Отрицательный глава 22

Проснулся, открыл глаза. На улице темно, ночь. Река всё так же весело журчит. Хелена прижалась к стенке шалаша, опустила голову вниз, под крыло. Серый вытянулся у её ног.
Я сел. Бок болезненно отозвался на моё движение, но уже не так резко. Серый поднял голову, спустя мгновение вильнул хвостом.
— Спи давай, ночь ещё. Я уже выспался, пойду напьюсь воды, — сказал я и, аккуратно, чтобы не толкать никого, выбрался наружу.
Поднял голову к небу. Звёзды уже тусклые, скоро рассвет. Воздух прохладный, бодрил. Медленно, не торопясь, я приблизился к реке, встал на колено, зачерпнул воды. Напился, потом зачерпнул ещё и умыл лицо. Руками провёл по голове, по рогам — они стали, помойму, ещё больше.
Подошёл Серый, сел рядом.
— Всё, брат, всё уже прошло. Было близко, но обошлось. Ты-то тут как? — сказал я ему.
Он ткнулся большой головой мне в плечо. Бок опять отозвался напоминанием, что рана никуда не делась. Ещё и желудок резко заявил о том, что неплохо бы и поесть.
— Серый, ты за едой скоро собираешься? — спросил я.
Встал на ноги, поднял руки вверх. Боль опять кольнула.
— Вот что. Мне нужно что-то пожирнее. Олень там, или что-то ещё. Зайца мало будет для восстановления. Осилишь? — спросил я.
Серый фыркнул, как он делал всегда, и потрусил к проходу в осень. Я подошёл к проходу, взял за ползунок, приподнял его. Со стороны осени показался свет. Там уже был день. В нос ударил запах леса, послышалось щебетание птиц. Серый прошмыгнул туда. Я же вышел тоже, осмотрел, как замаскирован проход. Хелена зацепила шнурок в кустах. Оценив, что вход надёжно укрыт, я вернулся в убежище.
Посмотрел, что дров толком нет. Ушёл опять в осень. Выбрался из кустов. Оказалось, что мы на склоне холма, заросшего кустарником. Внизу холма растут деревья. Я спустился, осмотрелся — там сразу же приметил пару брёвен. Ухватил одно за макушку, но боль в боку сразу же напомнила о себе. Поэтому выбрал то, что меньше, закинул на плечо и отнёс к убежищу. Сходил ещё раз и притащил второе. Посмотрел на тропинку, что оставил после себя.
«Всё равно мы тут задержались. Завтра в путь нужно выдвигаться», — решил я.
Потом положил брёвна в нахлёст друг на друга и разжёг огонь. Хелена вышла из шалаша, остановилась у него и смотрела на меня.
— Иди сюда, постой у огня, погрейся, — позвал я её, не поворачивая головы.
— Демон, у тебя глаза на затылке? — проговорила она, но приблизилась, встала рядом.
— Как вы тут без меня? — спросил я.
— Так же, — коротко ответила она.
— Ты с крыльями занимаешься? — спросил я, смотря на языки огня.
— Да, но устаю быстро, — ответила Хелена.
— Так и должно быть. Но знаешь, я как-то слышал одну историю. Один демон у нас там, на родине, был фанат мускул. Он занимался с гантелей и всегда говорил, когда его спрашивали, сколько раз тот делает упражнение с ними, что он делает два раза. И когда его начинали расспрашивать, смеяться над ним никто не решался — как тот выглядел очень внушительно. Он считал от того момента, когда уже не может поднять гантелю. Ты понимаешь, что я хочу сказать тебе? — спросил я.
— Что я мало занимаюсь? — ответила она.
— Не совсем. Усталость — это нормально. Но прогресс идёт, когда ты через силу делаешь ещё и ещё. Пока крылья не упадут без сил на землю, — проговорил я.
Опустил взгляд на рану. Тряпка всё так же была на месте. Я аккуратно потрогал её — боль чуть откликнулась. Под тряпкой было уплотнение, скорее всего, высохшей крови.
Я поднялся, прошёл до воды и сел прямо в реку. Вода холодная, сразу же пронзила меня иглами. Я сидел и терпел холод горной реки.
— Что ты делаешь? — спросила Хелена, смешно довернув голову.
— Тряпки присохли. Вода размочит, сейчас я их сниму. Рана должна подсыхать, а под тряпкой она не засохнет, — ответил я, стараясь удержать свой голос от дрожания.
— Ты что, лекарь? — спросила она.
— Нет. Просто это у нас знают все. Базовые знания моего народа, — ответил я.
А она отвернулась от меня и начала поднимать крылья. Подняла высоко, потом медленно опустила. Сразу же ещё раз. И ещё. На пятом разе стало заметно, что она стала не до конца поднимать и быстрее опускать.
«Устала», — подумал я.
— Стой, Хелена. Важно делать это не много раз, а делать это действие чисто, — сказал я.
— Как? — спросила она.
— Чётко, ровно, не двигай их туда-сюда, — я вылез из воды и подошёл к ней, стараясь мощно вбивать копыта в грунт. Но сам понимал, что так не получится — ещё нет сил. Но я помнил, как я бежал. Какая энергия бурлила во мне. Казалось, что если не остановиться, то я так буду бежать день и ночь.
Встал сзади неё, положил руки на крылья и сказал:
— Давай поднимай.
Она начала поднимать. Я руками начал поднимать вместе с ней, до самого её предела. Потом на верхней точке задержал:
— Смотри: подняла, замираешь на секунду, зафиксировала их ровно и начинаешь опускать. Давай.
Она начала их опускать. Я придерживал и не давал им опуститься слишком быстро.
— Опустила, фиксируешь их в самом низу, ровно чтобы они были. Три секунды, про себя считаешь: триста тридцать один, триста тридцать два, триста тридцать три. И начинаешь подъём, — сказал я и отошёл от неё.
Умничать с Хеленой было не сложно. Но ведь и моё тело требовало разминки. Я не придумал ничего умного, поэтому принялся ходить от одной стены к другой. Сто метров примерно в одну сторону. Сначала быстро. Потом бок начал говорить, что хватит. Но я всё шёл и шёл.
— Что ты делаешь? — спросила Хелена.
— Хожу. Я долго лежал. Сколько? — спросил я, проходя мимо неё.
— После того раза, что ты вставал напиться? Сутки прошли, — ответила она и пошла за мной.
Мы ходили и ходили. Я проверил тряпку — она чуть отмокла, но ещё не достаточно. Сходил, намочил её ещё раз. И продолжил ходить. Солнце уже встало. Ноги мои гудели от движения. Я решил, что этого мало, и стал на каждом развороте делать по три приседания.
Обратил внимание на то, что Хелена удивилась, но не стала приседать.
— Поднимай крылья на каждом развороте три раза. Но если хочешь результаты, то шесть раз делай, — посоветовал я ей.
К обеду ближе вернулся Серый. Он тащил за шею небольшую косулю.
— А вот и наш кормилец, — повалил я его, забрал добычу, взвалил на плечо и понёс к реке. Серый же молча побежал жадно пить.
Я ножом вычистил добычу, потом отсёк всем по жирному куску мяса. Себе — с жиром, а Хелене и Серому — чистого. Поставил жариться на углях своё и её мясо, а Серому так отдал. Потом намочил ещё раз тряпку, поддел аккуратно — она с болью отошла от тела. Потом сделал то же самое и со спины. Сходил к реке, отмыл рану от старой крови. Края раны уже схватились.
Не давая себе долго отдыха, продолжил движение. Хелена поела и тоже пошла. А Серый вытянулся на берегу реки, положил голову на ноги и наблюдал.
— Продолжаем идти! — подбадривал я Хелену и себя.
— Я устала, — говорила она.
— Я тоже устал. Продолжаем. До тех пор, пока не упадём, — ответил я.
— Зачем так? — простонала она.
— Только через боль приходит сила, — сказал я.
На очередном приседании мои ноги отказали, и я упал. Глубоко дыша, устал так, что не хотелось шевелиться. Хелена же, видя, что я упал, тоже начала останавливаться.
— Продолжай. Работай. Не для меня делаешь, а для себя. А завтра я начну учить тебя летать, — еле ворочая языком, сказал я.
Но она услышала и замерла. Потом опомнилась и пошла дальше.
— Все знают, что демонам верить нельзя. Как ты меня научишь, если ты не летаешь? — вскрикнула она.
— Да, я не летаю. Но мне и не нужно летать, чтобы сказать тебе как. Ты же видела птиц? Как они летают? И ты так же полетишь. Сначала чуть будешь падать. Но потом ты научишься чувствовать поток под крылом и научишься опускать на него крыло, чтобы тело отдыхало. Так что работай крыльями. Тебе нужно много будет сил. Но результат окупит всё это. Я же там мог погибнуть — и вы тут остались бы в убежище. Кто-то из вас съел бы другого, а потом бы издох сам. Понимаешь? А если бы ты могла чувствовать поток воздуха — он плотный на самом деле — ты уже сейчас его можешь почувствовать. Если спрыгнешь с высокого камня и расправишь крылья, то не упадёшь камнем, как я, а поймаешь поток и спланируешь на землю, — ответил я.
Собрался с силами и встал опять. Ноги гудели, но я пошёл дальше.