Далёкое эхо 2

Патрульный Haval отдельного батальона ДПС по Смоленской области медленно катился по обочине той самой федеральной трассы М-1, как раз в районе 392-го километра. Старший лейтенант Алексей Кравцов притормозил у съезда на старую проселочную дорогу, ведущую в лес. По рации только что передали странное сообщение: звонил встревоженный водитель и утверждал, что прямо у выезда на трассу стоят «какие-то типы на фашистских мотоциклах с пулеметом».
В этот же самый момент обер-лейтенант Штайнер, решивший лично проверить доклад Вебера, выкатился на головном BMW R75 из тени деревьев. Вместе с унтер-офицером Майером на втором мотоцикле они замерли у кромки леса, прямо перед многополосной автострадой.
Штайнер оцепенел. Прямо перед ним с невероятным шуршанием и свистом летел безумный, футуристический поток гражданских машин. Чудовищные фуры без капотов, обтекаемые разноцветные легковушки из стекла и пластика.
И прямо к ним, мигая сине-красной люстрой, по асфальтированной обочине М-1 уже подъезжал патрульный автомобиль.
Кравцов остановил машину в десяти метрах от немецких мотоциклов, прямо на глазах у проносящихся мимо водителей. Выйдя из салона, он поправил портупею и громко крикнул, перекрывая гул трассы:
— Так, граждане реконструкторы! Старший лейтенант Кравцов. Вы зачем с пугачами к федеральной трассе вылезли? Движению мешаете. Ну-ка, документы на технику и стволы!
Штайнер не понял ни слова, но немецкий офицер увидел чужую, невиданную форму, непонятную надпись «ПОЛИЦИЯ» и автомат АКС-74У в руках молодого сержанта Дениса Антонова, который как раз выходил из пассажирской двери. На оживленной магистральной развязке, в чужом мире, появление вооруженных людей в форме противника Штайнер расценил как прямую угрозу.
— Feind! Feuer! (Враг! Огонь!) — бешено закричал обер-лейтенант.
Пулеметчик в коляске Вебера, прошедший огонь Восточного фронта, среагировал за долю секунды. Тяжелый, оглушительный треск MG-34 разорвал гул автострады. Скорострельность в 1200 выстрелов в минуту в упор разнесла патрульный кроссовер. Сержанта Антонова отбросило на обочину, Кравцов упал спиной на капот, прошитый пулеметной очередью. Машина ДПС превратилась в решето, а из пробитого радиатора повалил белый пар.
Все это произошло прямо на виду у сотен людей. Поток машин на М-1 мгновенно пришел в хаос. Водители пролетающих мимо легковушек и дальнобойщики в ужасе давили на тормоза, видя, как средь бела дня люди в немецкой форме сороковых годов из настоящего пулемета расстреливают полицейский наряд. Машины виляли, уходя от столкновения, кто-то съезжал на обочину в полукилометре дальше. Очевидцы, бледные от страха, судорожно хватали мобильные телефоны, со звенящими голосами вызывая полицию и экстренные службы: «Стрельба на М-1! Нападение на ДПС! Там фашисты с пулеметом!»
Штайнер тяжело дышал, глядя на этот безумный, воющий клаксонами поток будущего. Он понял, что их раскрыли, и этот мир сейчас обрушит на них всю свою непонятную мощь.
— Назад! Быстро назад в лес! — скомандовал Штайнер, запрыгивая в люльку. — Разворачивайся!
Вернувшись на поляну к колонне, обер-лейтенант застал солдат в полнейшем замешательстве — они слышали пулеметный огонь у дороги.
— Слушать мою команду! — рявкнул Штайнер, перекрывая гул голосов. — Мы черт знает где. В бой с местными без приказа не вступать. Заводить технику! Мы уходим вглубь леса, как можно дальше от этой проклятой автострады. Искать глухие места, окопаться и ждать. Живо!
Грузовики и бронетранспортеры Вермахта, надсадно воя моторами, съехали с насыпи и начали спешно углубляться в глухие, непроходимые смоленские леса, пытаясь скрыться от погони, которая уже неминуемо стягивалась к месту расстрела.

На пульте дежурного УМВД по Смоленской области в это утро творился настоящий ад. Телефонные линии разрывались от шквала звонков. Дежурный, майор Зубов, слушал очередной истерический голос в трубке, и его брови ползли всё выше.
— Вы в своем уме, гражданин? — Зубов потер воспаленные от бессонной ночи глаза. — Какая немецкая пехота? Какие мотоциклы? Какое 9 Мая, сегодня шестое число! Вы говорите, экипаж ДПС расстреляли из пулемета? Прекратите панику!
Но сообщения с трассы М-1 продолжали сыпаться лавиной от совершенно разных, не связанных друг с другом людей. Дальнобойщики, водители легковушек, семейные пары — все твердили одно и то же: на 392-м километре люди в аутентичной серой форме Вермахта в упор расстреляли патрульный Haval. Видео с регистраторов уже начали разлетаться по местным чатам. Полицейское начальство, шокированное дерзостью предполагаемой террористической банды, объявило план «Перехват». К месту происшествия были немедленно направлены четыре экипажа ОМОНа, три машины скорой помощи, а с пригородного аэродрома в воздух экстренно подняли патрульный вертолет Ми-8 МВД.

В это время механизированная колонна Штайнера, свернув на разбитую лесную грунтовку, въехала в небольшую, полузаброшенную смоленскую деревеньку под названием Малое Заречье. Здесь было всего пара десятков деревянных изб, обнесенных покосившимися заборами.
Утреннее солнце освещало тихую деревенскую улицу. Появление грохочущих грузовиков Bussing-NAG  и угловатых бронетранспортеров вызвало у немногочисленных местных жителей шок, быстро переросший в любопытство. Из окон выглядывали старухи, а местный автомеханик Толик, вышедший из гаража с гаечным ключом, и вовсе расплылся в улыбке.
— О, гляди, киношники приехали! — крикнул он соседу. — Глянь, какая техника чистая, как настоящая! Слышь, командир, а массовка нужна?
Люди искренне думали, что попали на съемки очередного военного фильма. Атмосфера была почти праздничной, пока из-за калитки одного из крайних домов с яростным лаем не выскочил огромный кавказский волкодав. Пес, почуяв чужаков и запах бензина, бросился прямо на идущего в дозоре молодого немецкого солдата. Немец, чей нервный срыв после расстрела на трассе достиг предела, испуганно вскрикнул и, не раздумывая, вскинул карабин.
Сухой, оглушительный выстрел хлестнул по ушам. Волкодав ткнулся мордой в майскую траву и затих.
Улыбка мгновенно сползла с лица Толика. Женщина на крыльце истошно закричала. Реализм оборвавшейся жизни пса мгновенно разрушил иллюзию кинематографа. Началась дикая, хаотичная паника. Люди бросились врассыпную, понимая, что перед ними не актеры, а убийцы.
— Собрать их всех! — перекрывая крики, рявкнул Штайнер, стоявший на броне. — Быстро! Очистить дома! Всех в центр, живо!
Солдаты, подгоняемые собственным страхом перед неизвестностью, начали пинками выбивать двери изб. Стариков, женщин и испуганного Толика прикладами погнали к центру деревни, сгоняя в плотную кучу у деревянного одноэтажного здания сельской почты.
И тут из-за верхушек сосен, оглушая окрестности тяжелым, хлопающим рокотом винтов, вывалился массивный камуфлированный вертолет Ми-8. Он шел низко, выставив вперед остекленную кабину.
Командир экипажа вертолета, майор Леонов, прильнул к блистеру, не веря собственным глазам. Он нажал тангенту рации:
— Вышка, я Семьдесят пятый! Наблюдаю населенный пункт Малое Заречье. Здесь скопление гражданских... И господи, тут техника! Два БТР, грузовики... Люди в немецкой форме сороковых годов, с оружием! Они сгоняют людей к почте! Повторяю, это не декорации, у них...
Договорить он не успел. Штайнер, понимая, что эта летающая стальная машина сейчас выдаст их координаты, скомандовал:
— Feuer! Бронетранспортеры, открыть огонь!
Крупнокалиберный пулемет MG-42, установленный на щитке полугусеничного Sd.Kfz.251, ожил. Бешеный поток трассирующих пуль ударил снизу вверх. Свинцовый ливень прошил небронированное брюхо вертолета, разбивая редуктор и перебивая хвостовой ротор. Ми-8 швырнуло в сторону, лопасти с диким скрежетом начали отлетать, рубя верхушки берез. Объятая пламенем винтокрылая машина рухнула в лес за околицей посёлка, и через секунду оттуда донесся глухой взрыв, поднявший в небо столб черного дыма.
В этот момент тишину разорвал визг шин. Один из местных жителей, парень на старой вишневой «девятке», который успел прыгнуть в машину во время неразберихи, рванул с места, пытаясь прорваться через огород в сторону леса.
— Не дать уйти! — крикнул Штайнер.
Пулеметчик на втором бронетранспортере довернул ствол. Короткая очередь в спину уходящему автомобилю буквально разворотила тонкий металл легковушки. Жигули вильнули, на полной скорости протаранили забор и, перевернувшись, замерли посреди раздавленных грядок. Машина задымилась.
На площади у почты воцарилась мертвая, гробовая тишина, нарушаемая лишь плачем ребенка и треском горящего в лесу вертолета. Штайнер медленно опустил пистолет, глядя на испуганное стадо людей будущего. Он знал: дым от вертолета виден на мили вокруг. У него оставались считанные минуты до того, как сюда прибудет регулярная армия этого безумного века.
Штайнер был опытным офицером. Он понимал, что этот гигантский летающий корабль, который они только что сбили, был лишь авангардом. За ним придут другие. Отрезанные от своего времени, зажатые в глухом смоленском лесу чужого века, они были обречены, но сдаваться без боя тевтонская гордость ему не позволяла.
— Занять круговую оборону! — хрипло скомандовал обер-лейтенант, разворачивая тактическую карту, ставшую теперь абсолютно бесполезной. — Живо, шевелитесь, если хотите жить!
Деревня Малое Заречье превратилась в укрепленный узел. Первый бронетранспортер  с крупнокалиберным пулеметом немцы выкатили прямо на въезд в населенный пункт, замаскировав его в кустах сирени. Второй бронетранспортер Штайнер приказал спрятать за углом второго дома по главной улице. Таким образом, разбитая грунтовая дорога, по которой они сами только что приехали, оказывалась под идеальным, смертоносным перекрестным огнем двух пулеметных гнезд.
Три мотоцикла BMW R75 загнали в узкие проходы между бревенчатыми избами, чтобы использовать пулеметы в колясках для подавления пехоты. Оставшиеся три мотоциклетных экипажа отправили на противоположную окраину деревни — они заблокировали выезд в сторону бескрайних полей, организовав там мобильный блокпост.
Немецкие пехотинцы, рассредоточившись по огородам и между постройками, яростно заработали саперными лопатками. Они вгрызались в мягкую майскую землю, отрывая окопы полного профиля прямо в грядках с первой весенней зеленью. Сапоги Вермахта топтали аккуратные клумбы, а стреляные гильзы летели в колодцы.
Заложников удерживать не было смысла — они бы только мешали. Штайнер, подойдя к притихшей толпе, резкими рубящими жестами показал людям расходиться. Местные — около пятидесяти человек, в основном напуганные пожилые люди и трое бледных подростков с округлившимися от ужаса глазами — намек поняли мгновенно. Они бросились врассыпную, прячась по глубоким погребам и подполам своих деревянных изб, молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился.
В деревне повисла зловещая тишина. Слышно было только, как в лесу догорает сбитый Ми-8.
И вдруг небо над Смоленщиной раскололось.
Высоко над лесом, на высоте нескольких тысяч метров, пролетел сверхзвуковой истребитель Су-35. Самого самолета почти не было видно — лишь хищный силуэт, оставляющий за собой белый инверсионный след. Но звук его двигателей докатился через секунду: это был не привычный для немцев рокот поршневых «Мессершмиттов» или «Яков», а оглушительный, яростный рев раскатывающегося грома, от которого задрожали стекла в уцелевших избах. Солдаты в окопах инстинктивно вжали головы в плечи, а Штайнер ошеломленно посмотрел вверх, понимая, что против такой авиации у них нет ни единого шанса. Оружие этого века было за гранью их понимания.
Прошло пятнадцать минут. Воздух стал тяжелым, озоновый запах ночной аварии на АЭС смешался с ароматом цветущей вишни.
И тогда земля под ногами немецких солдат мелко задрожала.
Сначала это был едва уловимый гул, но с каждой секундой он становился все отчетливее. Это был  утробный рокот мощных дизельных двигателей. К Малому Заречью по лесной дороге приближалась настоящая тяжелая техника — российская армия и Росгвардия, поднятые по тревоге после расстрела патруля ДПС и гибели вертолета, шли на зачистку неустановленного вражеского отряда.
Штайнер передернул затвор своего пистолета Luger P08 и хмуро посмотрел на дорогу, где из-за поворота вот-вот должен был показаться первый броневик.

Майор Хрящев, командир батальона Росгвардии, сидел на командирском месте головного БТР-82А, раздраженно жуя жвачку. Вся эта утренняя свистопляска казалась ему каким-то затянувшимся, идиотским розыгрышем. Телефонная связь в районе барахлила — сказывались последствия ночного ЧП на Десногорской станции, о котором штаб помалкивал, но слухи уже ползли. А тут еще эта дикая ориентировка.
«Немцы. В форме Вермахта. С пулеметами сороковых годов».
— Дебилы, **ять, — вполголоса выругался Хрящев, поправляя разгрузочный жилет. — Немцы у них под Смоленском. Историю, сука, переучили.
В сообщения о фашистах он не верил до последнего. У Хрящева была своя, сугубо профессиональная и прагматичная логика. На дворе начало мая 2026 года. Скоро День Победы. Кому выгодно устраивать такую клоунаду?
«Наверное, это хохлы, — думал майор, хмуро глядя в триплекс на мелькающие сосны. — Переоделись в старую немецкую форму для психологического эффекта. Диверсионный отряд, суки. Хотят праздник нам испортить, картинку для своих западных спонсоров сделать. Мол, смотрите, фашисты снова под Смоленском».
То, что диверсанты были вооружены серьезно и шутить не собирались, Хрящев понимал отлично — расстрелянный на трассе экипаж ДПС и сбитая вертушка МВД были тому кровавым доказательством. Поэтому, несмотря на скепсис по поводу «пришельцев из прошлого», воевать майор умел.
Он нажал кнопку внутренней связи:
— Всем бортам, говорит Одиннадцатый. Подходим к населенному пункту. До последнего не стрелять, но быть начеку. Передний дозор — спешиться, идти уступом, проверять зеленку. Работаем жестко, ублюдки огрызаются. Если это переодетые хохлы — живьем не брать.
Колонна Росгвардии сбавила ход и остановилась за полкилометра до первых изб Малого Заречья. За спиной Хрящева, глухо рыча дизелями, замерли два тяжелых восьмиколесных БТР-82А, ощетинившиеся длинными стволами 30-миллиметровых автоматических пушек. За ними стояли три больших защитного цвета автобуса «ПАЗ-Вектор» с наглухо тонированными стеклами, забитые бойцами. Численность отряда составляла полноценный батальон — почти триста человек, тертых в командировках ребят, экипированных по последнему слову: бронежилеты пятого класса, шлемы с радиогарнитурами, модернизированные автоматы АК-12.
Бойцы слаженно, без лишнего шума посыпались из автобусов. Рассыпавшись цепью по обе стороны разбитой лесной грунтовки, они начали осторожно продвигаться к поселку. Ботинки сминали сочную майскую траву, оружие было снято с предохранителей. Воздух над дорогой дрожал от напряжения, и в этой звенящей тишине майор Хрящев, шедший чуть позади головного дозора, вдруг отчетливо уловил странный, резкий запах, совершенно не свойственный современной войне — запах , вонючего немецкого бензина и старого ружейного масла.