Жертва 1937 г. Яскин Юсупан Хаважи

      Юсупов Хаважи (чеченс. - К1онигера Яскин Юсупан во1 Х1аважи) - один из тех, кто пострадал от кровавой машины НКВД в 1937 г.
Хотя сам документ был составлен и датирован 30 июля 1937 года, Политбюро ЦК ВКП(б) официально утвердило его на следующий день — 31 июля 1937 года, после чего он был подписан народным комиссаром внутренних дел Николаем Ежовым и разослан на места.
Этот строго секретный документ стал юридической основой для начала самой массовой чистки эпохи Большого террора — так называемой «кулацкой операции».
Эта кровавая операция  была направлена против лиц, считавшихся «враждебными»: бывших кулаков, вернувшихся из ссылки, участников антисоветских восстаний, бывших белогвардейцев, репатриантов, духовенства, членов небольшевистских партий, а также уголовников.
   Для каждого региона Союза ССР в приказе были жестко прописаны количественные лимиты на репрессии по двум категориям:
• 1-я категория: Немедленный арест и расстрел.
• 2-я категория: Заключение в лагеря ГУЛАГа или тюрьмы на срок от 8 до 10 лет.
      Для вынесения приговоров на местах создавались специальные внесудебные органы — Республиканские, краевые и областные «тройки» НКВД. В их состав входили начальник местного управления НКВД, секретарь обкома партии и прокурор. Рассмотрение дел велось заочно, без адвокатов, свидетелей и права на апелляцию.
    Операция началась 5 августа 1937 года и официально завершилась в ноябре 1938 года. За этот период в рамках приказа № 00447 было арестовано порядка 1,7 миллиона человек, из которых не менее 390 тысяч были расстреляны, а около 380 тысяч отправлены в исправительно-трудовые лагеря. В процессе операции региональное руководство регулярно запрашивало у Москвы увеличение лимитов на расстрелы и посадки, которые охотно утверждались.
     Приказ № 00447 активно применялся и на территории Чечено-Ингушской АССР. В республике под каток репрессий «кулацкой операции» попали тысячи людей — в первую очередь местная интеллигенция, бывшие участники повстанческих движений, религиозные деятели и крестьяне-единоличники. Готовность органов НКВД ЧИ АССР выполнять и перевыполнять установленные Москвой квоты по 1-й и 2-й категориям привела к ликвидации значительной части национальной элиты того времени.
   Реализация Оперативного приказа НКВД № 00447 в Чечено-Ингушской АССР приобрела катастрофические масштабы, став для народов республики прологом к последующей тотальной депортации 1944 года. Жесткая сталинская доктрина «обострения классовой борьбы» наложилась здесь на стремление центра полностью подавить местную специфику, традиционный уклад и автономию.
Последствия применения Указа № 00447 для Чечено-Ингушетии выразились в следующих ключевых аспектах:  «Генеральная операция» и массовые аресты. Уже накануне официального старта приказа, в ночь с 31 июля на 1 августа 1937 года (в ряде источников — на 10 августа), НКВД провел в республике колоссальную по масштабам «генеральную операцию по изъятию антисоветских элементов».
    За считанные дни было арестовано около 14 000 человек, что составляло около 3% от всего населения Чечено-Ингушетии.
     Из-за нехватки мест в двух действовавших тюрьмах Грозного арестованных содержали в наспех оборудованных помещениях: в центральном гараже объединения «Грознефть», в клубах и на складах.
     Многократное завышались лимиты в на расстрелы. Первоначально утвержденный Политбюро ЦК ВКП(б) в июле 1937 года лимит для ЧИ АССР составлял 2673 человека (из них по 1-й категории — расстрел: 862 кулака и 555 уголовников; по 2-й категории — лагеря: 730 кулаков и 526 уголовников).
Однако созданная в республике внесудебная «тройка» НКВД (в состав которой в разное время входили чекисты Дементьев, Иванов, Быков, партийные деятели Егоров, Вахаев и прокуроры) активно включилась в «соревнование» по перевыполнению планов. Местное руководство регулярно слало в Москву запросы на выделение «дополнительных лимитов». К моменту свертывания Большого террора в ноябре 1938 года общее число репрессированных в республике исчислялось десятками тысяч человек.
     Приказ № 00447 нанес непоправимый удар по интеллектуальному и управленческому потенциалу чеченцев и ингушей. В жернова карательной машины попали люди из политического руководства..Так, были арестованы и  впоследствии расстреляны практически все высшие руководители ЧИ АССР, включая председателя ЦИК ЧИ АССР Али Митаева, председателя Совнаркома Х. Вахаева и других партийных и советских работников.
    По ложным обвинениям в «буржуазном национализме» и «контрреволюционной деятельности» были уничтожены лучшие писатели, ученые, поэты и просветители (среди которых основоположник чеченской советской литературы Саид Бадуев, поэт Шамсуддин Айсханов, писатель Ахмад Нажаев и многие другие).
 Массовому уничтожению представители мусульманского духовенства — муллы, шейхи и авторитетные религиозные деятели, составлявшие основу духовной жизни вайнахов.
   Под предлогом ликвидации «осевших кулаков» уничтожались наиболее трудолюбивые и независимые крестьяне-единоличники, не желавшие вступать в колхозы. В горных и предгорных районах это привело к разорению традиционного сельского хозяйства и разрушению вековых связей между общинами. Были арестованы и тысячи квалифицированных инженерно-технических работников грозненских нефтепромыслов.
Массовый террор 1937–1938 годов искусственно обезглавил чеченский и ингушский народы, лишив их признанных лидеров и интеллигенции. Это сделало общество организационно беззащитным перед следующим трагическим шагом тоталитарного режима — поголовной насильственной депортацией в Среднюю Азию в феврале 1944 года (операция «Чечевица»).
Согласно вышеуказанному указу под расстрел попадали 500 человекЮ, а на самом деле пострадали 1700 человек.

     Расстрелянных тайно захоронили на территории воинской части на Ханкале, на Карпинском кургане и в Старопромысловском районе Грозного (точное место неизвестно).
      Согласно секретному приказу НКВД № 00447, арестованные в Чечено-Ингушской АССР делились на две категории, и их отправляли в совершенно разные места:
Тех, кого местная «тройка» НКВД относила к первой категории (расстрел на месте), никуда не этапировали. Их расстреливали непосредственно в Чечено-Ингушетии.
Казни проводились тайно, преимущественно в Грозном (в подвалах внутренней тюрьмы НКВД). Свидетели этих преступлений из числе жителей города, рассказывали, что утром вода в реке Сунжа была красной от крови перемеленных тел несчастных, котор останки которых сбрасывались в реку.
     Места массовых захоронений тщательно скрывались и не рассекречены до конца до сих пор. В черте города Грозного и на его окраинах (включая прилегающие балки и пустыри) хоронили тела казненных политических деятелей, представителей духовенства и интеллигенции республики.

     Осужденных по второй категории (Заключение в лагеря ГУЛАГа) приговаривали к срокам от 8 до 10 лет и распределяли по исправительно-трудовым лагерям (ИТЛ) по всей территории СССР. Поток заключенных из ЧИ АССР распределялся по трем основным направлениям: Колыма (Севвостлаг / Дальстрой) . Это был один изсамых суровых и массовых пунктов назначения для «политических» этапов 1937–1938 годов. Тысячи вайнахов через пересыльные пункты Владивостока морем доставлялись в Нагаево (Магадан) для тяжелейших работ на золотых и оловянных приисках.
   В лагеря Сибири и Урала этапировали значительную часть осужденных. Людей  распределили в Сиблаг (Новосибирская область), Краслаг (Красноярский край) и Ивдельлаг (Свердловская область). Там заключенные использовались на лесозаготовках, строительстве железных дорог и промышленных объектов.
Для строительства каналов часть этапов уходила на север европейской части СССР — в Дмитлаг (канал Москва — Волга) и Белбалтлаг (Беломорско-Балтийский канал), а также в Коми АССР (Воркутлаг и Локчимлаг).
Те вайнахи (чеченцы и ингуши), кто в 1937 году выжил в лагерях Колымы или Сибири и отбыл свой 8–10-летний срок, после освобождения (уже в середине 1940-х) не имели права вернуться домой, так как Чечено-Ингушская АССР была упразднена. Из лагерей их освобождали напрямую к их депортированным родственникам — на спецпоселение в Среднюю Азию.
     Существовали в СССР и так называемые "инваыалидные лагеря".
     В 1941–1942 годах из-за начала Великой Отечественной войны снабжение Колымы (Дальстроя) продовольствием и медикаментами резко ухудшилось. Смертность от истощения и туберкулеза на приисках взлетела до критических показателей.
     Ослабленных больных Непригодных к тяжелому труду заключенных-инвалидов и (тяжелобольных «легочников») (ТБЦ) НКВД старался эвакуировать с Крайнего Севера, чтобы они не занимали дефицитные продовольственные пайки.
Такой контингент  этапировали в регионы с теплым климатом и развитым аграрным сектором, где выживаемость была выше. В Средней Азии (особенно в Узбекистане и Казахстане) в 1942 году дислоцировалось множество лагерей и колоний ГУЛАГа, куда свозили больных и ослабленных заключенных (например, подразделения Карлага в Казахстане или лагпункты в Узбекской ССР).

      Родился Хаважи в 1912 году в живописном уголке Аргунского ущелья Нохчийчоь.
Тазбичи считается и считалось колыбелью горцев.
     Не устаю повторять, что именно здесь небо обнимается с землей.  Облака цепляются за снежные вершины, а Луна вечерами купается в горном озере.

    Предки Хаважи со времен зарождения ислама посетили Аравию и приняли всем сердцем ислам. После смерти Пророка Моххьамада они вновь вернулись к колыбели ислама и задержались там на долгое время.
 Вернувшись на свою историческую родину они занимались
3распространением истин ислама.
     Разводили скот, собирали мед диких пчел. Валяли шерсть и изготавливали из нее ткани, ковры, шили одежду, лечили больных, учили всех желающих не только основам Корана, но и светским наукам.Сын Коны Яска провел четверть века в мечетях  и библиотеках Багдада, изучая Ислам. Особый интерес он проявлял к  звездному небу. ночным светилам Яска открывал свою душу и делился с ними самым сокровенным.
 Свободно говорил на арабском, турецком, грузинском и даже греческом языках. Владел латиницей.
      Построив дом, отдал первый этаж под школу, где сам же и преподавал.
 Все его сыновья получили знания и от него: читали и трактовали (разъясняли смысл аятов сур Корана).
   Приказ №00447 НКВД поступил и в каратаельные органы Чечено-Ингушетии. В качестве одной из жертв "Ежовской тройки" был определен сын Яски мулла Юсуп.

     У него было три сына: Джамлайла, Мохьмад и Х1аважи.
У Хьаважи к тому времени было уже двое детей и ждали третьего.

    Не задумываясь сын встал вместо отца, заявив, что он молод и полон сил, чтобы вынести любое физическое наказание. Жуя кончик своего платка, изо всех сил сдерживая слезы, жена провожала муже в неизвестность.
 В первой декаде 1937 года Хаважи отправился сперва в казематы НВД, а оттуда (без суда и следствия) с теми, кого не расстреляли, отправился на Колыму.
 А конце 1941 года он заболел туберкулезом.
 Братья делали все возможное, чтобы облегчить субьду страдальца.
Благодаря связям дяди, который служил в свое время в органах НКВД , вплоть до увольнения по возрасту в 1936 г., Хаважи перевели из-за болезни в Узбекистан.
 В конце 1942 горда  родственники нашли его в Ташкенте. Смогли выкупить из тюрьмы и привезли домой.
      Через три месяца Хаважи умер. Но своего младшего сына Гани он увидел.
      Овдовевшая жена прожила долгую жизнь. Поставила на ноги двих детей (старший сын умер еще до возвращения отца).
      Юсуп, отец семейства, вместе со всеми чеченцами отпрвился в депортацию. Его семья оказалась в Талды-Курганской области. Там он и похоронен.

      Дети, внуки Юсупа вернулись на ситорическую Родину.
 Внук Гани (сын Хаважи) стал учителем, директором сельской школы. Он учил их не только светсим наукам, нор и любить свою родину, скои традиции и обычаи, верить в светлое будущее и обязательно стремиться к звездам, до которых, вроед бы, рукой подать, но достать тяжело.
 Родители дают детям любовь и закладывают ум. Физическе тело рождается велением Всевышнего, а ум развиваетеся согласно духовным знаниям и жизненному опыту тех, кто окружает нас.
      Сын взял на себя тяготы отца, зная, что Юсуп принесет больше обществу, чем это сделает он сам.