Цвет пепла миров. Глава 1

От автора
Теперь, казалось бы, всё должно стать на свои места. Герой пропустил через себя, через свою душу все четыре стихии. Получил точку опоры и рычаг, спас свою семью и планету. Цена, правда, оказалась слишком велика. Что-то в новой реальности стерлось, а что-то переписалось по-другому. Стал ли герой сильнее? Не знаю.
Не скажу ничего про Аль-Боро, но кроличья нора, чем глубже, тем больше похожа на запутанный лабиринт, где каждый ход – ошибка, а логика трещит по швам и не собирается выстраиваться в четкую цепочку. И всё преподносить на блюдечке. Мир снова совершил кульбит, но это его обычное состояние, главное – удержаться на ногах, а не сорваться в неконтролируемое падение… Потому что… Всё не так, как представляется. Ни на первый, ни на второй, ни на третий взгляд… Все совершенно иначе.


Полная перезагрузка системы. Программа «Данлинг»  – восстановление завершено. «Аль-Боро» – статус неясен. Проверка, поиск ошибок.
Машина


ПЕПЕЛ МИРОВ

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ЦВЕТ ПЕПЛА МИРОВ

ГЛАВА 1. НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
   
                - Можете взглянуть на ребенка. – Донесся до меня скрипучий голос этой сушеной воблы – мисс Харт. Через пару секунд я увидел и ее саму, семенящую на своих маленьких ножках, едва торчащих из-под строгого одеяния монахини. Вид у нее был целеустремленный, как у рыбки – поводыря, ведущей на прицепе огромного ленивого кита. Только когда до меня дошло, кого на самом деле она привела, я чуть не свалился со стула, на котором сидел, вальяжно раскачиваясь. Хорошо, что я успел принять вид непринужденный и безразличный, а главное, опустить на грешную землю две балансирующие в воздухе резные ножки, иначе не избежать бы мне неприятностей от этой сухощавой старой девы с вечно обиженно поджатыми губами, длинным любопытным носом и глазами навыкате, казавшимися просто огромными из-за линз допотопных очков, вечно сползающих с переносицы, когда она с презрением смотрела на меня сверху-вниз. – Это Алекс. – Сказала она, поджимая тонкие губы, тут же превратившиеся в прямую линию. – За тобой приехали твои родители.

                Я и сам понял, кто за мной приехал, едва взглянув на статного мужчину с военной выправкой, одетого в лётную куртку, и стройную женщину в длинном сером свитере свободного покроя, больше похожем на платье и надетом поверх плотно сидящих брюк. Они вошли в комнату следом за старой грымзой, тут же воззрившейся на меня в ожидании моей реакции. Реакция последовала, но вовсе не такая, на какую рассчитывала мать-настоятельница.

                Уверен, ничего кроме искреннего недоумения на моем лице прочесть было невозможно. Несмотря на то, что я моментально узнал своих родителей, мне удалось сохранить непоколебимое спокойствие и даже изобразить величайший скептицизм. Я вздохнул, как человек, совершенно не понимающий, чего от него хотят, и вынужденный в сто первый раз доказывать, что он не верблюд, и воззрился на мисс Харт таким взглядом, будто крупно сомневался, все ли в порядке у нее с головой.

                Потом не спеша оглядел визитеров, сыграв неподдельный человеческий интерес. Может и играть-то мне особенно не пришлось. В этой реальности Стэнли Майлса и свою мать я видел впервые. Они не очень изменились с тех пор, как мне пришлось переписать историю Вселенной, отбросив вспять само время. На лице моей матери читалось радостное возбуждение, в уголках ее глаз застыли слезинки. Казалось, секунда – и она расплачется. Мать, несомненно, узнала меня, потому что кинулась ко мне быстрой серой тенью и заключила в объятия. Она прижимала меня к своему плачущему лицу, и я не знал, как вырваться из этих цепких объятий.

                Мисс Харт, не спускавшая с меня глаз все две недели, что я находился на ее попечении, даже прослезилась, наблюдая эту картину. Она украдкой утерла слезу уголком белого платка, торчащего из ее кармана, и звучно высморкала свой острый костлявый нос. Неприятный звук ударил по ушам, как фанфары при дворе касторианского короля, и моя мать, наконец, отпустила меня на волю. Теперь я оказался во власти Майлса. Он держался на расстоянии и был крайне сдержан в проявлении своих чувств, наверное, все же сомневался, действительно ли я его сын. Какая-то настороженность, а быть может, и недоверие сквозило в этом пронзающем меня насквозь взгляде.

- Тебя зовут Алекс? – Спросил он, придирчиво оглядывая меня с ног до головы. Я молчал и просто разглядывал его. Прикидывая, чем мне может грозить, если вдруг он меня вспомнит.

- Стэн, ты что, не видишь, это же он, наш мальчик? – Заговорила моя мать. – Можешь не сомневаться, он ведь так похож на тебя. Посмотри на его глаза, на эти волосы. Мне ли не знать, кто сейчас передо мной? Ты сомневаешься, смогу ли я узнать собственного ребенка, пусть даже и прошло двенадцать лет?

- Ты видела его последний раз младенцем. – Возразил мой отец. – Я же, твоими стараниями, не видел его вовсе. Поэтому вправе сомневаться, существовал ли он вообще в действительности.

- Давай продолжим наш спор в другом месте, а не здесь и сейчас. – Не осталась в долгу моя мать. Неужели они всегда только и делают, что ссорятся?

- Я хочу поговорить с ребенком наедине. Можно это устроить? – Поинтересовался Майлс у застывшей, подобно изваянию святой мученицы, мисс Харт.

- Конечно, конечно. – Поспешно заверила она. – Я могу показать вашей жене наш приют. Устроить, так сказать, маленькую экскурсию. У нас замечательные игровые комнаты… - Тут же затарахтела монахиня.

- Только не устраивай, пожалуйста, мальчику допрос с пристрастием. – Моя мать сурово взглянула на отца. – Я и так вижу, что его жизнь была не сахар.

- Я только поговорю с ним. – Заверил Майлс абсолютно невинным тоном. Но едва закрылась дверь, он сообщил мне, что я не внушаю ему доверия.

                Я сказал, что он мне тоже не нравится, и я, если бы мог выбирать, непременно выбрал бы кого-нибудь другого.

- Хорошо. – То ли согласился он, то ли ему просто понравился мой ответ. – Как ты объяснишь, что тебе уже двенадцать, а у тебя до сих пор нет идентификатора?

- Никак. – Сказал я, придвинулся ближе к столу, взял карандаш и продолжил рисовать на большом листе пластиковой бумаги.

- Не увиливай от ответа.

Я сосредоточенно малевал черные штрихи, изображая льющий как из ведра дождь.

- Что ты рисуешь? – Спросил Майлс. Он подобрался ко мне поближе и заглянул в мой рисунок. – Это ночь?

- Просто у меня нет цветных карандашей. – Пояснил я. – Это одна планета, которую я придумал. На ней постоянно идут дожди, и от этого у всех людей скоро отрастут жабры.

- Кошмар. – Прокомментировал Кэп. – А на какой планете жил ты?

- Разве мисс Харт не сказала вам, что я этого не помню?

- Что ты еще не помнишь? – С нажимом спросил Майлс. – Покажи свои руки.

                Я прекратил штриховать рисунок и посмотрел на свои ладони, выпачканные черным грифелем. Чего он вообще от меня хочет? Кэп взял меня за руку и, отодвинув манжет рубашки, осмотрел мое запястье. На нем четко просматривался след – тонкая розовая полоса, как от браслетки, которую носят дети во многих мирах. Но мое путаное объяснение не удовлетворило Майлса, он взял мою вторую руку. На ней тоже красовался аналогичный след. Сколько бы мисс Харт не изводила на меня своей жутко вонючей мази, залечить все раны за такой короткий срок все равно не удалось. Это было просто нереально.

- Часто тебя били? – Майлс пристально всматривался в мое лицо. Неужели думает, что сумеет распознать ложь, если я вздумаю соврать. А впрочем, к чему мне лгать?

- Нечасто. – Тишина давила, и мой тихий голос прозвучал, утонув в этой тишине, как будто этого звука и не было. Не знаю, услышал ли меня Кэп. Как оказалось, услышал. Он тяжело вздохнул и встал из-за стола. Я снова взял карандаш и принялся рисовать. Как можно вообще столько возиться с одним несчастным рисунком?

                Майлс отошел к окну и о чем-то беседовал по коммуникационному каналу. Под таким углом я, как ни старался, не мог разглядеть, чей профиль возник на экране. А может мне и не надо было этого знать. Закончив разговор, мой отец вернулся к столу.

- Дай мне руку, Алекс. – Попросил он. Я снова непонимающе уставился на него. – Пожалуйста. На одну секунду.

                Я наивно протянул ладонь, а он вероломно этим воспользовался и уколол мой палец какой-то острой штукой. Сразу же выступила кровь. Он схватил мой окровавленный палец и приложил к черной пластине. Я не заорал лишь потому, что не успел, все произошло слишком быстро.

- Я выслал образец, Док. – Сообщил он в коммуникатор. Оказывается, мой отец вовсе не отключал связь, а только свернул экран визуализации. – Подождем пару минут. – Это Майлс уже сказал мне, а коммуникационный блок положил на стол и нервно барабанил по нему пальцами все то время, пока не раздался зуммер вызова. Все это время я в упор смотрел на него, но он не говорил мне ни слова.

- Попадание сто процентов. – Раздался из коммуникатора голос Дока. – И вообще, зачем им тебя обманывать?

- Чтобы получить хороший благотворительный взнос.

- Это так сейчас называется замаскированная торговля детьми?

- Зато законникам не к чему придраться. Попробуй, проследи всю цепочку посредников. Но я готов потерять любые деньги, чтобы вернуть ребенка.

- Когда вы вылетаете? – Поинтересовался Док.

- Я не знаю, как скоро удастся оформить документы. Мальчик вроде как бы не существует. Он не проходит ни по каким базам, у него нет ни идентификатора, ни даже простейшего чипа в руке. Впервые сталкиваюсь с такой ситуацией. Даже на самых отсталых планетах Федерации у детей всегда есть документы.

- Не понимаю, чего ты хочешь, Кэп? Тот, кто его украл у Киры вовсе не идиот. Он прекрасно осознавал, стоит ему лишь попытаться зарегистрировать мальчика, настоящие родители тут же предъявят на него свои права. Неизвестно, сколько раз его перепродавали, прежде чем решили вернуть за вознаграждение родителям.

- Мы потом все обсудим, Доггерти. А сейчас я должен заняться сыном. – Кэп отключился и посмотрел на меня. Я больше не рисовал, а сверлил его взглядом исподлобья. – Не смотри на меня, как на врага. Не так уж тебе было больно.

Я обижено закусил губу.

- И сколько денег за меня затребовали?

- Ты очень любопытный малый. – Заявил мне Майлс. – Но пусть этот вопрос тебя не волнует, денег у меня хватит, чтобы выкупить десяток таких, как ты, но мне нужен всего лишь ты один. Пойдешь со мной?

                «Весьма важный вопрос. – Моментально понял я. – Как ловко он его ввернул. Вроде бы ничего не значащий вопрос для проформы. Но он важен для системы. Мне двенадцать, и на меня у него нет документов. Я родился в космосе на корабле. Там не было идентификаторов. Поэтому я официально не зарегистрирован. Это неплохая лазейка для адвокатов, если кто-нибудь, кроме моих биологических родителей, захочет предъявить на меня права. Но если я даю согласие, все меняется. Они становятся моими официальными опекунами, а, вернувшись на родину, оформляют документы. Мое согласие – палка о двух концах. С одной стороны, мне надо выбираться из этого приюта, больше похожего на тюрьму, а с другой – у меня гражданство другого мира, не входящего в Федерацию. Как поступить?»

- Ну, так что ты мне скажешь? – Настаивал Майлс.

                Я тщательно взвешивал все «за» и «против». Одно было ясно, иного выхода у меня нет. Но с другой стороны, я слишком хорошо знал, на что способен этот человек. Вряд ли его могло изменить отмотанное назад вселенское время. Он остался таким, каким был, и по-прежнему предпочитал держать свою семью при себе, особенно меня. Ролланд был другого мнения. Данлинги сохранили память, невзирая на метаморфозы со временем, и, по их мнению, я должен принадлежать их миру. Поэтому меня и забрал Кемпбелл – мой друг и телохранитель, оставив мою мать рыдать у пустой колыбели. Я не осуждал его. Он тоже привык ко мне, и ради меня Галактобезопасность пошла на беспрецедентную вещь, а именно: вступила в контакт со Звездной Федерацией и подписала документы о сотрудничестве.

                Данлинг, наш любимый Данлинг, благодаря моим стараниям не сгорел в огне звезды, а по-прежнему процветал. Два солнца восходили по утрам, радуя граж¬дан, уж и не чаявших увидеть звездный тандем. Планета не превратилась в пустыню, а столица как всегда походила на огромный муравейник, кишащий транспортом, застревающим в пробках на проспекте Семирамиды.

- Ты мне так и не ответил, Алекс. Твоя мать очень огорчится, если ты захочешь остаться в приюте. – Подталкивал меня к правильному решению Майлс. – В семье тебе будет намного лучше. Ты должен просто сказать «да», когда тебе зададут вопрос. Ты понимаешь, что я тебе говорю?

- А у вас дома есть большая панель телевидео? – Спросил я. По-моему, это было именно то, что надо. Пусть не думает, будто на меня произвело впечатление его доброе лицо. Мое доверие еще надо заслужить.

                Майлс тяжело вздохнул.

- Конечно у нас есть телевидео, можешь не сомневаться. Поедешь с нами?

- Хорошо. – Кивнул я. – Я согласен. А далеко нам придется лететь?

- Даймонд – столица Звездной Федерации. – Просветил меня Кэп. – Три гиперпрыжка, если лететь трансгалактическим лайнером линии «Фея Клодии».

                «Весьма полезные сведения! - Удовлетворенно подумал я. – Даже не пришлось никого пытать». Теперь мне оставалось сделать самую малость – один звонок на защищенный номер. Но с этим у меня еще две недели назад возникла проблема. Ни одного коммуникатора в свободном доступе в приюте не было. Монахинями владела идея, что использование современных средств связи, как и любых других технических излишеств, вроде телевидео или информсети, вредит неокрепшим душам воспитанников. По их мнению, этим самым душам вредили также насыщенное белками питание и длительное пребывание на свежем воздухе. Поэтому детей, имевших неосторожность попасть в лапы Сестер Хартнеби, кормили просто отвратительно и запирали на замок в одиночных камерах, дабы исключить нежелательные контакты с другими, более испорченными подростками.

                Так что, уже почти две недели я помирал здесь со скуки. С огромным трудом мне удалось выпросить бумагу и карандаш. Альтернативой рисованию было лишь чтение душеспасительных текстов из библиотеки монастыря, но это бы меня окончательно добило.

                Однажды мне представился неплохой шанс смыться – мисс Харт замешкалась с замками, и я воспользовался моментом, оттолкнул ее от двери и рванул на улицу. Но там меня встретила высоченная монастырская стена, преодолеть которую мог бы разве что опытный альпинист.

                Нет, меня не били, а просто заперли в подвальном помещении, кишащим крысами и еще незнамо чем, шуршащим суставчатыми лапками по сырому каменному полу. Три дня в карцере, в темноте без еды и питья научили меня быть послушным и покладистым, а также ценить то, что делает приют для таких отпетых негодяев, как я. Ведь нам искали родителей, искали тех, кто возьмет на себя заботу о нас, заплатив, правда, приюту оговоренную заранее сумму.

                С нами особенно не церемонились, кроме, конечно, особых случаев, таких, например, как сегодня, когда в приют наведывались гости. Одни приходили выбирать ребенка на усыновление, другие оказывали благотворительную помощь богоугодному заведению, замаливая какие-то свои прошлые грехи. Не было только контролирующих организаций. Возможно, здешний приют и так был на хорошем счету, а возможно отстегивал ежемесячно энную сумму – в порядке благотворительности на нужды муниципалитета.
                Знай Майлс все это, особенно то, что касалось условий здешней жизни, он бы даже не сомневался, я пойду куда угодно и с кем угодно, лишь бы вырваться отсюда.

                - Мисс Харт, - обратился Майлс к длинной, как жердь, монахине, снова появившейся на пороге комнаты в сопровождении моей мамы. – Мисс Харт, когда мы можем забрать мальчика?

- Когда вам будет угодно, мистер Майлс. – Ответила сушеная вобла, лицо ее буквально озарилось в предвкушении заветных денег, а свисающие складками морщинистые щеки, похожие на сдувшиеся шарики, так вообще покрылись здоровым румянцем. – Вам только придется оформить разрешение на вывоз ребенка с планеты. – Сияя, точно новенький золотой червонец, отчеканила мать-настоятельница. – Но с этим проблем не предвидится. У мальчишки нет местного гражданства, а вы его биологические родители, и лишь один шаг отделяет вас от того, чтобы стать его официальными опекунами.

                - Я бы хотела забрать его прямо сейчас. – Моя мать подошла ко мне, я вскочил со стула и тут же спрятался за ее спину, подальше от монашеского одеяния Харт, уже шелестевшего в моем направлении. Она вполне могла заартачиться, взять меня за руку и отвести обратно в барак: в одиночную келью с твердой постелью, свечой в изголовье и кучей пыльных книг на грубой деревянной полке.

- Наверное, вы сможете решить этот вопрос с нашим директором, мистер Майлс. – Возвестила Харт. – Идите за мной, а ваша жена с мальчиком могут пока погулять в нашем дворе. Только будьте внимательны, миссис Майлс, Алекс – очень вертлявый ребенок, и он уже пытался сбежать из приюта. На вашем месте я бы не отпускала его руку.

- Я думаю, у нас не будет причин для беспокойства. – Дипломатично заметила моя мать, обнимая меня за плечи. – Идем. – Сказала она мне. – Потерпи немного, скоро все закончится.