До первого грома

В лазурном небе догорает день,
В багряных рощах засыпает ветер,
И золотая, благостная сень
Лежит на всем, что мило и светло на свете.

Цветет земля, прозрачен тихий пруд,
И колос гнется под тяжелой ношей,
А дни беспечной чередой идут
И каждый час безоблачен и хорош.

Тогда, в тепле, средь ясных мирных нег,
Когда душа поет, не зная стужи,
Безумно мыслит сытый человек,
Что Бог ему сегодня и не нужен.

Он сам себе — владыка и кумир,
В хмельном бреду земного изобилья
Он созерцает этот чудный мир,
Свои расправив призрачные крылья.

Но где же дух, что Господом спасен?
Зачем Творца мы подменяем тварью?
Неужто этот благодатный сон
Мы путаем с небес нездешней далью?

И если плоть ликует и поет,
Вкушая сладость временного пира,
Чего тогда взалкает и пожнет
Душа, забыв Творца всея и мира?

Но помни: это зыбкий, ложный сон,
Лишь искры солнца на стекле разбитом!
Забудешь Бога — будет сокрушен
Твой гордый замок, временем забытый.

Легко молчать, пока поет капель,
И не просить у Господа прощенья,
Пока качает мягкую постель
Судьба в лучах покоя и везенья.

Но если скорбь — лекарство от греха,
И чаша бед нам Богом суждена,
Зачем же ждать, чтоб жизнь была плоха,
Чтоб чаша та была испита вся до дна?

Ужели Тот, Кто мир из тьмы воззвал,
Нам нужен лишь как щит от грозных бедствий?
И для чего Он крестный подвиг дал,
Коль мы бежим от праведных последствий?

Ужасен час, когда придет гроза,
И бездна под тобою затресется,
И мертвецом, открыв свои глаза,
Из тьмы глухой душа твоя очнется!

То будет вера — страшный, дикий бред,
Слепая вера загнанного висельника,
В которой нет любви и сердца нет,
А лишь петля и черная могила.

Когда земля уходит из-под ног,
И плоть дрожит в предсмертном лютом споре,
Из хриплой глотки вырвется: «О, Бог!..»
Но это страх, животный крик и горе.

В такой мольбе нет света, нет зерна,
Она пуста, как эхо в склепе мрачном.
Она испугом до краев полна,
Своим порывом эгоистичным, страшным.

Не жди, пока ударит грозный гром,
Пока порвется жизненная нить.
Молись сейчас, в тепле, пред алтарем,
Учись Творца в рассветах за все благодарить!

Какая честь в раскаяньи таком,
Когда пред смертью тварь дрожит в бессилье?
Предстанем ли пред праведным Судом,
Взметнув испугом сорванные крылья?

Что скажем Богу в самый крайний миг,
Коль в дни тепла Его не замечали?
Зачем Ему наш запоздалый крик,
Рожденный не любовью, а печалью?

Пока горит вечерняя звезда,
И сад цветет, дыханием объятый,
Приди к Нему, чтоб после, навсегда,
Не стать пред вечностью безумно виноватым.

Молись сейчас, пока светла земля,
Пока Господь дает и хлеб, и воду.
Не жди, когда горящие поля
Отрежут путь к спасенью и исходу!

Приди к Нему средь мира и добра,
Пока над нами небо грациозно…
Ведь если Бог «не нужен» был вчера,
То в час грозы просить бывает поздно.