийцу. Возбудив уголовное дело, правоохранители приступили к раскрытию преступления. Установили и опросили очевидцев – жильцов дома по улице Чубарова, 5, которые видели Карину с незнакомым мужчиной в возрасте примерно 30 лет. Он разговаривал с ней на площадке тамбура перед спуском в подвал, но, заметив, что за ними наблюдают, прикрыл дверь. Спустя непродолжительное время незнакомец вышел на улицу, а за ним, минут через пять, вышла Карина. Девушка с усмешкой что-то ему сказала, и тот набегу ударом в спину сбил её с ног. Наклонившись над потерпевшей, он, по-видимому, понял, что она мертва, и, скрывая лицо, убежал.
Сотрудники уголовного розыска установили водителя, подвозившего пассажира, схожего по описанию с тем мужчиной, о котором говорили жильцы дома. Он сообщил, что во время поездки пассажир по имени Олег, разглядывал идущих мимо женщин, высказывал в нецензурной форме намерение вступить с некоторыми из них в половую связь, а заметив на улице Чубарова молоденькую девушку, попросил его высадить. Существенно ускорили установление личности «Олега» пояснения свидетеля о том, когда он оплачивал покупку топлива на автозаправочной станции, пассажир подошёл к женщине, заправлявшей машину, и дал ей обрывок бумажного листа, на котором что-то написал. Сыщики установили владелицу машины и изъяли листок с номером домашнего телефона. Выяснилось, что в квартире, где был установлен этот телефон, временно проживал некий Сасов, недавно освободившийся из мест лишения свободы. Приобщив к розыскному делу фото разыскиваемого, сотрудники угро показали его жильцам дома на улице Чубарова, и те опознали мужчину, которого видели с Кариной в день трагедии, а водитель – пассажира по имени Олег.
Об этом деле приходится рассказывать по памяти. Многое забылось. В личном архиве сохранились некоторые записи и, надеюсь, они позволят мне собрать воедино картину жуткого преступления, повергшего в шок жителей Камчатской области. При этом я отдаю себе отчёт в том, что среди читателей могут быть участники описываемых событий, и любое искажение фактов может подорвать доверие к моему рассказу в целом.
Итак, как установили органы предварительного следствия, Сасов, осуждённый в 1983 году к 12 годам лишения свободы за групповое изнасилование несовершеннолетней и заведомое поставление другого лица через половое сношение в опасность заражения венерической болезнью, в августе 1995 года освободился из мест заключения. За время нахождения в местах не столь отдалённых он зарекомендовал себя крайне отрицательно: ленивым, лживым и дерзким по характеру. Зона не исправила Сасова: на свободе он занялся сбытом крепких спиртных напитков домашней выработки, что в то время являлось уголовно наказуемым деянием, и посему был вновь привлечён к уголовной ответственности.
Истосковавшись за годы неволи по женскому полу (в части однополых утех на зоне проблем не испытывал), Сасов старался восполнить упущенное и обзавёлся несколькими любовницами, но и они не могли утихомирить запущенную похотливость в отсидевшем длительный срок насильнике.
Во время поездки 23 июня 1996 года по улицам города он действительно со свойственным ему цинизмом комментировал сексуальные фантазии в отношении увиденных женщин, а на улице Чубарова, заметив Карину, попросил его высадить.
Подойдя к девушке, Сасов дошёл с ней до дома, в котором жила её бабушка. В подъезде он завёл потерпевшую в тамбур подвала, затем по лестнице, стащил вниз, где не было света. Применяя насилие, Сасов пытался совершить в отношении неё действия сексуального характера, но в силу оказанного сопротивления это ему не удавалось. В какой-то момент, защищаясь, Карина укусила Сасова за половой орган, и, озверев от боли, тот несколько раз ударил её головой о дверь сарая, на которой висел навесной замок. В результате ударов потерпевшая получила открытую черепно-мозговую травму, которая спустя непродолжительное время повлекла её смерть.
В судебном заседании, не признавая своей вины, Сасов утверждал, что преступлений не совершал. После встречи он действительно стоял с Кариной на площадке перед спуском в подвал. Там у них произошла ссора, и, ничего не объясняя, Карина спустилась вниз. Он ждал её на улице, а когда она вышла, то оскорбила его. Желая узнать, в чём дело, он догнал её и, неожиданно для себя, толкнул в спину. От удара она упала, в результате чего получила травму.
Проверяя доводы Сасова, суд исследовал представленные по делу доказательства: протокол осмотра места происшествия, согласно которому в подвале были обнаружены разбросанные вещи Карины, а на двери сарая, навесном замке и полу, начиная от двери и в сторону выхода, – обильные потёки крови; результаты экспертиз, установивших, что телесные повреждения на теле потерпевшей не могли образоваться при падении, а были причинены в результате ударов о навесной замок, и выявивших на недооткушенном половом органе Сасова следы заживления ран в виде рубцов. Суд также допросил ряд свидетелей, в том числе подругу подсудимого, состоящую с ним в отношениях, характерных для брачных. В июне 1996 года, пояснила свидетельница, в интимном месте у сожителя появилась рана, и спустя нескольких дней он собрал свои вещи и уехал. Перед отъездом предупредил: если его будет спрашивать милиция, следует сказать, что он уехал в другой город, и назвать его вымышленную фамилию. Из-за неявки по уважительной причине в судебное заседание был оглашён протокол допроса хозяина квартиры, где временно проживал подсудимый. Из его показаний, данных на предварительном следствии, следовало, что вечером 23 июня 1996 года Сасов пришёл в квартиру в брюках и рубашке, пропитанных кровью ниже пояса. Захватив с собой вату и спирт, он запёрся в ванной комнате, где выстирал окровавленную одежду.
Исследованные судом доказательства противоречили доводам подсудимого о невиновности, выдвигаемым в ходе судебного следствия. Почему «в ходе судебного следствия»? Да потому, что на предварительном следствии Сасов давал иные показания. При первичном допросе он сообщил, что совершил с потерпевшей действия сексуального характера, но сделал это по предложению девушки, а после ознакомления с судебно-биологической экспертизой, установившей наличие его крови у потерпевшей, заявил, что во время добровольного совершения действий сексуального характера Карина укусила его за интимную часть тела, и он, потеряв над собой контроль, стал бить её головой о двери сарая.
Санкция статьи уголовного закона, по которой обвинялся Сасов, предусматривала назначение наказания в виде смертной казни. Мне доводилось выносить такие приговоры, после которых требовалось заполнить справку с вопросами, касающимися личности осуждённого и его близких родственников, что занимало немало времени. На этот раз, не зная, как будут квалифицированы действия Сасова в случае признания виновным и какое будет назначено наказание, я положил перед собой копию такой справки и ответы на них, как говорится, получил на месте.
Правом задавать вопросы после судьи обладают и стороны, и потерпевшая этим правом воспользовалась…
Звук выстрела прокатился по помещению, заставив стены содрогнуться. Сасов, который за секунду до этого, увидев направленный на него пистолет, заметался среди стальных прутьев, как подкошенный, рухнул на пол. Осознавая, что в судебном заседании оборвалась жизнь подсудимого, я, поднявшись с кресла, с размаха ударил кулаком по столу, и, как писала одна из центральных газет: «Интеллигентнейший судья очень по-русски выразился». Да, каюсь, в тот момент я не подбирал вежливые слова.
Обратившись к конвоирам, распорядился:
– Заберите у потерпевшей пистолет!
Люди в форме шагнули было к Галине Анатольевне, но она повернула оружие в их сторону, и они остановились.
Освободившись от народного заседателя – Тамары Даниловны Дзюбы, схватившейся одной рукой за сердце, а другой вцепившейся в мой рукав, подошёл к потерпевшей:
– Отдайте пистолет, Галина Анатольевна, – попросил я женщину. Судя по отрешённому взгляду, она плохо понимала, что я ей говорил. Затем, взявшись обеими руками за ствол ТТ и чуть отвернув его в сторону и нагнув вниз, чтобы в случае непроизвольного выстрела пуля ушла в деревянный пол, забирал оружие. Разрядив, положил в карман мантии и, обращаясь к потерпевшей, попросил оставаться в зале суда, а – конвоиров обеспечивать её охрану до принятия решения. Под решением подразумевалось вынесение процессуального документа о возбуждении уголовного дела, что в подобной ситуации, по закону того времени, являлось обязанностью судьи.
Услышав мои распоряжения, «ожила» секретарь судебного заседания Людмила Юрьевна Выстрова: навалившись после выстрела своим крупным телом на поверхность приставного столика, она до этого момента не подавала признаков жизни. Прокурор Ирина Владимировна Жукова и адвокат Николай Никандрович Гергилев, с лица которого не сходила растерянная улыбка, сидели на своих местах, не предпринимая никаких действий. Деревянная панель в нижней части защитной кабины закрывала от них лежащего на полу Сасова, но следы брызг крови на стене свидетельствовали о попадании пули в тело подсудимого.
На место происшествия прибыла оперативная группа. Конвой открыл двери «клетки», и прокурор-криминалист шагнул внутрь. Вышел он почти сразу и, подойдя ко мне, сообщил, что Сасов жив. Информация об этом меня несколько обрадовала, но, похоже, только меня: когда бригада скорой помощи увезла Сасова, в кулуарных разговорах многие недоумевали, почему потерпевшая не добила «мерзавца», ведь в стволе пистолета был ещё патрон.
Да, пуля матери погибшей девочки, которой за несколько дней до трагедии исполнилось пятнадцать лет, отрекошетив от стального прута защитной клетки, лишь слегка задела Сасова. Зачастую говорят: на всё есть божий суд, но если считать сказанное непреложной истиной, то в том, что убийца остался жить, нужно видеть высшую справедливость. Однако для матери погибшей от рук преступника дочери в этой фразе нет ни капли справедливости. Убийца не просто отнял жизнь у её дочери; своим преступлением он стёр целую череду жизней, которые должны были появиться благодаря ей. Просека, которую Сасов выкосил, шире одной загубленной жизни: она проходит сквозь судьбы не появившихся на свет детей погибшей девочки, внуков Галины Анатольевны, да и тех внуков, что могли бы быть у самой Карины. Это не просто потеря одного человека – это вырубленное пространство, где больше никогда не взойдёт новая жизнь.
Выстрел в зале судебного заседания широко освещался в средствах массовой информации. Наряду с достоверными и здравыми суждениями о первопричинах происшествия появлялись и недобросовестные, очерняющие деятельность правоохранительных органов и судов.
Так, в материковой газете «Криминальная хроника» № 11 за подписью Георгия Рожнова опубликовали такую, извиняюсь, галиматью, что читать было неприятно. Не ведая, что произошло в судебном процессе и за что судили Сасова, автор, по принципу «слышал звон, да не знаю, где он» или же откровенно привирая, написал, что Карину изнасиловал сосед – «извечный пьянчуга и матюгальщик». Притворившись, что у него прихватило сердце, он попросил девушку довести его до подъезда, где затащил в подвал, «изорвал на ней всю одежду, забил кляпом рот», а когда она сопротивлялась, «придушил маленько». Дальше – больше: совершив преступление, убийца якобы ушёл в сопки, где «потрошил чужие капканы и жрал то лисиц, то песцов, давясь шерстью и костями» (песцы в сопках не живут, да и какие капканы летом?). Давая волю своей нездоровой фантазии, Рожнов (если не ошибаюсь, бывший сотрудник милиции, в том числе с опытом работы на ответственной должности в УВД Камчатской области) писал, что убийца «рта не затыкал», рассказывая с шуточками да со смешками, что он с Кариной вытворял в подвале. «В переполненном зале (напомню, по половым преступлениям проводятся только закрытые судебные заседания, на которые слушатели не допускаются) то и дело слышались стоны и проклятия», но когда подсудимый заявил, что не стал бы её убивать, если бы она сделала всё, о чём он её просил, потерпевшая не выдержала и трижды выстрелила в насильника. В своём криминальном опусе Рожнов поведал, что после произошедшего у зала суда якобы собралась толпа с плакатами: «Насильнику и убийце – смерть!», «Мы сами приведём приговор в исполнение!» (сложно представить, как у зала суда «собралась толпа с плакатами», для создания достоверности мог бы указать «у здания суда»), и что милиция задержала из числа собравшихся двоих моряков с пистолетами, но, изъяв у них огнестрельное оружие, отпустила, не составив никаких бумаг.
Правоохранительные органы проделывают огромную работу по раскрытию преступлений и установлению виновных в них лиц, но не всегда это удаётся сделать. Так, в марте 2003 года вердиктом коллегии присяжных заседателей Камчатского областного суда подсудимый К. был признан виновным в изнасиловании семнадцатилетней девушки, которую, схватив за волосы, затащил в свою квартиру. Освободившись от насильника, она выбежала на улицу, где обратилась к водителю машины с просьбой довезти до милиции. Согласившись, тот завёз её в безлюдное место, где, угрожая убийством, также изнасиловал. По возвращении домой потерпевшая попыталась покончить с собой, но мать вовремя заметила это и спасла свою дочь. Если по приговору суда К. был осуждён на длительный срок лишения свободы, то подонка, изнасиловавшего девушку, которая обратилась к нему за помощью, так и не нашли.
Лица, совершившие преступления против половой неприкосновенности и половой свободы, вызывают отвращение не только у законопослушных граждан – они презираемы и в местах лишения свободы. Отношение к ним «на зоне» в настоящее время изменилось: дело редко доходит до атрибутов «опускания» – сексуальных унижений с применением физической силы, но психологическое воздействие, особенно если речь идёт о насильниках несовершеннолетних, сохранилось.
После выздоровления Сасова судебное разбирательство продолжилось в том же составе. Потерпевшая, она же обвиняемая по делу о покушении на убийство, не пожелала при этом присутствовать. Дело рассмотрели в её отсутствие.
Приговором областного суда от 11 июля 1997 года Сасов был признан виновным в совершении преступлений по п. «а» ч. 3 ст. 132 УК РФ (действия сексуального характера с применением насилия в отношении несовершеннолетней, совершённые лицом, ранее совершившим изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей) и по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (умышленное причинение телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшей). Такая квалификация действий виновного судом существенно отличалась от предложенной органами предварительного следствия (изнасилование несовершеннолетней лицом, ранее совершившим изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия, и убийство, сопряжённое с изнасилованием). Почему именно так? Попытаюсь кратко объяснить.
Суд первой инстанции установил, что, применяя насилие, Сасов несколько раз ударил потерпевшую головой о дверь сарая, на которой висел замок. Происходило это в полной темноте. Доказательств, свидетельствующих о том, что осуждённый видел замок и совершал эти действия с целью лишения человека жизни, но не довёл умысел до конца по причинам, не зависящим от его воли, сторона обвинения не представила. Об отсутствии умысла на убийство свидетельствуют и конкретные действия Сасова: после того как подсудимый причинил Карине телесные повреждения, он вышел на улицу, где ждал её у подъезда дома на протяжении нескольких минут.
Насильственные действия Сасова сексуального характера квалифицированы как оконченный состав преступления. Закон есть закон. Первая инстанция поступила в соответствии с нормами уголовного законодательства. Однако не как судья, а просто как гражданин я в глубине души не могу с этим согласиться: Сасов не достиг преступного результата в силу сопротивления потерпевшей. На памятнике Карине – слова её мамы: «Единственной любимой, отстоявшей честь». Всё так и есть! Девочка отстояла свою честь, не позволив подонку-рецидивисту надругаться над собой.
В последнем слове Сасов не высказал ни раскаяния, ни сожаления. В отсутствие Галины Анатольевны он чувствовал себя уверенно, хотя после полученного ранения, транспортируемый на носилках, трусливо закрыл глаза, чтобы не видеть ненависти во взглядах окружающих людей. Да, собственно, что можно было от него ожидать? Незадолго до приговора сотрудники следственного изолятора перехватили от Сасова письмо, адресованное одной из его подруг. Какие уж там раскаяния – лишь похотливые воспоминания, фантазии о сексуальных утехах после отсидки. Держать такое письмо в руках и тем более читать было противно.
Наказание Сасову суд назначил в максимальном размере санкции уголовного закона: 15 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима, причём с учётом отрицательно характеризующих его данных первые 5 лет – в тюрьме.
Судьям, принимающим участие в рассмотрении дела, до ухода в совещательную комнату поступали угрозы теракта в случае, если подсудимому не будет назначена смертная казнь. Об этих угрозах после вынесения приговора посчитал нужным рассказать председатель областного суда Геннадий Васильевич Черемнов в одной из телепередач.
Из мест лишения свободы Сасов освободился 8 августа 2011 года, то есть отбыл весь срок наказания. Жил в Петропавловске-Камчатском. Официально нигде не работал. В сентябре 2017 года совершил очередное преступление: в ходе ссоры нанёс хозяину квартиры по улице Заводской, где временно проживал, удар ножом в живот, причинив тяжкий вред его здоровью в виде проникающего ранения брюшной полости с повреждением внутренних органов. За это преступление (п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ) приговором городского суда от 12 февраля 2018 года, постановленным в особом порядке принятия судебного решения, он осуждён к 4 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Освободившись по отбытии срока наказания, Сасов уехал на постоянное место жительства в один из городов Восточной Сибири, где проживает до настоящего времени.
Умолчать об уголовном деле, возбужденном в отношении потерпевшей, а точнее – о результатах его рассмотрения, невозможно, иначе читатели меня не поймут.
Приговором городского суда от 12 января 1998 года Галина Анатольевна осуждена за покушение на умышленное убийство Сасова к полутора годам лишения свободы условно с испытательным сроком на один год. Судимость у неё погашена в установленном законом порядке, и она по-прежнему преподаёт в одной из школ города. «Моя профессия, – говорит Галина Анатольевна, – очень земная, тёплая, живая, с человеческим лицом, душой и сердцем». Прошлое осталось с ней навсегда. «Это трудно пережить, – признается она, отвечая на вопрос журналиста. – Страшно жить одной…». И нам, людям, понятна эта неизлечимая никаким временем, незаживающая боль матери, потерявшей своего единственного ребёнка.
Свидетельство о публикации №226102700987